ТАЙНЫ АВСТРАЛИЙСКОЙ МАГИИ

Философия аборигенов имеет три характерные черты: спиритуали стичность, тотемизм и историзм, которые, как правило, присутствуют в ней одновременно. Спиритуалистичность является тотемистичной по характеру и историчной по изложению. Другими словами, эти три ха рактеристики являются различными аспектами одного явления, что и будет показано при последующем анализе.(По материалам А. Элкина. (Прим. авт.))

Термином "Спиритуалистичность" я хочу выразить не идею абстрактной концепции всепроникающей нематериальной реальности, а скорее то содержание, которое обычно обозначают термином "духовный". В действительности философию аборигенов лучше всего было бы охарактеризовать как анимистическую. По существу, вся та часть мира, которая представляет интерес для человека, объясняется суще ствованием в ней различных духов, которые время от времени вопло щаются в людях и в различных природных существах и явлениях. Эти духи могут появляться в снах и видениях, будучи как в состоянии воплощения, так и в свободном состоянии, когда они покидают тело. Это означает, что духи никогда полностью не привязаны к своим формам воплощения. Они могут символизироваться как искусственными, так и естественными объектами, и их жизнь опосредуется через эти объекты.

Сказанное станет более понятным, когда мы обратимся к рассмотрению верований аборигенов.

Широко распространенное учение о предсуществовании служит хо пошей иллюстрацией сказанного. Духи нерожденных людей временно пребывают в обиталищах, обычно связанных с вполне определенными местами, и после смерти людей возвращаются в них, хотя, согласно не которым другим верованиям, они уходят на небо. Участь мертвых будет рассмотрена нами позже. В большинстве верований считается, что предсуществующие духи возникли в очень далеком прошлом в результате деятельности определенного героя, хотя, согласно другим верованиям, они постоянно создаются героемтворцом, деятельность которо го является непрерывной и не ограничивается одним только прошлым. Человек может принять участие в этом процессе, совершив ритуальное действие в месте, которое считается священным благодаря своей связи с магическое способностью героя создавать или воплощать своих духов детей. Эта церемония аналогична обрядам, выполняемым для увеличе ния размножения видов животных и растений, поскольку представления аборигенов о природе ничем не отличаются от их представлений о человеке. Это находит выражение как в их мифологии и тотемизме, так и в ритуалах.

Как для человеческих существ, так и для животных и растений существуют центры духов. Герои оставили в известных местах не только души людей, но, кроме того, сделали другие места, также хорошо известные, центрами, из которых исходят духи и жизнь определенных животных и растений, и вызывают увеличение их плодовитости. Если, на пример, герой связан с кенгуру, т.е. имеет его в качестве своего тотема или может принимать его обличье, то он мог в каком-то месте совер шить обряд размножения для кенгуру и оставить там большой камень не только для того, чтобы отметить это место, но и для того, чтобы сделать его кладезем духов и жизней кенгуру. Другое место на пути ге роя может стать священным и обладать магической силой в силу того, что герой потерял здесь какое-то количество своей крови или часть сво его тела, или же его тело превратилось в камень. С этого момента это место становится каналом, связывающим с созидательным и вечным временем сновидений. Благодаря дарованной этому месту благосклон ности и ритуалам, совершаемым в нем, вступает в действие магическая сила, вызывающая размножение, в данном случае, например, кенгуру.

Следует отметить, что связующим звеном с вечным временем сно видений является в конечном счете личность, а именно герой. Даже если герой изображается в мифе в виде животного, большую часть времени он действует и говорит как человек. Это, как мы увидим далее, является характерной особенностью австралийской мифологии, в которой оли цетворяются природные существа и явления. Благодаря этому они по лучают объяснение, понятное человеку, поскольку, как воплощения су ществ, наделенных личностью и духом, они подобны человеку, хотя часто обладают значительно большими способностями.

Не всегда легко установить, каким образом, по мнению аборигенов, ритуал размножения достигает своей цели. Когда исполнитель или исполнители ритуала говорят: "Пусть будет много кенгуру повсюду", то они, очевидно, выражают свое желание. Кроме того, они выражают свое желание действием, т.е. в наиболее простом случае они сдувают порошок с камня, сбрасывают камни со священной груды или, взяв со священного места истолченный в порошок камень или землю и смешав их с кровью, размещают эту смесь на тех территориях, где желательно размножение видов животных и растений, и где оно, как правило, и происходит. Возможно, мы могли бы заключить, что аборигены произ носят или выбирают священные выражения для идеи и концепции кен гуру, эму или валлаби, или что, согласно их верованию, они передают часть жизненной силы священного камня или того, кто этим камнем репрезентируется, территории, и таким образом эта жизненная сила пе редается животным и растениям и вызывает их размножение. Но каким бы ни было наше толкование философским, священным или симво лическим, мы должны понимать, что священный камень или груда являются для аборигенов не просто камнем или землей. Они в определенном смысле оживлены; от них исходит жизненная сила, и здесь неважно, понимается она как обобщенная сила, которая в одном случае действует на кенгуру, а в другом случае на валлаби и т.д., или как источник индивидуальных духов и жизней кенгуру, которые с помощью ритуала посылаются для своего воплощения.

Нам не следует отбрасывать это последнее представление, даже если оно и не поддерживается в каждом племени, поскольку нельзя за бывать, что для размножения человеческого рода имеются точно такие же обряды, как те, что выполняются для размножения животных и растений. Цель этих обрядов состоит в том, чтобы содействовать воплоще нию индивидуальных духов, которые обитают в центрах духов или ме стах размножения детей. Во время этих обрядов разрисовывается, скоб лится или разбивается камень (в некоторых случаях дерево), а также часто исполняется песня или произносятся заклинания. В результате духидети, оставленные в этом месте, выходят, с тем чтобы войти в чре во женщины. Здесь нет идеи общей дарующей жизнь силы, настигаю щей женщин и вызывающей беременность, а есть идея вхождения в их тела духов-детей, которые прежде были посланы. Поэтому не имеет смысла искать другую интерпретацию и для обрядов размножения, свя занных с животными и растениями. Аборигены рассматривают жизнь и размножение людей так же, как это происходит в природе.

Еще одну разъясняющую иллюстрацию сказанного можно найти в Северном Кимберли. Там практикуются упомянутые выше ритуальные способы размножения человека и видов животных и растений, которые обычно известны как талу или интичиума. Эти ритуалы связаны с рисунками на камнях и скалах. За исключением северовосточной части этого региона, каждая такая галерея содержит, по крайней мере, одно изображение личного существа, известного под именем Вонджуна и связанного с небом, дождем, радугой, радужной змеей, духами-детьми и размножением животных и растений. Это существо почти всегда изображается в виде человеческой головы с носом и глазами, но без рта. Обычно над головой оно имеет украшение в виде подковы, кото рое может изображать головную повязку, носимую туземцами, но веро ятнее всего изображает радугу. Если до этого изображения дотрагива ются люди, принадлежащие к местной тотемической группе, то в нуж ный сезон выпадает дождь и получают воплощение духидети, которые происходят от радугидуха и временно обитают в ближайшем водоеме. Аналогичным образом, если люди нарисуют или перерисуют изображение своего тотемического животного в галерее, посвященной Вонджу не то это вызовет увеличение плодовитости этого вида животных. В одном районе Северного Кимберли считается, что человек, нашедший духа-ребенка, должен пойти в галерею и дотронуться до изображения змеярадуги или даже нарисовать изображение духа-ребенка, с тем чтобы змей-радуга оказался в состоянии поддержать его заместите ля. В мифологии каждая такая галерея связывается с героем Вонджу ной, причем таких героев может быть несколько, и каждый из них имеет свое особое имя. Здесь не предполагается, что различные рисунки Вон джуны являются изображениями одного духа плодородия. Эти изобра жения и прикосновения к ним действенны потому, что они являются унгуд, т.е. были учреждены в далекую эпоху творения, действенная сила которого может стать активной благодаря ритуальному действию. Именно в эту эпоху Вонджуна вместе со своими последователями при шел в Северный Кимберли из моря. Когда их странствия закончились, они (т.е. их тела) превратились в рисунки, а их духи поселились в ближайших водоемах, готовые стать активными в тот момент, когда их "тела" будут вновь нарисованы.

Очень распространенной чертой церемонии размножения является использование человеческой крови для изображения тотемических эмблем на телах участников, для расцвечивания некоторого символа, а так же для смазывания камня, выступающего неизменным символом при сутствия великого героя (человека или животного), связанного с опре деленными видами животных или растений. Эта кровь, конечно, считает ся священной и берется из генитального органа. Если в других случаях человеческая кровь дает физическую силу слабым и старым, дарует ду ховное мужество и священную жизнь прошедшим обряд посвящения, то в этих церемониях размножения она дает жизнь герою или тотемическому животному. Во время этих обрядов камень обнажается и очищается, а затем при совершении соответствующих действий и пении на него проливается кровь избранных представителей тотемической группы. Таким образом они отдают часть своей жизни тотемическому животному, с тем чтобы оно могло размножиться и обеспечить жизнь человека. Здесь не вполне понятно, является ли вклад духов и жизней тотемических животных непосредственным, или он связан с усилением их кровных уз с тотемическим предком или героем, но, по крайней мере, ясно, что жизнь природы и человека является единой по своей сущности и потребностям. Короче говоря, она носит личностный и духовный характер.

Это подводит нас к проблеме, возникающей в связи с некоторыми тотемическими ритуалами размножения. Оказывает ли ритуал непос редственное воздействие на жизнь и духов животных и растений, или же он действует на тотемического героя или бога, который и вызывает со ответствующее увеличение плодовитости? В мифологическом цикле о Вонджуне считается, что цель прикосновения к рисункам состоит в том, чтобы вызвать активность Вонджуны. В северных районах полуострова Кейп-Йорк ритуал размножения служит установлению контакта между представителями тотемической группы и тотемическим героемпред ком или богом, который затем "выходит" и вызывает рост плодовитос ти того животного или растения, которое было связано с ним в герои ческое время и за которое он несет ответственность. Однако не только в этом регионе, но также в Центральной Австралии и в ряде северных и северозападных районов мы находим подтверждение того, что ритуа лы размножения преследуют цель "занять" героя посылкой жизней и духов определенных животных и растений, как он это делал прежде в эпоху "сновидений".

Из учения о предсуществовании вытекают два важных следствия. Вопервых, это учение объясняет, почему аборигены игнорируют или даже отрицают причинную связь между половым сношением и зачати ем и, следовательно, не признают физиологического аспекта отцовства. Согласно их представлениям, дух ребенка уже существует, и он должен быть найден. В племенах северных, западных и восточных регионов Австралии считается, что отец находит этот дух, хотя и мать может ви деть во сне будущего ребенка. По мнению аборигенов центральных об ластей, наиболее важную роль в этом деле играет мать, поскольку ребе нок получает свою плоть и кровь от матери, в то время как отец обеспечивает ему положение в социальной и религиозной жизни. Однако и в том и в другом случае предполагается, что половое сношение только подготавливает женщину к рождению ребенка (за исключением северной части полуострова Кейп-Йорк, где признается существенная роль полового сношения), и поэтому необходима сверхъестественная аними стическая сила тотемический герой или небесный бог, создающий ребенка, который благодаря этому может быть помещен в чрево жен щины. Трудно решить, воспрепятствовало ли это учение открытию фи зиологических фактов, или же оно вытеснило некогда прежде имевшее ся знание этих фактов. По крайней мере, мы по себе знаем, что и то и другое могло иметь место. А поскольку сейчас речь идет об аборигенах, то совершенно ясно, что именно это учение мешает им осознать значение физиологических фактов.

Однако это не означает, что нельзя одновременно придерживаться учения о предсуществовании или о сверхъестественном творении духов и знать физиологические факты. Такое соединение веры и знания ха рактерно для многих из нас, и нам следует стремиться, по крайней мере в течение какого-то времени, сохранять веру аборигенов в предсуществование, и в то же время помочь им осознать эти факты. Разрушить их веру в предсуществование и в священные центры духов означает оборвать связь, которая соединяет их с миром духов, с их великими ге роями, с их страной и даже друг с другом, в случае если группа индивидов имеет одно общее обиталище духов. Это приведет к гибели племени, и поэтому этого следует избегать.

С другой стороны, приобретение аборигенами верования в причин ные следствия полового сношения в сочетании с более высокой оценкой статуса и ценности женщины, чем это обычно свойственно туземцам, могло бы привести к изменению или даже отказу от тех обычаев, в кото рых половая жизнь женщин используется для целей, выходящих за рам ки семьи.

Второе следствие имеет отношение к природе. Пока мы не просветили аборигенов, они считали, что возделывание земли, высаживание семян и заботливый уход за скотом не являются необходимыми услови ями плодородия. Для них участие человека заключается в посылке с помощью ритуала духов и жизней животных и растений. Это мешает им оценить по достоинству нашу сельскохозяйственную и животноводческую деятельность. Но соответствующие разъяснения процессов проращивания и скрещивания помогли бы им оценить то, что мы делаем, а соединение религиозных ритуалов с этой деятельностью способствовало бы проникновению навыков сельскохозяйственной и пастушечьей работы в их жизнь. В этом отношении миссионеры имеют огромные возможности, если они, используя немного воображения, позаботятся подготовить ритуалы, которые будут иметь значение для аборигенов и в то же время не будут нарушать христианских принципов.

Рассмотрение нами спиритуалистического представления о жизни содержало ссылки на тотемизм, в частности, на тотемические обряды размножения. Основная идея тотемизма состоит в том, что человек и виды животных и растений объединяются в одно социальное и церемо ниальное целое и участвуют в одной общей жизни. В социальном тоте мизме тотем не только символизирует общие родственные связи между членами некоторой группы, но также выступает как их супруг, друг, защитник или помощник, и поэтому является их "плотью", тогда как они в свою очередь питают к нему уважение и отказываются причинять ему вред, если только не находятся в состоянии крайней нужды. Анало гичным образом в культовом тотемизме тотем служит не только эмблемой культовой группы или сообщества, но также символизирует предка или героя, которому поклоняются члены этой группы, и выражает жизнь животных и растений, за размножение которых члены тотемической группы несут ритуальную ответственность. Более того, этот символизм основан на веровании, что человек и природа подчиняются одному порядку. В своей основе ритуал размножения животных и рас тений не является попыткой господствовать над природой с помощью магических сил; это скорее способ выражения нужд человека, особенно его потребности в том, чтобы сохранялся естественный порядок вещей в природе, это способ содействия природе именно в те сезоны, когда должно происходить размножение соответствующих животных и растений, или когда должен выпасть дождь. Это не является попыткой вызвать нерегулярное или необычное, это попытка сохранить регулярность. Это система кооперации с природой, которая по своим функци ям является экономической и психологической: с одной стороны, она выражает экономические факты и нужды, а с другой стороны, обеспечивает уверенность в процессах природы (которые воспринимаются как одушевленные и которые обусловливаются духовными причинами) и надежду на будущее.

Индивидуальный и вспомогательный тотемизм также основаны на веровании, что человек, растения и животные ведут общую жизнь. Че ловек и его тотем вступают в личный контакт друг с другом; зависи мость человека от тотема состоит в том, что может быть описано как личные услуги, хотя здесь присутствует и определенное количество притворства. Аналогична и функция тотема в снах, поскольку здесь он изображает члена тотемической группы, передает ему сведения и наде ляет его силой. Эти факты свидетельствуют о том, что тотемизм являет ся формой анимизма, поскольку он наделяет душами или личностями животных и растения, т.е. тотемы. Это также означает, что сновидение является объективным опытом, сравнимым с переживаниями в состоянии бодрствования. Простой иллюстрацией этого является представле ние аборигенов о культовом тотеме как "сновидении" как пути в вечное "сновидение" время, которое является прошлым и настоящим одновременно, которое причастно природе сновидения и свободно от ограничении, накладываемых пространством и временем.

Однако наиболее интересным выражением единства природы и человека является классификационный тотемизм. Как уже указывалось, он является функцией от фратриального, родового или локального то темизма. Этот вид тотемизма означает распределение и классификацию человека и всех представляющих для него интерес природных явлении в рамках одной системы. В этой схеме человеческие индивиды не отделе ны от природных существ и объектов, а образуют с ними общие группы. Так, фратрия, род или любая другая группа включает не только определенное число мужчин и женщин, но также и определенных жи вотных, растения и природные объекты. В районе ПортМакая в Квин сленде, где каждое племя подразделяется на две фратрии, считается, что человек естественным образом подчинен более фундаментальному делению природы на фратрии. Один человек, на которого это представление произвело сильное впечатление, говорил: "Похоже, чернокожие считают, что эти фратрии и классы являются универсальным законом природы, и поэтому они все распределяют между ними". Для нас часто бывает трудно понять принцип деления, но туземец, как правило, говорит не задумываясь, к какой фратрии или любой другой группе принадлежат кенгуру, бамбук, определенные деревья, злаки или камни. С та кой же легкостью он указывает фратрию, род или класс своих сопле менников. Это разделение и классификация предполагают родство между человеческими индивидами и природными существами и явле ниями, поскольку они группируются вместе. Например, на северозапа де Западной Австралии член одной фратрии по материнской линии счи тал всех, принадлежащих к этой фратрии, "своей собственной семьей", а все, кто относился к другой фратрии, были для него некровными родственниками.

Фратрии всегда связаны с другими подразделениями, а именно с родами и классами. Во всех племенах, где тотемизм является средством выражения единства человека и природы как "одного большого племени", мужчины, женщины и все другие объекты классифицируются не только по фратриям, но также по родам и классам. В этом случае мы говорим о множественном тотемизме и о субтотемах или вспомогатель ных тотемах. Например, если тотемом рода является кенгуру, то он яв ляется тотемом не только для соответствующей группы людей, но, кроме того, и для группы природных объектов, животных и растений. По этому трава, вода, плеяды и т.д. являются кенгуру точно так же, как им являются определенные мужчины и женщины. Для последних кенгуру является основным тотемом, в то время как трава, вода, плеяды и т.д. являются вспомогательными тотемами. Несмотря на то, что эти субто темы вторичны, они тем не менее являются объектами поклонения, по скольку считается, что они служат (предупреждают об опасности и по могают) членам человеческого рода кенгуру.

Если отсутствует деление на фратрии, то совершенно аналогичная классификация человека и природы осуществляется по родам, локальным группам, классам и подклассам. Дело в том, что тотемизм играет столь важную роль в существовании человека в Австралии, что он яв ляется неотъемлемой частью всех его социальных и ритуальных группировок. Причем он выступает не просто как символическое выраже ние принципа и цели этих групп, но является также средством выраже ния единства жизни человека и природы, их взаимной зависимости друг от друга. В результате, какой бы ни была форма социального деления на группы, абориген вносит в нее всю природу в целом, поскольку как не может быть свободных, не принадлежащих роду или классу людей индивидуалистов, так ничто на небесах и на земле не может находиться в столь неприятном положении.

При таком отношении к миру человек чувствует себя в природе, как дома, внося все ее явления, объекты, растения и животных в свою социальную систему, превращая их в часть своих родственных групп, фратрий, родов и других организаций. Тогда он может ожидать, что природа будет относиться к нему так, как он относится к ней, т.е. так, как принято между людьми в различных социальных и ритуальных группах. Это означает очеловечивание, если не олицетворение природы во всех ее проявлениях и опять почти вплотную подводит нас к спиритуалистическому и анимистическому представлению аборигенов о Вселенной. То же самое мы увидим при рассмотрении мифологии, которая персонифицирует или, скорее, олицетворяет природу.

Представление аборигенов о жизни является не только анимисти ческим и тотемическим, но и историческим. Святость, санкция и жизнь возникают из героического животворного прошлого. Устойчивость и поддержание неразрывной связи с прошлым играют важную роль в жизни любого общества, и их никогда нельзя игнорировать. Это утвер ждение верно и для аборигенов. Святилища даруют жизнь и имеют тотемическое значение в силу своей связи с героями прошлого, а собствен ный дух человека, благодаря своему предсуществованию, служит связу ющим звеном с тем же временем творения. Обряды размножения жи вотных и растений действенны, поскольку их совершают по древним обычаям исполнители, которые были посвящены в тайную жизнь, от крывающую доступ в прошлое. С помощью обрядов, совершаемых в память деяний героев и предков, передаются великие откровения по свящаемым. Аналогичным образом требующие строгого соблюдения законы, обычаи и имеющие существенное значение для благополучия племени обряды были установлены героями и предками в далеком прошлом. Если обычай не получает закрепления в мифе, то он рассматри вается как созданный человеком, и поэтому не имеет большого значе ния. С другой стороны, если нужно ввести или принять новое установление, или если новый обычай считается существенным, то он непре менно найдет дорогу в мифологию и тем самым будет освящен и станет санкцией для поведения. Само слово, обозначающее культовый тотем, "сновидение" включает прошлое в свою коннотацию. Наконец, мифо логия представляет собой рассказ о деяниях предков, тотемических и других культурных героев в этот далекий период творческой активности.

Для аборигенов вещи, такие, как они есть, являются результатом личных действий героев в прошлом; обычаям следуют потому, что они являются обычаями героев или были установлены героями. И сама жизнь возможна для человека и природы благодаря действиям и животворным способностям героев. Все, что есть, должно быть и будет, обя зано своим существованием неразрывной связи с героическим прошлым.

Однако, как уже отмечалось, это прошлое в некотором смысле является и настоящим, поскольку культурные герои и предки не прекра тили своего существования и имеют непосредственное отношение к деятельности человека на протяжении всей его жизни. Обряд посвящения не только допускает человека к знанию прошлого, но и делает его тем, кто приобщается к этой жизни и действительно становится ее воплощением. В особенности это имеет место во время церемоний: кровь челове ка тогда является кровью героев, и он попадает в священный мир геро ев и некоторое время живет преобразованной жизнью. Однако это еще не все. Дело здесь не только в переносе прошлого в настоящее или в превращении настоящего в прошлое с помощью ритуальных действий вo всем их рвением и энтузиазмом. Для обозначения этого периода тво рения обычно используется термин "сновидение". Но "сновидение" че ловека является его культовым тотемом, другими словами, его символом и долей в героическом веке и, кроме того, способом доступа человека к нему. Но это также означает, как уже отмечалось, что этот век про являет черты нашего собственного опыта сновидений, а именно, то, что не существует ограничений пространства и времени и что действующие лица наделены более чем обычными способностями и знаниями. Из этого не следует, что алтьира, героический век, является продуктом фантазии и необузданного воображения. Абориген приписывает своим повседневным снам не больше значения, чем это делают ваши психо аналитики; сны открывают ему события, которые произошли, происхо дят в настоящий момент или произойдут в будущем. Мифы о времени сновидений являются для аборигена фактами истории, которые связа ны с его географическим окружением, экономическими занятиями, об щественным устройством и личным опытом. Но время, к которому они относятся, имеет характерные признаки сновидения, поскольку, как в сновидении, прошлое, настоящее и будущее в некотором смысле сосу ществуют являются аспектами одной реальности. Это время снов, используя более ранний термин, да, но оно вечно, поскольку выражает для всех временных периодов ту реальность, которая постоянна, неиз менна и является безвременным здесь и сейчас. Это "сновидение", ис пользуя собственный перевод аборигенов, которое в прошлом обнару живало себя в родовых и культовых героях, которое в настоящем обна руживает себя в посвященных (в частности, во время священных цере моний) и которое будет проявляться в будущем при условии, что не будут прерваны связи с ним.

В этом заключена важность тайной жизни, как указывалось в пре дыдущей главе. Посвященные, мифы, обряды, священные места являют ся связями с временем сновидений. Если осквернить или запустить свя щенные места, нарушить преемственность посвященных, забыть мифы и пренебречь обрядами, то утратится доступ к жизни, которая исходит из времени сновидений. В результате само существование человека и природы окажется в опасности, и одна только мысль об этом состоянии наполняет взрослых аборигенов чувством бессмысленности существо вания, а для нового поколения это означает утрату символа надежды в прошлом, источника силы в настоящем и ориентира в будущем.

Каждый народ имеет ряд базовых понятий, которые возникают из его повседневной деятельности и находят выражение в его мышлении. К их числу принадлежат такие понятия, как время, пространство и расстояние, число, собственность и владение, классификация или распре деление по группам, причинность. Мы уже видели, что классификация аборигенов включает как группы, выделенные по принципу родства, так и другие социальные группировки, и в соответствии с ней предпи сывается их взаимное поведение. Кроме того, аборигены классифици пуют природные явления, животных и растения по тем же самым соци альным и ритуальным группам, включая их в один общий порядок. Та ким образом они устанавливают образцы поведения для человеческих групп и "связанных" с ними животных и растений, включая сюда ожи даемые реакции и действия со стороны этих животных и растений.

Причинность. Для аборигенов причинность носит личный харак тер. Человек бросает копье, которое попадает в другого человека или животное и убивает его. Человек со своим копьем является причиной. В главе «Знахари и магия» мы увидим, что, даже если нет видимой причи ны болезни или смерти человека или какоголибо другого бедствия, т.е. если несчастье не является очевидным следствием совершенных кем либо действий, то, тем не менее, предполагается, что причина должна быть личной. Это означает, что было брошено невидимое копье, ка мень или сеть и именно они произвели имеющийся результат. С помощью магии можно раскрыть человека, «бросившего» копье, и с помо щью магии это копье может быть извлечено из жертвы.

В других исследованиях исполнители тотемических ритуалов опи сываются как вызывающие последующее увеличение плодовитости животных и растений. Однако они не являются действующей причиной этого увеличения и не считают себя таковыми. Они только выражают свое желание и потребности в ритуале, репрезентирующем условия, от которых можно ожидать естественного и нормального размножения животных и растений, и именно эти условия можно назвать "действующей причиной", если встать на позицию аборигенов. В центральном Арнемленде вожди со всей определенностью утверждают, что совершаемый ими ритуал мараян не сам по себе вызывает размножение жи вотных и растений в соответствующем сезоне; он только служит поводом для "призраков" или "душ" этих животных и растений самим со вершить мараян и тем самым размножиться, т.е. обрести плоть. Для нас это различие может показаться несущественным, но для аборигенов оно имеет реальное значение. Оно означает взаимозависимый дуа изм видимого и невидимого. Участие человека в ритуале также существенно, поскольку оно, обеспечивая повод, в действительности явля ется средством, с помощью которого невидимое "сновидение" становится действенным в мире пространства и времени, т.е. здесь и сейчас.

Время. Что есть время? Для нас это последовательность тогда и сейчас, причем сейчас почти немедленно превращается в тогда. Для абори генов время это только сейчас. Хотя для них существует прошлое, когда культовые герои и предки совершали свои величественные дея ния, однако это прошлое вместе с тем является и настоящим, т.е. здесь и теперь. Если бы это было не так, то настоящего и быть бы не могло. Причем настоящее здесь понимается не как самое последнее из след ствий, вытекающих из прошлого. Наоборот, настоящее есть скрытое и потенциальное «прошлое»; оно реализуется через поведение и ритуал. История существует, но она представляет собой миф о том, что нахо дится «за» или «внутри» настоящего, а не «до» него. Это находящееся «внутри» является сновидением, невидимым, неизменной реальностью всех без исключения создании и явлении и их взаимоотношений. Все реально существующее обладает предсуществованием, т.е. оно не яв ляется вновь сотворенным или устроенным. Если человеческого существа, животного, растения или природного явления нет, то это означает, что оно находится в невидимой фазе своего непрерывного цикла существования, цикла, который не продвигается вперед, а без конца повторяется. Безусловно, это имеет огромное значение для рассматри ваемого народа. Более того, это является отражением жизни людей, занимающихся собирательством. Абориген не разводит сельскохозяй ственные культуры и скот, и поэтому не надеется найти новые или лучшие сорта картофеля или зерновых или вывести более «мясистых» валлаби. Его существование зависит от повторяющегося цикла сезонов, от естественного произрастания картофеля, от размножения валлаби в обычное для этого время и в обычном месте и т.д. Таким обра зом, оно зависит от сохранения существующего положения.

Однако даже это предполагает осознание прошлого и ожидание будущего. Человек, безусловно, смотрит в будущее или прошлое, ожидая, когда достигнет зрелости обещанная ему в жены девочка, или оплакивая прах брата, умершего год назад. Однако эти временные рамки ограничены; они находятся "внутри настоящего", и для них прошлое, настоящее и будущее выражается с помощью глагольных времен и наречий. Это время в виде последовательности периодов представляется неважным для аборигенов. Оно выражает "конкретную реальность" настоящего, которая имеет относительную ценность. Спросите аборигена, сколько потребуется времени, чтобы дойти до известного ему места, и он может ответить: "Возможно, довольно много времени". Если вы будете настаивать, чтобы он был более точным, он совершенно правильно перечислит на пальцах или с помощью камешков последовательность удобных для разбивки лагеря мест по дороге с легкими или разумными пешеходными дистанциями между ними. Возможно, он упомянет девять таких стоянок, но если вы из этого сделаете заключение, что на все путешествие потребуется десять дней, он затруднится согласиться с вами. Он и его семья могут потратить на этот путь дней двадцать или даже более. Если по пути вблизи водоемов случится хороший сбор пищи, или если встретятся друзья, то он скорее всего может задержаться на несколько дней. В любом месте и в любое время пища и социальные отношения представляют для человека первостепенную за боту "конкретную реальность" настоящего. Того, что лежит впере ди, еще нет. Даже если в месте последней стоянки должна состояться встреча для совершения ритуала и торговли, абориген не будет спешить на нее как на назначенное мероприятие. Для него расписание не является решающим. Тот, кто приходит первым, ждет, т.е. "сидит", собирает пищу или исполняет корробори. Здесь нет спешки, нет упреков за опозда ние, поскольку как можно опоздать, если никакое точное время встречи не установлено? В промежутке каждый занят своими обычными делами и заботами, поскольку неважно, где ими заниматься, здесь или там, главное, чтобы была пища.

Пространство. С пространством дела обстоят так же, как и со вре менем. У нас есть не только расписания и единицы времени, но и системы измерения площади и расстояния. Мы определяем длительность путешествия по расстоянию, которое нужно пройти, и вычисляем площа ди с помощью измерений. Мы обычно устанавливаем границы и возво дим изгороди. Единственное интересное исключение составляют границы поселений: фермерысоседи, хотя и знают размер своих владений, однако редко заботятся о точном проведении границ и не ставят изгородей, поскольку стада не покидают владений своих хозяев, где расположены их привычные места для водопоя, и скотоводы знают об этом. Аборигены также знают свои места для сбора пищи и водоемы и имеют некоторое представление о границах рода или племени; по крайней мере, они знают, когда они находятся на территории другого племени. Но они не умеют измерять длину и площади и не имеют соответствую щих слов для обозначения размера или расстояния. Спросите у абори гена о размере известного ему пастбища, и он может ответить вам, что оно «достаточно большое», или «большое», или «очень большое». Спросите у него расстояние до известного ему места, и он ответит, что это, «возможно, длинный путь», или что это «длинныйпредлинный путь», или что это «близко». Вы можете пройти этот путь и устать, по этому не следует слишком доверять его оценке «близко». Его представления о площади и расстоянии относительны, а не точны, поскольку фактор времени не имеет для него большого значения. Поэтому рабо чийскотовод из аборигенов, сообщая нанявшему его фермеру о пастбище или выгоне, указывает места по названиям, поскольку наниматель знает их и может сам оценить расстояние.

Число. Поскольку аборигены должны быть ассимилированы на шей экономической системой, они должны осознать эти вещи, и со временем это, конечно, произойдет. Но пока с этим для них связаны значительные трудности. Чистокровные аборигенышкольники за учивают наизусть различные таблицы измерений, и хотя им показыва ют, что такое дюймы, футы, ярды, квадратные ярды и т.д., они могут на вопрос, какова длина линии, нарисованной на доске (скажем, в 20 дюймов), ответить, что ее размер шесть дюймов или полмили. Я знаю это по личному опыту. Арифметическая таблица не имеет никакого со ответствия в их кочевой жизни. Конечно, аборигенремесленник знает, какой длины он хочет сделать копье, но знает это не в футах и дюймах. Он работает на глаз, учитывая вес и пропорции.

Этот вопрос измерения связан с проблемой чисел реальной про блемой для аборигенов. Их язык содержит слова для единицы и двух, а три и четыре обозначают с помощью фраз "один и два раза по одному" и "два раза по два", соответственно. Иногда пять указывается с помо щью всех пальцев руки, семь прибавляя еще два пальца другой руки, и так до десяти и даже до двадцати, если используются пальцы ноги. Но это не является собственно счетом, это только конкретный способ ука зания на отдельных людей и местности. То, что больше пяти, они обыч но обозначают словом много, или "толпа", или "большая толпа". И это совершенно понятно. Конкретные люди известны по их именам и при знакам. Охотник выслеживает и пронзает копьем только одного кенгу РУ за раз. Если он видит двух, трех или четырех, то он так и говорит, если больше, то для него это толпа, отдельные особи которой не разли чимы. Аналогичным образом для него будет большой удачей, если он убьет более одного валлаби, хотя он мог видеть "много" или "большую толпу" валлаби. А что касается корней и орехов, то кому же захочется считать их! Поэтому, хотя дети в школе и учатся считать до заданного числа и запоминают различные таблицы, эти числа не имеют никакого отношения к жизни их отцов и дедов, занимающихся охотой и собира тельством. Только наиболее изобретательным учителям удается достичь определенного успеха, и то обычно только на время. Однако по мере того как аборигены будут поглощаться нашими экономическими отношениями, они все в большей степени будут овладевать нашими понятиями числа, пространства, времени и связанным с ними понятием собственности.

Личная собственность. Кочующие собиратели пищи не обременяют себя имуществом. Помимо отшлифованных камней, а на северном побережье также выдолбленного каноэ, их снаряжение достаточно легкое и содержит то, что готово к использованию. Десятки копий, щитов, бумерангов и каменных ножей не принесут пользы в повседневных делах. Поэтому никто не стремится накапливать имущество; скорее, более настоятельная задача состоит в том, чтобы отдать вещи, следуя законам родства и ритуальным требованиям. Каждый старается сделать это для «родни», для брата матери, для юноши, проходящего обряд посвяще ния, для исполнителя ритуала и их помощников, для возвращающегося путешественника, для друга, для гостей и т.д. На своих встречах они обмениваются товарами и устанавливают брачные соглашения; как го ворится, «брак и торговля идут сообща». Таким образом предметы пе реходят от одного человека к другому, от одной группы к другой, скрепляя дружбу. Интересно, что при обменах аборигены не стремятся получить эквивалентное количество товаров; дарение является важным аспектом их взаимоотношений. Копья и другие имущество челове ка никогда не крадется. Оно может дариться или одалживаться желаю щему, и, конечно же, все являются родственниками. Многим нечисток ровным аборигенам, живущим в городах, не удается достичь жизненно го уровня, характерного для общественных рабочих, поскольку к ним приезжают их родственники и живут с ними и за их счет в условиях ужасной тесноты. Однако хозяева «не могут» и, как правило, не хотят отказывать своим гостям и делят с ними свое жилище и имущество. Старые ценности и обязательства кочевой жизни сохраняются и здесь, чистокровный абориген, нанявшийся скотоводом на ферму в малонаселенной местности, распределяет полученное им от своего работодателя, включая одежду, между своими родственниками, соглас но родственному обычаю. Или же, заработав приличную сумму денег на юге в качестве художника или актера и возвратившись в родную ме стность, абориген выполняет свои обязательства перед родственника ми, покупая для них вещи до тех пор, пока не закончатся деньги. При этом он не испытывает ни сожаления, ни тревоги. В прежние времена он должен был изготавливать вещи для своих родственников; теперь он их покупает. Обязательства не изменились, изменился только способ их выполнения.

Аборигены, даже обитающие в центре Арнемленда, научились от нас "искусству" азартных игр, особенно различным видам карточной игры в покер. Они пристрастились к ней и стали очень умелыми игрока ми. Во время игры они могут проиграть все: весь свой заработок, одеж ду, все свое имущество, однако это не вызывает их беспокойства. Эти вещи являются для них только второстепенной принадлежностью, а не яичной собственностью в нашем понимании; все, что требуется им для жизни, это копье и острый камень. Кроме того, другие игроки в лю бом случае дадут им денег для продолжения игры. Таким образом, азартные игры не подвели аборигенов к осознанию нашего понятия ча стной собственности, и вряд ли они это сделают.

И наконец, последний пример. Я часто встречал в государственной колонии и в городе одного полуаборигена, который говорил, что он в отпуске, хотя, очевидно, был безработным. Перед этим он проработал в течение нескольких недель или месяцев и скопил немного денег. Потом он "сидел", пока благодаря его родственникам деньги не кончились, но это его совершенно не беспокоило. Пока в его карманах было пусто, он жил некоторое время за счет тех же родственников, после чего нашел новую работу, и весь цикл возобновился. То же самое имеет место в их охотничьей жизни: когда голод угрожает лагерю, мужчины выходят на охоту, а женщины занимаются поисками пищи. Проблема состоит в том, что аборигены, особенно те, кто живет в больших городах, долж ны осознать не только необходимость устройства на работу, когда они нуждаются в деньгах и товарах, но и понять тот факт, что, пока они не будут работать непрерывно, наниматель не сможет сохранить свое предприятие, и в этом случае устройство на работу не будет возможным в любой момент, когда возникнет желание. Те из них, кто занят на пас тушьих угодьях, где отношения между нанимателем и рабочим носят личный характер, осознали эту взаимную зависимость.

Очевидно, что аборигены рассуждают и действуют отличным от нас образом, но на основе своих базисных понятий они мыслят логич но. Эти понятия возникают из условий их кочевого образа жизни, свя занного с охотой и собирательством, и поэтому являются "естественны ми", если даже не "неизбежными" при таких обстоятельствах. Мы дол жны хорошо это осознать, если хотим понять аборигенов. Другими сло вами, наше понимание этого народа будет расти в той степени, в какой мы будем постигать его метафизику, будем осознавать смысл и реаль ную значимость указанных выше оазисных понятий. Этот смысл может очень сильно отличаться от того содержания, которое мы вкладываем в то, что считаем схожими понятиями в нашей собственной культуре. Между ними лежит огромная пропасть, которая может быть успешно преодолена только возведением нового двойного моста, связанного с изменением экономической системы, более не опирающейся на собира тельство и охоту, и с усвоением философии истории, действия и цели, дающей разумное объяснение новому "миру", с которым они должны соединиться.

Что касается нас, то я надеюсь, что это краткое изложение филосо фии аборигенов поможет нам понять их представление о жизни и при роде, которое является более или менее логичным и систематизирован ным и в основе которого лежит анимистическая предпосылка, служа щая маяком и ориентиром на их пути от рождения к смерти и далее. По своей сути мировоззрение аборигенов спиритуалистично, тотемично и исторично; оно выражает центральные аспекты человеческой личнос ти, глубокое родство человека и природы, связь человека с прошлым все то, что питает веру во вневременное и внепространственное суще ствование личности. Мы очень склонны недооценивать философские способности примитивных народов, однако отсутствие одежды и сложных экономических отношении еще не означает отсутствия мысли. Примитивные народы имеют больше времени для размышлений, чем мы, и мы ошибаемся, думая, что, когда абориген праздно сидит, уста вившись взглядом в пустоту, его мозг обязательно пуст.

Абориген овладевает искусством погружения в значительно боль шеи степени, чем большинство из нас. Принимая участие в общем раз говоре или в любой другой деятельности, он может ощутить непроиз вольное движение в какой-либо части своего тела. При этом, как я на блюдал, он сразу погружается в состояние сосредоточенной восприим чивости, длящееся несколько минут. В этом состоянии он осознает, с кем что "произойдет" в ближайшем будущем. Во многих племенах считается, что различные части тела указывают на определенных род ственников или группы родственников; в таких случаях медитация на правляется по предписанным каналам. Иногда он может видеть тотем ное животное, принадлежащее его собственной группе или группе близ ких родственников. После этого он еще раз подготавливает себя к вос приятию знака, который укажет, к кому это относится и что случилось. Та же самая процедура обычно сопровождает увиденный дым.

Многие белые, хорошо знающие своих рабочихтуземцев, расска зывают о замечательной способности аборигенов узнавать, что проис ходит далеко он них, иногда даже на расстоянии в сотни миль. Туземец может находиться со своим хозяином в длительной поездке по пастби щам, и вдруг в какой-то день он объявляет, что умер его отец, или что его жена родила ребенка, или что у него дома неприятности. Он на столько уверен в своих сведениях, что готов сразу же отправиться до мой, и, странная вещь, как удостоверяется позже его хозяин, абориген, как правило, оказывается совершенно прав. Однако белые не понима ют, как он мог это узнать, поскольку здесь нет никаких средств комму никации и он находился вдалеке от своих родственников в течение не скольких недель или месяцев. Психологи аборигенов, несомненно, го ворили бы в этом случае о телепатии, если бы у них был такой термин, и подчеркивали бы реальность и достоверность жизни во сне. Безуслов но, мы нашли бы другое объяснение, но, по крайней мере, мы должны признать, что психический опыт играет важную роль в жизни абориге нов, и он содержит в себе размышление процессы медитации, сосредоточения и восприятия. В любом случае, учитывая анимистический характер философии "сновидения", следует признать аборигенов совершенно логичными. Более того, действуя по своей логике, они, видимо, редко находят ее неудовлетворительной.

По своей функции психический опыт аборигенов является не толь ко рецептивным, но также конструктивным и деятельным. Так, некото рые индивиды, как правило, старые "мудрецы", считают, что они могут воздействовать на расстоянии на других людей, заставляя их прийти или уйти или пережить тот или иной опыт. Эти мудрецы считают такое воздействие очень трудным делом, поскольку оно требует большой сте пени концентрации. Они очень хорошо понимают силу веры в то влия ние, которое сознание может оказывать на тело. Для них не секрет, что их манипуляции с телом больного (сосание, извлечение костей и кам ней) является только внешним средством завоевания доверия пациента и возрождения его веры в жизнь. Окончательной проверкой здесь часто служит приказ больному человеку встать в определенное время и пойти в указанное место (например, вниз к реке за водой); если больной подчинится, ему станет легче, а если не подчинится, то надежды на его выз доровление нет. Многие из нас слышали о случаях, когда абориген уми рал по той причине, что на него указывали "костью" или были соверше ны какие-то другие таинственные обряды. Самым поразительным во всем этом является то, что в обследованных случаях нельзя указать фи зического объяснения наступившей смерти и, как правило, в этих слу чаях оказывается бесполезным какоелибо медицинское лечение[3]. Хотя мы признаем, что можно вылечиться и выжить благодаря вере, но мы ставим под сомнение возможность смерти благодаря вере. Аборигены, однако, не сомневаются в этом и доказывают истинность этого, умирая, несмотря на все наши усилия. Это является единственным объяснением, почему у них отсутствует сопротивление многим болезням, которые не должны иметь фатального исхода, исключая ввезенные заболевания, к которым у них отсутствует иммунитет. Аборигены знают физический аспект болезней, но для них это только симптом реального недуга, который является анимистичным (спиритуалистичным или таин ственным) по своей природе. Человек заболел потому, что кто-то «ука зал» или «напел» на него, или потому, что он нарушил некоторое табу и несет наказание. В этом случае имеется только одно решающее лечение, и оно должно быть анимистическим или спиритуалистичным по своей природе. Знахари аборигенов знают это, не имея психологической под готовки наших врачей; они работают как психологи и избавляют паци ента от анимистической причины болезни, приводя в случае необходи мости вещественные свидетельства этого в виде крови, камней или кос ти или делая вид, что отбросили эту причину. Некоторые наши врачи по опыту лечения больных аборигенов знают, что, даже устранив все симптомы болезни, им не удается восстановить здоровье пациента, не смотря на все приложенные усилия. В результате они делают вывод, что все объясняется непостижимым отношением аборигена к болезни. Это факт. Поэтому имеет смысл дать возможность аборигенам пользо ваться помощью как своих собственных знахарей, так и наших врачей. Другой альтернативой является обращение за помощью к священнику, который также имеет правильное представление о психической жизни аборигенов и может оказаться полезным.

Все сказанное мной о психической жизни имеет отношение как к цивилизованным аборигенам, так и к тем, которые живут на окраинах колонии, т.е. считаются "нетронутыми". Несмотря на разрушение мно гих обычаев, эти психические верования упорно сохраняются и кажутся почти неискоренимыми. Но ведь и многие из нас продолжают заигры вать с идеями телепатии и лечения болезней мыслью, и потребовалось долгое время, прежде чем была принята микробная теория болезни.

Аборигены не ограничивают свои раздумья временем, связанным только с определенными событиями, они имеют вечную тему для раз мышлений эпоху сновидений, мифологическое представление кото рой они могут постоянно носить в уме. Нам следует постараться понять психологический эффект, производимый на человека обрядом посвяще ния, когда после дисциплинарной и некоторой другой подготовки он впервые допускается к знанию эпохи сновидений. Вспомним также о том подавляемом страстном желании, с каким он предвкушает тот мо мент, когда ему будет доверено хранение некоторой части этого знания мифа, священного места или символа, или когда он будет призван помо гать в совершении священного обряда. Абориген не только заучивает миф в прозе или в более точных поэтических формах, со временем он должен прийти к пониманию его значения тесной связи мифа с его родиной, с совершаемым ритуалом и с социальной жизнью. Все это тре бует раздумий, хотя и совершаемых направленно и в глубоком почтении. Как правило, достигнутое аборигеном понимание ничем не отличается от понимания предшествующих ему людей, однако если возникают или принимаются новью обычаи, то мифологические санкции и трактовки появляются в результате раздумий и размышлений в бодрствующем состоянии или благодаря сновидению и толкованию значения сна.

Какова мифология аборигенов? Это не просто собрание историй, касающихся солнца, луны, звезд и различных природных явлений, хотя все они фигурируют в мифе. Мы склонны составлять неверное пред ставление о мифологии, черпая сведения из различных книг, больших и маленьких, в которых нам предлагается собрание таких историй, совер шенно не связанных с социальной, экономической и религиозной жиз нью племени. Туземцы, безусловно, имеют выдуманные именно такие истории, но мифология представляет собой очень важное социальное установление. Мы уже указывали, как в ней описывается то, что считается историческим событием или процессом, и как она обеспечивает авторитет современной социальной и ритуальной жизни. В действительности мифология столь важна, что создаются специальные культовые со общества и группы, несущие ответственность за ее передачу, интерпретацию и применение. Это означает, что мифология это не только слова и истории, она связана с действием и жизнью, поскольку культовые сообщества, тотемические группы на своих собраниях занимаются не только повествованием и пением, но и инсценировкой мифов, и дела ют это, считая, что герои и предки были действительными людьми и тотемными существами, и поэтому совершенные ими деяния должны быть вновь воспроизведены в ритуале, а связанные с ними места следу ет посещать и окружать заботой. Именно таким образом миф сохра няется. Цель всего этого состоит в обеспечении благополучия племени через поддержание живой связи с созидательным временем сновидений. Другими словами, миф животворен. В большинстве своем детали любого мифа важны только потому, что они дают человеку возмож ность правильно пройти путь, ведущий в священное время сновиде ний, являющееся источником жизни.

Тщательное исследование мифов обнаруживает выполняемые ими дополнительные функции и их тесную связь с социальной и экономической жизнью аборигенов. В качестве иллюстрации я приведу три мифа, взятые у племен северовосточной части Южной Австралии. Первый миф принадлежит племени арабана, обитающему на западном побере жье озера Эйр.

Старая женщина, занимающаяся поисками пищи в районе Малу на около озера Эйр, увидела большого кенгуру и захотела его убить. В этот момент из ее чрева выскочил мальчик Уилкуда, видимо, так же, как детеныш сумчатого животного выскакивает из маминой сумки, и стал преследовать кенгуру в западном направлении по тем местам, где сейчас расположено озеро Эйр. Он остановился на ночлег вблизи фер мы Пик. На следующее утро ему удалось убить кенгуру, и он положил его в костер в районе Нгурунана: последнее означает место хвоста, по скольку нгурупа есть хвост. Это место расположено вблизи Груды Кек вика. Затем Уилкуда заснул, а когда он проснулся, то вместо испеченного кенгуру обнаружил, что тот выбрался из костра и убежал. Уилкуда вновь стал преследовать его, пока не настиг стада кенгуру около Куку на в верховьях притока Апкаринга. Ему удалось отделить преследуемого кенгуру от стада, поскольку он должен был убить именно его.

Придя в Тондина, он встретил свою нгаувили, т.е. по классифика ции сестру отца, которая оказалась также двоюродной сестрой его ма тери. Он совершил с ней половой акт, и поскольку она возмутилась его действием, он убил ее. Этот инцидент, помимо всего прочего, выражает негодование, вызываемое в племени подобными половыми сношения ми, означающими кровосмешение.

Продолжая преследование, Уилкуда очень устал. Но тут поблизости оказался старик, охотящийся с собакой. Увидев большого кенгуру и приняв его за обычное животное, старик поймал его с помощью своей собаки, убил и снял с него шкуру. Уилкуда подошел тогда к старику и сказал, что это его кенгуру, прибавив: "Ты можешь съесть мясо, а шкуру отдай мне".

Взяв шкуру, Уилкуда отправился в путь, возвращаясь на восток. Дойдя до Гудуна (приток Гудана), он задумался, не сделать ли здесь озеро с помощью шкуры, но маленькая птичка Юрийлья отговорила его, сказав, что люди должны здесь ходить пешком. Поэтому он свернул шкуру и пошел вниз по Нулкуна (приток Нилкинна). Птичка опять удержала его от создания озера и сказала не расстилать шкуры, пока он идет вниз по притоку Анна. Придя в местечко к востоку от притока Анна, Уилкуда бросил шкуру, которая стала озером Эйр, а сам он пре вратился в камень. В очертаниях этого камня можно увидеть его нож и мешок, в котором он нес шкуру, и довольно странно, что в камне есть что-то похожее на кенгуру. Насколько мне известно, этот камень не является обиталищем духов кенгуру. В Малуна имеется груда камней кенгуру, из которой возникают кенгуру.

Этот миф описывает и санкционирует запрет на определенные половые сношения, отражает важность собак при охоте, дает объяснение различным особенностям ландшафта, таким, как озеро Эйр, а также по казывает, что в героический век существовало различие между обычными животными и теми, которые, подобно большому кенгуру, обла али особыми свойствами.

Второй миф принадлежит племени Вонконгуру, обитающему к севе ровостоку от озера Эйр. Здесь огонь является именем или "сновидением" (уларага) культового клана. Этот факт свидетельствует о важном социальном значении огня. Добывается огонь вращением палочек, и считается, что успех зависит от песни времен сновидения, которая должна сохраняться людьми, унаследовавшими огоньсновидение от своих отцов.

Создателем огня во времена ударага был Уигауара, человеккот, проживающий в местности к северовостоку от Макумба. Иногда его называют Макагакаба. Однажды этот человек собрал волосы кверху и перевязал их веревкой. Будучи осмеян туземцами, он развел огонь и сжег их, а в другой раз сжег группу людей в Макумба. Название реки и пастбища Макумба происходят из этого мифа, поскольку мака есть огонь (макамба). Здесь с этим мифом связывают множество черных камней, которые считаются останками сожженных туземцев. В Уруру вора есть два прислоненных друг к другу камня, о которых говорят, что они представляют двух змей или женщин (возможно, это одно и то же), которые были схвачены распространяющимся огнем. Очевидно, мифы описывают неожиданное возгорание травы (вероятно, в результате сол нечного зноя в конце жаркого сезона, когда трава и листья высушены) и сйирепое, иногда незаметно подкрадывающееся распространение тако го огня. Считается, что огонь распространяется под землей и выходит на поверхность далеко в Уилуманга. Поэтому, когда бы здесь ни разра ился неожиданный и необъяснимо возникший пожар, он всегда может быть приписан огню, разведенному Уигауарой. Отсюда огонь распространяется на юговосток и возвращается к тому месту, где Уигауара раз вел его, а затем распространяется на восток, сжигая по пути человека и собаку. Двое из братьев Уигауары несли шкуры канмари, мифической водяной змеи, когда огонь подхватил их и поднял вместе со шкурами высоко в небо, где они теперь видны как две черные отметины на Млечном пути. Там же находится и сам Уигауара в виде третьей черной отметины.

Песня для добывания огня вращением палочек звучит так:

Нека (мака) такааба балу рари инья.

Нека, или мака, – это огонь, такааба означает вращение палочек; остальные слова обозначают "песню". Есть еще одна песня, которая должна исполняться при повествовании уларага и которая имеет отношение к добыванию огня:

Анбалу ради мака такааба андана.

Разжигание растет огонь вращение "песня".

Другие песни прославляют деяния Уигауары, добывшего и распространившего огонь. Так, когда он увидел, что огонь разжегся, он спел Ару ринга ситалпива, с тем чтобы огонь распространился, и Арелина алета терпа, с тем чтобы огонь поднялся выше. А следующая песня рассказывает его собственную историю:

Мадтья кура аргура намба арурибара, вольный перевод которой звучит так: палочка для добывания огня вы пала из его (Уигауары) руки, и, поскольку ветер скрыл ее след, он потерял ее и зарычал (малтья это рука, кура задуть след, аргура потерять, намба выронить, арурибара он зарычал).

Этот миф дает историческое и связанное с определенным челове ком объяснение цвета некоторых камней в Макумба, отдельных чер ных пятен на небе и возгорания травы. В нем находит отражение широ ко распространенное верование в мифического водяного змея, который часто отождествляется с радугой и служит средством для поднятия на небо. Наконец, что наиболее важно, этот миф выражает убеждение, что гакая социально необходимая вещь, как огонь, имеет свой источник в потустороннем мире". Жизнь без палочки для добывания огня не иьгслима: ни днем, ни ночью невозможно сидеть или спать без костра.

Огонь часто используется как символ брака: две палочки соединяются своими концами и в таком положении сгорают это символизирует общий очаг мужчины и женщины и их совместную жизнь. Я наблюдал, как прошедшему обряд обрезания юноше вручается огонь, свидетель ствующий о достижении им стадии социальной зрелости, когда он мо жет добывать огонь и быть за него ответственным. Именно потому, что огонь имеет такое важное практическое и символическое значение, он становится центральным элементом мифа, а его добывание выступает как священное ритуальное действие. Другими словами, миф и обряд не просто дают объяснение, как добывается огонь, как если бы одного тре ния для объяснения было недостаточно, но и свидетельствуют о боль шой социальной значимости огня, о необходимости его тщательного оберегания во избежание, с одной стороны, его потери, а с другой стороны, небрежного использования, ведущего к возникновению пожара.

Третий миф принадлежит племени диери, обитающему к востоку от озера Эйр. Палтира, герой времени сновидения (мурамура), украл камень для дробления и большое каменное блюдо, но не смог поднять последнее, поэтому он спел песню, которая вызвала порыв ветра, под нявший камень ему на голову, и отнес его вниз к Парачилна. Песни, которые он исполнил, до сих пор поются, с тем чтобы вызвать ветер, причем разные песни для разных ветров холодных, теплых, несущих пыль и т.д. Однако только люди, для которых ветер является их мура мура или культовым тотемом, имеют привилегию исполнять эти песни и достигают при этом успеха. Этот миф благодаря своему тотемическо му контексту вносит в социальный порядок такие случайные явления, как ветры, не только персонифицируя силу, послужившую их изначаль ной причиной, но и предоставляя определенным тотемическим группам возможность такого ритуального отношения к ветрам, которое допус кало бы установление определенного контроля над ними или, по край ней мере, их понимание. Перенос каменного блюда в район Парачилна является персонифицированным объяснением наличия там подходящего песчаника для использования в качестве кремня. Этот миф свидетельствует также о понимании того факта, что эти куски камня состоят из того же самого песка, который переносится ветром в северовосточной части Южной Австралии. Ежегодно диери и другие северовосточные племена, включая такие дальние, как янтруванта на границе Квинсленда, отправляют экспедиции на восточный склон хребта Флиндерс в район Парачилна за кусками этого камня и за красной охрой. Последняя слу жит темой для длинной серии мифов и обрядов, которые здесь, к сожа лению, не могут быть приведены.

Эти мифы являются типичными для Австралии. Они принадлежат к культовой жизни племени и, следовательно, являются частью его священной литературы. Как правило, они связаны с определенными осо бенностями ландшафта, которые благодаря им становятся священны ми и запретными для всех, кроме полностью посвященных, но даже пос ледние должны подходить к ним, следуя предписанным правилам. На сколько мне известно, они испытывают эмоциональное возбуждение, когда совершают это. Помимо того, что мифы открывают путь в эпоху сновидений и являются средством жизни, они выполняют некоторые Другие функции, хотя совсем не обязательно, что любой миф выполняет все эти функции.

Мифы дают объяснение происхождению природных явлении, объек тов, животных и растении, а также возникновению социальных инсти тутов и обычаев. Иногда это называют этиологической функцией ми фологии. В отношении ее уместно сделать два замечания. Если бы мы задались целью исследовать все мифы аборигенов, а нам сейчас из вестно содержание многих сотен мифов, мы обнаружили бы, что почти все они имеют отношение к обычным природным явлениям, животным и растениям; только в немногих из них дается объяснение необычному, катастрофическому или ужасному. Как в случае тотемизма, так и при мифологическом объяснении интерес аборигенов обращен к обычному и регулярному. Второе замечание касается такой особенности мифоло гического объяснения, как олицетворение. Разнообразные природные явления возникают в результате действий героев, предков и животных в мифическом прошлом. Например, согласно мифу об огне, принадлежащему племени Вонконгуру, груда черных камней представляет собой преобразованные тела сожженных в наказание мужчин и женщин, или, как в мифе племени арабана, озеро Эйр было создано охотником, бро сившим на землю шкуру кенгуру. Точно так же эти и другие мифы дают историческую и связанную с эпохой сновидений санкцию обычаям, за конам и обрядам, от которых, считается, зависит сплоченность и благополучие племени. Это означает, что мифы, объясняя происхождение явлений, в то же самое время имеют исторический характер.

В связи с этим не следует игнорировать возможность сохранения в этих священных мифах памяти о действительных исторических событиях и их последствиях, хотя последние могут быть изображены символически и в определенной степени искажены. Мифы племен Центральной Австралии о культурных героях, установивших обряд обрезания и принесших каменный нож, и мифы Восточной Австралии, рассказывающие о странствиях небесных культурных героев с северовостока на юг и югозапад, во время которых они вводили элементы культуры, служат примерами таких исторических мифов. В этих мифах, как и в пересказанных выше, содержится объяснение, как возникли те или иные особенности местного ландшафта, но вполне возможно, что речь здесь идет не столько об их объяснении, сколько об освящении этих мест и о превращении их в памятники деяниям героев и предков и их социальным и ритуальным учениям. В некоторых племенах туземцы и в наши дни устанавливают камни в память о важных событиях.

Мифология отражает значение и социальную важность различных животных, растений, объектов, природных явлений, исторических со бытий и социальных институтов, причем делает это как прямым, так и косвенным образом. Темой мифа становится не все, что угодно, а, как правило, только те вещи, которые приносят пользу или вред обществу. К ним относятся пригодные в пищу животные и растения, церемониала ные объекты (например, красная охра, жемчужная ракушка, чуринга), важные природные явления, такие, как луна, солнце, дождь, наводнение, ветер, огонь, насекомые и маленькие птички, роль которых в социальной жизни определяется или их непосредственной связью с человеком (мос киты), или тем фактом, что они являются представителями природных явлений (например, в Центральной Австралии ржанка с крыльями в виде шпор принимает участие в ритуале благодаря тому, что является предвестником дождя). Кроме того, в область значимого для мифа попадают объекты материальной культуры (топоры, сети и т.д.), соци альные институты и, наконец, то множество событий, которые имеют особенно важное значение для племени, а именно: происхождение, рож дение и смерть человека.

Таким образом, аборигены не стремятся объяснить происхождение всего находящегося на небесах и на земле, а только тех вещей, природ ных или созданных трудом, личных или социальных, с которыми связа на их жизнь. И в этом аборигены похожи на большинство из нас. Но все же они интересуются происхождением вещей не самим по себе, а по скольку оно обеспечивает санкцию или образец для повседневной жизни. Реальной жизненной проблемой для аборигена является добывание средств существования. Как мы уже отмечали, жизнь занимающихся собирательством состоит в приспособлении к природе, к животным, растениям, природным объектам и явлениям, от которых они находятся в абсолютной зависимости. Они не могут приспособиться к природе, подчинив ее с помощью прикладной науки, поскольку они знают очень немного о законах природы. Более того, они осознают, что не способны ни взять под контроль случайности жизни, ни сохранить регулярный и обычный порядок смены времен года и обеспечить плодородие с помо щью своих навыков и умений. Однако у них есть альтернатива, спасаю щая их от беспомощности и апатии, я имею в виду взгляд на природу как на систему личностных сил и существ, которые могут быть включе ны в нравственный и социальный строй и о которых аборигены, как члены общества, могут иметь сокровенное знание. Они достигают этого с помощью мифологии, олицетворяя различные объекты, животных и растения и строя свои действия в отношении этих "персонифициро ванных" существ по аналогии с теми отношениями, которые сложились между членами племени. Они относятся к этим существам с уважением и посвящают им разнообразные ритуальные действия.

Это опять вплотную подводит нас к тотемизму, хотя следует помнить, что аборигены совершенно независимо от тотемизма соблюдают разнообразные табу в отношении определенных животных и растений. Эти запреты, как правило, имеют временный характер и связаны с возрастом, полом, рождением ребенка, инициацией или трауром. Однако тотемизм предполагает, что между человеком, животными, растениями и природными объектами существуют неразрывные узы родства и свя зи церемониального характера, на которых основываются ритуальные действия. А это, в свою очередь, опирается на мифологический принцип олицетворения. Другими словами, мифология служит объяснением тому, что имеет место в тотемизме, когда природный мир ставится в упорядоченные родственные отношения с миром людей, когда и тот, и другой мир подразделяется на общие фратрии, кланы и группы. Тотемизм предполагает единую жизнь человека и природы; мифология же говорит, что эта жизнь носит личностный или квазиличностный характер.

Таким образом, мы опять оказались перед спиритуалистическим (анимистическим или личностным), тотемическим и историческим представлением аборигенов о жизни представлением, которое по зволяет им сделать свою судьбу свободной от любого непреодолимого страха и неопределенности.

Говоря в предыдущей главе о различии восточных и западных ри туалов инициации, я упомянул верование в небесных культурных героев, характерное для восточного ритуала. Это верование заслуживает осо бого упоминания, поскольку оно оказывает несомненное влияние на тех, кто его придерживается. Представляется, что, с одной стороны, это верование связано с ритуалом инициации, а с другой стороны, имеет отношение к посвящению в знахари. У большинства племен Квинслен да. Нового Южного Уэльса и Виктории оно стоит над всеми остальны ми верованиями и мифами. Байаме, Дарамулун, Нурундере, Бунджиль, Кони, Бирал вот несколько имен, под которыми небесный герой был известен ранее и выступает сейчас в различных районах. Как правило, считается, что небесный герой привел племя в место его настоящего расселения и создал особенности ландшафта такими, какими они явля ется сегодня. Он принес людям разнообразные предметы материаль ной культуры, дал социальные законы и, кроме того, учредил обряды инициации, во время которых посвящаемые получают первое реальное знание о небесном герое и узнают его тайное имя. Даже в наши дни ци вилизованные аборигены будут держать в секрете это имя от посторон него человека. Небесный герой все видит и знает, хотя и находится на небе, которое часто изображается наделенным большим количеством кварцевых кристаллов и свежей воды. Я думаю, тайная земли инициа ции в Новом Южном Уэльсе, в частности меньшее кольцо Бора, репре зентирует этот небесный мир. Прошедший посвящение мудрец, обычно известный как знахарь, может посетить эту небесную землю и увидеть что-либо, связанное с Байаме. И наконец, усопшие уходят туда, т.к. им на это дается право на основании их инициации.

Насколько я понимаю этот вопрос, а я обсуждал его с несколькими посвященными, небесный герой соответствует герою тайных религиозных сообществ, таинства которых корнями уходят в древние культы, возраст которых насчитывает несколько тысяч лет. Я готов поверить, что они исторически связаны не важно, в результате каких событий эти древние культы были переданы австралийцам. Инициация и тайная жизнь распространены по всей Австралии, и хотя в центральных и се верных частях Австралии верование в небесного героя перестало суще ствовать или было оттеснено на задний план тотемическими героями, духи которых привязаны к земле, тем не менее тщательное исследова ние наводит на мысль, что и здесь в прежние времена инициация служи ла источником знания о небесном герое и открывала путь в его мир. На северозападе Австралии герои, научившие туземцев делать трещотку и учредившие церемонии инициации, считаются принадлежащими небу. В Центральной Австралии широко распространен миф о неполностью сформированных существах, который, я думаю, указывает на обряд инициации, совершаемый над посвящаемыми, и в этом мифе герой и исполнитель приходят с неба.

В веровании племени кайтиш (расположенного к северу от аранды) небесное существо очень заинтересовано в размахивании трещоткой, которая служит символом небесного героя в ритуалах восточных авст ралийцев, и, кроме того, считается, что это существо совершает иници ацию в небесном мире, которая, безусловно, является прототипом об рядов, выполняемых на земле. В некоторых мифах западных племен аранда и лоритья говорится, что герои эпохи сновидений прежде были связаны с небесным миром и могли подняться на небо по горе. Однако небесный герой снизил гору, и поэтому тотемические герои эпохи сновидении вынуждены были остаться на земле. Согласно мифам племени кайтиш, небесное существо существовало до эпохи сновидений. Возможно, это отражает историческую последовательность событий в этом районе и во всех центральных, северных и северозападных районах. Видимо, вначале инициация открывала доступ к верованиям и об рядам, связанным с небесным героем, но впоследствии она включила в себя и культовый тотемизм с его мифами о героях эпохи сновидений, которые во многих племенах, насколько позволяет судить наше знание, заслонили первоначальные верования и ассоциации.

Я думаю, нет необходимости перечислять дальше свидетельства в пользу существования верования в небесного героя или исследовать весь комплекс верований и обрядов. Нас здесь не интересует проблема взаимопроникновения этих двух множеств верований, и мы не видим необходимости вдаваться в детальное рассмотрение верований, связанных с небесным героем. Здесь достаточно будет отметить, что небесного героя обычно называют отцом или всеобщим отцом, что его символом является трещотка и что он был и остается санкцией для важней ших законов, обычаев и обрядов. Если в Центральной и СевероЗапад ной Австралии достаточно назвать обычай именем алтьира, джугур, унгуд, т.е. связать его со сновидением, чтобы придать ему решающий и бесспорный авторитет, то в Восточной Австралии для обеспечения обычаю точно такой же санкции достаточно указать: "так сказал Байа ме". В заключение отметим, что мифы, в которых фигурирует небесный герой, выполняют ту же самую этиологическую, историческую и соци альную функцию, что и мифы о героях эпохи сновидений. Представляя эти мифы в символе и ритуале, аборигены получают доступ в священный животворный мир, который на этот раз находится на небе.

Пятьдесят лет назад профессор Болдуин Спенсер записал миф о мифической женщине, от которой ведут свое происхождение племена западного Арнемленда, а в 1937 году профессор У. Л. Уорнер опублико вал мифы и обряды северовосточного Арнемленда, в которых главны ми действующими лицами выступают женщины и огромный змей. Од нако только в последнее десятилетие мы начали понимать значение великих мифов и обрядов, распространенных в северных районах Се верной территории. Основными действующими лицами этих мифов являются мать, или богиня плодородия, и змейрадуга, которые имеют тенденцию сливаться. В районе Аллигаторных рек в западном Арнем ленде основным является миф о "нашей матери из древнейших времен". Она пришла на север с островов вместе со своим мужем. При своем пу тешествии по материку она в разных местах оставляла духовдетей, которые дали начало различным племенам. Она распределила между ними языки и территории. Миф варьирует, но безусловно одно что есть только "одна мать для всех людей". В племени нгурлмак при совер шении священного ритуала исполняется песня, повествующая о ее путе шествии по территориям племен. В этом ритуале используется полое бревно, убар, которое непрерывно избивается и которое символизирует ее чрево, а барабанные удары изображают ее голос, зовущий людей в священную землю. В некоторых вариантах этого мифа священной зем лей считается чрево матери, а сам ритуал относится к ритуалам второго рождения. Более того, мать начинает отождествляться со змеей-радугой, поскольку в этом ритуале-мифе речь идет о человеке, который превращается в змеюрадугу и прячется в полом бревне, с тем чтобы укусить "обещанную" ему женщину, которая отказывается стать его женой.

Намного более распространенным является культ Кунапипи. Связанная с ним территория охватывает север Австралии от Ропера и устья реки Виктория до Борролула, НьюкаслУотерс и берегов реки Верхняя Виктория. А за последние три десятилетия этот миф распространился почти по всему Арнемленду, вплоть до Фицмориса и окрестностей Дарвина, и проник далеко на северовосток. Отдельные элементы мифа и ритуала, связанного с этим культом, в последние годы распространились по восточному Кимберли до реки Форрест (культ тьянба) и до побережья северного Кимберли (модифицированный ритуал курангара).

Кунапипи, известная также, как Мумина и Кадьяри, а для непосвященных как "старуха", путешествовала с группой героев и героинь (мунгамунга). Она дала начало мужчинам и женщинам и своими ритуальными действиями вызвала появление животных и растений. Ее путь расчищался змеемрадугой, который символизирует штормы, прокладывающие дороги среди деревьев и заставляющие потоки и ручьи находить свой путь к реке или морю. Этот змей подготавливает также путь, по которому предсуществующие потоки и ручьи находят свой путь к реке или морю. Этот духребенок входит в чрево матери.

В ритуале используется изогнутый ров, изображающий чрево Кунапипи, на стенах которого рисуются два змеярадуги, самец и самка. Кроме того, красная змея изображается на высоком заостренном предмете, который сооружается в месте проведения церемонии как санкция учения, передаваемого посвященным. В конце таких церемоний этот предмет, Эрмалиндье, сжигается на краю рва и сваливается в него. Эту почерневшую, обуглившуюся фигуру можно видеть и недели спустя. Проходящего обряд посвящения также заставляют войти в это "чрево", из которого он должен впоследствии "родиться вновь". Кроме того, ему дают трещотку, и, когда он ею размахивает, в нее входит его духдвойник, или "деревянный призрак", поскольку этот кусочек дерева символизирует не только голос матери, но и ее чрево. В момент второго рождения посвящаемый оставляет эту трещотку во рве вместе со своим "деревянным призраком". Когда эта деревяшка превратится в труху, его "призрак", или двойник, уйдет в свое обиталище духов и будет ждать там своей "телесной души". Эти две "души" воссоединятся, когда впоследствии после смерти этого человека ритуал Кунапипи будет совершен его сыном или другим родственником.

Похожие идеи выражаются в большом цикле мифов северовосточного Арнемленда, посвященных Джункгова. Эти герои и героини пришли с острова мертвьрс Бералку, расположенного далеко на востоке. Они принесли с собой священные палочки, которые называются рангга и которые символизируют хвост игуаны и деревья. С их помощью предводитель Джункгова вызвал потоки воды и рост животных и деревьев. Эти рангга хранились в большом конусообразном мешке, символизирующем чрево. И более того, народ, которому сестры Джункгова дали начало, тоже был рангга, и поскольку телам людей придано сходство с этими предметами, после смерти человека от рангга нужно ритуально избавиться. Эти обряды, которые в основном имеют отношение к плодовитости человека и природы, сейчас исполняются мужчинами, хотя первоначально они входили в компетенцию женщин.

Другим важным мифологическим циклом является цикл о сестрах Ваувалук и самке каменного питона Юлунгова, принадлежащий племенам, обитающим в восточной части северного побережья Арнемленда. Совпадая в общих чертах с указанными выше мифами, этот цикл приспособил Нгурлмак (или Убар) и Кунапипи для своих ритуалов. Здесь также присутствует очень "высокий" Ябудурува из юговосточной и центральноюжной части Арнемленда и из района к югу от Борролула. К числу отличительных черт этого ритуала относится полное отсутствие пения, использование деревянных гонгов, выразительные сцены, изображающие оживание бездыханного, похожая на улей хижина, которая символизирует "мать", или "богиню", и в которой хранятся священные символы. Во время ритуала они торжественно показываются, а в последнюю ночь женщины укладываются спать на краю таинственной земли, кладя под голову "хвосты" игуаны (сделанные из коры). На рассвете они возвращаются в лагерь, неся эти подушки как пылающие.

В некоторых культах (прежде всего, в культах Кунапипи и Нгурлмак) идея материпрародительницы, или матери плодородия, выражена более отчетливо, чем в других. Однако внимательное исследование ритуалов и мифологии, символов и их значений, с учетом того акцента, который делается на рождении и втором рождении, и той тщательности, с которой держатся в секрете "таинства", показывает, что перед нами религиозный комплекс, аналогичный древним культам материпрародительницы, распространившимся много веков назад на юг, юговосток и запад из восточного Средиземноморья.

Верование в мать плодородия, возможно, было привезено в Арнемленд из-за моря. Несмотря на всю его привлекательность, оно оказалось распространенным только в пределах северной половины Северной территории, т.е. в пределах тропиков, и не проникло далее Макартура и реки Виктории. Возможно, его следует связать с регулярным плодородием тропического влажного климата. В любом случае все эти культы имеют огромное значение, и посвящение в них имеет для человека не столь уж низкую цену. Но эта цена и не слишком велика, поскольку человек, прошедший обряд Кунапипи, Нгурлмак, Джункгова и Ябудурува, знает, что та же самая церемония будет совершена для него после его смерти, и поэтому его душе будет обеспечено дальнейшее существование и возможность второго рождения. Поэтому человек еще при жизни заботится о том, чтобы его сын или другой близкий родственник был допущен к этому культу и приобрел нужный опыт. Так, мой старый друг из племени джауан, "знаток" культа Кунапипи, позаботился (в 1953 г.) провести своего взрослого сына через ритуал Кунапипи, с тем чтобы тот впоследствии, после его смерти, смог совершить этот ритуал для него.

Сказанное верно и для основного культа Арнемленда мараян. В этом мифе повествуется о странствиях культовых героев, часто в обличье животного, например огромного питона или змеярадуги. Этот змей в различных водоемах оставлял духов членов местного клана и первые образцы местных животных и растений. Эти места и маршруты странствий известны, и по ним совершаются как действительные паломничества, так и мысленные во время ритуального пения. Ритуал мараян лучше всего уподобить Празднику всех душ. На таинственной земле из сучьев сооружаются шалаши места призраков, в которых разрисовываются и хранятся символические предметы, изображающие великого змея и разнообразные тотемы. Эти предметы всегда готовы для "экспозиции", использования в ритуале и обучения. В эти места призраков с помощью ритуальных призывов созываются "призраки" усопших, духидвойники живых, но отсутствующих сородичей, и "призраки" героев мараян. Ежедневно исполняются танцы, изображающие тотемические сцены, в подражание танцам, которые исполняются "призраками" животных, пресмыкающихся, насекомых и птиц в местах их "призраков". Здесь, как и во всех великих культах, одно философское учение используется для объяснения человека и природы.

Я был допущен к культу мараян в 1949 году вождем племени из центральноюжного Арнемленда, который совершал ритуал с целью передать его своему сыну, поскольку чувствовал приближение смерти. Он умер примерно год спустя, а в 1951 году его сын, ставший вождем, исполнил ритуал мараян для своего отца.

Окидывая взором Австралию аборигенов, мы можем видеть, что культ небесного героя, или бога, преобладает на востоке, культ Вонджуны на дальнем северозападе, культ материпрародительницы, или матери плодородия, и змеи на большей части северной половины Северной территории и в восточном Кимберли, культтотемических героев на всей засушливой территории от Бухты до Брума и от Брума до западного, Квинсленда. Здесь, конечно, имеют место перекрытия и слияния, поскольку культы из одного района распространяются в другие, хотя и в ином статусе. Механизм проникновения культов состоит во вручении тайной жизни, а восприимчивость к такому проникновению обеспечивается общей темой всех культов "таинствами" творения, рождения, смерти и жизни.

Возможно, что культы небесного героя, матери плодородия и Вонджуны являются более поздними, чем культы тотемических героев с их базовым понятием "сновидение", или "вечное время сновидений". До Вонджуны был унгуд (сновидение) со своими родовыми тотемами, хотя в настоящее время Вонджуна сам считается унгуд, и его ритуальное изображение вызывает размножение тотемов. Небесному герою Байаме приписывается тотемическая система, а в некоторых местах на восточном побережье (северовосточная часть Нового Южного Уэльса и соседние области Квинсленда), где можно обнаружить доевропейскую культуру, первоначально практиковались тотемические ритуалы "сновидений", аналогичные ритуалам западной Австралии. Сходные обряды и культы героев имеются на полуострове Кейп-Йорк. Последнее наводит на мысль об определенном влиянии папуасов. Наконец, культы матери плодородия включают подражательные и инсценирующие тотемические церемонии. Очевидно, более поздние культы наслаивались или ассимилировались более старыми туземными культами. Никакие несоответствия здесь не обнаруживались. Например, тотемы приписывались деяниям и подвигам материпрародительницы или небесного героя. На севере Северной территории естественным для человека считается владеть культовым тотемом и придерживаться культа "Большого Воскресения": Кунапипи, Ябудурува или Нгурлмак.

Змейрадуга. Имеющиеся факты говорят о том, что тотемическая философия и ритуал были основными и исходными для религии аборигенов. Даже небесные явления включались в число тотемов. Наиболее важным из них является радуга. Она отождествляется с большой змеей или змеем и считается связью между водоемами на земле и вершиной мира, небом, на которое она способна подниматься. Кварцевые кристаллы на востоке и жемчужные ракушки на северозападе являются символами змеярадуги и вбирают в себя часть его магической силы. Их ритуальное использование вызывает дождь и дает знахарям возможность проявить свое могущество. Сопровождая ливни и штормы, обрушивающиеся на жаждущую землю, змейрадуга считается причиной дождя и появляющейся после него и зависящей от него жизни. В западных пустынях этот змей, Вонамби, сторожит водоемы, где, согласно верованиям, хранятся жемчужные ракушки и где он убивает и возвращает к жизни тех, кто должен стать знахарем. Без сомнения, это учение принесли с собой группы, переселившиеся с северозападного побережья. Культ змеярадуги под именем Галару распространился из Южного Кимберли в его северные и восточные районы. В восточном Кимберли он слился в единое целое с культом Вонджуны и дал свое имя местному роду Галарунгари, для которого дождь имеет особенно важное значение. Изображение Галару получило свое место как в галереях Вонджуны, так и в отдельных галереях. Но это представление не было новым для этих мест, поскольку термин унгуд обозначает, помимо всего прочего, большого водяного питона и радужную змею, мифы о которых существовали здесь еще до появления Вонджуны. В восточном Кимберли, как и во многих других районах, Галару считается создателем рек и дождя, принесшим в дар духовдетей (поскольку они обитают в водоемах) и установившим брачные обычаи. Однако несмотря на широкое распространение верований в змеярадугу и на их связь со знахарями, никаких сообщений об отдельном культе радуги нет. Видимо, радуга только тогда входит в культ и ритуал, когда соединяется с другими образами матерью плодородия, Мараян или Вонджуной. Она является интегральным элементом тотемического философского представления о мире, лежащим в основе всех ритуалов аборигенов.

Нет более интересной личности среди аборигенов, чем знахарь, и нет более интересного явления в их жизни, чем верования, связанные с ним. К сожалению, этот термин обычно применяется в отношении двух видов магов колдуна и собственно знахаря. Первый является служителем зла, он извлекает почечный жир, похищает души и выступает причиной смерти. Однако он встречается очень редко. В целых регионах можно не обнаружить колдуна и связанных с ним верований. В тех же племенах, где такие верования существуют, почемуто оказывается, что профессиональный служитель черной магии всегда находится в другом племени. Поэтому, как правило, невозможно бывает найти ни одного человека, который мог бы быть назван колдуном. И все же существуют исключения. В некоторых племенах известны такие люди, и они открыто признают за собой приписываемые им способности Они даже предоставляют исследователям детали своих успешных магических действий. Эти действия не только ужасны, но и противоречивы в такой степени, что абсолютно не могут быть выполнены. Например, обвив веревку вокруг шеи спящей жертвы и незаметно вытащив ее из лагеря, колдун делает надрез в ее животе или боку, через который извлекает жир большого сальника или почек. Затем вложив немного травы или другого материала, он закрывает рану, не оставив никакого видимого следа, и приводит жертву в сознание: Человек, перенесший такую операцию, возвращается в лагерь и находится в полном здравии день или два, но на третий день, как правило, умирает. В другом районе колдун после подготовительных действий вскрывает жертве бок между ребрами и, засунув внутрь свою руку, пронзает сердце заостренной палочкой и дает вытечь крови. Затем он закрывает рану и возвращает жертву в сознание, которая, как и в первом случае, чувствует себя прекрасно в течение дня, а затем слабеет и умирает примерно через три дня.

Я думаю, нет необходимости говорить, что такая последовательность событий невозможна. Будь такая операция совершена, жертва умерла бы сразу, а не находилась бы в добром здравии в течение дня, и конечно же ее рана не могла бы быть невидимой. Однако в регионах, где колдунам приписываются такие способности, причиной серьезных болезней и смерти считается именно такая магическая операция. Более того, широко известна процедура, которая должна быть совершена.

Здесь возникают две проблемы: вопервых, в какой степени колдуны действительно верят в то, что они совершают эти операции, и, вовторых, чем объясняются характерные особенности этих операций? Для ответа на последний вопрос следует принять во внимание верование аборигенов, согласно которому жир, прикрепленный к внутренним органам, считается источником жизненной силы и энергии. Если им смазать копье, то это гарантирует безошибочную точность; положенный вблизи источника, он привлекает рыбу, зверей и птиц, а телу он придает силу. Аналогичным образом кровь из сердца (в виде вязкой смолы) имеет сходные свойства, поскольку она является жизнью и служит "местом или оболочкой" души. Другие детали "несовершаемых операций" могли возникнуть из осознания необходимости сделать надрез для извлечения жира и крови или из необходимости объяснить, почему нет раны, хотя эти жизненно важные вещества были извлечены. Дело в том, что жир иногда берется из тела после смерти, но очень редко до смерти. (В менее серьезных случаях болезнь может быть вызвана нарушением социальных или пищевых запретов. (Прим. авт.))

Первая проблема трудна для разрешения, несмотря на то, что колдуны говорят так, как если бы они верили в действительное исполнение этих ужасных и удивительных операций. Если они действительно верят, то все эти действия должны происходить во сне или в состоянии галлюцинации, которое вызвано обвинением в изъятии жира или пускании крови, приведших к смерти человека. В любом случае, поскольку хотя для извлечения жира или крови необходимо делать надрезы в животе, в боку или между ребрами, из этого не следует, что все детали и общая схема операции были просто придуманы для объяснения того, как это можно сделать, не оставив следа на теле, а не взяты из практики. Возможно, они были созданы по образцу какой-либо другой операции над человеческим телом, живым или мертвым, хотя более вероятно последнее, поскольку целью этих магических операций является смерть. Не понятно и требует объяснения помещение инородных материалов в рану, сделанную для извлечения жира. Кроме того, имеется очень странная деталь в предполагаемой операции по извлечению крови из сердца, которая, на наш взгляд, не имеет необходимой связи с целью этой операции. Считается, что во время этой операции из тела на полную длину вытаскивается кишечник, а затем он должен быть возвращен на свое прежнее место. Нет необходимости говорить, что этого не происходит в действительности, однако эта деталь делает воображаемую процедуру еще более многозначительной. (Прим. авт.)

Способ совершения этих действий передается в неизменном виде от одного колдуна к другому, то тем самым удается установить контроль над этим состоянием галлюцинации и верованием, и, возможно, со временем колдун действительно начинает верить в то, что это он вызвал приписываемую ему смерть.

Участь колдуна нельзя назвать счастливой. Он редко отличается от других людей его клана или племени и ведет такую же, как они, семейную, социальную и культовую жизнь. Его злые действия предназначаются для членов другого племени или для членов удаленной группы его собственного племени. Однако славиться успешным колдовством значит быть заметным человеком. Такой человек знает, что рано или поздно он будет назван "убийцей" того или иного человека, что повлечет ответный магический удар, или будет выслана экспедиция мести с целью его убить. Следовательно, он должен быть предельно осторожным, и, возможно, связанное с этим беспокойство и является причиной веры колдуна в реальность приписываемых ему способностей и действий. Во всяком случае, нет никаких оснований обвинять его в двуличии и в полнейшей лжи. Служитель черной магии, в конце концов, является частью установленного обычая.

Этот установленный обычай вытекает из верования, что болезнь, смерть и даже несчастный случай вызываются магическими или анимистическими действиями. Аборигены ничего не знают о микробной теории болезней и почти не осознают естественных причин болезней, смерти и несчастных случаев. Если умирает очень старый человек или младенец, они редко утруждают себя поисками причины этой смерти, как не ищется магическая причина и для некоторых обычных заболеваний и недомоганий (например, простуды, воспаления глаз, головной боли, фрамбезии и гнойных ран); в этих случаях применяется обычное медицинское лечение. Но причина всех серьезных нарушений в здоровье и жизни человека, а следовательно, и в благополучии его рода, должна быть найдена и устранена. Объяснение аборигенов для таких случаев логически связано с их общим спиритуалистическим и анимистическим мировоззрением, а не с такими неведомыми силами, как микробы и законы природы. Они находят причины в том, что могут понять, т.е. в действиях мужчин (а иногда и женщин) или духов. И в том и в другом случае для вызова болезни или смерти используются магические способы. Действующей силой может выступать колдун, который может использовать не только такие абсолютно смертельные средства, как изъятие жира или крови, но также и более простые методы симпатической магии. Однако последние не являются исключительно его монополией. Вообще говоря, любой взрослый член племени (включая женщин) может практиковать некоторые формы черной магии независимо от того, считается он колдуном или нет. Как правило, наиболее искусными в магии являются старики, поскольку у них было больше возможностей для приобретения знаний о правильных ритуальных методах и о необходимом пении.

Типы магии варьируют, хотя они аналогичны тем, которые используются повсеместно. Одной из таких форм является контагиозная магия, благодаря которой можно нанести ущерб здоровью человека, совершив обряд над отпечатком ноги человека или над чемто, что было в соприкосновении с его телом. Однако в Австралии этот вид магии не считается очень эффективным и не внушает большого страха. Люди не приходят в состояние ужаса от того, что некоторые из принадлежащих им предметов будут использованы в магических действиях для нанесения им вреда. Кроме того, практикуется имитационная магия, в которой желаемый результат тем или иным способом заранее воспроизводится. Так, в западном Квинсленде и северном Кимберли изготавливают из соломы "образ" человека и подвергают его всему тому, что по желанию исполнителя ритуала должно выпасть на долю его жертвы. Например, это чучело можно положить на раскаленные угли или проткнуть заостренной палочкой под аккомпанемент соответствующего пения. Согласно верованиям, как этот "образ" человека сгорает и умирает, так и жертву настигает внутреннее воспламенение и смерть.

Третий вид австралийских магических процедур считается наиболее эффективным, внушает наибольший страх и является самым распространенным. Он состоите одном "напеве" (наговоре) или в "указании", сопровождаемом пением, и может быть назван проективной магией. Под этим я имею в виду то, что исполнитель ритуала насылает (проектирует) желаемый результат на свою жертву без использования чеголибо, что прежде было связано с ней или что изображает ее. Безусловно, в своей основе все магические действия так или иначе насылают порчу. Даже имитационная магия почти полностью опирается на акт воли. Образ или предмет человека служит здесь только для фокусировки выражаемого желания. Однако "указание" и "напев" аборигенов, как правило, являются чисто проективными.

Наиболее известным методом проективной магии является указание, или указание костью. Возможно, первоначально для этого использовалась кость, взятая из тела мертвого человека, поскольку в этом случае она будто бы содержит в себе силу смерти и поэтому служит наилучшим выражением и посредником для воли исполнителя ритуала. В некоторых племенах кость до сих пор считается идеальным инструментом в этой процедуре, но вместо нее может использоваться и кость кенгуру или соответствующим образом изготовленная острая палочка. Используя ее для столь жестокой цели, следует соблюдать чрезвычайную осторожность, чтобы ее действие не обратилось на самого исполнителя. Так, на северовостоке Южной Австралии исполнитель должен следить, чтобы солнце или луна были у него за спиной и чтобы перед ним не было водоема, иначе он поразит самого себя. Если при завершении обряда он начинает дрожать, осознавая, что поразил самого себя, единственная его возможность защититься от угрожающей болезни это мгновенно прыгнуть в водоем с костью в руке.

В обряде указания костью исполнитель или исполнители занимают правильную ритуальную позицию, исполняют предписываемую песню и затем, как правило, указывают костью в сторону жертвы или швыряют кость в нужном направлении.

Я случайно натолкнулся на интересный пример использования указания костью на северозападе Южной Австралии. Считается, что "кость", называемая кундела, была привезена с северозапада. Прежде она изготавливалась из камня, однако сейчас представляет собой кусок дерева длиной примерно в девять дюймов и шириной в полдюйма, заостренный с одного конца. С другого конца к нему приклеивается смолой пучок человеческих волос. Этот пучок выполняет роль хвоста и заставляет кость лететь прямо: назначение смолы состоит в том, чтобы сжечь жертву, когда кость попадет ей в спину.

Человек должен пройти специальную подготовку прежде, чем он окажется способным бросить кундела. Эта подготовка включает некоторые физические действия. В его ноздри вставляются зубы опоссума с целью извлечения маленькой кости. Кундела втыкаются ему в плечи, сквозь обе его ладони и на некотором расстоянии в грудь. Довольно странно, что все эти операции никогда не вызывают кровотечения. Когда человек подготовлен таким образом и при этом может попасть в тонкое дерево мулга с расстояния примерно в 80 ярдов, ему показывают, как использовать указующие палочки, и обучают нужной песне. В результате он становится человеком, обладающим силой кундела, и может в любое время бросить указующую палочку, хотя обычно это совершают в полдень. Во время обряда он должен исполнить песню кундела, включив в нее имя жертвы, и станцевать, постукивая двумя палочками друг о друга. Затем он идет на вершину холма и, повернувшись в сторону жертвы, бросает одну из палочек вперед. Человек, ставший жертвой такой процедуры, имеет только одну возможность излечиться от вызванной таким образом болезни обратиться к знахарю, который извлечет из него эту палочку.

Этот пример показывает, что указующая палочка представляет собой копье, которое летит невидимым и безошибочно попадает в цель, даже на очень большом расстоянии. В некоторых случаях предполагается использование реального копья. Лучшим примером этого может служить процедура, связанная с магией кадайтья (курдайча), сведения о которой были получены из Центральной Австралии около 60 лет назад, но которая хорошо известна и на западе Южной Австралии. Я процитирую некоторые записи, сделанные в этом районе в 1930 году.

Термин "кадайтья" обозначает, вопервых, башмак, сделанный из перьев эму и веревки, сплетенной из шерсти сумчатых животных, а вовторых, людей, занимающихся магией и носящих эти башмаки. Эти башмаки никогда не показывают женщинам, видимо, из стремления усилить окружающую их тайну, а также в силу того, что внутренности этих башмаков перед тем, как их одеть, смазываются священной кровью, взятой из рук мужчин. Человек, носящий эти башмаки, должен пройти очень болезненное испытание, во время которого мизинец на его ноге расплющивается горячим камнем и смещается. Впоследствии этот палец выполняет роль глаза, видящего любые препятствия и препоны, вынуждающие его владельца сделать неверный шаг. Человек совершает обряд кадайтья по просьбе или приказанию другого человека, как правило, вождя; причем на эту просьбу, выражаемую в предписанном ритуальном действии, можно ответить отказом только под страхом смерти. Человек, высказавший просьбу, принимает участие в обряде кадайтья, на совершении которого могут присутствовать еще дватри человека, один из которых является знахарем. Все участники этого обряда должны иметь вывихнутые мизинцы, с тем чтобы обладать правом носить упомянутые выше башмаки. Эти башмаки должны быть надеты на ногу человека другим человеком, находящимся с ним в предписанном ритуалом родстве.(По отношению к носящему обувь этот человек должен быть танамилдян, т.е. он должен быть на поколение старше или моложе его.)

Когда этот отряд оказывается вблизи намечаемой жертвы, убийца подкрадывается к ней и вонзает ей копье в середину спины. Примерно через час после этого знахарь разогревает белый (магический) камень и прикладывает его к ране, заставляя ее затянуться, не оставив следа. Кроме того, он вкладывает что-то вовнутрь жертве, возможно, духазмея. В результате жертва возвращается к жизни, по крайней мере, на некоторое время. Затем знахарь заставляет ее встать и приводит в сознание. Жертва возвращается в лагерь, как если бы ничего не произошло, однако через дватри дня она умирает. Если же этого не происходит, то отряд кадайтья, который все это время находится начеку, совершает ночную вылазку и убивает ее. В любом случае молодежь в лагере не должна видеть жертву. Затем экспедиция возвращается, и башмаки снимаются.

Это магическое действие имеет то сходство с извлечением жира, что и в том и в другом случае жертва убивается, а затем на время возвращается к жизни. Хотя это не может иметь места в действительности, тем не менее вера в такую возможность и в неизбежно наступающий результат является очень непритворной и иногда пугающей. Это магическое действие служит для аборигенов объяснением смертей и странных звуков и следов в окрестностях лагеря. Более того, указанные башмаки существуют так же, как существуют вывихнутые мизинцы. Интересно то, что, согласно этому верованию, жертва пронзается копьем. Это копье, как правило, получает свои особые свойства от священной чуринги, которую носят при себе кадайтья. В действительности никакого следа не остается, и копье не касается тела жертвы. Другими словами, здесь все совершается точно таким же способом, как и при указании костью, которая, как уже отмечалось, является невидимым копьем. Одно центральноавстралийское племя использует в процедуре, аналогичной указанию костью, особый вид наконечника из кварцита.(Считается, что этот наконечник произошел из племени, обитающего на западе. В примере, приведенном Спенсером и Гилленом (Northern Tribes of Central Australia. С. 463), указывается, что этот наконечник для копья изготавливается расслаиванием кварцита под давлением в северном и восточном Кимберли и в соседних областях. Отличие его по способу изготовления от других наконечников, без сомнения, послужило основанием для наделения его магической силой.)

В Юго-Восточной Австралии знахарям приписывается способность насылать на людей различные вещества, например куски кварца, и тем самым вызывать у них определенные болезни. Эта способность аналогична указанию костью, и лечение в данном случае состоит в извлечении этих веществ. (Примеры таких магических действий приводятся в работах Говитта, Спенсера, Гиллена и Рота. Аналогичная магическая практика распространена на восточном побережье залива Кампентария. Здесь знахари используют различные вещества, часто европейского происхождения, с тем чтобы наслать порчу на свою жертву. Этот вид магии вызывает большой страх, и часто старики используют его как средство для восстановления своего авторитета. (Прим. авт.)) В центральных и северных племенах имеются верования, согласно которым некоторые объекты, как правило, неподвижные камни, считаются связанными с недугами (фурункулами, ослеплением и т.д.) героев эпохи сновидений. Поэтому теперь человек, потирая или ударяя этот объект и призывая магическую силу этого объекта выйти и поразить его врага, может вызвать у последнего тот недуг, который прежде был перенесен героем. В некоторых племенах Северной территории используется довольно натуралистическая процедура, с помощью которой на жертву насылается порча. Здесь магическая сила приписывается маленьким камням, ведущим свое происхождение из времени сновидений. Об этих камнях существуют "песни" в двух племенах, на территории которых они были найдены. Для того чтобы причинить ущерб врагу, нужно истолочь небольшой кусочек такого камня и постараться высыпать его на тело спящего врага.

Самым простым способом наслать порчу является процедура, состоящая из одного только пения (наговора). Песня, безусловно, является традиционной, но в ней исполнители выражают свое желание. Эта форма магического действия обычно используется родом для наказания человека, совершившего антисоциальное действие, например, нарушившего запрет кровосмешения. Для вызванной таким образом болезни не может быть лечения по двум причинам. Вопервых, пение не предполагает даже невидимого, принимаемого на веру поражения тела жертвы костью или любым другим предметом, который мог бы быть извлечен знахарем. Вовторых, очень немногие индивиды оказываются способными противостоять социальному осуждению и наказанию, особенно если оно выражается через магическую процедуру.

В последнем примере мы видим, что черная магия может иметь социальную ценность, но что касается всего остального, будь то извлечение жира или крови, симпатическая магия или проективная, нам трудно с первого взгляда отнестись к этому иначе, как осуждающе. Вероятно, мы могли бы привести доводы, что черная магия противоречит благополучию отдельного человека и общества в целом, поскольку она держит всех в постоянном страхе оказаться тем человеком, на кого "указали" или "напели". И действительно, в некоторых регионах туземцы редко чувствуют себя непринужденно, особенно если находятся вдалеке от привычных мест. Однако возможна и другая точка зрения. Как уже отмечалось, аборигены не осознают, что серьезная болезнь, несчастный случай или смерть могут иметь естественные причины. Единственные понятные им причины носят личностный и спиритуалистический характер, и именно такие причины должны быть найдены в случае глубокого нарушения благополучия и спокойствия рода, вызванного болезнью или смертью одного из его членов. Больной человек становится менее приспособленным к окружающей среде, он не может больше выполнять свои обычные обязанности, и поэтому род или племя, к которому он принадлежит, осознав это, становится более слабым. Поэтому первым шагом в восстановлении спокойствия индивида и его рода является осознание причины этого нарушения. Если состояние человека является результатом раны, полученной в схватке, то это понятно его роду, как понятны и те шаги, которые нужно предпринять, особенно в случае его смерти. Однако если его состояние не вызвано никакими внешними причинами, то это значит, что оно должно быть вызвано аналогичными причинами, единственное отличие которых состоит в том, что использовалось невидимое копье или камень, и оно было брошено магической, а не физической силой. Другими словами, причиной болезни, смерти или социального беспорядка является черная магия, приводимая в действие определенными людьми. Благодаря этому знанию род ясно представляет, какие шаги нужно предпринять. Обычно аборигены знают, какие виды недомоганий какими видами черной магии вызываются, но в любом случае они могут призвать знахаря, который может точно указать, какое магическое действие было совершено, и попытаться извлечь "причину" из тела больного. В случае необходимости он может попытаться изловить и возвратить душу больного человека. Если лечение невозможно, знахарь проведет "расследование" и найдет совершившего магическое действие. В этом случае клан найдет удовлетворение в том, что совершит ритуал погребения и добьется искупления за смерть своего члена в соответствии с предписанными законами.

Нам следует помнить, что в обычных условиях туземцы не испытывают малодушного страха перед черной магией, и, вообще говоря, мало кто из них ее практикует. О ее существовании вспоминают только тогда, когда обычный ход человеческой жизни нарушается болезнью, несчастным случаем, неудачей или смертью. Тогда и находят в магии анимистическое и личностное объяснение случившемуся. Благодаря этому объяснению человек и его клан знают, что нужно предпринять, чтобы восстановить спокойствие духа.

Предложенное нами разъяснение действительной роли черной магии не означает, что она является безобидной и в корне необходимой для социальной стабильности. В конечном счете вера в нее будет подорвана, однако избавиться от нее издевкой, силой или наказанием нельзя. Такое отношение заставит туземцев окружить магию еще большей тайной и убедит их, что мы тоже верим в ее силу. Поэтому их веру в магию и связанные с ней действия сможет дискредитировать только образование, т.е. приобретение знаний о причинах болезней, бедствий и смерти. Хотя это будет очень медленный процесс, он неизбежно приведет к успеху.

Черная магия обладает той особенностью, что она чревата опасностью для человека, приводящего ее в действие. Она представляет собой способность или силу, с которой следует обращаться очень осторожно, и заниматься ею должны только те, кто надлежащим образом к этому подготовлен. Каково бы ни было происхождение этого верования, оно o служит защитой обществу. Если бы магию можно было использовать безнаказанно для исполнителя, то единственным способом для общества или племени установить контроль над ее использованием было бы сильное противодействие любому, кто ее слишком часто использует. К счастью, в этом редко возникает необходимость, хотя страх быть названным причиной болезни другого человека и, следовательно, столкнуться с жестоким наказанием препятствует использованию магической процедуры, за исключением тех случаев, когда она совершается после тщательного обдумывания или под влиянием крайнего раздражения.

Помимо этого страха еще более сильной и неотвратимой санкцией против использования магии является страх, что ошибка или оплошность при совершении ритуала обратит на самого исполнителя злое воздействие магической силы. Кроме того, такая ошибка может нанести ущерб людям, которым исполнитель не имел намерения причинять зло. Я помню одного туземца на далеком северозападе, который после показа ритуала указания костью и использования "образа" испытывал панический страх, что его могли увидеть, поскольку если бы ктонибудь в лагере неожиданно заболел, обвинение пало бы на этого туземца, хотя у него не было намерения причинить кому-либо зло. Другими словами, ритуальное использование кости, даже без особых намерений, может, по мнению аборигенов, привести магическую силу в действие. В центральнозападном Квинсленде в магическом обряде, заимствованном у племен Северной территории, вместо указующей кости используется треугольный кусочек жемчужной ракушки. Враждебно настроенный человек подходит к спящей жертве как можно ближе и, держа оружие за один из его углов на расстоянии вытянутой руки, делает в направлении жертвы два горизонтальных и два вертикальных движения, изображающих перерезание горла и вспарывание живота соответственно. Эта процедура считается настолько опасной, что соблюдаются специальные меры предосторожности, препятствующие нанесению ущерба невинному человеку слишком широким горизонтальным размахом: поэтому исполнитель для ограничения размаха поднимает свою вторую руку.

Спенсер и Гиллен приводят интересный пример благоговейного ужаса перед указующими палочками. После долгого упрашивания им удалось уговорить одного старика показать, как эти палочки используются. Второй туземец, который был с ними, немедленно удалился на безопасное расстояние, а сам исполнитель, бросив палочку надлежащим образом в направлении воображаемой жертвы, был сильно встревожен и говорил, что часть злой магической силы вошла в его собственную голову. Самообладание вернулось к нему только после того, как он был заверен, что походная аптечка содержит достаточно магической силы, чтобы противодействовать той, которая содержится в указующей палочке. Глубокое беспокойство старика было вызвано тем, что не он сделал эту палочку и не он совершил напев над ней, и поэтому он не знал, какая магическая сила в ней содержится. Это можно сравнить с магическими камнями, которые встречаются в разных местах и которые, согласно верованиям, оказывают злое воздействие на любого, проходящего мимо них. Имеется только одно средство, способное воспрепятствовать выходу этой магической силы, это бросить палочку на такой камень. Иногда один из стариков племени предпринимает эту меру предосторожности от лица всех остальных членов.

Благодаря подобным фактам становится понятной та огромная осторожность, с которой совершается магический ритуал, то благоговейное чувство страха, которое испытывает исполнитель ритуала, и та полная концентрация, которой человек при этом достигает. Следует учитывать, что приобретение способности использовать черную магию является не таким уж простым делом. Помимо обучения правильной процедуре и "песне", исполнитель, как правило, должен пройти через некоторое физическое испытание и иногда через спиритуалистический опыт. Как мы уже видели, человеккадайтья имеет вывихнутые мизинцы, а для использования кундела необходимо подвергнуть операции свой нос и перенести, по крайней мере, ритуальные операции на руках и груди. Иногда необходимым предварительным условием является видение, полученное во время сна на могиле. Несомненно, если бы мы могли получить исчерпывающую информацию о подготовке человека к использованию указующей кости и к совершению более серьезных магических ритуалов, мы бы обнаружили, что физическая и духовная подготовка имеет намного более глобальный характер, чем мы привыкли думать. Как мы увидим ниже, подготовка знахарей вообще является универсальной.

Совершенно очевидно, что, выполняя магические действия, туземец осознает, что этим он активизирует силу, над которой он не имеет полной власти и которая существует независимо от него. Для него это естественно, поскольку в связанных с магией мифах указывается, что магия имеет своим источником могущественное время сновидений или небесный мир. Поэтому для того, чтобы использование магии было безопасным для исполнителя, он должен совершить определенный ритуал и спеть заклинания, которые имеют общее с магией происхождение и служат ее посредниками. Другими словами, действенность черной магии вытекает не только из общего представления о ней как причине болезней и смерти, но и из спиритуалистической и исторической философии, которая пронизывает все стороны жизни аборигенов.

Несмотря на существование упомянутого в начале этой главы различия между знахарями и колдунами, в некоторых регионах, особенно на юговостоке Австралии, знахари иногда выполняют функции колдунов, "извлекая" жир и насылая магические вещества с целью вызвать болезнь или смерть. Нет необходимости говорить, что такие несущие зло знахари обычно оказываются принадлежащими враждебному племени. Согласно верованиям, источник такой магической силы, хорошей или плохой, принадлежащей белой магии или черной, всегда имеет сверхчеловеческую природу. Эта сила не создается человеком, но, поскольку в конечном итоге она происходит от личных существ, тотемических или небесных героев, она может быть понята и приведена в действие человеком.

Если оставить в стороне функции колдунов и способности к колдовству, которыми обладают некоторые знахари, то функции собственно знахарей включают диагностирование и лечение болезней, проведение спиритических сеансов и "расследование". При некоторых заболеваниях к знахарям не обращаются и используют гомеопатические средства. Но в других случаях, традиционно связываемых с магическими действиями, для диагностирования и лечения зовут знахаря. Вид магического недуга легко распознается по симптомам болезни. Так, в одном регионе ревматизм считается следствием указания костью; причину локальных внутренних болей видят в том, что на человека наслали порчу в виде кусочков кварца. Если человек находится при смерти, то это означает, что его душа была похищена или заблудилась, или же у него был извлечен жир и кровь сердца. Поставив диагноз, знахарь приступает к лечению. Иногда это лечение может включать методы и средства, имеющие целебное или медицинское значение, но это совсем не обязательно. Совершаемый знахарем магический ритуал и прописываемые им рецепты не имеют целительного эффекта, хотя они выполняют важную психологическую функцию. Обычно знахарь сосет в том месте, где ощущается боль, и извлекает косточки, кусочки кварца или других веществ, которыми было магически поражено тело пациента. Иногда он растирает пораженное недугом место и извлекает вызвавшее недуг вещество, или же просто время от времени он отходит от пациента, делая вид, что его руки наполнены чемто скверным, и очень торжественно это выбрасывает. Кроме того, он может послать своего духапомощника, духа ящерицы или змеи, с тем чтобы этот дух очистил тело пациента и извлек из него все скверное, или же он может заставить это скверное содержимое перейти по веревочке изо рта пациента в его собственный рот, после чего он все это выплевывает с кровью. Наконец, он может отправиться на поиски души умирающего человека. Если ему удастся поймать и возвратить ее, то это означает, что он вылечил больного.

Значение этих и аналогичных им способов "лечения" состоит в том, что полная уверенность знахаря и несомненный успех совершаемых им действий заставляют пациента поверить, что недуг устранен, что его душа возвратилась и поэтому он может быть спокоен и уверен, что все будет хорошо. В результате он, как правило, выздоравливает. Таким образом задача знахаря состоит в том, чтобы восстановить веру в жизнь у того, кто эту веру утратил, и возвратить ему ощущение здоровья и благополучия. Он достигает этого, ставя ожидаемый анимистический диагноз и педантично исполняя общепринятые обряды в атмосфере безапелляционной уверенности. Знахарь аборигенов культивирует в себе умение подойти к больному, и он действительно часто выглядит сверхъестественным как ему и следует быть, учитывая, что ему помогают невидимые для других духи и что он обладает огромным запасом знаний и обмана, о котором ничего не известно его пациентам.

Верит ли знахарь в действенность своих способов лечения? Каким бы странным ни показался ответ, он должен быть утвердительным. Конечно, знахарь использует определенную долю притворства и ловкости рук, но в глубинах своего сознания он уверен, что заболевание может быть устранено с помощью растираний, сосания и других действий, несмотря на то, что камни и кости, которые он предъявляет, никогда не были в теле пациента. Однако они являются символами и выражением того, что составляет цель его действий и чего страстно желает пациент. В его деятельности можно выделить два важных аспекта: один субъективный, а другой аспект те, кто верит в знахарей, могли бы назвать объективным. Первый аспект означает, что умеющий думать знахарь осознает, что совершаемые им действия восстанавливают веру пациента и его волю к жизни и поэтому помогают ему выздороветь. Говоря это, я имею в виду интерпретацию самого знахарятуземца, а не только то очевидное объяснение, которое мы могли бы дать результатам его учения. Второй аспект означает, что знахарь благодаря своему специальному "посвящению", или "инициации", верит, что, выполняя традиционную процедуру, он вступает в контакт с невидимыми силами, тотемическими и спиритуалистическими по своей природе, которые и вызывают выздоровление. Он может выслать из "самого себя" духазмею, духаящерицу или духа умершего человека, которого, согласно некоторым верованиям, он может поймать и держать при себе, используя в качестве помощника. Такой духпомощник может войти в тело пациента и изгнать оттуда недуг, или же он может преследовать и возвратить заблудившуюся душу больного человека. Но, помимо обладания духамипомощниками, знахарь вступает в контакты с умершими и с героями эпохи сновидений или небесными героями, поскольку в конечном счете его способности проистекают из этих источников. Это означает, что не может быть предела целебным возможностям его лечения, поскольку здесь вводятся в действие духи и подключаются источники жизни из времени сновидений и небесного мира.

Именно в силу этих причин, как субъективных, так и объективных, знахарь верит в действенность своих способов лечения, и, когда он сам болен, он не колеблясь обращается к услугам другого практикующего знахаря. Таким образом, укрепляется его воля к жизни, и он получает ту сверхъестественную помощь, которая обеспечивает его выздоровление.

Понимание аборигенами сновидений, о которых уже шла речь, предполагает, что в состоянии сна человек может не только посещать людей, отделенных от него расстоянием, посещаться ими и получать тотемические знаки, но и вступать в контакт с умершими. В принципе любой человек может иметь такой опыт, однако в некоторых племенах есть люди, которые считаются медиумами и для которых вступление в контакт с миром духов в большей или меньшей степени связано с их желанием. Но, как правило, медиумами являются знахари. Это естественно, поскольку существенная часть посвящения в знахари состоит в спиритуалистическом опыте, в ходе которого перед посвящаемыми предстают духи умерших и другие духи, они овладевают ими и уносят их с собой. Поэтому впоследствии знахари могут, или, по крайней мере, им случается, вступать в контакт с миром духов и небесным миром, видеть духов мертвых и даже живых людей. Согласно верованиям, временами знахари оказываются причастными природе духов и могут летать невидимыми сквозь пространство и устанавливать, что произошло в удаленных местах. Без сомнения, такое понимание связано с природой снов, видений и психических переживаний, о которых шла речь в предыдущей главе, но оно оказывает очень серьезное воздействие на жизнь аборигенов. Оно поддерживает власть знахарей, усиливает их влияние и делает их социально более значимыми. Благодаря такой интерпретации, знахари становятся каналами между живущими и умершими, между воплотившимися и освободившимися от плоти духами, между земным и небесным миром. Для большинства из нас это может показаться полной нелепостью и простым предрассудком, но это имеет совсем другое значение для людей, чья философия носит анимистический и спиритуалистический характер. На их жизнь оказывают постоянное влияние анимистические, спиритуалистические и магические силы, и, если бы у них не было возможности устанавливать с этими силами контакт, их жизнь постепенно пришла бы в упадок. Поэтому в лице знахарей они имеют специалистов в этом жизненно важном деле, т.е. людей, которые приобщаются к миру духов и сверхъестественного во время их инициации, и могут вступать в контакт с этим миром в случаях, когда это необходимо для восстановления здоровья и благополучия индивида и его клана, если, конечно, они не нарушат какоголибо запрета и не утратят этой своей способности.

Одним из наиболее важных происшествий, при котором требуется помощь этих специалистов, является смерть одного из членов клана. Успешное действие какого-то служителя магии внесло эмоциональный разлад в жизнь клана, нарушило душевное равновесие его членов, которое не может быть восстановлено одним только обрядом погребения, скорбными причитаниями и пересказом старых мифов. Необходимо найти этого служителя магии и наказать, возможно, даже убить. Но как же он может быть обнаружен, если он использовал магическую силу, совершил свое действие на расстоянии, не оставил следа, и никто его не видел? По крайней мере, именно об этом мы бы подумали, но мы не правы, поскольку забыли о знахаре. Он обладает способностью видеть дух "убийцы", склоняющийся около трупа или около лагеря умершего, поскольку, к несчастью для убийцы, человеческие существа имеют более одной души и не могут контролировать все свое духовное снаряжение. Таким образом, знахарь способен найти человека, на которого выльется сдерживаемое негодование против магических и сверхъестественных сил. Для уничтожения этого человека снаряжается экспедиция мести. В целях ее усиления совершается специальная церемония и магическое действие. Когда поход успешно завершается, восстанавливается социальная гармония.

Существует множество форм расследования, благодаря которым знахарь может определить направление поиска, клан и даже имя убийцы. Например, умирающий человек может оказать помощь, сказав, что видел во сне тотем своего убийцы. Далее в своих размышлениях знахарь руководствуется знанием взаимоотношений между людьми (фактами ревности, вражды, недружелюбия, вызванного ссорами) и соображениями социальной значимости предполагаемого убийцы. Эти данные вместе с результатами гадания и определяют содержание видения знахаря, когда он пристально всматривается в труп или задает ему вопросы. Иногда знахарь не приходит ни к какому решению, безусловно, имея на это полное основание. Это означает, что причина смерти должна быть найдена вне магической сферы. Возможно, смерть явилась следствием нарушения какого-нибудь запрета, и поэтому в определенном смысле была вызвана самим пострадавшим. Клан свыкается с этим объяснением, восстанавливает свое душевное равновесие и возвращается к привычной жизни.

Исследование функций знахаря показывает, что все они в своей сущности могут быть охарактеризованы как животворные. Он возрождает жизнь, избавляя от болезни и возвращая заблудившуюся душу; он служит связующим звеном с невидимым миром духов и небом, из которых и проистекает жизнь, и, наконец, он может установить причины болезни и смерти и тем самым помочь клану восстановить спокойствие духа и социальный порядок, нарушенные этими событиями. Но эта животворная деятельность станет еще более понятной, когда мы осознаем значение ритуала посвящения в знахари и поймем символы, выражающие силу знахаря.

Для нас представляет значительную трудность получение исчерпывающей информации об инициации взрослых мужчин в полноправные носители тайной жизни. Судя по тем новым сведениям, которые я получаю время от времени, я сомневаюсь, что в каждом конкретном случае мы бываем допущены ко всем тайнам этого ритуала и связанного с ним знания. Но если это сложно, то с еще большей трудностью мы сталкиваемся, когда пытаемся исследовать ритуал, благодаря которому знахарь приобретает свою магическую силу. Тот, кто не занимается этой деятельностью, очень мало знает о ней, а чем более скрытны и таинственны знахари в отношении своей профессии, тем большее впечатление производит она на всех, включая их самих, своими удивительными процедурами и величественными результатами.

Знахарь должен обладать двумя качествами: с одной стороны, он должен знать способ и процедуру лечения, а с другой стороны, должен глубоко понимать значение ритуала, с помощью которого он был "посвящен". Первое качество предполагает развитие необходимой ловкости рук, приобретение способности к чревовещанию, овладение навыками растирания, сосания, осматривания мертвых тел, проведения расследований, общения с духами и выполнения многих других действий, которых пациент ожидает от знахаря. Всему этому он обучается у других знахарей, которые наряду с этим раскрывают ему значение ритуала посвящения в знахари и смысл символов и веществ, которые ему предстоит использовать в своей деятельности. Второе качество связано с убеждением, что одного знания того, как делать, недостаточно: знахарь должен обладать способностью это делать, а эта способность не может быть получена в ходе обучения; она приобретается через спиритуалистический опыт и, как правило, через ритуал. Знахарь должен быть "посвящен". Это может произойти двумя способами. Он может быть инициирован при участии одних только духов или же благодаря ритуалу, совершаемому другими знахарями и вызывающему соответствующий спиритуалистический опыт. По крайней мере, мне кажется, что имеется достаточно оснований для проведения такого различия. Во многих спиритуалистических и религиозных группах можно найти людей, которые занимают признанное положение лидеров и пользуются влиянием в силу своих спиритуалистических способностей или опыта несмотря на то, что они не прошли обычного посвящения. Это верно и в отношении австралийских знахарей. Некоторые из них имели поразительный спиритуалистический опыт, последствия которого признаются как другими знахарями, так и остальными членами племени. Очевидно, такой опыт можно искать сознательно, спя на могиле, или же получить о нем знак во сне или фантазиях, вызванных состоянием переутомления или болезнью. В последнем случае человек идет в то место, где он предполагает получить этот опыт и войти в состояние восприимчивости.

Примечательно, что этот опыт всегда соответствует некоторому штампу, характерному для данного племени или группы племен. Это означает, что, согласно верованиям, духи, посвящающие человека в знахари, всегда делают это в соответствии с предписанным ритуалом. Видимо, как только человек начинает проявлять признаки "будущего" знахаря, ему рассказывают, какой опыт ему предстоит пережить. Он медитирует над ним до тех пор, пока это мистическим образом не произойдет с ним. Или же, испытав некоторые удивительные переживания, он может рассказать о них знахарям, которые разъяснят ему их истинный смысл и будут внушать ему, в какой форме это должно было произойти, до тех пор, пока он не будет готов поверить, что его переживания действительно имели такую форму. Более того, в некоторых племенах считается, что духи и знахари используют одну и ту же форму спиритуалистического опыта, однако ни в том, ни в другом случае не имеют места предписываемые и повествуемые в мифах события, хотя они и происходят ритуальным и символическим образом. Поэтому бывает нелегко решить, имел ли место ритуал, или же видение было вызвано постом и перенесенной болью и направлялось предшествующим обучением и внушением.

В качестве примера можно привести знаменитого знахаря центральноавстралийского племени унматчера, который рассказывал, что был инициирован следующим образом. Очень старый "доктор" бросил в него несколько магических кристаллических камней и убил его. Некоторые из этих камней пронзили его голову от одного уха до другого. Затем исполнитель ритуала разрезал все его внутренности: кишечник, легкие, печень, сердце, в общем все, и оставил его в таком положении. На следующее утро он вложил большую часть упомянутых магических камней в его тело, руки и ноги, а лицо его покрыл листьями. Пропев над ним заклинания, он вложил в его тело еще несколько камней, пока его тело не распухло. Затем он похлопал его по голове, приказав "встать живым", и заставил его съесть мясо и выпить воды, содержащей магические камни. Когда же он, посвящаемый, пришел в сознание, он не помнил ничего из своего прошлого и не знал, кто он есть. Он подумал, что пропал, но в этот момент увидел рядом с собой старого знахаря, который сказал ему: "Нет, ты не пропал, я убил тебя давнымдавно". По его возвращении в лагерь люди смогли по его странному поведению понять, что с ним произошло.

Аналогичен ритуал, совершаемый духами (принадлежащими времени сновидений) при посвящении в знахари в племени аранда. Посвящаемый подходит ко входу пещеры, и, когда на рассвете духи обнаруживают его там, они бросают в него невидимое копье, которое вонзается ему в шею, проходит через язык, оставляя в нем большое отверстие, и выходит через рот. Второе копье пронзает его голову от уха до уха. В результате он падает замертво, и его переносят в пещеру. Духи удаляют его внутренние органы и снабжают его новым комплектом вместе с магическими камнями, от которых зависит его магическая сила. Затем он вновь возвращается к жизни, но на некоторое время становится безумным. Когда он частично выздоравливает, духи приводят его обратно в лагерь. В течение нескольких дней он все еще остается странным, но постепенно выздоравливает и получает признание других знахарей, которые обучают его приемам своей профессии.

В племенах центральнозападной части Квинсленда считается, что рассматриваемый ритуал совершается совместно мифической водяной змеей или духом другого животного и старыми знахарями. В одном случае "змея" убивает посвящаемого "указанием", и через несколько дней знахари извлекают из его тела камень или кость, которую змея наслала на него. Затем он выздоравливает и становится знахарем. В другом случае посвящаемый убивается и сбрасывается в водоем на четыре дня. На пятый день его вытаскивают из водоема и коптят над несколькими кострами. Благодаря этому он оживает вновь. Затем он может быть обучен.

В горах Варбуртон в Западной Австралии посвящаемый входит в пещеру, где два тотемических героя (дикая кошка и эму) убивают его и разрезают его тело от горла до паха. Затем они вынимают внутренние органы и вкладывают вместо них магические вещества. Кроме того, они вынимают лопатки и бедренные кости и, прежде чем возвратить их на прежнее место, высушивают их и вставляют в их отверстия магические вещества. Они рассекают лодыжки и набивают их аналогичным содержимым и, наконец, вынимают и чистят лобную кость, вкладывают в нее магические вещества и возвращают на прежнее место. Во время этого тяжелого испытания за посвящаемым наблюдает главный знахарь, поддерживающий огонь в кострах и определенным образом контролирующий переживания молодого человека, у которого, видимо, вызывается состояние транса, поскольку, как мне говорили, он идет в пещеру, которая связана со временем сновидений и в которой его заставляют лечь. Когда он встает, ему дают выпить немного крови и съесть кусочек | дикобраза, эму и дикой кошки. В результате он приобретает способность использовать духов этих животных в качестве помощников в своей работе.

Вкладывание в посвящаемого магических веществ, таких как кварц, и духовпомощников (в частности, духовзмей), является неизменной особенностью рассматриваемых обрядов по всей Австралии независимо от того, как это совершается: через ритуально сделанные отверстия или вдавливанием через кожу, насыланием их с помощью магических действий или принятием их в пище или питье. Присутствие таких веществ во внутренностях является абсолютно необходимым условием, поскольку с ними связана и через них опосредуется магическая сила знахаря.

Эти вещества обладают такой особенностью в силу того, что они происходят из времени сновидений или из небесного мира. Вообще говоря, в Центральной Австралии местом их происхождения считается время сновидений, а в Юго-Восточной и Северо-Западной Австралии таким местом считается небесный мир, хотя в отношении некоторых районов мы не имеем достаточно сведений, чтобы быть уверенными относительно источника магических веществ. В любом случае эти вещества, как и сама магическая сила, являются мифическими: они, как правило, связаны с мифическим великим водяным змеем, который часто выступает как змейрадуга и в качестве последнего имеет связь с небом. Это подводит нас к важной черте рассматриваемого ритуала, которая широко распространена за пределами Центральной Австралии и состоит в том, что посвящаемый совершает путешествие на небо. Оно происходит после его "смерти" и служит прелюдией для получения магической силы. Например, в районе реки Форрест на северозападе Австралии считается, что знахарь берет посвящаемого на небо следую щим образом. Он принимает форму скелета и привязывает к себе сумку, в которую помещается посвящаемый, уменьшенный до размеров очень маленького ребенка. Затем знахарь садится верхом на радугу и поднимает себя вверх, подтягиваясь на руках. Когда он оказывается вблизи вершины, он сбрасывает молодого человека на небо, тем самым "умерщвляя" его. После этого он вставляет в его тело несколько маленьких змейрадуг и кварцевых кристаллов. Мне неизвестно, находит ли он их на небе или же собирает внизу у основания радуги, но он, безусловно, может найти эти и другие магические вещества внизу. Это верование астолько сильно, что знахари запрещают простым людям под страхом смерти входить в водоем, когда над ним висит радуга, поскольку считается, что если бы они вошли, они узнали бы тайну магической силы знахаря. Здесь, очевидно, предполагается, что эти вещества с неба по радуге падают в водоем. Это верование хорошо известно и в Новом Южном Уэльсе.

После указанной операции посвящаемого сбрасывают по радуге Вниз. Старый знахарь вставляет в него еще немного магического вещества и будит его. Затем молодой человек учится самостоятельному подъему на небо и спуску по спине змеярадуги и приобретает навыки своей профессии.

В Восточной Австралии считается, что при посещении небесного мира посвящаемый вступает в контакт с небесным богом и получает от него свою магическую силу. Насколько нам известно, в ходе этого ритуала посвящаемый не убивается, однако, после или до того, как ему в тело втирается кварц и другие вещества, его отводят на реальную или ритуальную могилу, где он должен пережить спиритуалистический опыт. Затем с помощью магической веревки знахаря он поднимается на небо, и в итоге оказывается у основания радуги. Таким образом он получает в дар не только магические вещества, но и способность вступать в контакт с мертвыми и посещать небесный мир.

Охарактеризованные выше в общих чертах важные особенности ритуалов и состояний транса, связанных с посвящением в знахари, предполагают, что деятельность знахаря зависит от силы, которая имеет спиритуалистическую или анимистическую природу. Она проистекает из времени сновидений, от небесных героев или, в некоторых случаях, от великих мифических духов животных или растений, хотя последние считаются преобразованными духами мертвых людей. Человек наделяется этой силой через ритуал инициации, который, независимо от того, совершается это в действительности или нет, состоит из смерти, второго рождения и наделения новой жизнью жизнью, которая символизируется новыми "внутренностями" и магическими веществами. Другими словами, посвящаемый умирает в своей прежней жизни и воскресает новым человеком. Это объясняет, почему он кажется таким странным, когда возвращается к людям. Теперь он живет в иной плоскости, чем они, хотя в своих обычных взаимоотношениях он ничем примечательным не выделяется. На некоторых знахарей их спиритуалистические привилегии и ответственность накладывают сильный отпечаток, и они полагают, что знахарю следует быть совершенным человеком. В Восточной Австралии знахарь считается кураджи, или мудрецом. Конечно, среди знахарей могут иногда встречаться и негодяи, как это отмечали первые исследователи, но это верно в отношении всех профессий. Однако для тех, кто прошел через ритуальный и спиритуалистичео кий опыт умирания и возвращения к жизни, существует и высокий идеал поведения.

Считать, что знахари причиняют только беспокойство, значит совершенно их не понимать. Принимая во внимание анимистическую и спиритуалистическую философию жизни аборигенов, следует признать, что знахари выполняют очень полезную функцию в жизни индивида и общества. Более того, их способность приобретается нелегко, она дается "свыше" и может быть сохранена только строгим соблюдением правил. Знахари не являются группой мошенников. За ними стоят верования всего сообщества.

Один известный исследователь ритуалов австралийских аборигенов выдвинул принцип, что религия всегда связана с церковью, магия же такой связи никогда не имеет. Первый тезис, безусловно, верен как в отношении культового тотемизма, так и в отношении обрядов, связанных с небесным героем. Однако, на наш взгляд, проанализированные в этой главе факты опровергают второй тезис. Верования, на которых основывается магия (черная или белая), являются частью общего спиритуалистического и анимистического мировоззрения. Черная магия дает объяснение болезням, смерти и отклонениям от нормы, в то время как деятельность знахарей позволяет восстановить жизнь и благополучие. И хотя знахарь совершает ритуал в одиночестве, он делает это для всего сообщества. Более того, источником его силы является время сновидений или небесный мир, которые служат источником жизни и благополучия и для общества в целом. Фактически знахарь является еще одним связующим звеном с вечным наряду с членами тотемической культовой группы. К этому он подготавливается с помощью ритуала, который по своему типу аналогичен ритуалу, превращающему юношу в мужчину: он умирает, с тем чтобы стать средством жизни…

Ритуал посвящения в зпахари. Детали ритуала посвящения в знахари поднимают очень интересную проблему. Здесь примечательно не только то, что ритуал часто основывается на модели "смертьвоскрешение", но важен и сам способ получения жизни, характерный для этого ритуала в большинстве племен. В животе делается надрез, и через него вынимаются внутренние органы, которые очищаются, затем возвращаются на прежнее место; кроме того, через этот надрез вставляются вещества, имеющие магическую, т.е. животворную, природу. Рана, конечно же, затягивается, не оставив следа, так же, как затягиваются надрезы, сделанные знахарем для извлечения почечного жира, или раны, нанесенные копьями в ритуале кадайтья. Почти во всех обрядах магические вещества втираются вдоль конечностей и грудной кости, а в одном ритуале, распространенном в горах Варбуртон, вынимаются лопатки, бедренные и лобные кости, высушиваются и кладутся на место с магическим содержимым, часть которого также вкладывается через надрезы вокруг лодыжек. Высушивание и копчение посвящаемого упоминается в связи с этими ритуалами в таких удаленных районах, как западный Квинсленд и горы Варбуртон в Западной Австралии. В первом случае это определенно считается средством возвращения посвящаемого к жизни. Погружение посвящаемого в воду на четыре дня в обрядах западного Квинсленда, как один из моментов его смерти, также представляет большой интерес. В результате всех этих процедур новообращенный возвращается к жизни.

Если процедура выполняется над трупом и включает рассечение живота, удаление внутренних органов, вычищение внутренностей, возвращение вынутых органов на прежнее место, вкладывание животворных веществ (не только в живот, но и вдоль конечностей, грудной кости и даже в лодыжки), затягивание раны и возвращение к жизни, то нельзя не признать в этом обряд мумификации. Погружение посвящаемого в воду и использование испытания огнем, которые, безусловно, были широко распространены, усиливают это впечатление. Но достаточно странно, что во многих районах, где существует этот вид ритуала посвящения в знахари, нет ничего, близкого к ритуалу мумификации, используемому призахоронении. Однако в Восточной Австралии от полуострова КейпЙорк и до устья Муррея практикуется определенный вид мумификации. Как мы увидим далее, он состоит из трех основных частей: высушивания тела, которое часто включает удаление эпидермиса, переноса "узла", т.е. высушенного трупа, в целях совершения траурного обряда и, наконец, размещение его предписанным образом. В некоторых случаях труп потрошится, или же ему вскрывают живот и временно вынимают внутренности для осмотра в поисках следов колдовства. По крайней мере, в одном обряде в северном Квинсленде делаются надрезы в животе, на плечах и в легких и заполняются камнями. Считается, что это делается для того, чтобы воспрепятствовать дальним блужданиям мертвого человека, хотя это, видимо, не мешает ему достичь Млечного Пути. Однако классическим примером обряда мумификации в Восточной Австралии является обычай, который прежде практиковался в Торресовом проливе, а оттуда, видимо, проник в Восточную Австралию. Подробное описание этого обряда можно найти во многих книгах, и по нему можно судить о возможном происхождении рассматриваемого нами обряда.

Следует упомянуть, что в Восточной Австралии обряд мумификации при захоронении, как правило, предназначался для наиболее важных лиц, в особенности для знахарей. И поэтому вполне естественно, что ритуал посвящения в знахари, как все инициации, являющиеся ритуалом смерти и новой жизни, должен был по форме совпасть с этим специальным ритуалом захоронения. Впоследствии он распространился в виде символического ритуала, а не в своем первоначальном качестве. Общественное мнение всегда консервативно в вопросе погребения мертвых, в то время как для принятия ритуала посвящения в знахари имеется особое основание и механизм, я имею в виду тайную жизнь. Помимо зарегистрированных случаев этого ритуала в западном Квинсленде, Центральной Австралии, Виктории и в других местах, я встречал его на дальнем западе, в районе Брума, а также к востоку от Лавертона и далеко на юговосток от Брума.

В Восточной Австралии местом мертвых считается небо; мумификация и некоторые другие ритуалы захоронения обеспечивают достижение умершими неба. Поэтому вполне оправдано, что знахарь, чья сила и привилегии тесно связаны с небесным миром, должен проходить инициацию с помощьюобряда, в ходе которого он "естественным образом" допускается на небо.

Наконец, в связи с этим важное значение имеет и процедура по извлечению жира. Установление ее деталей представляет значительную трудность. Из девяти изученных процедур в различных племенах в трех случаях надрез делали на спине, в трех случаях на боку и в двух случаях в животе. Набивание раны зафиксировано в трех племенах, причем в двух из них обычай захоронения включал набивание трупа. Во всех случаях рана затягивалась (в одном случае накладывались швы). Такие действия кажутся естественным образом связанными с мумификацией. Это предположение подтверждается сопутствующими действиями, совершаемыми в двух племенах. В одном племени племени буандик, расположенном на границе Виктории и Южной Австралии, исполнитель вставлял крепкий травяной стебель в ноздрю и что-то вытаскивал. В племени кунганжи (восточное побережье, Северный Квинсленд) голову жертвы пронзали костью чуть выше каждой ноздри для извлечения крови жизни и языка. Дело в том, что обряд мумификации, как он практиковался до последнего времени в Торресовом проливе, включал извлечение мозга через ноздри. Использование ритуала, когда утрачено понимание его первоначального назначения, не является таким уж необычным делом, а отсутствие сообщений об этом обычае в других частях Восточной Австралии не может служить основанием ни для какого вывода, если принять во внимание, насколько бедны наши сведения об извлечении жира и о деятельности знахарей и колдунов в целом. Если детали процедуры извлечения жира исторически связаны с мумификацией, то следовало бы ожидать, что жертва, некоторое время находящаяся без сознания, должна проснуться и жить какое-то время, что соответствует верованиям. Кроме того, это соответствует тому факту, что извлечение жира должно выполняться людьми, прошедшими через ритуал посвящения, который по своему типу совпадает с мумификацией.

Это рассмотрение ритуала посвящения в знахари не имеет большого значения для понимания их функции в обществе, но если бы мы располагали всеми фактами, включая интерпретацию, которой придерживаются сами знахари, мы бы поняли значение этих обрядов. Это значение связано с историей, но мы, к сожалению, не можем получить ее удовлетворительного изложения, а должны по большей части опираться на имеющееся распространение обычаев. Однако я надеюсь, что это рассмотрение, по крайней мере, показывает, что в этих обрядах и в формах видений содержится больше, чем лежит на поверхности. Они не являются просто плодами воображения.

Аналогичным образом для полного понимания знахаря нам следовало бы рассмотреть миф о змеерадуге, верования, связанные с небесным миром, о которых шла речь в предыдущей главе, и значение таких веществ, как кварц и радужная ракушка. Оттенки, отражаемые ими, могли бы разъяснить их связь с радугой, и это могло оказаться достаточным. С другой стороны, возможны и иные интерпретации исторического характера.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх