20

Проверка на туберкулез – занятие довольно нудное, и я только обрадовался, когда в коровник зашел Джордж Форсайт, страховой агент, и завел разговор о том о сем.

Я проводил ежегодную проверку на небольшой ферме братьев Хадсон. Клем, старший, солидный мужчина лет сорока, старательно записывал номера в книжку. Дик, моложе его года на три-четыре, протирал коровам уши, чтобы яснее были видны цифры, вытатуированные на внутренней стороне.

Я выстригал, измерял, делал инъекции, а Джордж рассуждал о погоде, результатах последних крикетных матчей и о цене на свиней. Привалившись к стене, он неторопливо попыхивал сигаретой, будто свободного времени у него было хоть отбавляй, но меня не оставляло подозрение, что явился он сюда не просто, чтобы поболтать на досуге.

И через несколько минут он-таки перешел к делу.

– Знаете, Клем, – начал он, – вам бы следовало застраховаться как следует.

Клем тщательно дорисовал последнюю цифру.

– Что это вы? Машина у нас застрахована, от пожара и молнии мы застраховались. Так какого еще рожна?

– Какого? – Джордж был потрясен. – Разве же это называется застраховаться? Во-первых, вам обоим необходимо застраховать свою жизнь.

– Нетушки! – Клем помотал головой. – Не верю я в это. Про что говорил, то – да, тут никуда не денешься. А остальное страховать, только деньгам перевод.

Из-за морды коровы высунулась голова Дика.

– И я так считаю. Зря время теряете, Джордж.

– Ей-богу, – сказал страховой агент, – какие-то вы оба допотопные. Или вам не хочется обеспечить вашим близким в случае вашей кончины кругленькую сумму?

– А я скоро помирать не собираюсь, – буркнул Клем и перешел к следующей корове.

– Да откуда же вы знаете, черт подери?!

– А все Хадсоны до-о-олго живут, – ответил Дик. – Кое-кого чуть не пристрелить пришлось. Нашему папаше за восемьдесят, а он хоть гору своротит. Ферму он нам, конечно, отдал, да только не потому, что уже работать не мог.

Джордж, изящно ступая лакированными туфлями, отбежал в сторону, ибо корова угрожающе задрала хвост в его направлении.

– Вы, видимо, не улавливаете сути, – сказал он, – но не стану вас уговаривать. Однако (он назидательно погрозил пальцем) уж от болезней вы застраховаться обязаны.

Оба брата так и покатились со смеху.

– От болезней? – Жалостливая улыбка скользнула по рубленому лицу Клема. – Так нас же никакая хворь не берет. В жизни ни разу даже не высморкались. Ни одного дня в полсилы не работали.

– А откуда вы знаете, что и дальше так будет? – слабым голосом произнес Джордж. – Болезни с возрастом приходят…

– Да будет вам, Джордж! – перебил Дик, протискиваясь между двумя коровами. – Сказано: не верим мы в страховку, и все тут. И ни на какие ваши хитрые полисы деньги швырять не станем.

Джордж прищурился. Ему бросили вызов, и он явно намерен был его принять.

– Да послушайте же… – начал он, но мы уже покончили с последней коровой.

– А теперь куда? – спросил Джордж, не докончив фразы.

– Вон туда! В сарае там у нас телушки, – ответил Клем.

Телки оказались очень крупными и буйными. Я вжался в стену, а они метались вокруг, раскидывая солому. Братья раз за разом бросали аркан, но без толку, и тут над перегородкой появилась голова Джорджа.

– Вот что! – твердо сказал он, и мне вспомнился юмористический стишок: "Тот, кто страховки продает, упорством хоть гранит пробьет". – От несчастного случая вы оба должны застраховаться!

Клему как раз удалось заарканить брыкающуюся телку, и он повис на веревке.

– Несчастный случай? Еще чего! Да мы знать не знаем, что это такое!

– Ага! Потому-то вам и необходимо немедленно застраховаться. Чем дольше с вами ничего не случается, тем больше шансов, что случится. И скоро! Простая математика.

– Простая, не простая! – пробурчал Дик. – Коли с нами ничего до сих пор не случалось, это еще не значит, что обязательно случится… – Речь его оборвалась, потому что заарканенная телка вдруг резко попятилась, ударила его задом в солнечное сплетение и впечатала в каменную стену. Он осел на солому, вцепившись руками в живот и тщетно стараясь вздохнуть.

– Ну, что! – вскричал Джордж. – Что я говорил? Ваша жизнь полна опасностей. Произойти может, что угодно!

– Так ведь не произошло же, – с некоторым сомнением возразил Клем, глядя, как его брат поднимается с пола.

Но глаза Джорджа уже горели неистовым огнем, который вспыхивает в груди страхового агента, когда он внезапно обнаруживает, что судьба на его стороне.

– Ну пусть на этот раз и обошлось, но ведь ему могло внутренности повредить, верно? И когда бы он еще выздоровел! А как бы вы с работой без него справлялись? Пришлось бы кого-нибудь со стороны нанять, так? Платить ему, верно? А получи вы деньги по такому полису, и было бы чем платить.

Звонкие два слога "день-ги", видимо, пробудили в Клеме какое-то новое чувство. Он бросил на страхового агента взгляд искоса.

– Сколько?

Джордж ответил кратко и деловито:

– У меня тут как раз то, что вам требуется. – И он извлек из внутреннего кармана пачку полисов. – Годовой взнос в десять фунтов гарантирует вам получение по двадцать фунтов в неделю, пока вы будете оправляться после несчастного случая. Разумеется, есть и другие льготные условия. Вот посмотрите.

Клем водрузил на нос очки в стальной оправе и принялся штудировать полис, а Дик читал, стоя у него за плечом.

До меня доносились обрывки фраз:

– Двадцать в неделю… деньги порядочные… чего уж тут…

В 1948 году, когда квалифицированный помощник ветеринара получал в неделю в среднем фунтов десять, двадцать фунтов действительно были завидной суммой.

Наконец, Клем посмотрел на агента.

– Попробуем, пожалуй. Двадцать фунтов в неделю, ох как кстати придутся!

– Вот и чудесно! – Джордж вытащил серебряный карандашик. – Просто распишитесь вот тут. Вы оба. Большое спасибо.

После краткой паузы он продолжал:

– А как же Херберт, он же работает у вас?

– На лугу он сейчас, – ответил Дик. – А что?

– Вам следует и его застраховать.

– Так у него еще молоко толком на губах не обсохло.

– Ну, ладно. Взнос за него будет меньше. Пять фунтов в год. А условия такие же.

Братья, видимо, уже полностью сдались.

– Оно пожалуй. Застрахуем и его.

Джордж, весело насвистывая, упорхнул к своему автомобилю, а мы вернулись к телкам.

Примерно через три недели я столкнулся с Клемом на рыночной площади: Он неторопливо шествовал по тротуару, заглядывая во все витрины. Костюм на нем был темный, щеголеватый и совсем не похожий на его рабочую одежду. До вечера оставалось еще порядочно, и я удивился: в этот час ему полагалось бы пригонять коров с пастбища и доить их. Но тут он обернулся, и я увидел, что рука у него в лубке.

– Что с вами приключилось, Клем? – спросил я сочувственно.

Он посмотрел на толстую гипсовую скорлупу.

– Да вот, руку угораздило сломать. Поскользнулся в коровнике. Хотите верьте, хотите нет – хлопнулся я ровнехонько через три дня, как взял ту страховочку. – Глаза у него расширились. – Получаю по двадцать фунтов каждую неделю, а доктор говорит, что раньше, чем через девять недель, работать начать я не смогу. Значит, получу двести фунтов с лишком. Неплохо, а?

– Бесспорно. Какое счастье, что вы послушались Джорджа Форсайта! Но ведь вам приходится платить кому-то за помощь?

– Ан нет! Сами управляемся.

И он пошел своей дорогой, тихо посмеиваясь.

Когда мне пришлась заехать к Хадсонам "почистить" корову, рука Клема успела срастись. Он принес мне ведро горячей воды, и я принялся намыливать руки, но тут в коровник вошел Дик. Мне следовало бы добавить "кое-как ковыляя", потому что вошел он на костылях.

Я уставился на него, и у меня по коже пробежали мурашки: как-то жутко становится, когда на твоих глазах вершит свое дело судьба.

– Ногу сломали?

– Угу, – лаконично ответил Дик. – Раз – и готово. Ярку ловил на верхнем лугу, ну и угодил ногой в кроличью нору.

– Значит, пока вы работать не можете?

– Угу. В гипсе мне ходить недель четырнадцать, не меньше. Морока, конечно, но вот двадцать фунтов в недельку очень кстати пришлись. Хорошо, что мы подмахнули ту бумаженцию.

В следующий раз я его увидел, когда как-то в базарный день он заглянул в приемную уплатить по счету. Гипс сняли, но Дик все еще прихрамывал.

– Как нога, Дик? – спросил я, выписывая квитанцию.

– Не очень чтоб. – Он поморщился. – Иной раз до того разболится, что хоть на стенку лезь. А так вроде покрепче стала.

– Ну что же! – Я отдал ему квитанцию. – Не надо только ее пока перетруждать.

– Это уж как получится. – Дик покачал головой. – Работа, она не ждет, а с Хербертом несчастный случай произошел.

– Что-о?!

– Ну да. Проткнул ногу вилами, и на тебе – заражение крови. Сам-то он ничего, только доктор говорит, что ходить он нескоро будет.

Действительно, выздоровел Херберт только через два с половиной месяца, но, как поведал мне Клем как-то вечерком в "Гуртовщиках", двести фунтов полученной страховки послужили им некоторым утешением.

– Поразительно! – вздохнул я. – В то утро вам Джорджа Форсайта не иначе как бог послал. Его страховая компания стала вам хорошей поддержкой.

Клем, однако, не только не выразил никакого восторга, но хмуро уставился на дно своей кружки.

– Я вам вот что скажу. Странные они какие-то, страхователи эти. Хотите верьте, хотите нет, при вас же он нас уламывал, а теперь они не желают нас больше страховать.

– Неужели? Как же так?

– Письмо прислали: дескать, не желаем возобновлять ваш полис. Вот и весь сказ. Это, по-вашему, как?

– Бывает, Клем, – сказал я, нисколько не удивившись. За взнос в двадцать пять фунтов Хадсоны еще до истечения года получили от страховой компании семьсот фунтов с лишним. Естественно, что она забила отбой.

– Только мы в конце года у других застраховались. Все прежние страховки на них перевели на дом, машину и прочее там.

– И против несчастных случаев тоже застраховались?

Клем поднял кружку и сделал большой глоток.

– Угу… – Он добавил с оскорбленным видом: – Только они за каждого лишний фунт содрали.

Несколько месяцев спустя после того, как новая страховая компания взвалила на себя такую обузу, Дик упал под открытый капот трактора. Он мог бы получить серьезные увечья, но отделался только трещиной в большом пальце на правой руке и восемь недель не мог работать.

Об этом поведал мне он сам, когда палец у него уже полностью зажил. Я пил с ним чай у них на кухне.

– Еще сто шестьдесят фунтов в копилку, – философски произнес он, пододвигая ко мне тарелку сдобных лепешек.

Вероятно, вид у меня был достаточно ошарашенный, потому что он добавил:

– И это, мистер Хэрриот, еще не все. Я машину разбил.

– Да не может быть!

– Ага. Врезался в дверцу Бесси Тренхолм. Радиатор и фары прямо в смятку!

– Нет, просто не верится! И еще страховку получили?

Дик улыбнулся странной улыбкой.

– Вот послушайте. Тут целая история вышла. Виновата была Бесси – вылетела из ворот на дорогу и не посигналила даже. Ну, а я застраховался только на тот случай, если вина будет не моя. И думаю, как мне доказать это? Свидетелей ведь нет, а Бесси девка молоденькая, хорошенькая, так кто же моим словам против ее слов поверит? И решил я страховки не требовать, однако своему страховщику сказал, как дело было.

– Так, значит, на этот раз вы ничего не получили?

Улыбка Дика расползлась до ушей.

– Я-то думал, что не получу, да только через пару дней приезжает страховщик и говорит мне, что у них там ошибка вышла, и мою машину застраховали против всех случаев, а кто виноват – неважно.

– Господи! Так вы опять получили?

– Ага. Еще полтораста фунтов. Не скажу, чтобы плохо. – Дик отрезал клин уэнслидейлского сыра и лицо его посерьезнело. – Одно нас тревожит: когда страховщик деньги выплачивал, что-то он мялся. Вроде бы не очень был доволен. Вот мы и опасаемся, как бы и эта компания нам не дала от ворот поворот, как та.

– Да, конечно, ответил я. – Это было бы неприятно.

– Не то слово, – сказал Дик, печально кивнув. – Уж очень мы с Клемом в страховку верим.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх