Он таил бы в душе обиду до тех пор, пока обидчик не отправился бы на тот свет

Насколько я понимаю, вам от меня досталось ко- гда-то? Тогда я вас понимаю.

(Майкл Овиц)

Обида - это негодование, растянутое во времени. Это не вендетта, которую можно смыть кровью, и не судебная тяжба, которую можно разрешить с помощью определенных действий. Это нечто непреходящее, маленький орешек, который можно спрятать за щеку, чтобы позднее употребить по назначению. Соберите несколько таких. А рогом раскусите их.

Когда Берни Бриллстайн в начале 1987 года возглавил «Lorimar Film Entertainment», Майкла Овица никто об этом не поставил в известность заранее. И это было неправильно. Учитывая титаническую роль этого человека в компании, кто- то должен был соблюсти приличия и предупредить его.

«Меня просто кинули, — говорил позднее Овиц в интервью "Ярмарке тщеславия". — Поэтому я решил, что "Lorimar" станет последней для меня остановкой с момента, когда мы выпустим материал в свет». Его слова кажутся вам мерзкими? Мстительными? Неуместными?

Тогда чтоб я вас тут не видел! Возвращайтесь, когда будете готовы.

А жизнь ведь длинная, вы знаете это? Наберитесь терпения. Не волнуйтесь. Однажды ваша обида окупится сполна. Так всегда бывает. Что потом? Ну, сами знаете. Говорят, месть — блюдо, которое лучше подавать холодным. Разумеется, можно есть и горячей. Особенно хороша она с отбивными.

Овиц, без сомнения, мастер в этой области. После того как он покинул «Disney» несколько лет назад после долгой, хотя и выгодной для него службы, в течение которой, безусловно, нажил немало врагов со всех сторон, он, говорят, встретил однажды за ленчем своего бывшего партнера по «Creative Artists Agency», Рона Мейе– ра. За едой Мейер между прочим сказал, что подумывает о том, чтобы купить особняк «Malibu», ранее принадлежавший Берри Горди, основателю «Motown». Два дня спустя, когда Мейер принял окончательное решение приобрести особняк, он с удивлением обнаружил, что Овиц, воспользовавшись информацией, которую выведал у своего бывшего партнера за ленчем, купил особняк за день до того. После вмешательства посредника, Барри Диллера (!), Овиц согласился переуступить землю Мейеру, но протянул еще как минимум две недели, поскольку, как рассказал он впоследствии «Ярмарке тщеславия»: «Мне не очень нравилось то, что многие из друзей Рона, главным образом Дэвид Геффен, обсуждали меня за моей спиной».

Учитесь, как надо вынашивать обиду. По этой причине очень долгое время было крайне трудно найти кого-нибудь, кто захотел бы высказаться в открытую о Майкле Овице хотя бы в частной беседе, и даже светская пресса остается необычайно вежливой в своих проктологических исследованиях. Более того, благоговейная тишина, по-прежнему воцаряющаяся в кругу представителей медиа– индустрии при упоминании его имени, уступает по глубине и охвату, может быть, лишь настоящему объекту страха и уважения — Марте Стюарт: ее приближенные стали бы упоминать ее имя всуе ничуть не чаще, чем последователи покойного Любавичского Реббе болтали пустое о своем кумире за его спиной.

И это хорошо. Почему, собственно, людям может быть позволено болтать о других лишнее без каких-либо последствий для себя?






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх