20

В тот же день, около трех, я ненадолго заехал на ферму в миле к северу от клиники, — удалить рога, сделать прививки и кастрировать нескольких брыкливых телят. Я порадовался возможности провести час на свежем воздухе, хотя возня с неуправляемыми бычками привела меня в настроение воинственное и не то чтобы радужное. Когда я вернулся в офис, перед клиникой обнаружился припаркованный красавец-«кадиллак».

— Джон, это миссис Фостер. У нее длиннохвостый попугай заболел, сообщила Джан, едва я поднялся на парадное крыльцо. Обычно я пользовался черным ходом, однако на сей раз путь мне блокировал микроавтобус. — А раз ты уже тут, мы поехали домой. — Я обнял детишек, сказал «до встречи» и помахал им в окно.

— Что за чудесная у вас семья, доктор, — заметила дама.

— Да, мэм. Мне очень повезло.

— А у меня из всей семьи — только Бастер, — грустно проговорила она. И тот не на шутку расхворался. — Я всей душой посочувствовал нарядной даме: она явно богата, и все-таки так одинока.

— До чего симпатичная птичка, — похвалил я. Пожилая дама водрузила клетку на смотровой стол.

Попугайчик переливался всеми оттенками зелени, хотя взъерошенные, встопорщенные перышки выглядели не лучшим образом. Он тихонько сидел на полу клетки, повесив голову и глядя вниз, словно страдал от жестокой мигрени. Было очевидно, что бедняге требуется медицинская помощь.

— Да, сэр доктор, последние пару дней Бастер чувствовал себя неважно, — объяснила миссис Фостер. — Обычно он такой живчик, и щебечет без умолку, а теперь вот просто сам на себя не похож.

— Ну что ж, посмотрим, чем тут можно помочь, — проговорил я, открывая клетку и просовывая внутрь руку.

Я проворно зажал пернатое создание в правом мясистом кулаке и уже вынимал его из клетки, как вдруг внимание мое на секунду отвлек оглушительный лай: на псарне сцепились две собаки.

— Эй, вы, там! — рявкнул я весьма убедительно. — А ну, тише! Сидеть!

Сей же миг воцарилась тишина. Просто изумляешься порой, как зачастую устрашает громкий голос.

Я почти позабыл про зажатую в кулаке пташку, как вдруг клюв слабо ткнулся мне в указательный палец. Сперва я подумал, что, может статься, у попугайчика обморок, но, прокрутив в голове все прослушанные в колледже курсы по медицине пернатого царства, не вспомнил ровным счетом ничего насчет слабонервных домашних птиц. В тот момент я готов был поклясться, будто только что откупил акции в птичьем бизнесе.

— Что с Бастером, доктор? — вопросила бедная женщина. Но она уже поняла. Глаза ее расширились, рот потрясенно открылся. Я осознал, что и в моем окаменевшем лице отражается сдерживаемая паника.

— Гм, сдается мне, он без сознания, — пролепетал я. — Попробую-ка сделать ему искусственное дыхание.

Я поспешно положил Бастера на холодный смотровой стол и предпринял несколько героических попыток оживить беднягу. Но птицы плохо реагируют на CPR[22], да и непросто применить эту технику к созданию настолько крохотному! Я храбро опробовал искусственное дыхание «изо рта в клюв», закрытый массаж сердца и громкий оклик. Никакого результата. Не помогла и трехсекундная заморозка, — иногда благодаря ей дыхание восстанавливается. Птичка была мертва.

— Боюсь, с Бастером приключился тяжелый сердечный приступ, мэм. И, к сожалению, с фатальными последствиями. Подозреваю, попугай умер от шока.

— Ох, нет! — воскликнула дама. — Бедный маленький Бастер! Он за всю свою жизнь и мухи не обидел. О-ох, о-ох!

Баюкая птичку в ладонях, бедняжка безутешно рыдала. Сердце ее разрывалось надвое.

Впервые в жизни я принялся оглядываться в поисках крепкой веревки и стула — мне было впору повеситься на стропилах. Взгляд мой упал на разложенные рядком скальпели. Может, проще просто вскрыть себе вены? Так гнусно я себя отродясь не чувствовал.

— Мне страшно жаль, что с Бастером так вышло, — извинился я, — но с маленькими птичками так иногда случается: они умирают от испуга, не выдержав стресса и шока. Может быть, в Меридиане нам удастся подыскать для вас замену.

— Да нет, просто вам надо было бы с ним помягче, понежнее! Вы ж по большей части со скотиной дело имеете, а с птичками такие грубые методы не пройдут, — отчитывала она меня между рыданиями и всхлипываниями.

— И еще одно, — гнула свое миссис Фостер. — Если вы хотите работать с домашними любимцами, надо бы вам носить слаксы, и галстук, и белый пиджак. А то не доктор, а Бог знает что!

Ну, что я мог ответить? По чести говоря, с птичкой я обошелся вовсе не грубо, вот разве что на собак прикрикнул. Скорее всего, укокошил его поднявшийся гвалт. А вот внешность моя и впрямь оставляет желать лучшего. Я оглядел свои здоровенные, загрубелые руки. Все в мозолях, в порезах, в чернильных пятнах, — последствия недавней татуировки скота; кожа растрескалась и обветрилась от тяжкой работы на фермах. Словом, ни разу не руки «птичьего целителя»…

— Мистер Фостер, вы абсолютно правы; приношу вам свои глубочайшие извинения, — покаялся я. — Безусловно, воскресить Бастера не в моих силах, но, если вы мне позволите, я бы съездил в зоомагазин и купил вам другую птичку. Тогда бы меня совесть не так мучила; и я уверен, что со временем вы бы всем сердцем привязались к новому любимцу. Сегодня у нас в клинике праздник, и мне ужасно не хотелось бы завершить такой день, даже не попытавшись загладить свою вину.

— Да я же на самом деле знаю, что вы тут ни при чем; Бастер был серьезно болен, а я читала в книжке про попугаев, что с птицами под воздействием стресса такое иногда случается. Вот только не знаю, захочу ли я когда-нибудь завести другую птичку. Мне надо подумать, — тихо проговорила миссис Фостер.

— Так может быть, вам требуется время? Поразмышляйте на досуге, а через пару дней я перезвоню, и мы снова все обсудим. А я пока поищу Бастеру замену.

Я предложил сам закопать Бастера, но дама отказалась и забрала покойного домой, дабы похоронить у себя в цветнике. Я проводил миссис Фостер к машине и объяснил, как выехать на дорогу.

Не прошло и часа, как я, переодевшись, уже мчался на другую ферму удалять рога, — на сей раз взрослым, свирепого вида коровам-сосновкам. Я еще не вполне пришел в себя после инцидента с птичкой и знал, что неприятный осадок останется в душе навсегда. Но я мысленно поклялся отныне и впредь обходиться с пациентами более мягко и сделать что-нибудь с руками и одеждой. Хэппи Дюпри, мой клиент, приятель и самозваный консультант по вопросам карьеры уже не раз отчитывал меня по этому поводу.

На ранчо «Браман» на Сёркл-Д меня вызвали впервые. Ковбои, рассевшиеся на загородке загона, все как на подбор выглядели, точно беженцы с фермы «белой рвани». Все трое заросли многодневной щетиной и все трое так угрюмо хмурились, что при виде них и Супермен бы прирос к месту. Пережевывая здоровенные комки табачной жвачки, ковбои с отвращением воззрились на меня.

— Экий зеленый ветнерчик! — пробурчал самый страхолюдный из трех между двумя плевками. — Да в белом комбинезончике, да в белых теннисных туфельках, фу-ты, ну-ты! А на ручки-то лилейные только гляньте! — Насчет уместности белого комбинезона я, разумеется, ничуть не заблуждался, однако я так расстроился из-за птички и из-за того, что дама наговорила мне насчет моей манеры одеваться, что, видимо, на меня нашло временное затмение. Да и руки мои такой уж чистотой не блистали. Обычно я попросту оттирал их порошком «Комет». Но поджимать хвост и возвращаться в город было поздно.

— Док, вы в теннис играть собрались или, может, коров обезроживать? полюбопытствовал беззубый чудо-старец под общий хохот, фырканье и непрекращающиеся щедрые плевки.

— Слышь, парни, пусть один из вас займется отловом, а я уж рога удалю за милую душу. И насчет моей внешности не беспокойтесь, это мое дело, а не ваше.

Не прошло и минуты, как корову словили, нос ей зажали щипцами и оттащили ее в сторону. Корова принадлежала к небольшой группе «старушек», чьи длинные рога, украшенные бессчетными концентрическими кругами, по твердости могли посостязаться с вековым гранитом. Введя новокаин, чтобы анестезировать основания рогов, я осторожно взялся за тяжелую машинку Кейстоуна и тщательно наложил кольцо поверх рога, так, чтобы в срез вошел кружок шерсти вокруг основания. А затем медленно принялся сводить ручки. Корова приплясывала в расколе и пыталась сбросить машинку, я напрягал все свои силы, крепко жмурился, стискивал зубы — но рог держался как влитой.

— Погодь-ка, Док, — заорал старший из ковбоев. — Уж больно ты с ней нежничаешь! Прям точно с комнатной собачонкой или захворавшей канарейкой тетешкаешься, право слово. Резче надо, со злостью! Дайте-ка мне: я вам покажу, как у нас в Техасе с этим делом управляются!

С этими словами парень отпихнул меня в сторону, схватился за ручки и, огласив двор каратэшным воплем, рывком свел их вместе. Раздался оглушительный треск, точно молния ударила, шаткий металлический раскол заходил ходуном, из рассеченной артерии гейзером ударила кровь.

— Вот как надо, паренек! — пробурчал очень довольный собою ковбой, извергая в воздух фонтан зелено-бурых брызг хорошо изжеванной сочной табачной жвачки.

Его подход к обезроживанию коровы нежным не назвал бы никто. Пока я осторожно пережимал кровоточающую артерию, мой самозваный инструктор продолжал критиковать мои методику и обличие.

— Держу пари, Док, вам с коровами много вожжаться не приходится, так? Руки-то у вас больно чистенькие да гладкие. А ежели вы собираетесь по фермам ездить да со скотиной дело иметь, так обзавелись бы рабочими шмотками да сапогами, что ли! А то в белом вы на какого-нибудь студентишку смахиваете!

— Во, точно! — эхом подхватил его собрат. — И не вздумайте приезжать сюда в галстуке, как один вет, бывалоча, удумал! Галстук, тоже мне! Я глазам своим не поверил!

Ветеринарам со смешанной практикой зачастую непросто угодить всем своим клиентам внешностью, и подборкой гардероба, и состоянием рук. Кроме того, очень трудно весь день работать со стадом норовистых, своенравных браманок, а потом возвращаться в клинику и поспешно перестраиваться на хрупких птичек и котят.

А я продолжал осваивать великое искусство ветеринарной практики, пусть опыт зачастую оказывался весьма болезненным. В день торжественного открытия клиники я осознал необходимость одеваться «как на парад» и понял, что употребление лосьона для рук отнюдь не возбраняется, — лишь бы ковбои о том не прознали. А еще я дал себе зарок всегда просить владелицу попугайчика подержать птичку, пока я с безопасного расстояния осматриваю пациента.

Два дня спустя после гибели малыша Бастера я перезвонил миссис Фостер и обнаружил, что настроение ее существенно улучшилось. Она решила, что и впрямь охотно заведет другую птичку. Я по-быстрому съездил в Меридиан и раздобыл крохотную зеленую пичужку, как две капли воды похожую на покойного. Миссис Фостер и я расстались лучшими друзьями и при встрече махали друг другу рукой и обменивались приветствиями; но всякий раз, когда у ее пернатого друга возникали проблемы со здоровьем, она предпочитала обращаться к ветеринару из соседнего городка.


Примечания:



2

Корейская война (1950—1953) началась свторжения северо-корейской армии на территорию Южной Кореи. Американские войска под эгидой ООН выступили на стороне Южной Кореи.



22

CPR (cardiopulmonary resuscitation) — реанимация при заболеваниях сердца и легких.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх