1

Графство Чокто — дружелюбное местечко. Мы с семьей перебрались туда осенью 1963 года с целью открыть ветеринарную практику и стать уважаемыми членами общины. Мы изрядно подивились тому, как обрадовались нам жители города Батлер и как они изо всех сил старались сделать все, чтобы мы почувствовали себя как дома. За какие-то несколько недель нас зазвали на несколько общественных мероприятий и наперебой приглашали на вечера и приемы в дома клиентов, соседей и местных лидеров. Первая Методистская церковь и пастор Гастингс быстренько включили нас с Джан в комитет. Нас приняли безоговорочно, точно уроженцев здешних мест. Никто не расспрашивал о нашем происхождении, наших политических взглядах или целях приезда. Подобно им самим, мы были счастливы оказаться в здешних краях — и благодарили судьбу за такую возможность. Не прошло и нескольких месяцев, как графство Чокто стало нам домом.

К маю 1964 года с вызовами мы уже не справлялись. Программа по забору крови для тестирования тысяч и тысяч коров графства на бруцеллез разворачивалась полным ходом, и это означало, что я раскатывал по пыльным дорогам Чокто почти каждый день, кроме воскресений. Проверять коров в этот день я учтиво отказался. Разумеется, при необходимости неотложную помощь я оказывал, равно как и продолжал лечение уже больных пациентов, и воскресными вечерами в мой маленький самодельный гараж, переоборудованный под приемную, неизменно являлись люди со своими питомцами, — ведь для них это время оказывалось наиболее сподручным.

Несмотря на то, что наша практика процветала, мы отчаянно нуждались в пристойном здании под клинику, — не только ради удобства наших клиентов, не только для того, чтобы обеспечить должный уход их питомцам, но и того ради, чтобы облегчить жизнь себе самим. Клиенты, являющиеся в дом со своими неразлучными любимцами, не записавшись предварительно на прием, неизменно бывали разочарованы, когда Джан сообщал им, что я вернусь через несколько часов. Нам требовалось удобное помещение, где бы они могли без опаски оставить своих животных, чтобы я занялся ими по приезде. Мы с Джан держали ушки на макушке и непрестанно расспрашивали местных насчет подходящего участка. Все решилось однажды вечером в конце мая, когда я возвратился с вызова на одну из ферм в южной части графства.

— Что-что ты купила? — воскликнул я спустя пять секунд после того, как переступил порог.

— Кусок, — ответствовала Джан.

— Кусок чего?

— Ну, кусок. Участок земли, на котором мы построим нашу ветеринарную клинику, — объявила она.

— А ты за него заплатила?

Она утвердительно кивнула. Я был настолько потрясен, что даже позабыл спросить, где именно участок расположен.

— А из каких капиталов, собственно? Я понятия не имел, что у нас есть деньги!

Я вот уже с год трудился в поте лица своего на благо животных и их владельцев, стараясь создать стабильную практику, в то время как Джан взяла на себя отчетность, текущие банковые вклады, все эти дурацкие поквартальные отчеты для финансовой инспекции и прочую докучливую канцелярщину, впридачу к нелегким обязанностям растить пятилетнего Тома и Лайзу, — ей самую малость не хватало до четырех. К несчастью, подобно многим своим коллегам, я терпеть не мог всю эту бюрократическую канитель, связанную с коммерческой стороной практики. Мне хотелось лечить животных, — а всей прочей ерундистикой пусть занимается кто-нибудь другой. Но я знал, что Джан со всеми вопросами, к ветеринарии отношения не имеющими, сама не справится, а нанимать новых помощников для нашей только что созданной захолустной практики пока не представлялось возможным. Я знал, что каждый Божий день мне предстоит выписывать чеки, иметь дело с представителями фармацевтических компаний, заказывать медикаменты и оборудование.

Ветеринарная клиника — это частное предприятие и управлять ею следует по-деловому, если хотите преуспеть. В отличие от областного госпиталя западной Алабамы и других больниц для людей, в строительстве и функционировании таким предприятием налоговые фонды не задействованы. Большинство знакомых мне ветеринаров становятся легкой добычей для тех, кому нужно пристроить выводок котят или кто, скажем, подобрал на дороге бездомную собаку. А поскольку большинство провинциальных городишек в те далекие времена приютом для животных похвастаться не могли, сплавить несчастных зверюшек в ветеринарную клинику казалось самым естественным поступком на свете.

«Доктор обожает животных; он охотно приютит котят», — эта фраза повторялась снова и снова. Но я в свое время немало насмотрелся на ветеринаров, которые допускают у себя в клинике подобные вещи: содержание и прокорм псарни, битком набитой «бесплатными» беспризорниками, превращается в дополнительную статью расхода, а для покрытия ее приходится повышать гонорар, взимаемый с клиентов, которые платят исправно. Большинство моих клиентов в графстве Чокто считали, что их ветеринарные счета и впрямь непомерно велики, и не одобрили бы повышения расценок того ради, чтобы оплачивать сострадательность безответственных владельцев. Я поклялся, что моя клиника никогда не станет приютом для брошенных животных, и что если мне и «светит» финансовый кризис, так в силу какой-нибудь иной причины. В ту пору я не сознавал, до чего трудно отказаться взять к себе очаровательных котят, щенков, оленят, что якобы «потеряли маму», и бессчетных раненых или беспомощных животных, которые каким-то образом оказались не в том месте и не в то время.

— Да я все откладывала доллар-другой: знала, что шанс вот-вот подвернется, — сообщила Джан. Либо у Джан исключительно высоко развито экстросенсорное восприятие, либо она обладает на удивление крепкой верой в будущее. Она неизменно изрекает оптимистичные лозунги вроде: «Немножко терпения, и все наладится» или «У меня такое предчувствие, что момент выбран правильно», — и обычно не ошибается.

— Ну, давай, рассказывай. Что произошло? Отчего не связалась со мной по радио?

— Я пыталась, — где-то около трех, — но ты, верно, вышел из грузовика — или выехал за пределы досягаемости. Позвонил Спед и сказал, что едва люди прослышали о выставлении участка к продаже, как всем он позарез понадобился: просто-таки телефон обрывают и в очередь выстраиваются. Но он хотел предоставить первое слово нам, вот мне и пришлось принимать решение с места в карьер. Сердце мне подсказывало, что ты меня одобришь.

— Почему он вообще продает участок?

— Земля вроде бы принадлежала кому-то там из Лисмана; владелец собирался построить дом, да только из-за семейных проблем они решили строиться поближе к городу. Участок даже выровнен; так что подготовка к застройке много времени не займет. Спед даже присоветовал мне надежного строителя, который специализируется на небольших блочных конструкциях, если именно этого ты и хочешь. — Сейчас Джан говорила в точности как подрядчик; однако, насколько я знал, никакого опыта по части строительства у нее и в помине не было! Может статься, женщины так и рождаются с «гнездовым» геном в крови, так что у них все получается само собою.

Как должна выглядеть моя новая клиника, я знал в точности. «Обучаясь» в ветеринарном колледже, я снова и снова вычерчивал в блокноте план здания. Это будет самая что ни на есть простая конструкция из бетонных блоков, причем блоки должны располагаться штабелями, а не в шахматном порядке; крыша — плоская, размеры — приблизительно 40 на 20 футов. Естественно, «строительные гены» подсказывали Джан, что здание площадью в каких-то восемьсот квадратных футов чересчур скромно и что такая «махонькая» клиника меня не устроит. Но я-то знал, что мне нужно: еще не хватало — тратить массу времени на беготню по огромному, расползшемуся во все стороны сооружению. Кроме того, ежели мне понадобится больше места, я впоследствии всегда смогу добавить пристройку-другую. Само собою разумеется, Джан заспорила; но мы загодя условились, что клиника будет моим детищем, а вот строительство задуманного ею нового «гнездышка» — всецело в ее руках. Я с содроганием предчувствовал, что Джан натворит, едва ей дадут волю спланировать целый дом!

Вход в клинику будет справа. Сразу за дверью разместится просторная приемная, по левую руку — конторка и приемный покой. Небольшой коридор ведет в смотровую (тоже по левую руку), и дальше — в комнату с купочной ванной и в темную комнату. Справа — аптека, лаборатория, и тут же операционная. В противоположном конце коридора — комната-псарня, зеркальный двойник приемной. Черный ход — с левой стороны. Там-то я и буду парковаться; а у парадного входа пусть ставят машины клиенты и прочие посетители. Словом, я все спланировал.

* * *

Мистер Спед Уиттед, местный преуспевающий бизнесмен, владелец скобяной лавки и одержимый любитель собак, был одним из наших лучших клиентов, помощников и консультантов. Его свора шотландских борзых, натасканных на оленя, и домашние любимцы-бассеты постоянно нуждались в услугах ветеринара, а условия моей временной клиники не всегда позволяли обеспечить им должный уход и хирургическое лечение. Я то и дело перепоручал пациентов моим коллегам из Меридиана, — городка милях в тридцати пяти к западу, — ведь тамошняя ветлечебница была оснащена более современным оборудованием. Несколько раз Спед заговаривал о том, как бы изыскать способ помочь нам обзавестись настоящей ветеринарной клиникой. Собственно говоря, он предлагал отстроить нам здание еще до того, как мы перебрались в Батлер, но от этого любезного посула я отказался, — в первую очередь потому, что не был уверен, окупится ли здешняя практика. Мне вовсе не хотелось обременять себя недвижимой собственностью и закладной, не заручившись сперва хоть какими-то гарантиями.

Но за последние несколько месяцев бессчетные клиенты просто извели меня вопросом: когда же построят новую клинику? Даже Карни Сэм Дженкинс, местный ветеринар-самоучка, таксидермист, вдохновенный провидец и проникновенный философ захолустья, заводил об этом речь: ведь не он ли напропалую хвастался друзьям и клиентам насчет того, как он «обучает меня, чтобы, значит, практику передать», когда сам удалится от дел, и как помогает мне спроектировать первоклассную лечебницу.

— Ты бы уж отгрохал наконец пижонское здание для всех этих пуделечков; сколько тянуть-то можно? — воззвал он как-то раз в парикмахерской. Восседал он в третьем кресле, каковое числилось за Чаппелллом. И Чаппеллл, и Карни Сэм были туги на ухо, так что наблюдать за ними и слушать их громкие разглагольствования считалось своего рода бесплатным развлечением.

— Да люди-то так и прут ко мне в лавочку, так и жмут на гудок, дескать, вынь да положь их псу какое ни на есть лекарство. Просто покоя от них нет. — Все это от моего безлицензионного конкурента я слышал уже не в первый раз. Карни уверял, что хотел бы уйти на покой, но, как многие пенсионеры, бедняга просто не находил в себе сил «завязать». И все-таки я с удовольствием внимал его разглагольствованиям о том, как он трудится не покладая рук и как помогает новому коллеге постигать премудрости звериного здравоохранения.

— Что он говорит? — проорал Чаппеллл. Развернувшись спиной к Карни, он взбивал бритвенную пену в своей старой как мир кружке. Эти три слова парикмахер повторял довольно часто.

— Хочет узнать, когда наш супервет отгрохает этот свой салон для пуделечков, — повторил Майэтт. — Я слыхал, Спед Уиттед все отстроит за милую душу и вручит доку ключи на блюдечке, цента не взяв, — а все за то, что док откачал этого дорогущего бассета, когда его цапнула гремучая змея в оленьем заповеднике на реке. А что, док, вы и впрямь пса спасли?

— Спед полагает, что да. Может статься, мы просто малость помогли матушке-природе, — отвечал я, нетерпеливо перелистывая истрепанный «Спортс иллюстрейтед» трехгодичной давности.

— Да уж на то, чтобы полечить пса, укушенного змеей, никакого там пижонского диплома не требуется. Все дело в том, сильно ли у него башка распухла. Если башку разнесло что твой арбуз, пес все равно помрет, сколько уж там противоядия в него не всаживай, — объявил Карни. На несколько секунд воцарилось молчание; только Майэтт пощелкивал ножницами, атакуя волосы жертвы, да радио Чаппеллла выдавало подвывания в стиле «кантри».

— Правда, что ль, супервет? — уточнил Майэтт.

— Не знаю. А вот не мог бы Карни уточнить источник информации? Я очень не прочь ознакомиться с этой статьей. Или вы вычитали об этом в календаре, где говорится, когда жеребцов надо кастрироваться? — Я знал, что с реакцией не замедлят. Клиент Майэтта захихикал.

Со своего места я видел, как побагровела шея Карни, как взбугрились яремные вены. Но запротестовать бедняга не смел: Чаппеллл уже намылил ему шею до самых ушей, наклонил голову налево и опасной бритвой деловито скоблил щетину под правым ухом. Стоит пошевелиться, — и острое лезвие так и полоснет по коже.

— Да шучу я, Карни, шучу. Не заводитесь вы — а то как пить дать порежетесь. Вообще-то насчет змеиных укусов вы в самую точку попали. Чем больше опухоль, тем большую дозу яда получил пес, — проговорил я. — Иногда все средства бессильны. — Карни скосил глаза в мою сторону, порываясь кивнуть, — но так и не осмелился. Чаппеллл брил медленно, тихонько мурлыкая себе под нос, — причем отчаянно фальшивил.

— Так как насчет собачьей лечебницы? — напомнил Майэтт.

— Мы как раз присматриваем участочек. Подыскать что-нибудь за умеренную цену не так-то просто. Но в этом году наверняка что-нибудь да подвернется. — Кажется, оптимистичный настрой Джан передался и мне.

* * *

— Ну и где же эта только что приобретенная нами земля, а, Джан? возбужденно спросил я. Хоть она и заговорила на строительном жаргоне, я слегка сомневался в способности жены, пройдясь по участку, мысленно нарисовать себе здание клиники.

— Примерно в четверти мили к северу от здания суда, на западной стороне шоссе № 17. Участок, конечно, не из самых лучших; зато очень удобен, да и цена подходящая.

— Так давай съездим посмотрим прямо сейчас, пока не стемнело.

Не проехав и мили и миновав два светофора, мы медленно съехали по склону холма туда, где на западной стороне дороги маячил желтый вымпел, закрепленный на молоденьком деревце. Затормозив, Джан указала на него.

— Видишь маркер? Это юго-восточный угол. Отсюда участок тянется на север вдоль дороги примерно на четыреста футов, затем к западу на двести футов вдоль вон того ручья, затем прямехонько на юг на три сотни футов, а оттуда — назад к точке отчета, — восклицала Джан, перечисляя ориентиры. Я только дивился про себя: и как это она сумела так точно запомнить все размеры! Джан называла цифры, а я мыслил мерами площади. «Здесь, верно, около двух акров», — думал я про себя. Но тут я заметил, что в дальнем конце участка зияет овраг, — стало быть, его еще предстоит засыпать, чтобы земля не пропадала понапрасну. И все-таки на ровном пространстве места было более чем достаточно для любой необходимой нам постройки.

Пока мы гордо стояли на обочине, созерцая нашу покупку, мимо нас проехало несколько машин, и улыбающиеся водители жали на гудок, явно понимая, что происходит. Вне всякого сомнения, безотказная справочная служба графства Чокто, иначе известная как мельница слухов при парикмахерской и салоне красоты, их уже «просветила». К сожалению, слухи не всегда отличались стопроцентной достоверностью, а порою оказывались попросту смехотворны. Я так и представлял себе диалог в лицах:

«Эге, видал я нынче, как Спед Уиттед и какая-то молодка с двумя мальцами, — кстати, прическа у нее — конфетка, да и только! — осматривали участок Бобби Джо Кристьяна. А Спед, между прочим, показывал ей границы участка, а она все в блокнотик записывала, ну, прям как на службе! Я вот думаю, не из Мобила ли она: может, задумала перебраться сюда да открыть новый салон красоты или еще что», — чего доброго, рассуждал за ужином какой-нибудь уроженец здешних мест.

«Не-а, я сегодня слыхала на фабрике, что это ветеринарова супружница, а Спед им этот участок подарит, да еще и здоровенную клинику для зверюшек там построит за бесплатно», — поправляла жена.

«Бесплатно? Это еще с какой стати?»

«Да потому что любимого Спедова пса змея цапнула, а энтот ветеринар всю ночь собачку выхаживал, глаз не смыкая, даже в больницу съездил за противоядием и всякими внутривенными лекарствами, и всем, что надо. Спед просто себя не помнил, умолял ветеринара спасти псину, во сколько бы это не вылилось. Две недели ушло на лечение, но собаку он спас. Карни Сэм Дженкинс говорит, это просто чудо какое-то, что пес выжил».

«Вот уж не диво. Спед вечно над собаками трясется, а уж денег у него куры не клюют!»

Про себя я так и покатывался: не в первый раз справочное бюро ошибалось. Не так давно ходили слухи о том, что я, дескать, собираюсь баллотироваться на должность шерифа, — потому, очевидно, что я уже знал дорожную сеть графства едва ли не лучше всех и водил знакомство со всеми местными фермерами. Мы с Джан хохотали над этими слухами не одну неделю.

Внезапно рядом с нами притормозил новенький, «с иголочки», грузовичок «Шевроле». Водитель вылез из кабины и направился к нам. Узнав в нем Клатиса Тью, величайшего в мире торговца машинами, я взял себя в руки и перестал искоса жадно поглядывать на его сверкающий пикапчик. Вот только этого искушения мне не хватало, особенно после покупки земельного участка!

— Привет, док, день добрый, мисс Джан. Как поживаете, как Том и Лайза? — приветствовал нас Клатис, пожимая руки и сияя улыбкой. — У вас, часом, не машина сломалась? Помощь не требуется? — Да уж, в такте ему не откажешь.

«Кабы разлить по бутылочкам всю рекламную премудрость, что Клатис усвоил на курсах по продаже машин, он бы за неделю-другую миллионером стал», — подумал я про себя.

Тем временем у обочины припарковался еще один автомобиль, едущий с севера. Это был Лорен Кодл, мой закадычный приятель-аптекарь.

— Эй, Друган, что это ты тут поделываешь, никак, машинами махнуться задумал?

Он вечно дразнил меня Друганом или Ветераном. Ну, и я в долгу не оставался.

— Не-а, Фармист, мы тут к участочку приглядываемся, думаем, не построить ли на нем аптеку, или, может, ветеринарку, — ответствовал я.

— Знаешь, Ветеран, я бы предложил второе; аптек у нас тут и без того завались, — воскликнул он. — А вот ветеринаров нет, только ты и этот твой приятель доктор Дженкинс, да и он, я слышал, на покой уйти собирается.

— Лорен, Джан откупила эту землю у Кристьяна не далее как сегодня. И слыхал я, что Вестер Кроусон уже на той неделе приступит к строительству. Правильно, Джан? — возгласил Клатис.

— Кажется, в моем списке это имя и впрямь значится, — подтвердила Джан, справившись с блокнотом.

Я переводил взгляд с Джан на Клатиса и Лорена, и обратно. Я просто в толк взять не мог, как это вышло, что столько людей знают о моих делах всю подноготную, — даже подробности, о которых я и сам не подозреваю!

— Вестер Кроусон — парень дельный, и честный вдобавок, — объявил Лорен. — У вас уже есть план?

— Ага, в машине, — кивнул я. — Хотите взглянуть?

Минуту спустя мы уже изучали предварительные чертежи клиники, разложив их на капоте машины. В это самое время к колонне припаркованных машин пристроился еще один пикап. Это подоспел Гарри Мур, один из двух городских дантистов.

Все новые легковушки и грузовики замедляли скорость, перевалив через холмы с севера и с юга и заприметив сверху изрядное скопление автотранспорта. Одни водители, намеренно медленно проезжая мимо, пристально приглядывались к участникам «конференции над капотом». Другие, — верно, те, что не в курсе, — нетерпеливо сигналили копушам, требуя очистить дорогу, и мчались дальше по своим делам.

К тому времени солнце опустилось за тридцатилетние сосны на западе и вот-вот должно было стемнеть, но обсуждение чертежей моей клиники мало-помалу перетекало в тщательный и всесторонний критический разбор. Сплоченная группа так называемых экспертов по строительству ветеринарных лечебниц решительно оттеснила меня в тыл.

— ОК, а где тут у тебя хранятся лекарства? — призвал меня к ответу Клатис.

— Ну, кое-что — на полках в приемной; полки я повешу на западной стене. Остальное пойдет на лабораторные полки, вот сюда, — отвечал я, пытаясь пропихнуть указующий перст сквозь стену представителей рода людского, преградивших мне доступ.

— Так-так, — многозначительно протянул Лорен. — Надо тебе выписывать побольше рецептов, чтобы местного аптекаря поддержать, — ему, между прочим, это не повредит.

— Не вижу тут местечка для обезванивания скунсов, — заметил Гарри.

— Все процедуры cо скунсами будут проводиться вне лечебницы или, на худой конец, у Карни Сэма, — отпарировала Джан. — Я решила, тут и так места мало; а ведь вам, небось, не понравится, если мы не оборудуем хотя бы двух, а не то так трех смотровых.

Я открыл было рот, чтобы возразить против предложения столь нелепого, но Гарри успел раньше:

— Только не забывайте: здесь вам не Мобил и даже не Меридиан. У нас тут не будет наплыва машин, вроде как в тамошних здоровущих лечебницах с большим персоналом.

Это еще что за «у нас», скажите на милость?

— Да уж кому и знать, Гарри, как не тебе, — рассмеялся Лорен. — Твоя забегаловка размером не больше гостиной. У тебя там даже помощник не поместится.

— Да не нужны мне никакие помощники! Я делаю ровно то, что хочу, и ровно там, где хочу, — объявил он. — Ладно, пока-пока. Мне еще надо бы завернуть на придорожный рынок, купить пару пачек табака в ролах.

— Клатис, ты глянь на эту псарню, — заговорил Лорен, наклоняясь к самому чертежу. — Думаю, лучше перенести ее в другой конец. Тогда парковочную площадку мы поместим с южной стороны, там места побольше, особенно для грузовиков там всяких и трейлеров, на которых жеребцов и здоровенных хряков привозят кастрировать. А вот если они станут парковаться на северной стороне, какой-нибудь идиот непременно задом въедет в овраг.

— Ага, может быть. Но я вот думаю, надо бы двухэтажное здание строить, чтобы псарни были на первом этаже, а все остальное — наверху. Разумеется, придется землицы натаскать, чтобы клиентам не слишком высоко по лестнице карабкаться.

Двухэтажное здание! Еще чего не хватало! С меня довольно. Уже почти стемнело, а день выдался изрядно событийным, до сих пор в себя прийти не могу! Мне требовалось время поразмыслить, чтобы в голове прояснилось после всей этой свистопляски.

— ОК, хватит, хватит! — закричал я. — С критикой покончено; спор завершаем, прекращаем, ставим точку! Спасибо всем и каждому за ценные замечания, но мои чертежи обжалованию не подлежат. — Я свернул потрепанный по краям лист и засунул его в задний карман синего комбинезона. Секунда-другая, — и вот вам, пожалуйста, надутые губы, скрещенные на груди руки, и, самое главное, — благословенное безмолвие, нарушал которое лишь негромкий гул городской водокачки в паре сотен ярдов вверх по холму. Даже Том и Лайза, что возились в пикапе со своими машинками и куклами, выглянули посмотреть, что значит эта внезапная тишина. Наконец я осознал, что, кажется, задел чьи-то чувства и надо бы извиниться.

— Послушайте, мне очень приятно, что вы так заинтересованы в моем проекте. Но я этот план в качестве домашнего задания сдавал. Поездил по клиникам, собрал все, что мне понравилось, отверг то, что не показалось. Подогнал к своей задумке чертеж из ветеринарного журнала. Планировка проста и мне по душе. Пусть будет так, ладно?

— И верно, Друган, это твоя жизнь и твои деньги. На твоем месте и я бы к друзьям прислушиваться не стал, — объявил Лорен.

— Ну да, конечно, это твое хозяйство; я просто подумал, что клиника отчасти общинное достояние. Ну, сам знаешь, вроде как церковь или библиотека, или детская бейсбольная площадка, — ну, когда все люди советуют, — отозвался Клатис.

— Ага, я все понимаю и ценю вашу заботу, правда-правда. Простите, если был с вами резковат, но это ведь старина Джон Эдвард будет платить каждый месяц по закладной, а никакая не община.

Двадцать четыре часа спустя мы с семейством стояли с Вестером Кроусоном среди травы и молоденьких сосенок на нашей земельной собственности, обсуждая, где именно разместится здание.

— Доктор Джон, а поэтажный план у вас есть? — спросил Вестер.

— Простите, кажется, дома забыл. Но могу по-быстрому набросать. У вас бумага найдется?

И вот я уже вывожу каракули на коричневом бумажном пакете, что тот подобрал на полу грузовика, а Джан, дети и Вестер глаз с меня не сводят. И меня вот нисколечко не смущает отсутствие «навороченных» архитектурных чертежей; вот уж не думал, что они понадобятся!

— Все друзья твердят мне в один голос, что здание двадцать на сорок чересчур маленькое, так что давайте-ка на свой страх и риск отгрохаем все двадцать пять на сорок. Глядишь, детишкам будет где порезвиться, а с деньгами я уж как-нибудь выкручусь, — объявил я. Ведь для меня добавить эти две сотни квадратных метров — все равно что мистеру Рокфеллеру надстроить еще десять этажей на своем небоскребе!

Минут пять я набрасывал чертеж, попутно обсуждая всяческие детали вроде типа дверей и окон, настилку полов, цвет краски, стеллажи, количество раковин и так далее. Затем за карандаш взялся Вестер.

— Въехать можно будет не позже первого августа, а то и раньше. А вот во что вам это все обойдется. Надеюсь, слишком много я не запросил. — Он пододвинул ко мне через капот обрывок коричневого бумажного пакета, и при взгляде на подсчеты рот у меня широко открылся, — но не потому, что цена оказалась непомерно высока. Напротив, сумма была куда меньше ожидаемой.

— Мистер Спед велел взять с вас как можно дешевле, так что я даже подыщу подержанную ванную и поставлю ее на стойках, — пудельков шампунем мыть, — пообещал он. — А еще отгрохаю вдоль задней стены пару-тройку клеток из остатков древесины, если вы их сами покрасите. — Вестер наверняка решил, что я того и гляди запротестую против непомерно высокой сметы, но я протянул руку — и скрепил сделку.

— Когда вы начнете строить?

— Да мы как раз заканчиваем одну работенку для Спеда на Райдервуд-роуд, так что через несколько дней и приступим. Теперь я и мои парни будем здесь торчать почитай что безвылазно, пока объект не сдадим. Надеюсь, вы к нам всякий день будете заглядывать, на случай, если я вдруг стану делать что-то не так, — а вы как заметите, так сразу и говорите, не стесняйтесь: дескать, вам совсем другое нужно, — объявил Вестер. — И хочу, чтоб вы знали, до чего мне по душе этот заказ: а все из-за того, что вы сделали для моего соседа из Миссисипи. Холодной январской ночью вы приехали к ним на ферму и вылечили их старушку-корову от родильного пареза. Бедняга слегла, ее раздуло, а все внутренности так и норовили вывалиться наружу.

— А как звали корову?

— Да Брауни ее кличут; она молоком всю семью снабжает. Когда вы туда приехали, его жена и двое мальчишек до смерти перепугались, что корову потеряют. А благодаря вам она поправилась — и теперь живехонька-здоровехонька!

Ветеринары никогда не знают, когда и как за доброе деяние, совершенное исключительно по долгу службы, неожиданно воздастся сторицей. Подобно нашим коллегам, докторам медицины, мы имеем возможность повлиять на жизнь очень и очень многих ближних своих, хотя и малость по-другому. Люди любят братьев своих меньших и зачастую видят в них членов семьи, — как, скажем, те, что держат одну-двух коров. Даже владельцы огромных стад понимают: продуктивность скота, а, значит, и доход зависят от того, насколько животные здоровы и ухожены. О каком бы питомце не зашла речь, владельцы ценят ветеринара (будь то он или она), который воспринимает свое дело всерьез и выполняет работу, — порою трудную и грязную, — с состраданием и искренним желанием помочь.

Я так и не узнал, заработал ли Вестер хоть сколько-нибудь на постройке моей клиники. Равно как и то, причастен ли к сделке Спед. Кое-кто в городе считал, что да; но главным образом те, что любые слухи безбожно перевирали. Я могу сказать лишь одно: спустя несколько месяцев у нас была новехонькая современная клиника для животных, — на радость жителям городка и окрестностей.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх