Мишаня


Сейчас я уже и не помню, о чем, собственно, шел спор в кинологическом клубе. Действующие лица были так увлечены, что не сразу обратили внимание на немолодую пару, застывшую в нерешительности на пороге. Мы все подумали, что это муж и жена, и не ошиблись. Пара была обаятельна и чуть комична: женщина очень полная, страдала одышкой, говорила спокойным и тихим голосом. Мужчина – ее полная противоположность – невысокий, сухощавый и очень подвижный. Заметив, что мы вопросительно смотрим на них и уже отвлеклись от темпераментного обмена мнениями, они вошли и, следуя нашим приглашениям, расположились, найдя свободные стулья.

– Э… – начал разговор мужчина, – мы давно хотели завести собаку. Знаете, все время мечтали, а тут вот вышли на пенсию и решили больше не откладывать…

– Ну, уж куда дальше откладывать! – неуклюже пошутила Лена. Елене лет двадцать с небольшим. Она спортивна, энергична, напориста. Сдержанность – далеко не ее черта характера, и я частенько становилась свидетелем того, как она сначала скажет, а потом – подумает. Эх, молодость, молодость! При всем при этом Ленка замечательно красива, и ее улыбка во весь рот удачно сглаживает многие бестактности, которые она себе, не подумав как следует, нередко позволяет. Она незаменимый человек в клубе, особенно при организации выставок. Бедлам, который там обычно творится, для нее не бедлам, а нормальная рабочая обстановка, и в ней она себя чувствует, как рыбка в воде. В отличие от меня… Короче говоря, она легко ставит по стойке «смирно» не только двух своих овчарок.

На этот раз ее немного бестактная шутка тоже никого не обидела. А я про себя подумала, что совсем не важно, в каком возрасте приобретается первая собака, но выбор пород в этом случае подсократится: собаки крупных служебных и бойцовых пород будут явно неуместны. А вообще-то это не факт, бывают разные истории…

Женщина просто слушала, не вмешиваясь в разговор, а мужчина продолжал:

– Да вот беда – пород так много, мы многих не знаем. Помогите нам выбрать!

– Возможно, вы обсуждали между собой какие-то? – Это спросил начальник клуба.

– Обсуждали, – обреченно вздохнула женщина и улыбнулась, – чуть до развода дело не дошло. И это на старости-то лет!

Выяснилось, что супругу нравятся крупные длинношерстные породы, а ей – что-то типа пуделей или болонок. Егоза Елена не утерпела и ввернула:

– И чего спорить! Возьмите сразу двух, и дело с концом!

– Или компромиссный средний вариант, – продолжила я.

Мы увлеклись и стали наперебой рассказывать о разных породах, благо их более трехсот и почти половина уже прописалась в России. Время летело незаметно, особенно для наших посетителей. И хотя они не смогли ничего выбрать, но ушли явно довольные и напичканные до предела различными сведениями. И не беда, если половину они и не запомнили!

Мы в клубе с интересом ждали дальнейшего развития событий и даже заключали пари по поводу породы, на которой остановят свой выбор наши посетители.

Спустя какое-то время случайно на улице ко мне подошел мужчина, и я его сразу узнала, хотя мне и не свойственна память на человеческие лица. Для меня привычней другое: назовите собаку, и я тут же вспомню, чем она болела, и только под конец и то весьма смутно – кто ее хозяин и как его зовут. Мои домашние долго привыкали, но все-таки привыкли:

– Дорогой, мне нужен телефон Петрова. Посмотри в книжке на букву «С»!

– ?!

– Ну что тут непонятного! У него сенбернар – поэтому и на «С».

Или:

– Доктор, это Арчи Мэйбл, – вежливо представляются в трубке.

Можно подумать, что мой телефон не просыхает от звонков иностранцев или я практикую не в России, а за границей. На самом деле все гораздо проще: Арчи Мэйбл – это милейший бриар, мой давнишний знакомец, а вот как зовут его хозяйку, я вспомню, убей бог, не сразу. И если я говорю о характерной профессиональной памяти, то теперь вы имеете полное представление о том, что это значит. Впрочем, владельцы не обижаются, их эта ситуация, по-моему, даже забавляет.

А мужчина тем временем взахлеб описывал, какого чудесного щенка они с женой приобрели на Птичьем рынке. Я куда-то спешила, и мы договорились встретиться в клубе и обо всем подробнее поговорить.

И встреча вскоре состоялась. В громадной спортивной сумке, которую мужчина с трудом вволок ко мне в кабинет, что-то бойко шевелилось. Что-то явно очень большое, и, когда сумку наконец-таки открыли, все завсегдатаи клуба застыли в немой сцене. Крупный мохнатый шар выкатился из сумки и тоже замер, с настороженным любопытством разглядывая нас. А мы в один голос воскликнули:

– Царица небесная! Да это же… кавказец!

– Правда, он очарователен? – кокетливо произнес гордый хозяин «маленького» чуда.

– Безусловно, но вы хоть знаете, каким он будет, когда вырастет?

– Ну, да. Нам на рынке сказали, что он будет средних размеров.

– Похоже, что на вас хватит… – не утерпела наша Леночка.

Ни у кого из нас не повернулся язык объяснить гордому и счастливому хозяину, что же это за «средние» размеры, и, благополучно заведя на щенка ветеринарный паспорт и сделав необходимые прививки, но так и оставшись в неведении, наш посетитель засобирался домой. Мы с трудом помогли ему запихнуть мохнатого звереныша в сумку и с миром проводили до порога.

Очередная встреча состоялась спустя примерно полгода и была на редкость забавной, особенно для зрителей. Как-то я забрела в один из дворов по весьма прозаической причине – пыталась сократить дорогу. Действо, происходившее у одного из домов, своей динамикой привлекло мое внимание: дверь подъезда с грохотом распахнулась, прямо-таки катапультировав двух бабок. Судя по комплекции, их даже при очень большом желании нельзя было заподозрить в пристрастии к спорту. С воплем: «Миша гуляет!», больше похожим на боевой индейский клич, бабки шустренько откатились в сторону. А из подъезда вслед за бабками на приличной скорости вылетела кавказская овчарка. На противоположном конце ее поводка как совершенно ненужная деталь болтался хозяин. Вид его был плачевен: кое-как застегнутая рубашка, багровое от напряжения лицо, на голове каким-то чудом держалась кепчонка. Не видя ничего вокруг, он целеустремленно, как спринтер к финишу, летел к дереву. Зацепившись за него, он перевел дыхание. А я узнала старого знакомца – владельца кавказца «средних размеров».

По крайней мере, по поводу размеров на Птичьем рынке его все-таки надули. И удивляться тут нечему – на рынке всегда два дурака: один – продает, другой – покупает.

Огромный, красивый, очень лохматый пес палевого окраса, подняв лапу, занимался делом первой необходимости. А хозяин, получив кратковременную передышку, восстанавливал дыхание и готовился к новому рывку. В радиусе ближайших пятидесяти метров уже не было никого. Кроме меня. Но и у меня как-то не возникало желания заводить с хозяином вежливую беседу и напоминать о нашем знакомстве. Я двинулась дальше по своим делам. Однако увиденная сцена какое-то время не отпускала моих мыслей. Они были не очень веселые: пес молодой, а уже есть проблемы, дальше они будут сложнее, и, возможно, с собакой придется расставаться. Сколько на моей памяти таких историй! Но я ошибалась – эта оказалась исключением!

Еще через несколько месяцев знакомая супружеская пара снова заглянула в клуб. Я была удивлена, потому что совсем не ожидала их визита. Но лица у обоих были веселые и вполне довольные:

– Доктор! А мы теперь живем за городом. Обменяли квартиру на дом в деревне. Давно мечтали, только благодаря нашему Мишеньке и решились. Спасибо ему!

Я большой любитель собак, и поэтому искренне порадовалась такому удачному решению. Но их следующий вопрос заставил меня основательно призадуматься.

– А вы не согласитесь быть домашним доктором нашего Мишеньки?

Конечно, я могла и отказаться, но, сама не знаю почему, этого не сделала. И получила возможность два-три раза в год иметь приличную, если не сказать зашкаливающую, дозу адреналина уже в мой собственный организм. Первая из доз была самой запомнившейся. Мишке было года полтора, когда ему захотелось выяснить свое «социальное» положение среди деревенских аборигенов. По свидетельству очевидцев, это было захватывающее зрелище. Никто из двуногих благоразумно не вмешался в ту достопамятную разборку. Расклад сил был примерно один к десяти, но Мишка вышел победителем. Раненых было немного, но все-таки увечья оказались достаточным основанием для визита врача. За мной примчались на машине. Наскоро собрав все необходимое для работы в «полевых» условиях, мы отбыли для оказания помощи пострадавшим. Аборигенная братия оказалась покладистой, и с ними проблем не возникло. Они спокойно дали обработать раны, кое-кого пришлось заштопать. Но это были цветочки, ягодка – Мишаня – оставался напоследок. И это я запомнила надолго! У него в трех местах были покусы на задних лапах, надо было остановить кровотечение, наложить пару-тройку швов, но… Как подойти к такому монстру? Интересный вопрос? Ведь для того, чтобы ввести его в наркоз, все равно нужно сделать хотя бы одну инъекцию. Легко сказать, да только как сделать! В моей памяти вертелся один из любимейших афоризмов хирургов с академической кафедры: «В нашем деле главное – фиксация!» Ох, как они были правы!

Даже хозяину Мишка не дал надеть на морду фиксирующий челюсти бинт, смогли только закрепить на ошейнике два поводка и привязать собаку в распор, натянув поводки в разные стороны, а корпус с обоих сторон зажать между досок. Даже сейчас меня пробирает дрожь при мысли о последствиях, если бы эта конструкция не выдержала…

Набрав в шприц снотворное, я двинулась к собаке, оглядываясь в поисках возможных вариантов отхода, а вдруг ошейник и все прочее не выдержат? Ближайшей и самой надежной была крыша сарая, но вот лестница, приставленная к ней, оставляла желать лучшего. Впрочем, я ни секунды не сомневалась: если Мишаня все-таки вырвется, я окажусь на крыше и без лестницы.

Но судьба нас хранила: все приспособления не подвели. Наркоз подействовал быстро, и уже через несколько минут можно было работать и не думать о возможности побывать «в гостях» у Склифосовского. Мишка похрапывал в наркозе, а я без помех занималась своей работой. По сравнению с подготовительной фазой она показалась мне легкой и приятной, как детские забавы. Покусы, простите, боевые раны оказались не очень глубокими и не затрагивали ничего серьезного, кроме, собственно, самой шкуры. Поэтому все сводилось к обычным антисептическим мероприятиям и наложению швов. На всякий случай, памятуя некоторую сложность в общении с Мишкиной вольной натурой, я дополнительно обколола раны раствором «долгоиграющего» антибиотика, и на том дело и закончилось.

Я поднялась с колен и с удовольствием разогнулась. Мишка еще спал, окруженный любопытствующими зрителями из местных. Его огромная голова мирно покоилась на коленях у хозяйки, которая что-то нежное шептала ему на ушко. Главный хозяин, поглаживая косматый загривок своего любимца, другой рукой вытирал вспотевший от переживаний лоб и переводил дыхание. Ни дать ни взять самая мирная идиллическая картина! Я про себя улыбнулась, представив на минуту, что будет через несколько часов, когда кавказец окончательно выйдет из наркоза. Совершенно точно, что ни одного любопытного ближе тридцати метров не будет, да и то при наличии забора. И наученная горьким опытом местная собачья братия тоже будет отсиживаться по своим дворам…

Изобретенная впопыхах и на скорую руку конструкция оказалась настолько удачной, что хозяин переделал ее в стационарный вариант, который нас впоследствии не раз выручал.

Вот такие бывают истории. Мишаня здравствует и поныне. Он уже не молод, характер с годами тоже помягчал. Встречаемся мы не часто – здоровье у пса богатырское, но при каждой встрече у меня теплеет на душе, когда вижу могучую собаку, в немом обожании застывшую под ласковой рукой хозяина.

Если это не любовь, то что это?







 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх