• Реконструкция истории
  • Печенеги
  • Походы Святослава
  • Венгры
  • Хазары и аланы — гусары и уланы
  • Торки и половцы
  • Венгры-кумане и Чёрные клобуки
  • Русь лесная
  • Русские скандинавы
  • Русский каганат
  • Ярицлейв Мудрый и другие
  • Рюрики Европы
  • Рюрик и правление в Новгороде
  • Путь из варяг в греки
  • РУСЬ ВЕНГЕРСКАЯ И СКАНДИНАВСКАЯ

    Реконструкция истории

    В воссоздании реальной истории Руси летописи мало чем помогают, если не научиться правильно их читать.[25] Попробуем реконструировать историю предшествовавших роковому XIII веку столетий, так сказать, своими силами.

    Мы писали уже о значении международной торговли в деле возникновения государств. Чтобы обслуживать торговый путь, нужен некий персонал. Но ему тоже нужно как-то существовать: где-то жить, питаться и одеваться. Все эти потребности можно удовлетворять за счет местного населения и его трудами. Население, конечно, для достижения поставленных целей нужно определенным образом организовать, то есть создать государство. И оно со временем создается путем утряски интересов, через конфликты, соглашения, новые конфликты и новые соглашения.

    До появления на карте мира Руси среднее течение Днепра, одной из важнейших транспортных дорог средневековья, контролировали выходцы из венгерской Паннонии или подчиненные им племена: венгры, печенеги, хазары и так далее, совсем не «дикие кочевники».

    В определенный момент на арену вышли северные германцы, решившие «взять на себя» торговлю севера с югом, благо избыток воинственного населения они имели всегда. Их поход частично описан как поход готов, но переселялся не народ целиком, а только отряды воинов. Женщин они с собой не вели, благоразумно рассчитывая на местный контингент, и это, кстати, послужило их последующей ассимиляции с туземцами.

    Результатом северогерманской экспансии стало образование в 839 году Русского каганата в Киеве. Из-за этого начались трения с хазарами, а позже, когда устья рек, впадавших в Черное море, взяли в свои руки генуэзские купцы (половцы, тоже не дикие кочевники) — то и с ними.

    Походы из Европы (из Венгрии) в Азию давали время от времени обратные потоки людей — внуки прежних переселенцев возвращались на «историческую родину»; но не всегда могли ее найти. Отсюда жуткие сообщения европейских авторов о нашествии монголоидных захватчиков с Востока, давшие основу мифу о походах гуннов и монголов. Скорее всего, такое нашествие случилось лишь однажды, но было «размножено» летописцами в различных вариантах. Если пришельцы — потомки бывших европейцев, становится понятным, откуда у них были железное оружие и хорошая военная дисциплина.

    В летописных сообщениях следует искать лингвистические следы реального прошлого, учитывать географическую и экономическую возможность и целесообразность тех или иных деяний, не увлекаясь буквальным толкованием старинных сказаний. Они легко варьировались, переходя из уст в уста, или искажались переписчиками, которые всегда «редактировали» документы ради политической или идеологической выгоды.

    Одна из проблем истории допечатного периода России, да и не только ее — недостаточность критического отношения к локализации мест действия. Какова география русских летописей? Прежде всего, если мы не желаем переставлять исторические народы русских летописей по карте, как фигурки по шахматной доске, то должны признать, что Дунай в славянских землях назывался Волгой. Точно так же, читая у византийцев о Херсоне, мы не должны забывать, что под этим именем не следует непременно подразумевать Херсонес таврический, ведь слово Херсонес по-гречески значит просто полуостров; Херсос — твердь. Таким же именем, без особого определительного прилагательного, назывался ещё и Фракийский полуостров между Дарданеллами и Черным морем.

    Да и город Корсунь русских летописей, который будто бы захватил киевский князь Владимир Святой в 988 году (а позже вернул его грекам, женившись на греческой царевне), — действительно ли надо отсылать в Крым, в какие-то генуэзские развалины? Ведь недалеко от самого Киева, на реке Роси, есть и теперь город Корсунь со старинным замком внутри, с развалинами крепостных укреплений.

    Или рассмотрим упоминания о Переяславском княжестве в русских летописях. И ныне цел Переяславль Залесский между Москвою и Нижним Новгородом, во Владимирской области, — как считается, много пострадавший от литовцев и татар. Однако рядом с ним был и другой Переяславль, переименованный в Рязань в XII веке. Затем есть город Переяслав при Днепре, в XVII веке ставший центром борьбы против католической Польши, которую вел Богдан Хмельницкий в 1648–1657 годах, объединившийся с крымским ханом Ислам-Гиреем («Героем Ислама»; слово гирей греческого происхождения от герос, откуда и русское герой). Есть еще и Преславу (или Пряславу) на Дунае в Болгарии, сейчас небольшой городок, бывший, однако, столицей первого Болгарского царства до перенесения ее в Тырново около 1186 года. Это же название можно узнать в имени города Бреслау (Бреславль) в Силезии, где в XII–XIV веке располагалась резиденция самостоятельных герцогов (затем город перешел к Богемии, а в XVIII веке — к Германии).

    И вот, когда мы в летописных сводках встречаем название Переяславского княжества, то где оно: на Днепре, Дунае, Оке или еще где? Определив его на карте ошибочно, не ошибемся ли мы и с событиями, связанными с этим городом, которые в действительности совершались в другом месте? Не ошибся ли и летописец-переписчик?

    Или о каком городе Владимире говорится в отдельных летописных упоминаниях, ведь их было два: Владимир Волынский и Владимир Залесский? И если все упоминания о Владимире Волынском как центре Волынского княжества правильны, то не заимствованы ли из его истории некоторые детали и в историю Владимира Залесского как центра Ростовско-Суздальского княжества, тоже называемого Владимирским? Летописец XIII, XIV или XV века по крохам собирал любые сведения об истории более чем двухсот-трехсотлетней давности; трудно ли было ошибиться ему?

    А когда сообщается о «татарах» под Ярославлем или Новгородом, то действительно ли они были в этих приволжских городах, а не в Галицийском Ярославле?

    «Житие Александра Невского» сообщает, что появился в Восточной стране сильный царь, и прислал он к Александру послов, склоняя его покориться силе.

    «Князь же Александр пришел во Владимир с большим войском. И был грозен приезд его, и промчалась весть об этом до самого устья Волги. И стали жены моавитские пугать детей своих, говоря: „Александр князь едет!“»

    О чем тут идет речь? Если Александр шел из ныне известного нам Новгорода в ныне известный нам Владимир, то, значит, он двигался на юго-восток. Библейская «Земля моавитская» — на юге, и достаточно далеко на юге. Совершая марш от русского Новгорода в русский же Владимир, князь к земле моавитской вовсе не приближался, чего же всполошились тамошние «жены»?

    Однако вспомним, в те времена при переводе рукописей с одного языка на другой переводились и географические названия. Перед нами просто переведенное на русский язык и приложенное к русскому князю сообщение из какой-то западной хроники о крестовом походе. Новгород — Новый город, он же Неаполь. Владимир — город, Владеющий Миром, Иерусалим по-еврейски. Да и Александр, кстати, означает Спаситель Человеков.

    Аналогично этому надо критически рассмотреть и топографию остальных названий, доставшихся нам в наследство почти исключительно от старинных монахов, географический кругозор которых был очень ограничен, так как тогда не было даже географических карт.

    Все рассказы о народах, соприкасавшихся с Русью до крестовых походов и в продолжение их, конечно, отчасти вполне мифичны, а отчасти стоят на границе между мифом и реальностью. Но ведь и миф не есть продукт абсолютного вымысла, всегда есть некоторое реальное событие, бывшее в далеком прошлом. И хотя место действия часто переносится в очень отдаленную местность, а содержание по мере устных передач изменяется до неузнаваемости, все же есть один признак, по которому можно восстановить и первоначальное место события, и повод к его возникновению. Признак этот — сохранившиеся в мифе лингвистические следы. Фонетические законы, обусловливающие изменения звуковых сочетаний (имен, названий), при переходе от народа к народу позволяют восстановить весь путь этого имени и место его возникновения в том лингвистическом бассейне, где оно перестает быть бессмысленным набором звуков и приобретает осмысленное значение.

    Печенеги

    Советский Энциклопедический словарь (1989 год) сообщает:

    «ПЕЧЕНЕГИ, объединение тюркских и др. племен в заволжских степях в 8–9 вв. В 9 в. — в юж. — рус. степях. Кочевники-скотоводы совершали набеги на Русь. В 1036 разбиты вел. киевским кн. Ярославом Мудрым, часть печенегов откочевала в Венгрию».

    Вот с Венгрии и начнем.

    Название «печенеги» по своему звучанию явно славянское: жители какой-то специальной страны печей. И такая специальная страна, действительно, была в раннее средневековье. Вспомним графство Пешт (Pest-Pilis) в Венгрии, между Дунаем и Тиссой, с главным городом Буда-Пештом. Его название Пешт — слегка искаженное по немецкой фонетике славянское слово пещь, как о том свидетельствует и немецкое название города Пешта Ofen, которое тоже значит «печь».

    Название области Пешта произошло не от обычных печей, а от особых башнеобразных сооружений для выплавки из руды железа, называемых домнами не потому, что они похожи на дома, а потому, что вечно дымят. Их первоначальное имя «дымны» естественно могло перейти в домны. На Руси в старину смешивали оба слова, говоря, что в том или ином селе столько-то «дымов».

    Оснований, чтобы дать целой области название «Печная», было предостаточно. Ведь именно здесь началась впервые в истории человечества массовая выплавка железа. Этому благоприятствовало географическое положение страны: по притокам Дуная сюда легко было доставлять железные руды с Карпат, а обилие топлива позволяло наладить выплавку. Затем и развозить железные продукты (доспехи, оружие, орудия производства) было чрезвычайно удобно, — по Дунаю в Балканские славянские земли и в Царьград, а оттуда по всем побережьям Средиземноморского бассейна.

    Железоделание в Пеште создало политическое могущество Византийской империи. Оно держалось, пока в Саксонских Рудных горах не были открыты новые огромные залежи руды для производства железа, этого носителя культуры, который стал распространяться из Дрездена по Эльбе в Германию, сделав ее конкурентом Византии. Это и привело в конце концов к образованию в 800-м году новой Романской империи Карла Великого. Из-за быстрого открытия таких же руд на Рейне и появления нового конкурентоспособного центра производства металлов империя рассыпалась, и лишь в 962 году была воссоздана императором Оттоном I как Священная Римская империя (с XV века — Священная Римская империя германской нации).

    Так что вся европейская культура в ее территориально-политических проявлениях зависела от открытия удобных для обработки железных руд, а не от простых случайностей или психологических качеств царей. А первоначальная Русь появилась на стыке интересов Ромейской (Византийской) и Романской (Римской) империй.

    Венгерское графство Печь (Pest), с его дымными печами (домнами), дало и своим жителям прозвание печенегов (печников). Посмотрим теперь, что говорят нам о печниках-печенегах летописные сказания.

    Византийский автор Георгий Кедрон, написавший хронику «Синопсис», события в которой доведены до 1057 года, говорит, что в его время «между Балканскими горами, Дунаем и Черным морем, в местности, богатой лесом и пастбищами, жили пихцинаки». Это местоположение точка в точку соответствует современной Болгарии, а если считать за Балканские горы также Татры и Карпаты, то и Венгрии.

    П. Голубовский, автор книги «Печенеги, торки и половцы до нашествия татар», считал возможным, что русские заимствовали имя печенегов от венгров (опять же с запада, а не востока). Кроме того, он приводит слова Константина Багрянородного (Х век) о том, что «соседями печенегов были мазары и узы». И что интересно, мазары существуют до сих пор почти под тем же названием — это польские крестьяне, мазуры, жители Мазовии, от которых распространился повсюду в XIX веке танец полька-мазурка. Так что и по первоисточникам выходит, что печенеги были совсем не кочевниками в южнорусских степях между Дунаем и Доном, а оседлым населением у Балканских гор.

    Н. А. Морозов пишет:

    «…вышел на историческую сцену загадочный украинский народ. Греческие авторы называют его биссенами, латины — пацинаками, а русские — печенегами (печниками?), и дают им пространство от Нижнего Дона до Нижнего Дуная, а в следующем IX веке они вместе с хазарами провалились сквозь землю, не оставив ни малейшего следа на ее поверхности. Но никаких катастрофических землетрясений тогда не было, и потому можно думать, что слово печенеги лишь особое название венгерцев и казаков».

    Казаки здесь упомянуты как часть оседлого населения, составляющая конную армию.

    Лишь при таком понимании места печенегов на Земле и приходит в порядок вся географическая неурядица. Только так осмысляется целый ряд иначе совершенно неуместных сообщений вроде того, что в 1078 году эти печенеги вместе с куманами (так до сих пор называют себя восточные венгеры-куманы) осаждают Адрианополь, ныне город Эдирне в Турции. Они могли предпринять это лишь из глубины Балканского полуострова, а отнюдь не из заволжских или южнорусских степей.

    Становится понятным и выражение Константина Багрянородного, что в его время к западу от печенегов жили венгерцы, к югу — хазары, а к востоку какие-то «Хузы» или «Узы», которых П. Голубовский отождествляет с торками, жителями Крыма.

    Лишь в качестве давнишних местных жителей прочно установленного государства, сознательных граждан, могли эти печники-печенеги в 968 году послать достаточно хорошо вооруженное и организованное войско, чтобы, как рассказывает «Ипатьевская летопись», осадить Белгород. Никак не могли быть печенеги кочевниками-скотоводами. Кочующие народы по самому характеру своей жизни бродят отдельными патриархальными группами, неспособны они к общему дисциплинированному действию, требующему экономической централизации, прежде всего налога, который позволил бы содержать войско взрослых холостых людей.

    Соединившись вместе в количестве хотя бы нескольких тысяч, кочевники-скотоводы должны были бы соединить друг с другом и десятки тысяч голов скота, принадлежащих разным патриархам. В результате всего этого ближайшая трава была бы быстро съедена (а скорее того вытоптана), и всей компании пришлось бы вновь рассеяться прежними мелкими группами в разные стороны, чтобы иметь возможность подолее пожить, не перенося своих палаток каждый день на другое место. Кроме того, огромные затруднения (и неминуемые ссоры) вызвало бы непрестанное отделение своего скота из огромного общего стада.

    Для скотовода-кочевника понятия «общего» не существует. Как же ему вдруг придет в голову идея объединения? В цивилизованных-то условиях не всегда возможно добиться, чтобы человек поступился личным ради общего! Для простоты понимания этого факта советуем проанализировать практику коллективизации в СССР в 30-е годы XX века и ситуацию со сбором налогов в России в конце того же века.

    Вот почему следует отбросить саму идею о возможности организованного коллективного действия и победного нашествия на оседлые народы любого широко раскинутого кочующего народа, питающегося от стад.

    Первое нападение печенегов на Русь, согласно Ипатьевской летописи, было в 915 году. А последняя отчаянная битва русских с ними произошла в 1034 году. Они были разбиты наголову: «тако погибоша, а ярок (остаток) их пробегоша (пропал) и до сего дня» — до какого «сего дня»? — не очевидно ли, что это записано задним числом? Но вот после 32 лет отсутствия на исторической сцене они неожиданно являются снова, на Дону, в 1116 году:

    «В се же лето (1116) бишася Половцы с Торкы и с Печенеги у Дона, и секошася два дня и две нощи, и придоша в Русь к Володимиру Торци и Печенези».

    В дальнейшим печенеги появляются всегда вместе с торками:

    «Прогна Володимер (в 1121) береньдичи из Руси, а Торци и Печенези сами бежаша»… «Печенеги и Торки вместе поселились по реке Роси (западному притоку Днепра)».

    Но ведь и торки задолго до этих событий, в 1060 году померли все, по словам того же летописца! И тоже неожиданно появились! Как же так? Судя по всему, в это время генуэзские торговцы (половцы), осваивая Крым, совсем подмяли местных крымских жителей, торков, и они, в союзе с печенегами, пытались противостоять колонизаторам. Печенегам, разумеется, не хотелось уступать освоенный ими рынок сбыта товаров. Вот они на Руси и не появлялись, пока нужда не достала.

    Походы Святослава

    Под 964 годом в Начальной части всех наших полных летописей написано про Святослава:

    «…И так ходил на реку Оку и на Волгу и наткнулся на вятиков (вятичей) и сказал вятикам: „кому даете дань?“ Они же ответили: казарам дань даем по шьлягу от орала».

    Очень интересная подробность. Оказывается, что вятики, на которых наткнулся в своих разбойничьих набегах киевский князь Святослав, за тысячу лет до нашего времени платили дань хазарам по «шьлягу с сохи». А шьляг уже давно и не без основания отождествляется историками с существующей и до сих пор английской монетой шиллингом. Как попал он из Лондона, да еще в достаточном для ежегодной дани с каждой сохи, к вятикам в 964 году?

    Историки объясняют: эти вятики — не те вятичи, говорят они, что живут на современной реке Вятке, притоке Камы на северо-восточном конце европейской России, где ныне Кировская область; это какое-то языческое «ответвление» поляков, племя, исчезнувшее с лица земли в XIII веке. Такое объяснение можно было бы принять, если бы не одно «но»: взимание дани в шиллингах на Украине было столь же невозможным, как и на Каме.

    Прелагаем другое объяснение: составитель русской летописи «позаимствовал» для нее сообщение из какой-то другой, не русской летописи, и приписал его Святославу.

    После этих удивительных событий в 967 году Святослав пошел на Дунай на болгар и одолев их, взял восемьдесят городов по Дунаю и сел там княжить «в Переяславци», «взимая с греков дань».

    Историки говорят, что первой столицей Болгарского царства был действительно Преслав (или по старой орфографии Пръслав) и лишь в 1186 году она была установлена в Тырнове. Но этот ли город брал Святослав? Полагаем, в русской Начальной летописи под именем Переяславца подразумевается город на восточной стороне Днепра, современный украинский Переяслав, на 80 километров ниже Киева, лежащего на западной стороне Днепра, — хотя и относят историки основание этого Переяслава к 993 году.

    И вот откуда это следует. Под 968 годом (в лето 6476), в следующем году после завоевания якобы болгарского Переяславля, читаем:

    «В первый раз пришли печенеги на русскую землю, а Святослав был тогда в Перяславле, и заперлась Ольга с внуками своими Ярополком, Олегом и Владимиром в Киеве. Печенеги в бесчисленной силе обступили город, нельзя было ни вылезать из города, ни послать вести. Изнемогали люди от голода и жажды. И на другой стороне (восточной, ведь Киев находится на западном берегу) собрались люди в ладьях, но оставались по ту сторону, и нельзя были войти в Киев ни одному из них, ни из города к ним. Загоревали люди в городе и сказали: „Нет ли кого, кто мог бы достигнуть той стороны и сказать (тамошнему отряду русских): если не выручите до утра, нам придется сдаться печенегам?“»

    Далее летопись рассказывает об отроке, который сумел перебраться через Днепр и предупредить русских. Затем:

    «…Воевода по имени Претич сказал: „Подступим завтра в ладьях и, попав туда, умчим на эту сторону княгиню и княжичей, потому что, если не сделаем этого, то погубит нас Святослав“. Утром сели они в ладьи против света (светившего в лицо печенегам, так что ясно — русские плыли с востока), сильно затрубили, а бывшие в городе закричали. Печенеги, думая, что привели князя (Святослава), побежали в разброд от города. Ольга с внуками и людьми вышла на берег к ладьям. Увидев это, князь печенежский один возвратился и, подойдя к воеводе Претичу, сказал: „Кто это пришел?“ „Люди с той стороны“. „А ты не князь ли сам?“ „Я его воин и пришел в сторожевом отряде, но за мной идет полк с самим князем, множество без числа“.»

    Понятно, что печенеги знали: князь вернется с востока, где находится Переяславец, а не запада, и вернуться он может быстро. О намерении же своем княжить в болгарской столице Святослав «вспомнил» лишь через три года, в 971 году:

    «В лето 6479 (971) пришел Святослав к Переяславцу (Болгарскому городу Преславу), и болгары затворились в городе. (Но ведь три года назад он уже захватил этот город, если считать эти оба Переяславца за один.) Они вылезли из города на сечу, и была сеча великая. Стали одолевать болгары. И сказал Святослав: „И придется нам здесь пасть. Напряжем мужественно силы, о братья, о дружина!“ К вечеру одолел Святослав, взял город приступом и сказал: „Вот мой город!“ Он послал к грекам, говоря: „Хочу на вас идти и взять ваш город, как этот“.»

    Греки стали ему льстить, стараясь провести его любовными переговорами и предложением дани.

    «Он взял многие дары, возвратился к Переяславцу с великою похвалою и сказал: „Пойду в Русь, приведу побольше войска“, и пошел в ладьях. Свекельд воевода отчий сказал ему: „Иди, князь, на конях, ибо стоят ПЕЧЕНЕГИ в порогах (днепровских)“. Но он не послушал его и пошел в ладьях… Пришел к порогам и, так как нельзя было пройти через них, стал зимовать в Белобережьи. И был великий голод: по полу гривне конская голова».

    Весной (972 года) он пошел в пороги. Там напал на него печенежский князь Куря, убил Святослава, сделал чашу из его лба и пил из нее.

    Таково единственное место, где старая болгарская столица Преслава фигурирует в русских летописях в своем собственном виде и притом в союзе с печенегами. А затем она исчезает со страниц летописей, и появляются на них Переяславль Киевский и Переяславль Залесский рядом с Владимиром. Ни о каких боях с печенегами около этих городов нет ни слова, печенегов же в последний раз упоминает Новгородская летопись под 1016 годом:

    «И побежал Святополк (сын Владимира Святого, принявший католичество) в Печенези между Чехами и Ляхами, никем не гоним, и пропал окаянный, худо окончил свою жизнь, как дым до сего дня».

    И даже это последнее упоминание относит печенегов не на восток, а на запад — в область Татрских гор.

    Венгры

    Из современной энциклопедии (выделено нами, — Авт.):

    «Венгерские племена полукочевников-скотоводов, родиной которых современные исследователи считают области к востоку от Урала, в 1-м тыс. н. э. переселились предположительно в бассейн Камы, затем в Причерноморские и Приазовские степи. В 895–96 венгры перешли Карпаты и заняли земли в бассейне Среднего Дуная (т. н. Обретение родины). Произошел переход к оседлому образу жизни, земледелию. В нач. 11 в. возникло венгерское государство, тогда же было принято католичество.

    На этнической территории венгры селились, иногда образуя анклавы, а чаще сливаясь с представителями разных народов: половцами, тюрками, влахами, немцами, французами и итальянцами. В средние века латинский язык, а позднее также немецкий были официальными языками государства: в венгерском языке много терминов немецкого и латинского происхождения. На протяжении столетий происходили миграции населения внутри страны и за ее пределы, в частности в Восточное Прикарпатье. В 16 в., после установления османского господства над южными и центральными областями Венгрии, крестьяне переселялись на север и восток. После австро-турецкой войны 1683–99 и подавления освободительного движения 1703–11 этническая территория Венгрии оказалась под властью Габсбургов. Австрийское правительство переселяло в Венгрию колонистов, преимущественно немецких…

    Традиционное занятие — сельское хозяйство. Главное место в нем долго принадлежало скотоводству, с 19 в. — земледелию. Давние традиции имеет коневодство (в основном на юге страны)… Большую роль в развитии земледелия сыграли хозяйственные культурные контакты венгров с тюркоязычными протоболгарами, а позднее со славянами. Об этом свидетельствуют многочисленные тюркские и славянские заимствования в земледельческой лексике венгерского языка».

    ((Энциклопедия «Народы России», М., 1996 г.))

    «Культурные контакты» — это, конечно, не фестивали песен братских народов, а прежде всего торговля. Тот факт, что венгры (включая жителей их страны печенегов) «держали» до прихода половцев торговлю во всем регионе от Карпат до Кавказа, подтверждается и тем, что они были в близком контакте с северокавказскими асами (предками осетин). Есть немало лингвистических свидетельств, указывающих на взаимоотношения между венграми и асами. Вот осетинские слова, общие с венгерскими:


    Венгерский язык — Осетинский язык

    aladar (сотник) — Aeldar (князь, правитель)

    legeny (юноша, воин) — laeg (мужчина)

    kard (меч) — kard (меч)

    vert (щит) — vart (щит)

    vendeg (пришелец) — faendag (дорога)

    hid (мост) — khid (мост)

    gazdag (богатый) — haezdug (богатый)

    jizet (платить) — jid (платить)

    uveg (стекло) — avg (стекло)


    Что касается славянских слов, общих с венгерскими, то их число тоже достаточно велико. С другой стороны, некоторые славянские слова, должно быть, вошли в венгерский язык во время пребывания мадьяр (венгров) в Южной Руси; по крайней мере, одно из них — воевода, упоминается Константином Багрянородным. Слово закон употреблялось хазарами, но представляется вполне вероятным, что им пользовались также и мадьяры. Группа общих слов, в частности, включает в себя слова rab (раб) и jarom (ярмо, ярем); многие такие слова относятся к сельскому хозяйству: borona, kosa, lopata, proso, rozs, len, kapusta, repa…

    Немецкое название венгров Гунгары, происходит от сокращения первоначального Гун-Угры (Hun-Ugrien, Hungarien, Hongrois), отсюда же и французское бранное слово ogre, людоед, показывающее, что венгры славились в средние века, как жестокие люди. Понятно поэтому, что к ним вполне могло быть отнесено и название тартары, les Tartares, адские люди.

    И вот каковы были эти гунно-угры, или по современному русскому произношению венгры, до XIII века, в описании Лависса и Рамбо:

    «Еще в половине XII века, они (венгры) жили летом в палатках, а для зимы у них не было других жилищ, кроме бедных хижин из тростника. Их главное богатство заключалось в конских табунах и в стадах рогатого скота. Они ели мясо полусырым, чем и объясняются легендарные рассказы о том, что они питались человеческим мясом и пили кровь своих врагов. Маленькие ростом, с впалыми глазами, с бритой головой, на которой оставались только три длинные косы, падавшие на плечи, они нисколько не были похожи на ту гордую расу, одну из самых красивых в Европе, которая явилась продуктом слияния этих Финнов с Арийцами (германцами, славянами, румынами и латинянами). Война была их профессией, а дисциплина в их армии была удивительная. Они были удивительно ловкими стрелками из лука, их верховые лошади отличались необыкновенной выносливостью и быстротой в езде. Побежденных врагов они обыкновенно убивали, страну, по которой проходили, они обыкновенно опустошали с беспощадной свирепостью, убивая мужчин и пожилых женщин, а молодых девушек уводя с собой».

    Это описание Венгров-Мадьяр один-в-один походит на многие описания татар (монголов) в русских и иностранных сказаниях о татарском иге… впрочем, для полноты картины отметим, что русский князь Святослав выглядел в точности как венгр того времени: бритый череп и оселедец.

    Характер венгерского господства над анто-славянскими племенами в Южной Руси был различным в разных случаях. Некоторые славянские общины приняли сторону венгров добровольно, и им, возможно, было позволено сохранить собственную организацию и воевод; таким путем титул «воевода» мог перейти от славян к венграм. Однако в целом подчинение славян, очевидно, было полным, и венгерский (мадьярский) контроль действительно оказался тяжелым для них. Ибн-Руста пишет, что мадьяры правили славянами, своими соседями, и накладывали на них такую дань, как будто славяне находились на положении военнопленных.

    Теперь обратимся к хазарам, поскольку именно через них венгры осуществляли свою экспансию в славянские земли. Причем связь между хазарами и венграми обнаружили сами историки.

    В хазарском государстве, — говорят они, — титул кендер-каган первоначально относился к предводителю венгерского вспомогательного отряда, а позднее сохранился в Хазарии по традиции.

    Хазар называют народом тюркского происхождения. Пришли якобы из-за Волги и по Северному Кавказу добрались до мест обитания булгарских орд и вытеснили последних. То есть практически повторили путь венгров. Так мало этих совпадений, оказывается, Монгольская Золотая Орда (XIII–XV века) была устроена по тому же образцу, что и Хазарское государство (VII—Х века).

    К середине VIII века традиционная религия хазар, представлявшая собой смешение алтайского шаманизма и поклонения небесному своду (tangri) с культами кавказских народов, исчезла, благодаря миссионерской деятельности христиан, мусульман и иудеев. Представители каждой из этих трех великих религий пытались обратить кагана в свою веру.

    Историки считают, что по политическим соображениям каганы не выражали желания принимать ни христианство, ни ислам, поскольку обращение в христианство обозначало бы признание высшей власти не столько патриарха, сколько императора, и обращение в ислам в равной мере делало бы кагана вассалом халифа, в лучшем случае номинально. С другой стороны, иудаизм был политически нейтральной религией, обращение в эту веру не повлекло бы за собой никаких политических обязательств перед кем-либо из соседей. Таким образом, иудаизм постепенно становился религией кагана и его двора. (Не проще было бы остаться при своей прежней вере?)

    Точная дата обращения хазар в иудаизм неизвестна. Согласно расширенной версии письма, приписываемого царю Иосифу, это произошло около 620 года, что, однако, полагают невозможным ввиду общей исторической обстановки. На основе утверждения Иегуды Галеви было сделано предположение, что обращение имело место не в 620 году, а веком позже, около 740 года; но и эта дата не вызывает доверия, поскольку из жития Св. Або мы узнаем, что каган еще оставался «язычником» в 782 году. Согласно Масуди, хазары приняли иудаизм во время правления халифа Гаруна аль-Рашида (786–809). Однако из «Жития» Константина Философа следует, что каган оставался языческим даже во время его миссии примерно в 861 году. Таким образом, делается вывод, что обращение в иудаизм не могло произойти раньше этой даты. Очень интересно. Тот факт, что для христианина любой не-христианин — заведомо язычник, похоже, ускользает от внимания.

    Несколько слов о Великой Булгарии. Она существовала, по русским летописям, с 650 года. Достигнув высокого уровня экономического развития, булгары пользовались среди соседей репутацией богатого народа. Вот характерная история в русской «Повести временных лет» о походе князя Владимира на булгар в 985 году. Несмотря на победу в первом бою, воевода Владимира Добрыня посоветовал ему заключить с мир с булгарами:

    «Сказал Добриня: „Я видел пленников, которые все обуты в сапоги. Они не будут платить нам дани. Давай лучше поищем противника в лаптях“.»

    И Владимир заключил мир. И можно ли после этого поверить, что покорившие булгар в VIII веке хазары были «дикими кочевниками»?

    Все данные за то, что хазары пришли на Дунай не с востока, а с запада, так как, по словам историков, они исповедовали Иберийскую религию (зародившуюся в Испании) и вели деятельную, не иначе как морскую торговлю вплоть до Индии. Перед крестовыми походами с 1016 года исчезли с политической арены, и остатки их «племени» некоторые исследователи видят в караимах южной России (отождествляя их к тому же с евангельскими саддукеями).

    Хазары и аланы — гусары и уланы

    Выше мы говорили в основном о традиционных представлениях о хазарах, а теперь посмотрим, что получится по новой реконструкции.

    Если мы сегодня будем искать два знаменитых в свое время народа, хазаров и аланов, то мы ничего не найдем. Таких названий теперь нет ни для одного существующего народа, но напоминанием о них служат конные войска: гусары и уланы, существовавшие и в России вплоть до 1917 года.

    Слово гусары, в смысле конного войска, полагают, происходит от венгерского слова Huscar, двадцатый, и возникло оно оттого, что король Матвей I Корвин в 1458 году сделал набор по одному рекруту из каждых двадцати дворян и создал из них легковооруженную кавалерию. А потом такие войска завела себе Польша и многие другие страны (Россия в 1727 году). Это были привилегированные дворянские войсковые части, а само слово «гусары» отразилось даже в карточных играх в названии привилегированных карт «козыри».

    Что же позволяет нам отождествить каких-то полумифических хазар с конным войском, гусарами?

    Блуждали хазары, говорят нам, сначала между Каспийским и Черным морями, потом завоевали и провалившуюся после того неведомо куда Заволжскую Болгарию около Казани, и Киевское княжество на Днепре, и Крым. Им платили дань поляне (polonais — поляки), северяне (правее их, около Смоленска по реке Десне), вятичи (не жители современной Вятки, а какое-то исчезнувшие с лица земли в XIII веке племя), радимичи (современные белорусы).

    Что за мощной силой были хазары, если смогли завладеть такой огромной областью, от Варшавы до Казани, от Киева до Крыма, не говоря уж о сомнительной Вятке! Но, как ни думай, для достижения таких результатов хазары должны были быть войском, представлявшим какое-то государство, а не народом, и название этого войска могло, действительно, распространиться на всю покоренную ими местность как общее название своеобразно вооруженных разноплеменных наездников.

    Тогда дань, которую платили южные русы хазарам (chozari, chazari, les khazars), была данью венгерским войскам, гусарам. И морем хазарским, в таком случае, окажется не Каспийское, куда впадает наша современная Волга, а Черное, в которое впадает Дунай, наша первичная Волга. На северные берега этого моря действительно простиралась в IX — Х веках венгерская власть, причем нужно помнить, что Венгрия не была тогда этнически чистым государством. Ее заселяли достаточно разнообразные племена со всей Европы, а религиозную и политическую власть держали иудеи.

    Первое упоминание о хазарах на Руси (854 год):

    «…Стали притеснять полян древляне и иные окрестные люди. И нашли их хозары сидящими на горах этих в лесах и сказали хозары: „Платите нам дань“. Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу. И отнесли их хозары к своему князю и к своим старейшинам и сказали им: „Вот, новую дань нашли мы“. Те же спросили у них: „Откуда?“ Они же ответили: „В лесу на горах над рекою Днепром“. Опять спросили те: „А что дали?“ Они же показали меч. И сказали старцы хозарские: „Не добра дань та, княже: мы доискались ее оружием, острым только с одной стороны, — саблями, а у этих оружие обоюдоострое — мечи: станут они когда-нибудь собирать дань и с нас, и с иных земель“. И сбылось сказанное ими, так как не по своей воле говорили они, но по божьему повелению. Так вот было и при фараоне, царе египетском, когда привели к нему Моисея и сказали старейшины фараона: „Этот унизит когда-нибудь Египет“. Так и случилось: погибли египтяне от Моисея, а сперва работали на них евреи. Тоже и эти: сперва властвовали, а после над ними самими властвуют; так и есть: владеют русские князья хозарами и по нынешний день»

    ((здесь и ниже перевод Д. С. Лихачева).)

    Из всего текста, и особенно из последней фразы («владеют и по нынешний день») видно, что саму запись делали уже много позднее 854 года. Замечательно также цитирование Ветхого завета; интересно было бы выяснить, из какого списка взята цитата. И, кроме того, важно, что оружием хазаров названа здесь сабля, которой вооружены были и гусары более поздних времен.

    Хотя хазарские войска и дошли до Киева, фактически город контролировали венгры. Поскольку венгры и хазары были не просто политическими союзниками, а разными сословиями одного государства, постольку мы не видим противоречия в источниках, одни из которых называют хазар, а другие венгров правителями Киева. Скажем, «Повесть временных лет» говорит только о хазарах, а венгерская версия, записанная в хронике нотариуса короля Белы, только о венграх, а ведь она была написана одновременно с русской «Повестью временных лет». Согласно нотариусу Белы, венгерский воевода Олом (Алмус) разбил киевлян, которые были принуждены после этого признать его господство. В связи с этим следует отметить, что «Повесть временных лет» упоминает дворец Олома («Олмин двор»), расположенный на холме возле Киева. Эта гора была известна как поселение угров (венгров).

    А что касается того, будто гусары как род войска появились в Венгрии только при Матвее Корвине в 1458 году, через 600 лет после описанных выше событий, то либо все записи, в которых венгерские воины называются хазарами, сделаны уже после 1458 года, либо Матвей Корвин был все-таки не первым венгерским королем, призывавшим в конные войска одного дворянина из двадцати.

    Второе упоминание о хазарах относится к 965 году:

    «В год 6473 (965). Пошел Святослав на хозар. Услышав же, хозары вышли навстречу во главе со своим князем Каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хозар и столицу их и Белую Вежу взял. И победил ясов и касогов».

    Что показывают упомянутые названия? Показывают они нам Балканский край. Белая Вежа, это, по всей вероятности, Белград на Дунае. И ясы с касогами не северокавказские племена, как утверждает без особых оснований традиционная история. Город Яссы существует и теперь, он был первоначальной столицей Молдавии. Побежденные же касоги могут оказаться жителями города Кашика (он же Кашица, называвшийся по-венгерски Kassa, по-немецки Kaschau, ныне словацкий город Кошице).

    При такой локализации места действия опять выходит, что хозары, казары или хазары русских летописей являются просто названием венгерского войска, гусарами, потому что сталкиваться русским приходилось из всех разнообразных «венгерцев» прежде всего с их конным войском. Летопись дает и другие реальные исторические свидетельства: князь хазар назывался «каганом», по-еврейски государь-священник, значит, религией этой страны было арианство мессианского толка, то есть с обрядом обрезания вместо крещения. До появления крестоносных орденов тут, вероятно, половина верующих была арианами, как оно было заведено с момента образования Византийской (Ромейской) империи Диоклетианом.

    Венгры были обращены (да и то лишь частью) в католичество накануне и во время крестовых походов, едва ли ранее взятия в 1204 году крестоносцами Царьграда.

    Показательно, что печенеги, тоже жители Восточной Венгрии, навалились на Русь через три года после разгрома венгерского войска, хазар: «В год 6476 (968). Пришли впервые печенеги на Русскую землю»… окружили Киев. Они, конечно, пришли мстить за своих.

    Святослава в городе не было, захотели киевляне весть ему послать. Стали искать добровольца-лазутчика. Вот что было дальше, согласно летописи:

    «И сказал один отрок: „Я пройду“, — и ответили ему: „Иди“. Он же вышел из города, держа уздечку, и побежал через стоянку печенегов, спрашивая их: „Не видел ли кто-нибудь коня?“ Ибо знал он по-печенежски, и его принимали за своего».

    Это где же навострился пацан так лихо говорить по-печенежски, что его за своего принимали?! Ведь печенеги, как сказано, впервые пришли на Русскую землю! А дело в том, что тогда, как и теперь, торговля была делом международным и печенеги, конечно, и раньше бывали в Киеве, только не в качестве воинов. Ангажированные же летописцы о каких-то купцах не писали, они писали о воинах.

    Остается добавить немногое. В середине Х века придворный кордовского халифа (в Испании) Абдаррахмана Третьего еврей Хасдай ибн-Шафрут заинтересовался дошедшими до него сведениями о существовании где-то на востоке иудейского государства, и он решил отправить туда письмо. После долгих неудачных попыток в Кордову прибыли послы из Германии, среди которых было два еврейских ученых, предложивших отправить письмо в Хазарию через Венгрию, Русь, Болгарию, причем полагают, что речь идет о Болгарии волжской, то есть Булгарии, что совсем не очевидно. Письмо послали, и ответ хазар сохранился до сих пор. Что интересно, в хазарском ответе жители Центральной Европы названы немцами, то есть так, как их называли русские.

    Согласно Л. Н. Гумилёву, в Хазарии не произошло смешения местного населения и евреев (мессианских ариан, пришедших из Византии, где после победы николаитов на них были гонения, как на сектантов) потому, что, по еврейской традиции, евреями считаются все дети евреек, независимо от того, кто был их отец. У хазар же (венгров), как и у всех прочих евразийских народов, родство определялось по отцу. Поэтому дети евреек и хазарок получали разное образование. Учитель-раввин не принимал в школу ребенка, если он был не еврей. Так иудейское население Хазарии сохраняло экономическое, интеллектуальное и политическое могущество. По официальной истории переворот произошел при правителе Обадии, который захватил власть, опираясь на печенегов (опять же венгров, жителей гор) и используя отряды гузов (румын). Он выгнал «хазарских тюрков» — а эти кто такие? — какие-то кочевники из Приазовья, служившие каганату в роли военных наемников. Не от них ли пошла легенда, что все хазары — тюрки? Доказано, что, лишившись власти в Хазарии, они пошли на службу Венгрии, и вот опять связались Венгрия и Хазария.

    Итак, место Хазарии на Земле историки определили неправильно. Но мало этого: зная, что хазары помимо скотоводства развили и земледелие, историки так объясняют возникновение последнего. Якобы на зимних пастбищах у рек и ручьев появлялись более или менее постоянные поселения, зимовища. Летом на них оставались только инвалиды, старики да неимущие, не имевшие для передвижения по степи необходимого количества скота и не нанявшиеся на службу к богачам. Чтобы не умереть с голоду, они начинали заниматься земледелием и кое-какими ремеслами. Так постепенно возникли в кочевой степи поселки с оседлым населением. Вот так так! Оказывается, земледелием и ремеслами можно заняться только с горя.

    Все сказанное можно приложить и к уланам-аланам. Уланы — тоже конные войска, вооруженные, кроме сабли, еще и пиками. А что говорят об уланах-аланах историки? Они говорят, что аланы, иначе ясы, кочевое племя сарматского происхождения, земля их Алания выделилась из Хазарского каганата. Распалась Алания в результате татаро-монгольского нашествия. Тут уже начинается полная хронологическая и географическая бессмыслица. До того, как уничтожили Аланию монголы, скитались аланы к северу от Кавказа до реки Дон. В 375 году их покорили гунны, вместе с которыми они пошли на запад и в 410 году вторглись в Испанию (по примеру готов, которые болтались по тем же местам), где слились с португальцами, так что от них не осталось и следа. Кого же тогда покоряли монголы через восемьсот лет?!

    Уместно вспомнить о «синусоиде Жабинского». А. М. Жабинский, художник и искусствовед, изучая стили искусства разных времен, обнаружил алгоритм, в соответствии с которым, по его мнению, была «сконструирована» в XVI веке современная версия истории цивилизации.[26]





    По «линиям веков» его синусоиды повторяются одни и те же события, меняются лишь детали, имена вождей и названия народов. Реальная же история, давшая основание для создания «теневых» ветвей представлена правой ветвью, начиная от IX века.

    Нам уже приходилось писать, что сама по себе версия хороша, осталось только вычленить из «теневых ветвей» те события, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО происходили до IX века. Сейчас мы не будем заниматься этой сложной работой, а посмотрим, как выглядит таблица переселений племен по территории южной Руси в переложении на эту синусоиду.





    От линии № 1 до линии № 3 по северному Причерноморью бродят племена, известные только здесь. От линии № 5 до линии № 8 — народы, известные всей Евразии. Оказывается, что скифов вполне могли упоминать авторы XIV века, ибо они находятся на линиях № 3–7, то есть накладываются на XI–XV века. Если готы и гунны — разные подразделения монголов, то как раз на линии № 6 произошла некоторая перемена власти среди монголов: Тохтамыш был побеждён Тамерланом.

    И, наконец, объясняются хронологические чудеса с аланами-уланами. И гунны, и татаро-монголы оказываются на одной «линии веков», так что нечего спорить, кто из них победил аланов.

    Торки и половцы

    Кто такие торки русских летописей? Первое упоминание о них мы находим под 985 годом:

    «Пошел Владимир (из Киева) на Болгар с Добрынею своим дядей в ладьях, а торков привел на конях и так победил болгар… И возвратился Владимир в Киев».

    Маршрут показывает, что надо тут подразумевать под болгарами задунайских болгар. Иначе не ясно, зачем взяли корабли, поскольку путь к «волжским болгарам», в район современной Казани по Днепру, по Черному морю, затем по Дону и, наконец, волоком до Волги (в районе нынешнего Волгограда) делает поход очень долгим, так что болгары успели бы подготовиться к «встрече».

    Последний раз в Начальной летописи торки как самостоятельная этническая единица упоминаются под 1060 годом:

    «Того же лета Изяслав, Святослав, Всеволод, Всеслав, соединив бесчисленные (русские) войска пошли на конях и в ладьях (если из Киева, то по Днепру), бесчисленное множество, на торков. Услышав это торки (торцы) убоялись, пропали и до сего дня; померли, бегая, гонимые гневом божием. Одни умерли от зимнего холода, другие от голода. Так бог избавил христиан от поганых».

    Идя по Днепру, мы попадаем в Крым, ведь путь в ладьях по Днепру ведет только туда. Крым по-гречески назывался Таврическим полуостровом, то есть бычачьим, откуда и русское название его Таврида. Греческое слово Таврикос произносилось «таурикос», от него может происходить и название торки.

    В Тавриде есть развалины средневековых ромейских поселений; эти поселения около 1170 года сменились генуэзскими, особенно развившимися во время Крестовых походов; мы находим их остатки во многих местах по берегам Черного моря. Значит, там сначала развилась ромейская (на библейских основах) культура, а затем латино-христианская, продолжавшаяся до 1475 года, когда при Магомете II католическое господство сменилось в тех местах мусульманским и потомки генуэзцев постепенно перешли к исламу.

    Отсюда можно сделать вывод, что под торками (или тороками) X и XI веков в наших летописях подразумеваются крымцы. Но это еще не значит, что в разных местах Первичной русской летописи, ведущей свой рассказ от 852 до 1111 года, эти же «торки» не встречаются и под другими именами, или что этим словом летописцы не называют другие народы.

    И в точности, когда торки (крымцы) перестали тревожить Русь, появились новые враги, половцы (генуэзцы), очевидно подчинившие и сменившие их на торговых и военных дорогах.

    Вот как описывает половцев П. Голубовский:

    «Пользуясь своею многочисленностью и раскинутостью границ Руси, они в одно и то же время появляются в разных пунктах и не дают возможности собрать сил для защиты угрожаемого поселения… Не было, таким образом, никакой возможности ни предугадать набегов, ни принять каких бы то ни было мер для защиты населения. Быстрота, с какой делались эти набеги, прекрасно охарактеризована византийским оратором XII века, Евстафием Солунским: „В один миг Половец близко, и вот уже нет его. Сделал наезд и стремглав, с полными руками, хватается за поводья, понукает коня бичом, и вихрем несется далее, как бы желая перегнать быструю птицу. Его еще не успели увидеть, а он уже скрылся из глаз“.

    Русские князья, сознавая свое бессилие предупредить вторжения, стараются только отбивать пленных и награбленное имущество. Редко удавалось князьям настичь Половцев в прямом преследовании, а потому они употребляли другой маневр. Если Половцы грабили на Суле, то ближайшие русские отряды, не показываясь врагам, переходят реку где-нибудь в другом месте или идут к реке Пслу и стараются незаметно перерезать обратную дорогу. Этот способ защиты населения и спасения жителей от тяжкого плена был самый действительный».

    По счету П. Голубовского, всех набегов, совершенных половцами без княжеских приглашений, произошло в период за полтораста лет, от 1061 года по 1210, не менее сорока шести. Из них на долю Переяславского княжества приходится девятнадцать, на По-Росье двенадцать, на Киевскую область четыре, на Северную область семь, на Рязань четыре. Но не нужно забывать, что наряду с такими самостоятельно предпринимаемыми набегами половцы приходили в русские области и по призыву того или другого князя, что зачастую сопровождалось не менее тяжкими опустошениями. Но вот, несмотря на эти ссоры и набеги, половцы не только дружили с русскими князьями, а даже с ними роднились.

    В 1094 году Святополк Изяславич Киевский женился на дочери Тугорхана. Юрий Владимирович женился на дочери Аэпы, внучке Гиргеня. В 1117 году Владимир Мономах женил своего сына, Андрея, на дочери Турк-хана. Рюрик Ростиславич получил от отца в жены дочь половецкого хана Беглюка. В 1205 году Всеволод Суздальский сосватал для своего сына Ярослава дочь половецкого хана Юрия Кончаковича. Даниил Галицкий хотел сделать своим сватом половецкого хана Тегака. В 1187 году Владимир Игоревич возвратился из половецкого плена с новою женою, дочерью знаменитого Кончака. Были браки между русскими и половцами и романтического характера. Так, мать Святослава Владимировича после смерти своего первого мужа Владимира Давидовича увлеклась половецким красавцем и бежала к хану Башкерду. И вероятно, это не единичный факт.

    Вот обращение русского князя к половецкому хану. «Отче, — писал Даниил хану Котяну, — отмени войну сю, прими мя в любовь себе». Были князья, которые всю свою жизнь провели среди своих половецких родственников, например, Изяслав Владимирович, внук Кончака по матери, племянник Юрия Кончаковича. Половцы носили и славянские имена. Мы встречаем среди них и Ярополков, и Юриев, и Глебов.

    Ясно, что родственные отношения русских XI–XIII веков с половцами были, как с народом культурным. Ничего подобного, однако, не могло быть, если б эти половцы были полудикие степные кочевники, убегавшие от русской колонизации все далее и далее на восток.

    В те года на северном берегу Черного моря, судя по западноевропейским записям, селились генуэзские торговые колонисты. Генуэзские мореплаватели, устроив укрепления при устьях Днепра, Дона и Кубани, сплавляли по этим рекам в Южную Россию свои товары в обмен на местные украшения и меха. Ясно, что они могли тут получить название пловцов, что легко могло перейти в половцев, подобно тому, как слово глас перешло в голос, брада в борода, град в город, градец в городец, и пловец в половец. Кроме того, они могли нанимать к себе на работу и действительных тюрков-кочевников, которые тоже могли получить прозвание половцы, по имени хозяев своих. Ведь нельзя же забывать, что русские летописцы, не упоминая ни разу о генуэзцах, населяют эти места половцами, а европейские авторы, наоборот, не упоминая ни разу половцев, населяют их генуэзскими мореплавателями и торговцами. А при сопоставлении выходит, что это разноязычные сказания об одном и том же народе.

    Есть еще одна особенность наших летописей; дело касается полян. Ясно, что поляне наших летописей были поляки (polonais), ведь даже самого слова «поляк» в них нигде не встречается. А что касаемо до украинского их названия ляхами, то в Лавретьевской летописи так и сказано: «от тех ляхов прозвашася поляне». И в Новгородской синодальной летописи, где не должно бы быть совсем этого украинского названия для поляков, мы неожиданно находим его в нескольких местах. Последний раз — под 1410 годом: «и было той осенью три побоища ляхов и литвы с немцами, и во всех этих побоищах много христиан, и литовцев, и ляхов избито было, и взяли (немцы) Мариин город (Мариенбург)». (Что интересно, немцев летописец за христиан явно не считает.) А перед этим лишь за двести лет до того, под 1219 годом: Мстислав пошел из Киева на королевича в Галицию, «вышли против него и галичане, и чехи, и ляхи, и моравцы, и угры, но пособил бог Мстиславу, въехал он в город Галич, а королевича (тамошнего) с женою руками взял». Что же касается до еще более раннего упоминания о ляхах под 1073 годом, то апокрифичность его давно признана.

    В приведенных случаях слово лях является лишь присоединенным при перечислении соседних с Польшею народов, как бы для компании, и НИ ОБ ОДНОМ столкновении русских с самими поляками (ляхами) вы не найдете упоминаний в русских летописях за всё время их записей, доходящих до середины XV века. Но ведь это же невозможно, ведь поляки являются самыми близкими соседями Руси! Зная дальнейшую историю наших с ними отношений, нельзя не предположить, что в ряде случаев поляки упоминаются в летописях под именем половцев. Сцена действия и тут ошибочно перенесена с запада на восток, «в степи». И конечно, теперь совершенно невозможно определить, какие набеги совершали на Русь половцы-итальянцы, а какие — половцы-поляки.

    К выводу о юго-западном происхождении половцев приводят и чисто географические соображения. Бросив взгляд на географическую карту, мы видим, что для объяснения этих половецких набегов от Рязани до Киева, если они происходили от кочевого народа с востока, мы должны допустить его невероятную многочисленность. В ничтожных количествах они ничего не могли бы сделать с укрепленными и огороженными городами при наблюдательных и сторожевых пограничных пунктах, какими являются так называемые городища, окруженные иногда даже и двойными валами. Но за восточными границами Руси никогда не было сильно заселенных территорий, а потому не оттуда приходили половцы!

    Венгры-кумане и Чёрные клобуки

    Латинский путешественник и миссионер Плано Карпини сообщает, что бессермены (басурманы), сборщики податей, говорят куманским языком. Из этого его сообщения можно вывести лишь то, что и куманы были западного происхождения, так как слово бессермен есть старонемецкое Besteuermann (сборщик налогов), и ни в каком другом языке, кроме немецкого, оно не имеет такого профессионального смысла.

    Получается, что «татаро-монгольские» собиратели налога в русских землях были западноевропейскими рыцарями-крестоносцами, владеющими куманским (венгерским) языком. Читателям, у которых от такого предположения захватило дух, сообщаем, что действительно в собрании церковных законов Венгрии есть правило: принуждать монахов-доминиканцев и францисканцев к изучению прежде всего куманского языка. Это известно доподлинно, и ничто не мешает нам предположить, что и в отношении представителей других Орденов действовало такое же правило. Историк П. Голубовский сообщает, что в летописях ордена Миноритов, основанного Франциском в 1208 году, какой-то миссионер пишет: «Предпринявши намерение отыскивать там Великую Венгрию, я прежде решил изучить язык той страны и с помощью Божией изучил язык Куманский и литературу Уйгурскую, которыми пользуются во всех тех странах».

    Но доминиканцы, чей орден был утвержден папой Григорием в 1216 году, и которые вместе с францисканцами ведали инквизицией, процветали в Австро-Венгрии даже и в начале XX века. Значит, миссионер говорит о Венгрии, которая тут называется Уйгурией, а потому искать ее в азиатской Бухаре у узбеков (одно из племен которых теперь называют уйгурами) совершенно излишне и даже неуместно, потому что речь не о бухарских, а о венгерских законах. Да, кроме того, и «литература уйгурская» могла существовать тогда только в культурной Венгрии, а не в безграмотной Бухаре.

    Не Буда-Пештских венгров надо производить от бухарских узбеков, а скорее наоборот. Пора прийти к заключению, что венгерские миссионеры доходили до Бухары, где и дали начало мифу о Великой Венгрии, оставив там, как наследство, название культурной части населения уйгурами, «венгерствующими», — может быть, из помеси пришельцев с местным населением. А кстати, название города Бухара крайне созвучно Бухаресту.

    Этот же вывод подтверждается и содержанием персидско-куманско-латинского словаря, составленного Петраркой (ум. в 1374). Подобный словарь был актуален во времена Петрарки, даже по окончании Крестовых походов! Анализируя тексты словаря, выясняем, что в куманском языке присутствуют слова греческие, латинские, еврейские и славянские. Так, например, из греко-латинских фанор = фонарь, калам = тростник, тава = павлин, лимен = лиман (гавань), килисия = эклезия (церковь). Из еврейских слов там есть: тера = закон, сабатку = суббота. Из славянских — иксба = изба, пець = печь, кунес, по-славянски куна (куничья шкурка как средство оплаты). А также в нем немало турецких слов.

    Трудно допустить, чтобы в короткое время «дикий» кочевой народ мог внести в свой язык столько иностранных слов, а мы, наверное, знаем еще не все. Но это мог сделать культурный народ, имевший весьма продолжительные сношения с русскими, византийцами и жителями Херсонеса (Крымского полуострова) и составивший эдакое средневековое эсперанто…

    О Чёрных Клобуках (они же Берендеи) сообщает как о союзниках русских князей Ипатьевская летопись в период от взятия крестоносцами Иерусалима (1-й Крестовый поход) до кануна взятия крестоносцами Царьграда (4-й Крестовый поход).

    Но «чёрные клобуки» — это не более, как перевод тюркского выражения Каракалпаки или Кара-гулы, чёрные шапки. Совершенно невероятно, чтобы какая-то сообщность людей сама придумала себе такое название. Даже современные «зелёные береты» не сами дали себе это прозвище; его им присвоили журналисты. Так и тюркское выражение «чёрные шапки» дали, конечно, тюрки, но кому? Не самим же себе? А в итоге вся масса разных тюркских кочевых родов получила на Руси общее имя Чёрных клобуков. Также невозможно представить, чтобы всем своим тюркам русские дали общее прозвище на тюркском языке. Отчего не на русском?

    Где же, в каких местностях можно указать поселения наших летописных Чёрных клобуков? Мы встречаем их в долине реки Рось и в Переяславском княжестве. Есть несколько фактов, указывающих на пребывание их в городах. В конце XII столетия были даже три черноклобуцких князя, владевших городами в По-Росьи: Кунтувдей, Чюрнай и Кульдеюр. Про Кунтувдея летописец говорит, что он «бе мужь дерз и надобен в Руси»; вместе с Кульдеюром он участвовал в походе Игоря Святославича на половцев в 1188 году.

    Когда нужно было поразить врагов неожиданностью, застать их врасплох, тогда Чёрные клобуки были незаменимы. Так, в 1187 году Святослав и Рюрик послали их на половецкие вежи за Днепр под начальством Романа Нездиловича, и экспедиция удалась, так как Чёрные клобуки заранее проведали, что половцы ушли на Дунай. Никто лучше их не мог разведывать о положении врага, никто ловчее не умел пробраться в неприятельский стан.

    Такова официальная русская версия о Чёрных клобуках, явившихся в приднепровский край (якобы с востока) после того, как крестоносцы начали свой путь по Малой Азии, и исчезнувших с нашего исторического горизонта после 1204 года, когда вся Византия подпала под власть латинян, да и Русь, похоже, тоже.

    А вот и западная версия, которую, к сожалению, никто еще не сопоставлял с восточной. Как раз в то самое время, в конце XI — начале XII века, когда только что описанные Чёрные клобуки боролись при помощи русских православных князей с половцами,[27] в Византии происходило такое же черноклобуцкое движение, но только не с востока, а изнутри. Это была, по сути, оппозиция императору, его политике совместной с латинянами борьбы против мусульман. Вот как характеризуют Чёрных клобуков Лависс и Рамбо в своей книге «Эпоха крестовых походов» (издана в 1904):

    «Монахи (в Византии XI–XII веков) составили вооруженные шайки и бродили по Македонии, Пелопоннесу и островам Ионического моря. Они вели религиозную пропаганду на свой лад, поддерживали „священную войну“ против туземцев, язычников или манихеев и проповедовали священную войну против латинян… Эти бродячие шайки сделались для областей настоящей „египетской казнью“. Эти люди в черной одежде, вооруженные луками и железными палицами, сидя на арабских скакунах, с соколами в руке и лютыми псами впереди, охотились на людей и неслись по стране как „настоящие демоны“. Они убивали всякого, кого подозревали в приверженности к язычеству или (католической) ереси, особенно же тех, чьи земли прилегали к их владениям. Они грабили и порабощали крестьян. Они выставляли напоказ свое презрение к (католическим) священникам и особенно епископам, называли последних „папцами“, поносили их в глазах народа как бесполезных людей, грабили или присваивали себе их поместья. Они надували простаков, чтобы овладеть их имуществом, продавая им место в раю и забавляя их ложными чудесами и видениями. Вскоре они начали принимать в свои шайки бродяг, ткачей, матросов, портных, медников, нищих, воров, даже святотатцев и отлученных, и распространялись по областям, как „черные тучи“. Мы не знаем, когда прекратились грабежи этих шаек, руководимых аббатами. Таким образом, в церкви, как и в империи, наряду с крайней утонченностью господствует крайнее варварство».

    Не явно ли, что эти византийские монахи, носящие на своих головах и до сих пор чёрные клобуки, есть зеркальное отражение наших летописных Чёрных клобуков, и нужно ли нам ходить к Каспийскому морю, чтобы «пригласить» их в Киевскую Русь XI–XII веков из Азии? А исчезли эти религиозные фанатики с изменением политической ситуации, после основания на землях Византии Латинской империи (в 1204 году), когда и русские князья припали к папе и ездили в Татры для утверждения в своих правах на княжение.

    Русь лесная

    Чтобы вы могли лучше представить себе обстановку, в которой жили, работали, воевали на Северной Руси, позвольте привести небольшую цитату из книги Ивана Забелина «История города Москвы».

    «Надо перенестись мыслью за тысячу лет до нашего времени, чтобы понять способы тогдашнего сообщения. Вся Суздальская или по теперешнему Московская сторона так прямо и называлась Лесною землею, глухим Лесом, в котором одни реки и даже речки только и доставляли возможность пробраться куда было надобно, не столько в полые весенние воды или летом, но особенно зимою, когда воды ставились и представляли для обитателей лучшую дорогу по льду, чем даже наши шоссейные дороги, когда, несомненно, по тем же причинам, еще по свидетельству Константина Багрянородного, и начиналось из Киева особое торговое движение во всей нашей равнине.

    По сухому пути и летом прокладывались дороги, теребились пути, как выражаются летописи, то есть прорубались леса, по болотам устраивались гати, мостились мосты, но в непроходимых лесах и в летнее время целые рати заблуждались и, идя друг против друга, расходились в разных направлениях и не могли встретиться. Так именно случилось однажды в начале июня между Москвою и Владимиром во время княжеской усобицы в 1176 г. Князь Михалко Юрьевич с Москвы шел с полком к Владимиру, а Ярополк, его сопротивник, таким же путем ехал на Москву и „Божиим промыслом минустася в лесах“, отмечает летописец, сердечно радуясь этому обстоятельству, что не случилось кровопролития».

    А засим перейдем и к событиям, происходившим на севере нашей страны.

    Русские скандинавы

    Скандинавы, в основном шведы и датчане, окультуривали русскую действительность, начиная с 737 года. Сначала торговцы, сопровождаемые вооруженными людьми, осваивали торговый путь с севера на юг и обратно. В местах остановок вдоль этого пути (на расстоянии дневного перехода) сами собою образовывались города и поселки. Человеку свойственно искать, где лучше; конечно, местное население сбегалось туда, где можно было сбыть свою сельхозпродукцию и приобрести орудия труда и прочий товар.

    Со временем политическая власть бургомистров таких городов стала распространяться на более обширные территории; а когда интересы северных торговцев перехлестнулись с интересами южных торговцев (коими были разноплеменные венгры), начались проблемы. В противовес влиянию венгеро-хазарского каганата скандинавы создали в Киеве свой собственный, Русский каганат; однако венграм это не понравилось. Ведь они привыкли иметь дело с родовыми верхушками патриархальных племен, и торговый конкурент в виде мощного государства был им не нужен.

    Из-за суровости скандинавского климата и природных условий человек мог там обеспечить свое существование, прикладывая значительно больше усилий, нежели житель более благоприятных широт с плодородной землей, а это, конечно, развивало изобретательность для решения проблем. При переизбытке населения на полуострове часть его не находила ничего лучшего, кроме эмиграции.

    В V и VI веках скандинавы широко исследовали южный и восточный берега Балтийского моря; часть из них расселилась в устье Западной Двины. В VII веке короли южной Швеции уже имели заморские владения в Курляндии, а к началу VIII века Ливония и Эстония являлись частью владений Ивара, короля южной Швеции и Дании.

    Скандинавия богата железом и древесиной, поэтому ее жители имели более чем достаточное количество материалов, необходимых для ковки оружия и строительства кораблей. Сначала строились небольшие ладьи, но в девятом веке появились крупные суда, лучше оснащенные для долгих плаваний, так называемые koggi (кох в северорусском диалекте); строили их во Фрисланде. Шведские корабли раннего типа представляли собой открытые весельные ладьи, на которые ставился и парус; нос и корма значительно возвышались над серединой корабля, носовой и кормовой штевни были подняты особенно высоко. Судно вождя часто украшалось резьбой, а носовой штевень имел форму головы дракона.

    Упрочив контроль над ливонским побережьем Балтики, скандинавы стали проникать на материк.

    Полагают, что красный цвет считался в Европе национальным цветом русских, в летописях суда красного цвета называли судами русов. Однако, кого считал тот или иной летописец русами? В то же время из русских былин известно, что варяжские, скандинавские корабли, построенные на Руси, были тоже покрашены в красный цвет. Понятно, что цвет корабля не дает еще оснований для отождествления их с конкретным этносом, но скандинавские корабли, упомянутые в летописях как красные, могли позже восприниматься как русские.

    По мнению Г. В. Вернадского, нет сомнения, что в девятом и десятом веках под именем «русские» (русь, рось) чаще всего подразумевались скандинавы. Свое мнение он иллюстрирует следующим:

    Согласно «Бертинским анналам», несколько русских прибыли в Ингельгейм вместе с византийскими посланниками к императору Людовику в 839 году; по их собственным докладам императору, они были шведами. В договор между князем Олегом и Византийской империей от 911 года внесены имена русских посланников; большинство имен явно скандинавские.

    Противники норманнской теории первыми привлекли внимание исследователей русской истории к факту экспансии руси на юг задолго до появления Рюрика в Новгороде в 862 году. Да и само название русь может распространяться не только с севера на юг. Если бы это было не так, то нужно было бы доказать сначала, что племя русов возникло где-то в Скандинавии и оттуда пришло в Новгород. В таком случае, это название должно быть упомянуто в скандинавских источниках, а между тем им такое племя не было известно. В скандинавских сагах название Руси (Rysaland) относится к уже организованному русскому государству XI–XII веков, но даже в этом значении оно употреблялось редко, поскольку обычно Русь называлась Gardariki, «страна городов».

    Первое войско скандинавов, появившееся в Приазовье в середине восьмого века, вряд ли было многочисленным. Вскоре его часть, видимо, переместилась в Закавказье, и переселялись не семьи, а только воины. Однако, раз уж была обнаружена дорога на юг, новые отряды искателей приключений не замедлили последовать за пионерами. Слухи о богатых странах востока (точнее, юга) должны были быстро распространиться по всей Скандинавии.

    Исход варягов из Скандинавии и их натиск на юго-восток стал также результатом внутренних проблем в скандинавских странах. Если король Ивар сумел объединить Южную Швецию и Данию под своим владычеством, то его внуку Харальду пришлось подавлять восстание в Швеции. В конце концов он был разбит шведами при Бравалле, в Восточном Готланде около 770 года. Королевство распалось, и многие сторонники Харальда вынуждены были эмигрировать; некоторые из них перебрались через Балтийское море в Ливонию, откуда пошли дальше на восток и на юг, пользуясь недавно открытым путем в Приазовье.

    Народ мореплавателей, они строили корабли в устье Дона и плавали по Азовскому и Черному морям. Феофан Исповедник в своей хронике рассказывает о «русских кораблях» в византийском флоте во время кампании Константина V против булгар (773). Латинский переводчик этой хроники, библиотекарь папы Анастасий (конец IX века), перевел греческое слово ройпа не как «русские», а как «красные», и это, пожалуй, правильно. Итак, впервые название русь получили не земледельцы нашей земли, а воины, выходцы из Скандинавии.

    Имя Русь могло возникнуть также от финского Ruotsi, происходящего в свою очередь от шведского roods, гребцы. Умение плавать на судах вообще очень часто становилось отличительным признаком того или иного этноса. Византийцы часто называли пришельцев со стороны северного Причерноморья дромитами потому, что они пользовались легкими и быстрыми судами, дромонами. Адам Бременский называл скандинавских викингов аскоманами от древнескандинавского askr — осина, ясень, лодка. Новгородские ушкуйники XIV века получили свое название от карельского слова ушкуй, большая лодка. И наконец по-эстонски русский — vene, лодка.

    В книге Константина Багрянородного «О церемониях» сообщается, что в 903 году семьсот русских на красных судах (да ведь это шведы?) приняли участие в походе на Крит. Некие русские корабли присоединились к византийскому флоту также в походе на Италию в 935 году. Говоря о русских моряках на службе империи, Константин ведет об этом речь, как о само собой разумеющемся; для него в этом не было ничего необычного.

    Русский каганат

    Историки предполагают, что к концу VIII века русам удалось создать не только вооруженные силы, но и организованное государство. Их правитель к середине IX века присвоил себе хазарский титул Кагана.[28] Ибн-Руста говорит об этом так: «У русов был правитель, который назывался хакан-рус». Но что же это за русы, если в 839 году приехавшие в Ингельгейм «русские» говорили, что их правитель — каган, а сами были шведами.

    Купцы-русы путешествовали в девятом веке вплоть до Багдада. Сведения об их путешествиях можно обнаружить и в книге Ибн-Хурдадби, главного почтмейстера халифата, и у Ибн-Русты, у которого сказано:

    «Страна русов является островом на море; до острова три дня пути через леса, болота, и там такая влажная трясина, что когда человек наступает на почву, она вся колышется от сырости».

    И опять же, кто такие эти русские, живущие на острове?

    Гардизи определял количество русов в сто тысяч человек. И он, и Ибн-Руста сообщают, что:

    «…русы совершали набеги на славян на кораблях, и они брали славянских пленников и продавали их хазарам и булгарам. У них не было обработанных земель, и они получали пшеницу от славян».

    Как и венграм, славяне платили дань также русам; дань взималась пшеницей. Со временем из-за дележа облагаемых налогом земель стали вспыхивать ссоры между хазарами и русами, и правитель последних объявил себя независимым владыкой с титулом кагана. И вот мы опять видим: летописные русы — это скандинавские войска, а современные русские — не славяне в чистом виде, а финно-угорцы, воспринявшие от славян земледелие и язык, а от германцев-скандинавов военную организацию (и название).

    Из всего этого по крайней мере следует, что Русский каганат, созданный шведами, существовал уже в первой половине девятого века; однако среди историков нет согласия по вопросу, где же он был. Ортодоксальные норманисты склонялись к тому, чтобы считать его столицей Новгород, что не соответствует географическим и политическим условиям этого периода никоим образом. В 1921 году было опубликовано исследование П. П. Смирнова о Волжском речном пути, где вся проблема была переосмыслена под тем углом зрения, что каганат находился в русском междуречье, в регионе между верхней Волгой и Окой. Смирнов связывал само название русь с рекой Волгой, которая упоминается в трудах Птолемея как Ра, и пытался доказать, что Русский каганат означает Волжский каганат.

    Но согласитесь, довольно трудно допустить, что коммерческие и военные дела русского государства на Ближнем и Среднем Востоке могли направляться из отдаленного северного центра. Тогда не было еще не то что пейджеров и телефона, но даже почты и телеграфа. Значительно вероятнее, что центр государства находился на юге. Наконец, сам титул правителя русского государства «каган» указывает на соседство с хазарами и их каганом, откуда он, несомненно, и был заимствован. Присваивая себе этот титул, правитель русов скорее всего хотел подчеркнуть свою независимость от хазар, чтобы отличить себя от азовских асов и славян, до прихода скандинавов подчиненных именно хазарскому каганату. Подобный шаг, вполне естественный и органичный для правителя народности, обитающей на территории нижнего Дона и Приазовья, совершенно необъясним, когда речь заходит о Верхневолжском регионе.

    Русский каганат занимался главным образом торговлей мехами. Чтобы обеспечивать доставку мехов с севера, кагану, конечно, приходилось быть в контакте с некоторыми славянскими и финскими племенами Верхневолжского региона. Историки считают, что Русский каганат того периода являлся сильной державой того же типа, что и государства хазар и волжских булгар, то есть главной его целью был контроль над важными путями международной торговли.

    У составителя «Повести временных лет», использовавшего ряд древних устных преданий, было смутное представление о том, что южнорусские племена в некоторое отдаленное время принадлежали к великому союзу, внутри которого каждое племя сохраняло свои обычаи. Эту своеобразную федерацию греки называли Великой Скифией, в которой историки усматривают отзвуки сарматской и гуннской эпох, но более естественным представляется отнесение Великой Скифии из «Повести временных лет» как раз к хазаро-венгерскому периоду.

    Подведем краткие итоги. Еще в конце VII века хазары и венгры (мадьяры) подчинили себе славянских жителей нижнего Донца. В начале VIII века в районе верхнего Донца появились шведы и столкнулись с мадьярами. Эти последние тогда двинулись на запад в район нижнего Днепра и Буга и частично завоевали, частично вытеснили на север полян и уличей. Теперь донецко-донской речной путь контролировался шведами, которые со временем смешались со славянами, создав некий новый этнос. Новые объединенные русы, должно быть, сначала признавали над собой господство хазар, но затем (в 825 году) порвали с ними и основали свой собственный каганат. Около 833 года хазары нанесли ответный удар, построив крепость Саркел, дабы отрезать русских от донского речного пути.

    Возведение Саркела явилось лишь первым шагом в стремлении хазар взять Русский каганат в кольцо. Дабы обеспечить контроль над нижним Доном и предотвратить возможность прихода новых варяжских отрядов на помощь русам, хазары вынуждены были также удерживать за собой верхний Дон и верхний Донец. Такая политика была продиктована экономическими соображениями: именно по верхне-донецкому пути южные русы получали с севера меха.

    К 840 году хазары завоевали северян и вятичей, а позднее также и радимичей; относительно хазарского контроля над полянами свидетельства противоречивы. Под датой 6367 год от сотворения мира (859) летописец записывает, что поляне платили хазарам дань мехами. Однако, согласно другому рассказу, когда хазары потребовали дань с полян, те предложили заплатить мечами.

    Летописец сообщает, что хазарским кудесникам это предложение показалось подозрительным, и они предостерегли своего кагана:

    «Не добрая эта дань, князь. Мы ее добыли оружием, острым с одной стороны, которое называется саблей, а их оружие обоюдоострое и называется мечом. Эти люди наложат дань на нас и на другие страны. И все это сбылось».

    Этот рассказ, как он читается в «Повести временных лет», несомненно, является плодом поэтической доработки позднего времени. В первоначальной версии, должно быть, был записан простой факт, что поляне однажды предложили приехавшим за данью хазарам «заплатить» мечами. Видно, ребята обладали немалым чувством юмора… а позже выплата дани действительно прекратилась, что вызвало комментарии и объяснения летописца.

    Вернемся же к скандинавам, которые правили Северной Русью.


    Народы Восточной Европы в IX–X веках по традиционным представлениям. (Муравьев А. В., Самаркин В. В. Историческая география эпохи феодализма. М., 1973)


    Ярицлейв Мудрый и другие

    «Пошли послы за море к варягам к Руси, как зовут тех варягов русью, как иные зовутся свеями (шведами), иные — урманами (германцами), иные — англами, иные готами. Так и эти сказали Руси, чудь, словяне, кривичи и все: „земля наша велика и обильна, а порядку в ней нет. Придите княжить и владеть нами“», —

    сообщает Лаврентьевская рукопись.

    Но вот и продолжение Нестора:

    «И избрались от немцев („от немцев“ либо „от варяг“ стоит в большинстве списков и только в одном — „от варягов и немцев“) три брата с родными своими и взяли себе всю Русь и пришли прежде к славянам и срубили город Ладогу. И сел в Ладоге старший Рюрик, второй — Синеус на Белом Озере, а третий Трувор в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля Новгород».

    Событие это традиционно относят к 862-му году.

    Название «немцы», приведенное в летописи, мало смутило историков, Бог весть почему решивших, что немцами русские летописцы называли всех тех, кто не говорил на русском языке (отчего бы тогда и венгров не звать немцами?). А для определения национальности трех пришедших княжить и владеть Русью поступили так: Рюрик, — говорили, — скандинавское имя, значит, все они были скандинавами. Синеус переводится как «родственники» (sine hus), а Трувор как «дружинники» (thru voring). Если это так, то получается, что родственников князь поселил от себя подальше (молодец!); однако он отделил и дружину, войско свое, а это было бы очень глупо и недальновидно. Так что весь перевод весьма сомнителен.

    Мы еще вернемся к истории реального призвания варягов, а пока отметим, что и в самом деле между русскими и скандинавскими князьями были необычно крепкие связи, в том числе семейные. Т. Н. Джаксон приводит отрывок одной из скандинавских саг, посвященный «русским» делам:

    «На Гюде, дочери конунга Харальда (Английского) женился конунг Вальдимар, сын конунга Ярицлейва в Хольмгарде и Ингигерд, дочери конунга Олава Шведского. Сыном Вальдимара и Гюды был конунг Харальд, который женился на Кристин, дочери конунга Инги, сына Стейнкеля. Их дочерьми были Мальфрид и Ингибьерг. На Мальфрид был сначала женат конунг Сигурд Крестоносец, а затем Эйрик Эймун, конунг данов, сын Эйрика. На Ингибьерг, дочери Харальда, сестре Мальфрид, женился Кнут Лавард, брат Эйрика Эймунда. Их детьми были конунг Вальдемар и Кристин, и Катерин, и Маргарета. Вальдемар, конунг данов, женился на Софии, дочери Валада, конунга в Пулиналанде, и королевы Рикизы. Их детьми, конунга Вальдимара и Софии, были конунг Кнут и конунг Вальдимар, и королева Рикиза».

    На основании этой и других саг выстраивается следующая «брачная» схема, где первыми приведены скандинавские имена русских князей.

    1. Вальдамар Старый — он же Владимир Святославич (Красно Солнышко), великий князь киевский (ум. в 1015). Его скандинавская жена — Аллогия (Арлогия), чье имя вытеснено в устной передаче именем Ольга.

    Их сын Бурицлав, он же Святополк Владимирович (Окаянный), князь туровский, в 1015 и 1019 великий князь киевский. Был женат на дочери польского короля Болеслава I Храброго (992–1025).

    2. Ярицлейв, сын Вальдамара — Ярослав Владимирович Мудрый, князь новгородский (1010–1016), великий князь киевский (1016–1018). Женат на Ингигерд, дочери Олава Шведского.

    Виссивальд, сын Ярослава, Всеволод, великий князь киевский в 1077 и 1078–1093. Его жена — дочь византийского императора Константина Мономаха.

    Елизавета (Элизабет), дочь Ярослава, выйдя замуж за Харальда Жестокого, была королевой норвежской, затем датской. Дочь Анна — королева французская, дочь Анастасия — венгерская.

    Ярослав Мудрый находился в родстве с царственными домами Англии, Франции, Германии, Польши, Венгрии, Византии. Его дети говорили на нескольких европейских языках. Например, Всеволод Ярославич, отец Владимира Мономаха, владел пятью языками.

    3. Владимир (Вальдамир) Всеволодович Мономах, сын Виссивальда (Всеволода) Ярославича, князь киевский (1113–1125), был женат на Гюде (Гите), дочери Харальда Английского, последнего англосаксонского короля, покоренного Вильгельмом Завоевателем. Харальд, его сын, названный в честь деда, он же Мстислав, великий князь киевский (1125–1132). Женат на Христине (Кристин), дочери Инги, сына Стейнкеля, конунга свеев (короля шведов).

    4. Вальдемар Датский был женат на Софии, дочери Володаря Глебовича Полоцко-Минского и Риксы, дочери Болеслава III и Сбыславы, правнучки Ярослава Владимировича.

    И так далее, и так далее, и так далее. Уж если исландские Королевские саги ставят в один ряд со скандинавскими конунгами русских князей, то, следовательно, их значение в Европе было достаточно велико. Но «Саги красноречиво молчат о скандинавском происхождении русских князей» (Т. Н. Джаксон). Да! Скандинавы, щепетильные в династических вопросах, отдавая своих девчонок замуж за русских князей, нигде и никогда не упоминают о происхождении самих этих князей. Спрашивается, рассматривали ли они их как русских — захудалых, периферийных князьков, нуждающихся в оправдательной родословной, или полагали земли к востоку, населенные финно-славянскими охотниками и крестьянами, за земли скандинавские, принадлежащие скандинавским же вполне правомочным князьям Вальдамиру, Ярицлейву, Харальду и прочим?

    Легко сделать вывод, что легенда о «призвании» варягов на княжение и в Лаврентьевской, и в Несторовой летописях — домысел переписчика поздних времен. Князь, при котором трудился писец, знал устную легенду о скандинавском происхождении своего княжеского рода. Летописец просто досочинил призвание руси из варягов, руководствуясь поиском «престижных» основателей государства и княжеского рода.

    Так и в литовских хрониках выводят родословную своих правителей прямо от римского императора Августа. Легенда о призвании варягов на Русь подобна и ветхозаветной истории, изложенной в 1-й Книге Царств: сначала были судьи, но судили плохо и просили пророка Самуила дать им царя. И им дали Саула. В «Деяниях саксов» послы бриттов говорят саксам: «Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными богатствами готовы вручить вашей власти». И это не единственный случай в истории Западной Европы! Нечто подобное мы видим и у эрзя (мордва); когда народ умножился и начались смуты, они избрали достойного правителя.

    Во Франции от племенного названия германского племени франков сначала получила свое наименование маленькая область Иль-де-Франс (Французский остров). Эта область стала ядром объединения будущей Франции, принявшей свое имя уже не от франков, а от Иль-де-Франс. У нас определение Русь имело смысл «те, кто принадлежит к роду Русов», то есть Русь — династическое имя. Поэтому в узком смысле слова Русская земля есть наследие только германских князей, названых в летописи Рюриковичами.

    Рюрики Европы

    Отец Рюрика из клана Скьелдунгов был изгнан из Ютландии и принял вассальную зависимость от Карла Великого, от которого получил около 782 года Фрисланд в ленное владение. Около 800 года у него родился сын Рюрик. Детство его прошло в беспокойном окружении, поскольку отец, а по его смерти старший брат, постоянно вели войну с правителями, захватившими власть в Ютландии. В 826 году или около того старший брат Рюрика Харальд, которому удалось захватить часть Ютландии (позднее он был изгнан оттуда), принял покровительство Людовика Благочестивого и был окрещен в Ингельгейме, возле Майнца. Поскольку Харальд прибыл туда со всем своим семейством, можно предположить, что Рюрик тоже был окрещен. Если это так, то он вряд ли всерьез воспринял свое обращение, потому что позднее вернулся к язычеству; да и такого имени (Рюрик) нет ни в каких святцах.

    После обращения Харальда в христианство император даровал ему в ленное владение район Рустринген во Фрисланде. Рюрик имел в нем свою долю, а после смерти брата стал владыкой всего лена. Еще при жизни Харальда оба брата яростно воевали, чтобы защитить свои земли от нападений со стороны короля Дании, а после смерти императора Людовика положение Рюрика стало вообще ненадежным. Согласно Верденскому договору (843) Фрисланд был включен в долю империи, доставшуюся Лотарю, и получилось так, что Рюрик утратил свой лен. На протяжении следующих нескольких лет он вел жизнь искателя приключений, участвуя в набегах как на континент, так и на Англию. В хрониках тех лет он известен как jet Christianitatis, «язва христианства».

    Такова история ютландского Рюрика, описанная в западноевропейской летописи. До середины XIX века этого Рюрика и того, который, согласно «Повести временных лет», принял приглашение прийти и править «на Руси», никто не отождествлял. Сделал это впервые Фридрих Крузе в 1836 году, но его версия не получила тогда широкого распространения. Лишь после того, как в 1929 году Н. Т. Беляев, снова занявшись этой проблемой, привел кое-какие новые материалы и доводы, некоторые ученые сочли теорию Крузе подтвержденной.

    А ведь истории известны и другие «Рюрики». Рурикий Помпеянин, византийский полководец, сражался в 312 году с Константином Великим на стороне Лициния. Был он итальянцем, судя по прозвищу Помпеянин.[29] Могли быть и другие Рюрики-Рурикии, ведь прозвище это — от известного в Византии слова рюорика, вождь-спаситель. А в средневековье византийские прозвища легко попадали в разные страны. Имя «брата его» Трувора всего созвучнее с французским Трувер (Trouveur), трубадур, а это, кстати, дает и осмысленное значение. А имя Синеус никак не укладывается ни в какие другие языки, кроме греческого, где Синеус значит Доблестный. И такое словопроизводство наиболее вероятно, так как не скандинавская, а византийская культура имела влияние на русских монахов-летописцев XV века, когда, судя по всему, создавались ими «древние» русские летописи.

    Если же обратиться к южной, Киевской Руси, то интересно, что наиболее культурный народ средних веков — ромеи-византийцы полагали, что население ее произошло от франков. Так, продолжатель Феофановой хроники, живший около 963 года, пишет: «Их (русов) зовут кочевниками и производят от рода франков». И эту же самую фразу переписывает Симеон Метафраст (1140): «Русские, которых зовут кочевниками, производятся от рода франков». Вот ряд названий: франки-варанги-варяги-фряги-фрязи; круг замкнулся. Фрязями в средневековой России называли гостей из Италии и французов. Когда говорят о норманнском происхождении русов, навязывают название норманнов скандинавам, однако как раньше, так и до сих пор Нормандией называется не Скандинавия, а северо-западная часть Франции. И название варанги (франки) приводит нас во Франкскую империю Карла Великого, которая в 843 году распалась на Францию, Германию и Италию. А вскоре, в 862 году, появилось на Руси государство Рюрика, Синеуса и Трувора.

    Топонимика Рус связана с северной областью около Русы (Старой Руссы) у Ладоги. В новгородских землях есть Руса, По-Русье, Околорусье… Но варяжская дружина стала прозываться русью лишь после своего появления в Киеве. Первоначально же Русь была маленькой территорией на правобережье Днепра с центром в Киеве. Для новгородца, например, понятие «пойти на Русь» означало просто пойти на юг. В. О. Ключевский отмечал в своей истории:

    «Следует добавить, что вплоть до 17 в. включительно Русской всегда называлась правая сторона Днепра, что отражено во многих источниках».

    Варягами же считали и голштинцев (Герберштейн, «Rerum Moscovitarum auctores»), и шведов (Ирье-Коскинен, «Glossarium sucogothic»), и пруссаков (Коцебу, «Древнейшая История Пруссии»). Ими называли скандинавов, норманнов, пиратов или вообще купцов, производя последнее от Waarenjager («охотник за товарами»; своеобразное название для купца, оно скорее пристало разбойнику).

    К довершению всего слово «варяг» созвучно и со словом «валах», а валахов греки путали с болгарами. Никита Акоминат, давая очерк истории болгар до 1206 года, всегда называет их влахами. Однако сербское влах, русское и украинское волох означает сейчас «валах, румын». Влахи в памятниках русского языка означали также итальянцев; в церковнославянском языке влахъ означал вообще человека романского (римского, румынского) происхождения, оно восходит к германскому walha, римлянин.

    Из летописи мы знаем, что волохи (волъхва) поработили славян, осевших на Дунае, но были изгнаны уграми (венграми). Историки соглашаются: «Да, франки при Карле Великом (конец VIII — начало IX века) действительно покорили некоторые славянские земли на Дунае». Ничего в этом удивительного нет: мы говорили уже, что вокруг Пешта, в районе развитого железоделания, селились представители множества народностей, в том числе западноевропейцы. Считается, что из-за них славяне ушли на Вислу и Днепр.

    В дальнейшем имя волохов было отнесено к кочевым этносам, занимающимся пастушеством и скотоводством в карпато-балканском ареале, возможно, из-за созвучия их прозвания с именем славянского «скотьего бога» Велеса.

    Механический перенос незнакомых названий на знакомые языки — вот метод работы древних и средневековых авторов. Благодаря этому новые явления включались в традиционную картину мира, но даже краткий обзор показывает, что ошибки здесь просто неизбежны.

    И вот получается, что Рюрики, основатели России — разноплеменные братья со всех концов Европы!.. А впрочем, чего удивительного? Россия в то время была чем-то вроде Америки, но только на востоке; сюда приходили самые деятельные люди действительно со всей Европы. А что до легенды о трех братьях, то индоевропейцы всегда выстраивали своих богов и культурных героев триадами; народное же творчество основателей стран и городов наделяло братьями. Основатели Рима: Рим, Ромул и Рем. Прародители славян: Кий, Щек и Хорив. Скифские герои: Арпоксай, Липоксай и Колоксай. Армянские отцы: Куар, Мелтей и Хореан. Самая, возможно, молодая «троица» — Рюрик, Трувор, Синеус.

    Еще академик А. А. Шахматов выяснил, что рассказ о призвании варягов в 862 году есть позднейшая вставка летописца. И мы писали об этом в одной из предыдущих глав. Но откуда бы ни пришла эта легенда, ясно, что экономические предпосылки создания государства на территории нашей страны к 862-му году вполне сложились. Есть к тому же указания на наличие собственных княжеских родов, существовавших помимо Рюрика (например, вятичи считали свое имя идущим от первого князя Вятко). Кроме того, даже по легенде Рюрик пришел на территорию, уже имеющую города, при этом сам он не создал ни одного нового города.

    Очевидно, что пришельцы имели какой-то интерес на Руси. Отряды северных германцев проникали в район современных Пскова и Новгорода, сопровождая корабли своих купцов, и этому есть свидетельства. Балтийцы и финны были коренным населением; потомки славян, появившихся здесь двести-триста лет назад, тоже считали эту землю своей. Воспользовавшись племенной усобицей славяно-балтийско-финской родовой верхушки, германцы, которые в технологическом и военном отношении стояли выше даже славян, смогли захватить контроль над балто-черноморским торговым путем, с которого стали получать доходы.[30]

    Таким образом, они превратились в некую суперэтническую силу. Со временем, связав свою судьбу с местным населением, они составили русскую аристократию, образовав надплеменной слой вождей, двинувшийся вниз по Днепру к Киеву. Именно вокруг Киева, Чернигова, Переяславля они образовали «домен Русь», создав здесь первое государственное образование, Русский каганат.

    Русь есть динамическое объединение славянских, финно-угорских и балтийских элементов под эгидой династии германских князей. От имени возникшей и развившейся правящей верхушки, возможно, и писалась Начальная летопись. Не имея представления о всей стране, летописцы обобщили исторический порядок, сложившийся на одной какой-то территории, а позднейшие историки «распространили» его на все окружающее пространство. А для обоснования притязаний на власть был сочинен эпизод о демократическом волеизъявлении аборигенов, добровольно призвавших князя из Европы.

    Большие сомнения вызывает сама возможность существования союза племен славян, чуди, кривичей и мери. Каким образом они могли бы принять согласованное решение о направлении к варягам послов? Где находился их племенной вечевой центр? Им бы мог быть Новгород, но археологические раскопки в самом Новгороде не показали напластований более древних, чем первая половина Х века. Куда пришли послы, к каким инстанциям обратились в так называемой «земле варяжской»?

    А утверждение, что якобы ВСЕ сказали: «земля наша велика и обильна…» (и так далее) — такая же пустая фраза, как и заявления газеты «Правда» недавних времен типа: «Все люди доброй воли с гневом протестуют против того, что… Луиса Корвалана, Амилкара Кабрала, Анжелу Дэвис…» (и так далее). Гнев и возмущение всех людей существовали только в воображении сочинителей статей. Людям доброй воли, поврозь и совокупно, было, в общем-то, поплевать на упомянутых персонажей. Литература не всегда адекватно отражает реальную жизнь и политику.

    Рюрик и правление в Новгороде

    К середине IX века Украина, как право- так и левобережная, контролировалась хазарами и мадьярами. В то же время скандинавы усиливались на Северной Руси. Таким образом, вся территория между Балтийским и Черным морями была разделена на две сферы влияния, хазаро-мадьярскую на юге и варяжскую на севере. Можно предположить, что эта ситуация точно описана в «Повести временных лет» под датой 6367 от сотворения мира (859 н. э.) следующими словами:

    «Варяги из-за моря наложили дань на чудь, словен, мерю, весь[31] и кривичей; а хазары наложили дань на полян, северян, и вятичей».

    (Комментируя дату этого утверждения, надо помнить, что в оригинальной версии первой летописи для раннего периода никаких дат не указывалось; такие даты, которые мы обнаруживаем в «Повести временных лет», являются результатом позднего редактирования и не всегда достоверны.)

    Считается, что в первой половине IX века, уже после основания Русского каганата в Азовском регионе, но до хазарского наступления, отношения между русским севером и русским югом были оживленными и обширными. Регион верхней Двины и озера Ильмень стал важным торговым пунктом на пути из Скандинавии на юг, к восточным странам и обратно. Находки оружия и фибул скандинавского типа вместе с восточными монетами в Ливонских могильниках, среди других городищ и в Асхерадене достаточно показательны.

    Надо думать, разрыв в отношениях с Югом, явившийся результатом наступления хазар, болезненно отозвался на экономической жизни северного региона. Ильменская «русская компания» шведских купцов и их посредников, должно быть, терпела серьезные убытки из-за разрыва связей с южным Русским каганатом. Новые отряды варягов, прибыв из Скандинавии в Северную Русь для транзита в Приазовье и не имея возможности двигаться на юг, начинали объедать и грабить коренное население Северной Руси.

    Переизбыток незанятого населения, возникший из-за перекрытия торговых путей, ухудшал положение в северных землях, нарастал кризис, «и не было справедливости в управлении, и род восставал на род, и началась междоусобица».

    Г. В. Вернадский так объясняет призвание варягов.

    «Чтобы облегчить положение и открыть путь на юг, необходима была война против хазар, но такое предприятие требовало войск, которых явно было недостаточно в районе Ильменя. Это, вероятнее всего, стало основной причиной призвания варягов… Давайте теперь проанализируем знаменитый рассказ, как он записан в „Повести временных лет“. Он ведется по-разному в Ипатьевском и Лаврентьевском списках. Согласно Ипатьевскому списку, „ркоша русь, чудь, словене, кривичи и весь: земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет: да поидете княжить и володеть нами“. Несомненно, под названием русь здесь подразумеваются члены шведской колонии в Старой Русе, главным образом купцы, ведущие торговлю с Русским каганатом в Приазовье».

    Призывая варягов, «старые русские скандинавы» желали вновь открыть торговый путь на юг с помощью новых отрядов скандинавов.

    И далее Г. В. Вернадский пишет:

    «С течением времени смысл первоначального рассказа был забыт, и в позднем варианте, сохранившемся в Лаврентьевском списке, русь больше не упоминается среди ильменских племен, призвавших скандинавов на помощь, а наоборот». Да, согласно некоторым изводам Лаврентьевского списка, именно к племени русь обращались эти племена, чтобы править ими: «ркеша руси чудь, словене, кривичи и весь», и так далее. Вдобавок к этому «Повесть временных лет» содержит перечень скандинавских («варяжских») племен, включая и русь, как одно из них: «И пошли они за море к варяжской руси, это варяжское племя называлось русь, так как каждое варяжское племя имело свое название, как то: шведы, норвежцы, англичане и готы» — «сице бо звахуть ты варяги русь, яко се друзии зовутся свеи, друзие же урмане, англяне, инеи и готе, тако и си».

    Без сомнений, это утверждение следует считать поздней интерполяцией, которую можно отнести ко времени составления «Повести временных лет» (к началу XII века, как полагает Г. В. Вернадский; к XVI, если не XVIII, думаем мы). И кстати, поскольку сама русская летопись указывает на происхождение названия русь не с юга, а с севера, постольку составителя «Повести временных лет» резонно назвать основателем «школы норманистов».

    По предположению Г. В. Вернадского, призванную на правление русь, описанную в летописи, следует идентифицировать с датчанами, отличая этих новых северных русов Новгорода от «старых» южных русов Русского каганата; те были шведами.

    Взгляд летописцев всегда был ограничен, что также следует, например, из употребления термина боярин. Бояре — наиболее приближенная часть мужей старшей дружины князя (отроки — младшая дружина). Так, в списке «людей» Владимира есть боляре или гридь (скандинавский термин, означавший боевую дружину, телохранителей), а также сотские, десятские и нарочитые мужи. Если при описании более ранних времен упоминается в окружении князя и русь, то «Русская правда» Ярослава Мудрого, данная новгородцам после конфликта с варягами, уравнивает в правах русина, княжеского дружинника, со словенином, а варяги упоминаются как заморские гости, нуждающиеся в специальной защите. Все это показывает на разнородность источников, используемых составителем летописи… и, во всяком случае, оказывается, что русью называлась дружина князя.

    Кроме того, в названии народа могут сочетаться как этнические, так и социальные моменты. В средневековье суооми под именем Русь понимали не только восточных славян; этот термин в их языках обнаруживает колебание от обозначения скандинавов (шведов и норвежцев) до восточных славян (русских), поскольку и те и другие могли приходить за данью. А слово karjel означало у суооми не «карел», как можно было бы ожидать, а «русский», опять из-за того, что дань с них брали и те, и другие.

    Этническое название претерпевает со временем значительные изменения в своем объеме и содержании, и так продолжается до тех пор, пока не произойдет окончательное закрепление имени в конкретной форме. Наиболее прочным является закрепление этнического имени в виде территориального и особенно государственного обозначения; так случилось и у нас, когда окончательно закрепились названия: Русь — русские; Россия — россияне.

    Путь из варяг в греки

    Прежде, чем обсуждать вопрос о варяго-греческом пути, давайте посмотрим, что написано о нем в летописи.

    «Поляном же живущим особъ по горам симъ, и бе путь изъ Варягъ въ Грекы, а из Грекъ по Днепру и верхъ Днепра волокъ до Ловоти, и по Ловоти внити въ Ылмерь озеро великое, из него же озеро потечеть Волховъ и втечет въ озеро великое Невъ, и того озера устье внидет в море Варяжское, и по тому морю внити даже до Рима, а от Рима приити по томо же морю (!!!) ко Царюграду от Царяграда приити въ Понть море, в неже течеть Днепръ река».

    Остановимся и вдумаемся в то, что написано. Устье то ли озера, то ли реки впадает в некое море, называемое Варяжским. По нему можно попасть в Рим (Рим ни на каком море не находится, но это мелочи), а далее по ТОМУ ЖЕ загадочному морю можно попасть и в Царьград, а от него в Понтийское море. Но взгляните на карту. Что это за море? Первая естественная граница на пути возникает между Данией и Швецией. Вторая между Англией и Францией. Третья, Гибралтар, между Африкой и Европой. И, наконец, прежде Царьграда надо попасть в Дарданеллы. Чтобы как-то спасти авторов, предположим, что они просто механически соединили ряд разнородных сообщений, не понимая, что делают.

    Далее в Радзивиловской летописи сообщается:

    «Днепръ бо течеть из Волоковьскаго леса и потечет на полудень (на юг). А Двина ис того же леса потече, и идет на полуночье (на север), и внидет в море Варяжское… А по Двине въ варягы из варягъ и до Рима, от Рима же и до племене Хамова». По этой же самой летописи полуденая, южная часть — это Египет, Эфиопия, Индия. Очень здорово. Хочешь попасть на юг, езжай по Двине на север! Далее: «И Днепръ втечет в Поньтьское море треми жерлы, иже море словеть Русское, по нему же учил святый Андрей, брат Петровъ. Якоже рекоша, Андрею учащу в Синопе и пришедшю ему в Коръсунь, и уведе, яко ис Коръсуня близъ устье Днепрьское, и въсхоте ити в Рим, и прииде въ устье Днепрьское, и отоле поиде по Днепру горе, и по прилучаю приде, и ста под горами на березе. И въстав заутра, и рече к сущим с нимъ учеником: „Видете ли горы сия? Яко на сих горах въсияеть благодать божьа. Имаеть град великъ быти и церкви многы имаеть богъ воздвигнути“. И вшед на горы сия, и благослови а, и постави кресть, и помолися богу, и слезе с горы сея, идеже после бысть Кыевъ, и поиде по Днепру горе. И прииде въ словены, идеже ныне Новъгород,[32] и види люди, сущиа ту, какъ ихъ обычаи, как ся мыють и хвощуть, и удивися имъ. И иде в Варязи, и прииде в Рим, и исповеда, елико научи и елико виде… Андреи же бывъ в Риме и прииде в Синопию».

    Прямо скажем, очень темное место. Наряду с правдоподобными описаниями быта описан совсем неправдоподобный путь из Константинополя (от греков) в Рим. И добавка, что этим путем шел апостол Андрей Первозванный. Но как?! Придя из Синопа, города на юге Черного моря, в Корсунь (район у современного Севастополя), он вдруг решает, что коль скоро здесь близко до Днепра, то неплохо было бы сходить в Рим. И идет туда, пересекая континент с юга на север, а потом, надо полагать, огибая его целиком, пока не попадает в Средиземное море, а тут уже Рим на горизонте.

    Академик Б. А. Рыбаков объясняет все это как некоторую позднюю вставку переписчика для того, чтобы доказать, что апостол Андрей действительно был на Руси.

    Данные языка не поддаются абсолютной датировке. А данные археологии, дающие возможности для какой-либо датировки, немы: трудно сказать, на каком языке говорили носители той или иной культуры. Если имя варягов принять за испорченное имя фрязей, итальянцев, то концы с концами сойдутся. И путь из варяг в греки — это путь из Италии в Византию. Все было нормально и правильно, пока сообщение не попало в руки переписчику позднейших веков, когда варягами уже обозначали северных купцов, скандинавов. А после этого и стали сочинять, как попасть в Рим из Константинополя через Скандинавию.

    Введение в летопись этого фрагмента позволяет понять, в интересах каких сил она составлялась. Запись о древнем пути из варяг в греки работала на авторитет Новгорода как старого торгового города, являвшегося стержнем и патриархом всей Руси. А вот археология не подтверждает его древности.

    Вообще письменные сообщения далеко не нейтральны. Они выражают идеологию людей, писавших их. Это само по себе может быть предметом самостоятельного исследования, ведь и в самом деле интересно, почему, по каким причинам об одном и том же событии разные авторы сообщают по-разному. Пример — Евангелия. Авторы были из разных слоев общества и поэтому обращают внимание на разные аспекты христианского учения. То же и Русские летописи; разная редактура выражала разные идеологические интересы.

    Историческая наука проводит идеологию лишь правящей части населения, да это и понятно. Самые первые записи о государственных делах были сделаны придворными летописцами, а они, хотя и были из монахов, но полностью зависели в своем благополучии от заказчиков. Потому и восхваляли они своих господ и кроме их дел, да еще знамений небесных, ничего не считали достойным для занесения в свои хроники. А у позднейших компиляторов, ортодоксальных историков XVIII–XIX веков, выработалась и еще одна особенность: жажда продолжить историю своих государств как можно далее в глубину веков, пользуясь для этого всеми возможными средствами.

    В результате таких тенденций и вышло то вавилонское столпотворение, которое мы называем древней историей. «Человечество запуталось в своей истории, как собака в репейнике», по словам О. А. Горяйнова. Исторические науки должны изучать объективные закономерности, действующие в обществе, а не следовать волюнтаризму власть предержащих и произволу идеологии присных.

    Публицист Илья Смирнов отмечал, ссылаясь на историка Владимира Кобрина, что:

    «…о Киевской Руси ученые знают мало, — много о ней знают те, кто изучал ее по историческим романам. Но хуже другое — многое из того, что ученые все-таки знают, не было рекомендовано к обсуждению в широкой аудитории. Что наша первая правящая династия — скандинавского происхождения. Что того же происхождения само слово „Русь“. И что относилось оно первоначально к бродячему интернациональному сословию воинов-купцов, которые странствовали „из варяг в греки“ в ладьях, имея при себе меч и весы с гирьками. И постепенно превращались в княжеских дружинников, тех самых богатырей, которые знакомы нам по былинам об Илье Муромце и Добрыне Никитиче».

    Тот факт, что Русь зародилась на международном торговом пути, вовсе не умаляет ее современного значения. Она совершенно не обязана бездумно копировать все из-за границы; смешны попытки брать всё со стороны. Но равно неверно считать, что нам вообще нечего взять у других народов; надо брать то, что полезно. Изоляционизм невозможен нигде. Конвергенция идет через торговлю и систему вооружений, и этого никто не сможет остановить.

    К сожалению, длящийся полторы сотни лет спор «западников» и «славянофилов» России доведен уже до полного абсурда; в чистом же виде оба эти направления в равной степени ложны. Сегодня славянофильство очень заметно в речах некоторых нациствующих политиков, а также в околонаучных кругах. Люди, всерьез полагающие себя учеными, громогласно анонсируют свои книги таким образом: «Кто, когда и с какой целью сфабриковал антирусское „норманистское“ вранье? Мы расскажем об этом сознательным людям!» Из эдакой глупости можно сделать один только вывод: Господь Бог создал Русь Святую, остальное же гнусное человечество, неизвестно откуда взявшееся — только фон для оттенения Святости Ея; а кто не согласен, тот несознательный человек.

    А на самом деле для современной жизни, быта и политики СОВЕРШЕННО НЕВАЖНО, кто, когда и от кого произошел.

    От германского племени франков назвалась Франция; но стала ли она от этого Германией? Норманнский Вильгельм Завоеватель возглавил Англию; но стала ли от этого Англия Нормандией? Монголы, говорят нам, завоевали Китай и поставили в Пекине свою династию; но стал ли Китай Монголией? Специфика Руси в том, что поселившийся в ней человек, а тем более его потомок, становится русским. А потомок переселившегося во Францию русского становится французом. Нужны ли доказательства?

    Все мы русские, потому что живем в России.

    Или, говоря иначе:

    Русский — тот, деятельность которого во благо России.


    Примечания:



    2

    Индикция — провозглашение. Первоначально слово означало объявление обязательных поставок продовольствия правительству. Номер индикции указывает положение года в 15-летнем цикле. Сами циклы не нумеровались. Происхождение индикционного цикла и его значение не ясны.



    3

    «Заложи Ярослав городъ… заложи же и церковь» — в более поздних переписках летописи вместо слова «заложи» писано «свершен» и «свершена» (см. Софийскую первую летопись и другие); переписчик хотел скрыть недоумение свое: ведь город сей должен был существовать раньше, хотя бы потому, что крещен был до заложения!



    25

    Официальная история Южной Руси приведена в приложении 6.



    26

    Подробности об этой синусоиде читатель может найти в книге А. М. Жабинского «Другая история искусства», издательство «Вече».



    27

    Итальянскими купцами католического толка, как мы недавно показали.



    28

    Напомним, что от слова «каган» (хакан, хаан, го-хан) произошло в дальнейшем слово «хан», каковым и величали всех восточных владык политики и летописцы Европы.



    29

    Забавно, что помпеяне, жители Помпей, были живы и здоровы спустя двести лет после того, как Помпея была залита лавою Везувия.



    30

    Сходный процесс идет и сегодня, только вождем «германцев» выступают США.



    31

    Народ «весь» — образчик исторических курьезов, образовался по недоразумению. Распространение этого названия на русском севере не связано с каким-то народом. Известно выражение «города и веси», пришедшее из глубины веков: слово «весь» имело в русском языке значение «селение, деревня».



    32

    Апостол Андрей, по традиционным представлениям, деятель I века. Новгород основан не ранее Х века.







     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх