• Алтайская колыбель
  • Великое переселение народов
  • Наши духовные сокровища
  • Европейские кипчаки
  • Мы — кипчаки!

    Известно высказывание Геббельса, в котором выражена суть политики: отними у народа историю — и через поколение он превратится в толпу, а еще через поколение им можно управлять, как стадом… Слишком знакомая ситуация… Похоже, мы давно превратились в батраков и не заметили, как!

    Наши ученые мужи изучали историю КПСС и не знали историю собственного тюркского народа. В России ее просто не исследовали — запрещалось.

    Конечно, мне возразят — и будут правы! — написано, мол, немало. Верно. Но можно ли всему написанному верить? Тюрк не узнает тюрка, не помнит предков… Маленький осколок выдает себя за целое, за самостоятельный народ. Придумывают что угодно. Кумык, например, в диссертации пишет, что кумыки — не потомки великих степняков, а отюрченные лакцы и даргинцы из селения Кумух. Позор такой «науке».

    Тюрков, как правило, унижают сами же тюрки! И не надо нам никого винить. Возмущаюсь, потому что мои предки были кипчаками, их история — это моя История, и другой не надо…

    А у соседей-карачаевцев иная крайность — они причисляют тюрков к аланам (то есть к ираноязычным осетинам), от них ведут историю своего народа и всех тюрков. Мало того, доказывают, что истоки тюркского мира начинаются в Карачае, там якобы обитали наши древние предки… Улыбнуться бы, читая эту глупость, но она издана тысячными тиражами, по ней воспитывают детей.

    Конечно, не все ученые слепы, но, к сожалению, подобные «знания» посеяны в народе. Их заказчиками были местные столоначальники, которым важна не правда, а возможность усидеть в кресле. Ради этого шли на все. Дагестанские кумыки, например, так «доказывали» свое коренное положение среди народов Кавказа.

    Отказ карачаевцев от тюркского наследства тоже по-человечески понятен: они пострадали от геноцида — репрессии 40-х годов не забылись. Вот и придумали себе на случай нового геноцида удобную форму спасения: приписаться к осетинам — осетин же никогда в России не трогали… Маленькая хитрость переросла в большую ложь.

    Страх, трусость, «маленькие хитрости» вошли в плоть и кровь иных тюрков, отсюда горькие плоды и в науке, и в жизни — всегда приходится угождать, унижаться и подстраиваться под кого-то… Вот и стали тюрки забывать о Гордости, о Достоинстве, о Чести. А ведь только за эти качества и уважают народ.

    Сейчас кумыков триста тысяч, карачаевцев чуть менее двухсот, балкарцев всего несколько десятков тысяч… Двести с лишним лет назад мы были одним народом (и Лермонтов, и Толстой нас называли кавказскими татарами), мы жили в стране, наследнице Хазарии — в Шамхалии Кавказской, которую в XIX веке колонизировала царская Россия. С тех пор мы лишились даже этнической самостоятельности, — политики разделили нас на «народики», многие семьи они выслали на Ближний Восток.

    Правда, карачаевцев и балкарцев по-прежнему называют «тавлу-кумук», то есть «горные кумыки». Отличие в том, что они — жители гор, а мы — степи. И все! По языку, по культуре карачаевцы, балкарцы, кумыки, крымские татары, гагаузы, терекеменцы абсолютно одинаковые… Даже роды общие. По-моему, русские, проживающие в Армении и в Эстонии, отличаются куда больше между собой. Однако тюрки — разные «народы», а русские — один. Почему?

    Жителей Шамхалии называли кипчаками, хазарами, кавказскими татарами. Потом местные казаки (ставропольские и терские) стали славянами, правда, до XIX века и они были кавказскими татарами, говорили на нашем языке, иные сохранили родной язык до сих пор.[1]

    Обитателей Шамхалии ждала тяжелая судьба. Не пожелавших идти в услужение царские власти выселяли с Кавказа — почти четыре миллиона человек лишились Родины. Их не продали в рабство, их депортировали — отдали за «просто так» в Турцию, Иорданию, Сирию. Там есть селения, где кавказский диалект тюркского языка не забылся, звучит, удивляя соседей. К счастью, зарубежные кумыки не придумывают себе новую историю, они с нестихающей болью помнят оставленную по злому року Родину.

    Этого не скажешь о гагаузах, которых два века назад тоже заставили покинуть Кавказ. Они, кажется, уже забыли свою Шамхалию и все на свете: их нынешняя история на удивление согласуется с официальной российской. Будто ничего в ней и не было до XIX века.

    Кумыки, балкарцы, карачаевцы, гагаузы, (о казаках разговор особый) малочисленны, слабы, интеллигенция невелика. И тем уязвимее позиции татарских или башкирских историков: по-моему, грош цена их университетам и академиям, раз даже они не говорят правду о тюрках. Или — у рыб рыбьи песни?

    Уверовали в «татаро-монгольское иго», которого никогда не было. Оно придумано в XIX веке, в период разгула славянофильства. Автор этой выдумки — учитель гимназии, о нем есть строка даже в сочинениях Н. М. Карамзина. Уж очень многим пришлась выдумка по душе.

    Действительно, разве с Чингисхана идет отсчет тюркского времени? Разве с Золотой Орды началась наша государственность? По какому праву заезжего торговца-араба, самозванца по имени Ибн-Фадлан, с брезгливостью написавшего о тюрках, академические невежды превратили в пророка тюркской духовной мысли?..

    Неужели мы настолько оглупели, что все забыли?! Неужели наше духовное падение столь велико?.. А память столь коротка?

    Похоже, что так — иные сочинители из Казахстана доказывают унылую «концепцию» кочевых цивилизаций… Нелепее трудно придумать. Никаких «кочевых цивилизаций» в Великой Степи у тюрков не было и быть не могло — это взаимоисключающие слова! Монголы были кочевниками, а кипчаки никогда кочевниками не были… и не хотят ими быть даже в сочинениях казахов!

    Наши предки вели оседлый образ жизни, занимались земледелием и скотоводством, были прекрасными ремесленниками, строили укрепленные поселения, оросительные каналы, дороги и переправы… Самые древние чугунные сошники (прообраз плуга) найдены именно у тюрков на Алтае, ими пользовались уже в начале новой эры. Многие так называемые «древнерусские» города и поселения в Степи заложены тюрками в IV–V веках, когда завершалось Великое переселение народов.

    Теория «кочевых цивилизаций» создана политиками от науки. После завоевания Степи важно было лишить народ достижений его культуры, превратить в толпу. Не случайно, в третьем издании Большой Советской Энциклопедии статья «Тюрки» вообще отсутствовала, хотя другие народы, даже африканские, составители энциклопедии вниманием не обошли…

    Еще недавно многое и не бросалось в глаза, но для независимых Азербайджана и Узбекистана это незнание уже оскорбительно. Они и отчасти Россия, Украина, Киргизстан и Казахстан — исторические наследники великой степной страны, древнего Дешт-и-Кипчака, в котором кочевников не было.

    Арабы называли Великую Степь «Страной городов», так писали Ибн Баттута и другие путешественники. А варяги земли по обе стороны пути из «варяг в греки» (это бассейн Днепра) именовали «Царством городов» — на их языке «Гардарик»… «Кочевники» и «Страна городов», явное противоречие!

    Вспомним нашу национальную кухню, ее мучные блюда и сопоставим: бешбармак — мука — зерно — земледелие… и кочевники. Что получается? Нелепость. Потому что свое было зерно — степное. Просо и ячмень традиционно растили кипчаки на полях, их ценили в первую очередь: эти культуры были наиболее приспособленными к суровой алтайской природе. А еще овес и гречиху, крупа которой на Руси называлась «татаркой».

    Многие придуманные «истины» давно пора пересматривать.

    В том числе рано или поздно, но придется назвать наш народ его древним именем. Мы — кипчаки и должны остаться ими… Какими только именами не называли тюрков в исторических хрониках: авары, барсилы, болгары, бургунды, гунны, печенеги и десятки других! Этот хаос был очень важен политикам, ибо он «доказывал» существование в Великой Степи разрозненных племен и народов. Так скрывали единую тюркскую государственность, которой учились китайские правители еще до новой эры.

    За вековой ложью забылось многое…

    В своих книгах я подчеркнуто называю жителей Дешт-и-Кипчака только кипчаками или степняками. И призываю других поступать так же. Потому что нашу страну называли Степь кипчаков, значит, у народа (по общепринятым правилам!) одно-единственное имя — «кипчак», которым он сам и называл себя.

    Знаю, «кыпчак» — только один из тюркских родов, даже не самый знатный. Пусть! Он дал имя нашей Степи, давайте возвысим его и тем самым возвысим всю историю народов, впитавших в себя культуру Великой Степи.

    Сегодня кипчаки разделены более чем на пятьдесят «народиков». Нас резали по живому. Поэтому одни забыли родной язык, другие сохранили, слегка изменив его. Но, как известно, не язык отличает народ — дух! Язык дан человеку, чтобы выразить вслух чувства и мысли, которые рождаются в его душе. Язык не властен над словами — слова идут только от сердца.

    Вот пример таких слов, их произнес Федор Тютчев, который хотя и назывался славянином, но по крови был из тюркского рода медников Туччи. Только душа кипчака могла произнести:

    Хотя враждебною судьбиной
    И были мы разлучены,
    Но все же мы народ единый,
    Единой матери сыны;
    Но все же братья мы родные!
    Вот, вот что ненавидят в нас!

    В словах «русского» тюрка и тепло очага, и запах полыни… отряды всадников и табуны, стада, отары… песня, которую пели над колыбелью моему прапрапрапрадеду… Произведение, правда, названо «Славяне», оно написано, когда Россия резко отворачивалась от своих тюркских корней и в угоду политике придумывала себе славянское начало.[2]

    В XVIII–XIX веках, после карательных экспедиций князя Долгорукова, генералиссимуса Суворова и других полководцев в уже бывшую Степь, десятки миллионов кипчаков получили русские имена. Их насильно крестили греческим крестом и «записывали» в русские. Для детей открывали церковно-приходские школы на русском языке, наиболее одаренных забирали от родителей в Петербург.

    Веками велась этническая чистка России. Уничтожали всё тюркское, забывали его… Но себя не обмануть, Россия все равно вспомнит о своих предках-кипчаках, которые ничем не опозорили ее. Должны проснуться голос крови и разум.

    Узнают о своем кипчакском прошлом и болгары, сербы, хорваты, чехи, венгры, австрийцы, баварцы, саксонцы, жители Северной Италии, Германии, Испании, Швейцарии, Восточной Франции, Англии, Северной Европы… Америки и Австралии… Да-да, многие из их предков когда-то считались великолепными всадниками, говорили на тюркском языке… И называли себя кипчаками.

    Опально-мировое племя,
    Когда же будешь ты народ?
    Когда же упразднится время
    Твоей и розни, и невзгод,
    И грянет клич к объединенью,
    И рухнет то, что делит нас?..

    Мы люди одной крови, одной истории… Так вспомним же Алтай и нашу Великую Степь.

    Алтайская колыбель

    Следы древнейших людей, как известно, обнаружены в Центральной Африке и Индокитае, здесь были два центра зарождения цивилизаций. Видимо, отсюда две человеческие расы — негроидная и монголоидная.

    Развитие цивилизаций медленно вело к разделению людей на народы. Сперва это было связано только с природой, окружающей людей. Например, у жителей гор тысячелетиями развивалась своя психология, свое мироощущение, которые были иными, чем у обитателей побережья. А у людей леса культура и видение мира были совсем другие. Тысячелетиями складывалось лицо каждого народа, шлифовалась его индивидуальность — вот почему нужны десятки линий, сотни оттенков цвета, чтобы нарисовать портрет народа.

    Сегодня на планете ученые насчитывают более четырех тысяч народов, которые поделены на три расы. Когда и как появились европеоиды? Неизвестно. Но так или иначе, а именно к европеоидам относятся тюрки-кипчаки.

    Правда, лица иных тюрков имеют монголоидные черты, но так было не всегда. Предки их не имели. Это известно. На обложке нашей книги фрагмент ковра, найденного на Алтае. Ему две с половиной тысячи лет. Истинный тюрк смотрит из глубины веков.

    Антропологи по найденным черепам, по сохранившимся скульптурам вполне точно воссоздали облик древнего кипчака. А его словесный портрет оставили китайцы. Они задолго до новой эры знали о «динлинах» — народе, обитавшем на Алтае. Китайцев поражала внешность их северных соседей — синеглазых, светловолосых, «лицом похожих на обезьянок», так записано в древней рукописи. Словом, прямая противоположность самим китайцам.

    У кипчаков наблюдательные китайцы отметили иные пропорции тела и иную форму черепа. Они их называли «круглоголовыми». А увеличенная височная кость и сегодня придает нашим лицам неповторимый отпечаток, именуемый в просторечии скуластостью. Всё правильно. Кому-то мы кажемся коротконогими, потому что у нас стопа «с подъемом»… Что поделаешь? Такие уж мы волею Неба. Каждый народ имеет свою индивидуальность, свое отличие, которое оставили ему предки.

    Сегодня кипчаки различаются по внешности — прибавилось черноволосых, кареглазых. На то свои причины — исторические. Соседство с другими народами не проходит бесследно. Однако главное в народе сохранилось — широкая душа и горячая кровь, они не менялись никогда, остались прежними.

    Душа неуемная, порой излишне застенчивая, чаще буйная и даже безрассудная, всегда мечтательная и очень ранимая.

    Что означает слово «кипчак»? Точно неизвестно, споров об этом много. Его переводят по-разному: и «тот, кому тесно», и «несчастный», и по-другому. Думаю, подходят все возможные и невозможные толкования. Потому что нельзя одним словом объяснить, что такое снег в огне и на ветру.

    Вулкан? Буря? Стихия? Возможно… Душа кипчака — это в первую очередь воля. Только свобода и простор по-настоящему одаривают ее счастьем… Так что пусть толкуют слово «кипчак» как кому угодно, но… Кто не любит свободу и волю, в том нет кипчакской крови!

    Да, в буйстве жизни мы не берегли в чистоте свою кровь, не дорожили традициями. Слишком жадно любили чужих женщин, слишком щедро раздавали своих. Ассимиляция, смешение кровей, не усилила народ, а вела к его ослаблению.

    Особенно заметно в иных кипчаках монгольское и китайское наследство: монголы и китайцы за века словно растворились в части из нас. Немало тюрков и с наружностью иранцев, а иранцев — внешне похожих на тюрков. В Иране целые провинции — миллионы людей! — между собой говорят по-тюркски, они азербайджанцы, хотя по документам значатся иранцами.

    Есть необъяснимое и на Северном Кавказе. Например, среди осетин или чеченцев много людей с классической кипчакской внешностью. Они как будто вышли с картины далекого прошлого. Но мало кто из них помнит тюркский язык… Было время, когда здесь целые селения тюрков «добровольно» меняли себе национальность. А топонимика у них не менялась, осталась прежней. Теперь лишь географические названия напоминают о былом…

    Слава Тенгри, не всюду угас тюркский дух на земле Дешт-и-Кипчака! Я его чувствовал в иных татарах, башкирах, алтайцах, хакасах, видел, как просыпались их уснувшие брови и загорались потухшие глаза. Пожалуй, нигде так не сильны тюркские традиции, как в Азербайджане. Уникальная страна с огромными культурными и экономическими возможностями. Там сохранилось то, что в Европе забылось. Культура предков!

    Европейские кипчаки — безразличный народ: такими их сделала инквизиция.[3] Римская и византийская церкви веками воспитывали степняков-европейцев безразличными к себе, к своей истории. Отсюда эта вялость. Сломанный народ! Но не погибший.

    Им бы услышать древние песни-плачи Алтая, отголоски которых хранят знаменитые азербайджанские мугамы. Вот оно — Великое Братство Кипчаков, его выразит только песня. Слова, без музыки, слишком сухи и невыразительны для тюрка.

    Киргизские кипчаки внешне тоже спокойны, но по-иному. Что, горы утихомирили этих людей?.. Или китайское спокойствие остудило здесь тюркам кровь? Умиротворенность киргиза в его характере, в его поведении: ему никогда «не тесно» среди горных долин!..

    Киргизы — хранители древней мудрости кипчаков. То же — алтайцы… И хакасы… Наши предки обожествляли горы. В горах, в их вечном спокойствии издревле искали они тайну мироздания. Алтай — древняя Родина тюрков.[4] Видимо, поэтому только к горам стремятся души ушедших в мир иной кипчаков.

    Вот почему в Степи тюрки отсыпали курганы, строили храмы, а место последнего упокоения для героев всегда искали на самой высокой горе. Люди издревле следовали традициям, к сожалению, ныне во многом забытым.

    Хакасы, алтайцы, тувинцы, буряты, не познавшие степных просторов, навсегда остались хранителями тайн и древностей тюркского мира. Конечно, их историческая память ослабела, многое забылось, но каждый день они ступают по земле, хранящей тепло шагов предков, видят те же горы божественной красоты. Об этом напоминают древние строки:

    У тихих гор, прекрасных видом и свежей зеленью своей,
    уйдя в места, что дарят сердцу лишь наслаждение одно,
    уйдя в ивняк, густой и терпкий, расположившись размышлять
    у пенящихся вод холодных и небольших лесных озер,
    уверившись, что отрешился от чувств и зрения своих,
    угадывая мир окрестный таким, каким он прежде был,
    утехи позабыв, чтоб чуять, как в душу сходит благодать, —
    сбираться надо в этих, вот в таких местах!

    Конечно, не каждая гора на Алтае попадала в поле зрения. Мы никогда не узнаем, почему гора становилась священной, не всем дано это узнать. Но каждый тюрк обязан знать вершины, которым поклонялись предки: Кайласа, Хан-Тенгри, Уч-Сумер, Борус…

    Да, наша родина — Степь, но колыбель — Алтай.

    Две с половиной тысячи лет назад здесь, на Алтае, люди увидели Вечное Синее Небо, которое назвали Тенгри… И нам надо хоть раз в жизни побывать на Алтае, выпить его родниковой воды и посмотреть на здешнее небо, самое чистое в мире. Чтобы самим измениться.

    На Алтае, на берегу речки Улалинка, в шестидесятые годы академик А. П. Окладников нашел древнейшую на территории России стоянку человека. Ей двести тысяч лет! Вот когда начала складываться та культура, которая дала начало многим народам — финно-уграм, корейцам, тюркам и другим.

    Правда, улалинскую стоянку «оспаривают» иные археологи, они утверждают, что нашли более ранние следы «пратюрков». Пусть так. Но заслуга Окладникова и его коллег не в самой находке: он первым проследил становление тюркской культуры, начиная с глубокой древности. Вот чем ценно его исследование: ученый слил воедино миг и вечность!

    Трудно делал Окладников свое открытие. Цензоры, как акулы, стерегли каждую протоку в науке! Даже заикнуться о тюркской культуре не позволяли. Но разрешались иносказания. Так появились «алтайская», «сибирская» культуры. Подобные иносказания очень распространены: придуманы «михайловская», «дьяковская» и прочие культуры, хотя все прекрасно понимают: не бывает культуры без народа.

    Испытание на прочность прошел и другой блестящий археолог, профессор С. И. Руденко. Он, на мой взгляд, не сказал и половины того, что знал и что нашел. Тоже не позволили. Но благодаря таланту этого ученого сегодня нетрудно восстановить иные страницы не сказанного им об Алтае.

    Уверен, Руденко и Окладникова когда-нибудь назовут классиками археологии.[5] По их трудам будут учить студентов этике ученого. Здесь и наука, и гражданская позиция, и смелость, которой так не хватало потомственным тюркам.

    Честных исследователей в России было немало, но их всегда опекали академические «генералы», далекие от настоящей науки. А те работали, избавляясь от их назойливых глаз. Однако во сто крат тяжелее было ученым-тюркам: за ними приглядывали специально приставленные линтернационалисты, всегда готовые обвинить в пантюркизме. А это — тюрьма, ссылка и в лучшем случае — отстранение от работы. Но что такое «пантюркизм», не скажет никто. И — чем плохой «пантюркизм» отличается от хорошего «панславизма»? Тоже не объяснить. Это — одинаково бессмысленно!.. Сколько интереснейших работ осталось тогда за бортом науки из-за глупой политики!

    Например, не написаны труды казахского академика А. Х. Маргулана. Они восхищали бы. Ученый открыл десятки древнейших тюркских городов! С каналами, храмами, площадями… Он вынужден был оставить тему, потому что Москва и Алма-Ата желали видеть в Великой Степи не тюркские города, не достижения степного народа, а «диких кочевников» и «поганых татар».

    Алтай и Великая Степь исследованы слабо. Ученые брали то, что лежало на поверхности: случайные находки. Правда, и найденные крохи вполне убедительны.

    Щедрый Алтай неторопливо открывал людям свои сокровища. Простенькие на вид медные вещицы указали на время появления здесь металлургии. Бронзовый век не сделал алтайцев великими — у них было то же, что и у других. Но эпоха бронзы интересна иным: тогда случилось первое переселение народов — с Алтая ушли племена, которые потом заселили север Европы. У них общие с тюрками корни.

    История той поры хорошо читается в раскопках Синташта и Аркаима, древнейших городов Предуралья, — там десятки следов металлургии: от плавильных печей до медных вещиц. Возможно, с Предуралья началась тюркская цивилизация.

    Но вероятнее иное. Урал был лишь ее стартовой площадкой. Главное дал Алтай. Две с половиной тысячи лет назад Бог Тенгри открыл здесь тюркскому народу «век железа». Фантастическое событие! Кто первый металлург, неизвестно. Возможно, его звали Темир. Он заслуживает памятника. Он и его великое изобретение — первый в мире металлургический горн!

    Неплохо бы создать и музей. Подобного музея не может быть ни в одной стране мира. Только на Алтае, потому что Алтай был первым, хотя железо, конечно, люди знали и раньше: но железную руду не плавили, а выжигали. Эту технологию придумали хетты за две тысячи лет до новой эры. Тюрки же изобрели плавку! Природная наблюдательность помогла им. С тех пор профессия металлурга стала самой уважаемой. Владеющие ее тайнами пользовались особым почетом. Темирхановы, Темирбулатовы, Темировы — на эти тухумы (роды) смотрели, как на волшебников.

    Металлургические секреты переходили от отца сыну и оставались главный тайной кипчаков. Существовало поверье: человек, посвященный в металлурги, отмечен божественной мудростью, на него обратил свой взор великий Тенгри-хан. Ему запрещалось жениться на девушке другого («неметаллургического») тухума, чтобы он случайно не проговорился во сне… Долго тайна оставалась тайной.

    Обилие металла привело к научно-технической революции в хозяйстве: открытие металлургического горна по своим масштабам и последствиям сравнимо только с изобретением колеса… На «железном» фундаменте начало подниматься могучее государство.

    Кипчаки легко покорили соседние народы. И тем доказали миру, что история их побед — это история победы железа над бронзой. Вот где истоки Великого переселения народов!

    Шашка, пика, кинжал появились у предков, когда они оседлали коня. Никто в мире не сделал это столь изящно и просто — они придумали железные удила. Потом — кольчуги, остроконечные шлемы…

    Непросто было ладить первую узду, первое седло со стременами, упряжь… Однако справились. Появился новый образ жизни — конный, который был одинаково хорош и в городах, и в степных станицах. Конь превратился в «часть» тюрка, стал его продолжением. Не случайно самое сокровенное желание кипчака — оседлать коня. Все остальное потом. Сначала — конь, то есть дело, зовущее к подвигу.

    Конь раздвигал пространство, уводил вдаль, за горизонт. А еще с него началось качественно иное земледелие! Землю на Алтае с тех пор обрабатывали чугунными сошниками, а обильный урожай собирали железными серпами.

    Научно-техническая революция, ее находки заметно увеличили запасы пищи. Что в свою очередь привело к настоящему демографическому взрыву. Железо дало народу силу — новое хозяйство. В мощной экономике была сила степной культуры. Это как раз и игнорируют иные историки, не желающие видеть в Степи никого, кроме «кочевников».

    Мир потом лишь перенял изобретения кипчаков, а не придумал их заново!

    Конный образ жизни изменил и «гардероб» народа: тюрки придумали новую одежду, пригодную для всадников. Шаровары, сапоги, башлык, кафтан и многое иное появилось тогда на алтайцах. Вплоть до каблука к сапогу. И своей одеждой кипчаки отличались от других народов. Их облик узнаваем на древних картинах, в словесных портретах.

    О качестве и красоте кипчакских нарядов можно говорить долго. Чрезвычайно тонкая работа. В Пазырыкских курганах, например, археологи нашли шелк, кружева, фетр, чесучу. Из них получалась красивая и практичная одежда. Подобного в Европе просто не умели делать…

    Оппонентов призываю этот факт взять на заметку: выходит, в Великой Степи были не просто поселения, а именно города, в которых жили ремесленники, ювелиры, ткачи, портные, златошвеи, ковровщики, кузнецы, гончары, знакомые с фарфором, и другие мастера. Их изделия сохранились, хотя о них самих пытаются забыть.

    Археологические находки рассказывают и о других «визитных карточках» тюрков. Именно на Алтае впервые в мире появились сооружения из бревен: курени, терема, потом и избы. Они позволили людям покинуть пещеры и селиться, где душе угодно. Тюркская архитектура росла, как ветви дерева. Ее черты хорошо узнаются, как и всё, оставшееся на века… К сожалению, не замечают и ее. Но она есть!

    Курени, например, отличались практичностью, их строили восьмигранными. Восьмигранник — основной геометрический элемент тюркской архитектуры. Он при минимальном периметре дает максимальную площадь. Проще говоря, получается самая короткая стена и самый просторный дом. Экономию материала и топлива, вот что несла «восьмигранная» традиция в архитектуре.

    А печь в доме? И она тюркское изобретение, достойное восхищения. Особенно в мороз… Очаг, дающий «долгое» тепло и экономию топлива.

    Специально для печи придумали новый строительный материал — кирпич. На Алтае потом научились строить из кирпича дворцы, оборонительные стены. В случае необходимости кирпичную постройку разбирали, отработанный кирпич снова шел в дело… Вновь экономия.

    Память о многих изобретениях тюрков, того не ведая, хранят разные народы. Заимствованные предметы у них по-прежнему именуются по-тюркски. У русских и украинцев, например, это — деньги, копейка, книга, чугун, булат, печь, очаг, кирпич, изба… Десятки и десятки слов — та же колбаса, например. Или йогурт, который так полюбился Европе, он тоже пришел от степняков: дословно по-тюркски это — «кислое молоко».

    И старинные так называемые «русские» наряды — от кипчаков: у славян одежда была совершенно иной, об этом свидетельствуют, например, новгородские находки археологов. Армяк, епанча, кафтан, шушун, шуба, клобук и другие — вот они, забытые отголоски забытой истории тюрков… Ничто не пропало!

    Пора бы понять нехитрую истину: культура народа не придумывается историками или политиками, она не абстрактна, а очень точна и конкретна в своих деталях… Поэтому история народа — не вольное повествование, а наука! Строгая и точная, как математика или физика… К сожалению, в России история слишком вольна, ее каждый правитель писал по-своему…

    Великое переселение народов

    …Пришел день, когда тесно стало на Алтае: слишком много людей обитало там, земля не могла прокормить всех. Наступила трудная минута, заставившая посмотреть в даль.

    С Алтая дороги вели на четыре стороны света. По какой идти? Какую выбрать?

    Алтай в I веке был для предков целым миром. Это и Родина, и горы Южной Сибири, и Байкал (Бай-куль). Действительно, целый мир, где главенствовала тюркская культура! Алтай еще назвали «Тенгри-тау» (по-тюркски — «Божественная гора») или «Эдем» («Земля праотца»). Отсюда тюрки сделали первые шаги в мир, отсюда начиналась точка отсчета их географии.

    «Прямо» значило идти на восток, направо — на юг, налево — на север, назад — на запад.

    Левые пути (на север) короткие, их закрывали тайга и болота. Немногие соблазнились ими, они вышли на реку Лена («Илин» — по-тюркски «Восточная») и поселились там. Тех тюрков ныне знают под именем «якуты». Не остались без внимания пути вдоль Енисея («Энесай» — «Мать-река») и Оби («абе» — по-тюркски «бабушка», то есть «Бабушка-река»).

    К востоку от Алтая лежали труднопроходимые дальневосточные леса и болота. Переселяться туда с алтайских земель никто не стремился.

    Были южные маршруты, но и они не решали судьбу народа, которому стало тесно. Тюркские всадники вошли в Индию. От них началась знаменитая Солнечная царская династия. Тюрки основали также огромное Кушанское ханство, объединив земли нынешней Средней Азии, Афганистана, Пакистана, Северной Индии.

    Заметим, I–III века и весь «индийский период» тюркской истории абсолютно забыты тюрками, но не забыты в самой Индии и Иране. Там по-прежнему обожествляют хана Канишку (78 — 123), чистого душой и стойкого в вере. Богу Небесному — Великому Тенгри поклонялся он, основоположник северной ветви буддизма.

    Канишка остался символом кипчака и всей тюркской культуры в далекой Индии. Тюрки там были известны давно, они — народ-загадка, который неожиданно появился с севера и неожиданно исчез. Но исчез, оставив археологические следы — скульптуры, рельефы и другие произведения искусства, а также храмы и монастыри. И литературные предания о нагах — людях, поклоняющихся змеям… Кто знает, а может быть, легендарные арии тоже были с Алтая?

    При царе Канишке (правильнее все-таки Хан Ерке, или Канерка — так чеканилось его имя на монетах) Алтай жил Кушаном (Кашмиром?) — тысячи тенгриан-паломников приходили сюда с севера, чтобы поклониться святым местам, которые обустроил Канишка.

    Тогда тюрки и дали свой — новый для буддистов! — обряд почитания Бога Небесного, Тенгри-хана. Этот факт зафиксирован в истории буддизма и Индии.

    Поныне на Востоке помнят и чтут тех тюрков, сохраняя предания об их священной стране Шамбхале (Шамбкале),[6] которая лежала далеко на севере и в которой жили святые люди… Это опять о тюрках! Священная страна Шамбкала была в горах Алтая, где семь снежных вершин и где хранится божественный железный крест — мировая ваджра… Всё по-прежнему так. Но только тюрки о ней не вспоминают.

    Дороги, проторенные в Индию две тысячи лет назад, не заросли травой. Бийский тракт еще служит. Но стал он короче, и не ходят по нему паломники. Уцелела и другая древняя дорога на Тибет — Нерчинский тракт…

    Лишь на запад от Алтая долго не было наезженных дорог. Сказывалась психология жителей гор: люди боялись незнакомой степи и искали пути только в привычных горах.

    В степь уходили лишь в крайнем случае. Две с половиной тысячи лет назад на Алтае случился конфликт веры: язычество сменилось на религию. Получило распространение тенгрианство. Но не все приняли Бога Небесного, несогласные ушли. Ушли в степь, их назвали «скифы» (видимо, от «скиты», то есть «скитальцы»). Официальная история скифов трактуется по-другому.[7] Но… в причерноморской степи и в Алтайских горах «скифские» археологические памятники абсолютно одинаковые. Что же отличает скифов от тюрков? Ничего.

    И тем не менее скифы «бесхозны», утверждает российская наука, забывая наставление Н. М. Карамзина: «Народы не падают с неба и не исчезают сквозь землю…» А что, если скифы сохранились?! Что, если сегодня они носят имя «чуваши»?! Слишком уж необычен этот тюркский народ. Живет в центре кипчакского мира, но не с ним. Всегда был чуть в стороне.

    Духовная культура чувашей, которых сегодня называют христианами, еще недавно была совершенно другой, нехристианской. Она не забылась в народе. Она удивительно напоминает ту, что была у тюрков на Алтае в глубокой древности: их верования не имеют аналогов. Язык чувашей своеобразен — певучий, мелодичный и очень древний, он понятен далеко не всякому тюрку… Чуваши — живая страница тюркской истории, к сожалению, еще не прочитанная мировой наукой.

    Часть «скифов», видимо, сохранилась и на Украине. Они забыли родной язык, но едва уловимые детали их быта напоминают о далеком прошлом народа. Например, своеобразные орнаменты народных вышивок — точно такие же, как у чувашей. Они несут в себе ценную информацию, о которой разговор впереди. Или — погребальные обряды… Словом, «скифские» страницы полны тюркских тайн.

    Зато последующие алтайские страницы читаются отменно: Великое переселение народов II–V веков четко прописало их. Для народа перенаселенного Алтая Судьба открывала один путь в будущее — через степь. Других просто не было. Лишь степь оставалась почти незаселенной территорией, способной принять многочисленный народ.

    Но потребовались десятилетия неимоверных усилий и труда, прежде чем горцы научились жить в степи. В новой для себя природной среде, в которой всё было не так, как в привычных горах! Это — чрезвычайно важная географическая предпосылка, в которой ключ к познанию всей тюркской истории.

    Отсутствие леса, например, вынуждало искать новые строительные материалы. Климат заставлял придумывать другие типы жилища, создавать иные формы быта. О воде, топливе, пастбищах, сохранении запасов — о многом теперь приходилось задумываться. Только сильный, смекалистый и трудолюбивый народ могла принять степь. Прежде люди редко селились здесь, потому что слишком трудна жизнь в степи, слишком неприветлива и своеобразна ее природа.

    Правда, иные историки, не видевшие степь, «отправляют» сюда разные народы, с легкостью переселяя их на тысячи километров. Они даже не задумываются, что неподготовленный человек и шага не ступит по степи — погибнет.

    Без коня и сегодня не пройти там ста километров. Во-первых, не выдержит обувь. Во-вторых, не умея ориентироваться и не имея навыков степной жизни, выжить здесь невозможно: эта одна из самых трудных для человека природных зон Земли. Даже в пустыне проще, там по крайней мере не бывает морозов и снега.

    А в степь наши историки «отселяли» целые народы (с обозами, со скотом). Им, кабинетным обитателям, неведомо, что суровая зима с невыносимыми буранами — это степь; жаркое лето с испепеляющими суховеями — это тоже степь; полное безлюдье, отсутствие ориентиров — и это наша степь. Такой — пугающей — предстала она перед тюрками.

    Прошли десятилетия, прежде чем кипчаки стали для нее своими, они сказали: «Наша степь». И пошли по степи на запад.

    Великое переселение народов — грандиозное событие. Но что это было? Как выглядело оно? Неверно полагать, будто шла неорганизованная толпа. Теория «кочевых цивилизаций», полагающая, что люди скитались по степи в поисках пастбищ для скота, слишком примитивна. Она не учитывает реалии жизни. А для тюрков с их высокой культурой не подходит и вовсе. Жизнь была намного сложнее.

    Может быть, к переселению народы подтолкнуло изобретение нового — сухопутного! — вида транспорта. Брички, потом вежи и избушки на колесах… Возможно, все начиналось иначе — не с изобретений. Мы никогда не узнаем, как было в действительности: что шло сначала, а что — потом. Ясно другое: во II веке на запад двигалась не толпа, не вереница людей, не орды кочевников.

    Благодаря находкам археологов известно, что в степи закладывали новые поселения, города и станицы, строили дороги и переправы через реки… Шло освоение территории — дело неспешное, кропотливое. Заселение — это не «гуннские набеги», как утверждают многие. И даже не конная атака. В среднем на сорок километров в год (!) углублялись тюрки в степь. Расстояние одного конного перехода, впрочем, год на год, конечно, не приходился. И это естественно. Два с половиной века продолжалась их дорога от Алтая до Атлантического океана.

    Два с половиной века мучительно тянулась она. Люди приходили на новое место, заселяли его, и потом их старшие дети шли дальше, чтобы начать все с начала. Младшие по установившейся тогда традиции оставались с родителями (кстати, эта древняя традиция сохранилась в народе до сих пор).

    Великое переселение народов, что бы ни говорили, было продуманным движением вперед. Оно не могло возникнуть вдруг. Оно готовилось семь веков! С момента изобретения тюрками металлургического горна. Не сразу прорезали Великую Степь дороги и оросительные каналы. Не сразу между поселениями была налажена почта (ямы). В трудах и поисках верных решений проходили десятилетия… Пока наконец, в Степи появились цветущее Семиречье, ставшее прообразом Шамбкалы, и другие оазисы в степи. (Их и не дали исследовать академику А. Х. Маргулану.)

    Они возникли не по мановению волшебной палочки. Их строили люди, которые знали, как строить и что строить.

    Конечно, не вписывается всё это в теории о «диких кочевниках»… Но в Великой Степи сохранились остатки той тюркской цивилизации. Мало того, есть китайские, персидские, арабские хроники, которые упоминают о ней.

    Две тысячи лет назад к западу от Алтая начала зарождаться удивительная страна с удивительной культурой. Она быстро превращалась в центр мировой духовной жизни. Это тоже факт, зафиксированный в мировой истории.

    Сюда приезжали учиться!.. Видимо, одним из приезжих в Тенгри-Тау был еврей по имени Йешуа. Его воспоминания о неминуемом приходе всадников — посланцев Божьих — отражены в древнейшей книге христиан — Апокалипсисе. Позже имя «Йешуа» превратилось в «Иисус Христос»… Нигде, кроме Алтая, он не мог встретить конное войско и духовенство, служившее Богу Небесному.

    Ни в духовной, ни в материальной, ни в военной жизни кипчаки не уступали никому. В этом убеждают не только древние хроники Востока, но и легенды и предания разных народов. Сказание «Акташ», например, повествует о легендарном хане Акташе, который первым из тюрков вышел к Волге и «подчинил себе все земли от Идели до Кавказа». Соседи искали союза с ним… Есть и другие произведения, в которых драгоценными россыпями высвечивается былое.

    Однако кто из тюрков назовет сегодня имена великих деятелей того периода? Где прочитать об их свершениях и походах?!

    В знаменитой Британской энциклопедии есть сведения о стране тюрков. Но Европу интересует тюркская (кипчакская) тема ровно настолько, насколько позволяет идея европоцентризма. Весь мир ей видится как приложение к Европе.

    Вот и не знаем, что совершил хан Баламир? Как возвысился царь Харатон? Чем увековечил себя мудрый Донат? В «кочевнических» монографиях о них нет и строчки.

    Видимо, авторам страшно даже подумать, что именно кипчакские цари — Баламир, Харатон, Донат — вывели степняков в Европу; что перед тюрками склонялись правители Византии и Рима. Не сказана правда и о величайшем из великих тюрков — Аттиле, гордости нашего народа!

    Аттила завершил Великое переселение тюрков: Европа лежала у его ног, платила дань… Но ныне о тех событиях рассказывают совсем по-другому. Тюрки не знают своей истории и получают ровно столько, сколько оставляют им.

    Непобедимого Аттилу победили не римское войско, не объединенная армия Европы — собственное величие. Тяжелейшее это бремя. Оно раздавило Аттилу, он забрал мир у своего народа! После смерти полководца осталось сто восемьдесят четыре (!) сына, девочек не считали. Могли ли претенденты на трон отца сидеть спокойно, имея в жилах кровь самого Аттилы? Конечно, нет. Начались жесточайшие междоусобицы… Тюрки дрались сами с собой. Пока не надели себе ошейник раба…

    Народ раскололся.

    С них, с этих осколков, началась история бургундов, савойцев, хорват, баварцев, саксонцев, каталонцев, сербов, чехов, болгар и других «малых народов» Европы, которые в представлении европейских историков вдруг возникли из ничего… Будто с неба упали.

    После Аттилы Великая Степь разделилась на враждующие каганаты, улусы, семьи… Начался бой всех против всех. Междоусобицы никогда не стихали. Продолжаются они и поныне. С неприязнью к ближнему входило и уходило из жизни каждое новое поколение.

    И поспорили братья промеж собой,
    И вымали мечи булатные,
    И рубили друг друга до смерти,
    И, рубяся, корились, ругалися,
    И брат брата звал обманщиком.
    Наконец полегли до единого…
    И доселе их внуки рубятся,
    Все рубятся за правду за истину,
    На великое себе разорение.

    Слова эти оставил поэт Алексей Константинович Толстой. О его тюркском происхождении говорят и родословная, и фамильный герб, и, конечно, стихи, в которых он глубоко и проникновенно передал старинные степные предания.

    Наши духовные сокровища

    О гуннах, то есть о кипчаках, написано много, они, мол, диким валом прокатились по Европе и исчезли… А как возникли эти дикие орды? Кто их растил, одел, обул, кормил? Обучил военному искусству, вооружил, наконец. Требовались огромные материальные затраты.

    На ровном месте самое сильное в мире войско не появится! «Кто не вырастит жеребенка, тот не сядет на коня» — учит тюркская пословица. Семьсот лет растили кипчаки «своего жеребенка», тогда они стали всадниками, всколыхнувшими мир… Много вопросов пришлось задать, чтобы открыть картины двухтысячелетней давности.

    Заинтересовавшись геологией Алтая, я понял, почему именно там зародилась новая металлургическая технология: здешняя руда очень богата железом и полезными примесями… Потом внимание привлекли слова «Багатур-Тенгри», их сохранили китайские летописи. Так тюрки две с половиной тысячи лет назад назвали нового Бога Небесного, который открыл им тайны железа.

    И возник вопрос: а что мы вообще знаем о духовной культуре древних тюрков? По крупицам собирались сведения о Тенгри-хане.

    Культ нового Бога был связан с железом. Но почему? Видимо, не случайно в древности железо называли «небесным металлом»… А не метеориты ли и помогли «создать» этот культ? Небесные камни познакомили древних людей с железом — с «металлом неба»! Возник культ Бога-кузнеца, переросший в веру у людей, познавших силу небесного металла. Только с конкретного могла начаться религия! Вера в силу Бога Небесного, в его карающий и защищающий стальной меч.

    Тюрки были язычниками. Но новый Бог изменил их. Тенгри стал сердцем новой тюркской духовной культуры. Всевышний сделал народ непобедимым.

    Алтай, даровавший тюркам дух и Бога Небесного, — святыня тюркского народа! Предки обожествляли Родину, называли ее раем земным. Это острое чувство осталось в крови кипчаков. Ностальгия — болезнь тюркская. Она была, даже когда не было тюркского языка и только зарождалась речь. Люди с восторгом смотрели на вершины Алтая и не могли жить без них.

    Древние тюрки почитали гору трех вершин Уч-Сумер. О ней сложены легенды. Центр мира! Здесь устраивали моления и праздники… Около этой горы и поныне не охотятся местные жители, громко не разговаривают — священное место. Показательно, в буддийской мифологии гора Сумеру — универсальный космогонический символ.

    Позже на Алтае поклонялись и другим вершинам — Хан-Тенгри, Борусу… Им, святым горам, доверяли ритуальные рисунки, а потом и священные тексты. Слово и образ на камне слились воедино, став на века духовной традицией. Отсюда торжественность молитв и убранство храмов… Отсюда иллюстрации книг и летописей…

    Но особо почиталась гора Кайласа на Тибете. Она была местом паломничества для тысяч людей. Сюда, к Кайласе, по преданию, спускался Тенгри-хан.

    Контуры священных Кайласы и Уч-Сумер приводили в трепетный восторг людей, поверивших в Бога Небесного. Эти горы, видимо, подсказали тюркам идею храмовой архитектуры… Ее простота и изящество поражают. Все это звенья одной цепи, которая начиналась на Алтае.

    В Степи традиции почитания гор, конечно же, не забылись: на равнине люди создавали «копии» священных гор! Сперва отсыпали курганы — рукотворные килисы, около них собирались на молитву. Потом храм стал символом священной горы. Молились рядом, на специальной площадке… В Степи все было, как прежде на Алтае: традиции берегли и дополняли.

    Кипчаки, храня в душе Бога Небесного, запечатлевали Его образ на камнях. То было напоминание о Боге. Оно очищало душу, настраивало на общение с Создателем. Отсюда — «икона» или «айконе»… Поразительны глубина и простор мысли наших предков, по сути для них храмом оставался весь окружающий мир, накрытый куполом Вечного Синего Неба — Тенгри.

    И чем глубже постигали тюрки образ Тенгри-хана, тем больше обращений было к нему: «Бог», «Алла», «Ходай», «Господи» — взывали они к Всевышнему… Каждое имело свой смысл. Позже эти тюркские слова, слегка переиначенные, вошли в лексикон других религий и народов.

    Медленно открывалась мне Родина — забытая, поруганная. Но моя!.. И тем любимее становилась она. Помню, как обожгли однажды строки Ивана Алексеевича Бунина. В его стихах я узнал себя и всех нас.

    Они глумятся над тобою,
    Они, о Родина, корят
    Тебя твоею простотою,
    Убогим видом черных хат…
    Так сын, спокойный и нахальный,
    Стыдится матери своей —
    Усталой, робкой и печальной —
    Средь городских его друзей,
    Глядит с улыбкой состраданья
    На ту, кто сотни верст брела
    И для него, ко дню свиданья,
    Последний грошик берегла.

    К сожалению, мы веками «глядели с улыбкой состраданья» на Степь, не понимая, что она и есть наша Великая Родина. Мало зная о ней, поверили лжи и отвернулись от ее «последнего грошика»… Я хочу перемен, я желаю их, ради них пишу свои книги: пусть мой народ из пресного молока вновь превратится в бодрящий кумыс. Пусть проснется в нем Гордость.

    Из глубины тысячелетий тянутся корни тюрков. Дошли отрывки древнетюркских литературных произведений. Их язык вызывает восхищение своей глубиной и образностью. А где сами книги? Таинственно исчезли. Но возвращение их неизбежно. Немало ценного хранят, например, архивы Армении и Грузии. Там есть древние фолианты, написанные армянской графикой, но на тюркском языке.

    Должно что-то сохраниться в Индии, на Тибете, в Иране — эти страны имели долгие контакты с Великой Степью. Науке известны древнейшие тюркские тексты, написанные еще на брахми. Буддисты хранят их как священные реликвии.

    И в Европе есть архивы, которые приведут в восторг любого тюрколога: например, на Балканах до XIX века помнили тюркские руны. Они служили монахам для тайнописи.

    Еще совсем не исследованы кипчакские традиции в российской культуре. А они сильны. Вспомним хотя бы державинское: «татарски песни из-под спуду, как луч, потомству сообщу» (выделено мною. — М. А.).

    Пушкин перевел именно тюркские сказки: царство царя Салтана и остров Буян имеют четкую географию — Казанское ханство. Как и Лукоморье — Крым… Его творчество имеет глубокие корни. Две тысячи лет им. Тогда уже была у тюрков поэзия, которая и ныне приводит в восторг.

    Тюркские традиции отличали творчество Державина, Аксакова, Гоголя, Тургенева, Толстого, Тютчева, Бунина, Набокова, Булгакова, других великих классиков, предки которых вышли из Великой Степи.

    Европейские кипчаки

    Географическая карта — серьезный исторический документ, несущий информацию не меньшую, чем пухлая книга. Но нужно уметь читать ее: Великое переселение народов оставило на карте свой след. Тогда, во II–V веках появилась огромная степная страна — Дешт-и-Кипчак, с ее поселениями, городами, станицами, дорожными станциями.

    Тюркская культура доминировала от Байкала до Альп. По всей степной зоне. Европа тогда «начиналась» в Сибири! Минули века, все вроде бы исчезло. Но… ничего не забылось. Карта сохранила то, что не помнят люди.

    Это подметил и Николай Рерих:

    Мы не знаем. Но они знают.
    Камни знают. Даже знают
    деревья. И помнят.
    Помнят, кто назвал горы
    и реки.
    Кто сложил бывшие
    города.
    Кто имя дал
    незапамятным странам.
    Неведомые нам слова.
    Все они полны смысла.

    Например, границы Дешт-и-Кипчака. Целы! На русском языке слово «курган», как пишет крупнейший топонимик Э. М. Мурзаев, прежде означало «граница», «межа». Почему? Потому что в первую очередь курганы отличали тюркские земли. За курганами начиналась чужая земля.

    Граница Дешт-и-Кипчака на севере проходила по Москве-реке — северный берег принадлежал финнам и уграм, а южный — тюркам.[8] Только в пределах Москвы известны несколько курганных групп, большинство — на южном (правом) берегу. Сохранились они и в бывшем «тюркском» Подмосковье, где были поселения тюрков, — топонимика убеждает и в этом. Например, Коломенское, его старинное название Коллома, что по-тюркски — «охранение», «обеспечение». Копотня — от «Высокое поселение» (или «Высокая трава»), Кунцево — от «Пристанище» или «Заезжий двор»… Слова явно не славянского происхождения… А к северу от Москвы-реки курганов нет — там жил другой народ, с другой культурой, и топонимика здесь иного корня и тоже не славянского.

    На крайнем юге страна тюрков доходила до Ирана, курганы тому свидетельство. Граница осталась почти без изменений, там по-прежнему живут тюрки, и называются они иранскими азербайджанцами.

    Между северной и южной границей Дешт-и-Кипчака и ныне — тысячи тюркских географических названий, настоящая сокровищница для топонимики! Например, напротив Московского Кремля, на правом берегу, находится Балчуг. В русском языке такого слова нет, а по-тюркски это — «болото», «грязь». Чисто тюркский топоним.

    Подобных примеров сколько угодно. Как правило, названия многих старинных городов степной России выведены из тюркского корня: Орел — «дорога на подъем», Тула — «полный», Брянск (Биринчи, Брянечьск) — «первый», «главный», Саратов (Сарытау) — «желтая гора», Симбирск (Симбир) — «одинокая могила»… Кашира, Коломна, Калуга, Воронеж, Пенза, Челябинск, Курган… Много названий, и каждое сообщает забывчивым кипчакам об их Родине.

    Географические карты запечатлели следы захватнических войн Ивана Грозного и Петра I. Они показывают, как росла Русь за счет своих соседей. Карта хранит очень темную историю, которую пытаются обелить переписанные летописи. И понимаешь, что не случайно древний тюркский город Кипензай, который отмечен на европейских картах, стал русской Пензой, Шапашкар — Чебоксарами, Бурунинеж — Воронежем, Сарытау — Саратовым, Челяба — Челябинском, Биринчи — Брянском…

    Самые далекие от Алтая земли при Аттиле назвали «альман» — по-тюркски «дальний». Отсюда топоним Альмания — ныне Германия. Многие «германские племена» были синеглазыми, скуластыми, с явной кипчакской внешностью, и говорили они по-тюркски, что доказывает их руническая письменность, древние обычаи и народная память. Они — выходцы с далекого Алтая!

    Та же ранняя история у части населения Франции и Италии, Англии и Австрии, Югославии и Чехии. Если судить по архивам, почти до конца XVI века здесь в ходу был тюркский язык. Правда, потом во времена инквизиции Западная церковь провела в этих архивах «великую чистку», но некоторые документы, к счастью, уцелели. Они и позволяют утверждать непривычное — в Центральной Европе жили тюрки… Об этом обстоятельный разговор впереди.

    Разумеется, тюркские географические названия сохранились на картах Европы. По ним неплохо читается история иных стран и народов.

    Вот маршрут рода бургунд. Улус Бургунд пришел в Европу с отрогов Байкальского хребта — там самый восточный топоним «бургунд». Потом они жили в прикаспийских степях, затем часть их осела в предгорьях Кавказа — в Карачае, там селение Бургунд. А в 435 году улус, ведомый отцом Аттилы, достиг нынешней Франции, утвердив Бургундию — Бургунд-юрт… Французы-бургунды сохранили блюда из тюркской национальной кухни, что-то из одежды и утвари, не забыты традиции и обычаи. Родной язык потеряли.

    А можно пройти по следам улуса Саваой. И этот топоним тонкой цепочкой выкладывается на географической карте — тоже от Алтая… По времени и он совпадает с Великим переселением. И слово «теринг» может послужить компасом в подобном историческом путешествии.

    «Теринг» по-тюркски — «нечто обильное». Так говорили, например, об обширной, плодородной долине. От Балхаша (Теринг-куль называлось прежде это озеро) до Центральной Европы четко заметен этот топоним. Совпадение? Конечно нет. Соратниками Аттилы, если судить по западноевропейской литературе, были именно теринги (тюринги), бургунды и другие «германские племена». Все они были прекрасными всадниками, воевали под знаменами с крестом… И уже не удивляют строки историка Иордана о терингах, об их искусстве в коневодстве… Коренные европейцы коней тогда не разводили! И кумыс не пили. Это любимое занятие тюрков.

    Посмотрим на карту Дуная — настоящий лес кипчакских названий. Кстати, «балканы» по-тюркски — «горная цепь, покрытая лесом». Так же называется один из районов Азербайджана, там удивительно красивые горы, покрытые лесом.

    Говорят, черногорцев на Балканах дразнят «каратаевцами», почему? Не зная тюркского языка, не ответишь. А ответ прост. «Кара» — черный, «тау» — гора. Получилось, «каратаевцы» и «черногорцы» — одно и то же.

    Тюркских топонимов на карте Евразии чуть меньше, чем звезд на небе. Однако прочитать о них трудно. Выходили книги на эту тему. Но за рубежом. Лишь узкий круг ученых знает о них. Один из них — известный географ Эдуард Макарович Мурзаев. Он написал свою, может быть, главную в жизни, книгу «Тюркские географические названия»… Книга, словно в насмешку, издана мизерным тиражом (всего пятьсот экземпляров).

    Границы Великой Степи неплохо видны и в Англии. Там они — память об англосаксонских походах, которые в V–VI веках возглавили тюрки (саки или саксы?).

    Разбив аборигенов, кипчаки утвердили свое «островное» государство, построив город Кент, который дал название юрту, позже королевству. «Кент» по-тюркски — «крепость из камня». То был плацдарм для продвижения в глубь островов. Напротив, через пролив, на материке воздвигли город Кале,[9] отсюда, как известно, и начинались англосаксонские походы, здесь готовилась переправа через пролив… Карта подтверждает эту информацию.

    Но, может быть, самое любопытное, что показывает топонимика, лежит на поверхности. «Инг» в древнетюркском словосочетании означает «добыча». Не отсюда ли «Ингленд» — «Добытая земля»? До прихода тюрков острова назывались Альбион.

    Еще один факт — сперва для размышлений, а потом и для споров, — Церковь в Ингленде не признала папу римского, лишь папе Григорию Великому удалось войти в доверие. Англичане следовали традициям только восточного обряда. Почему? Откуда он на островах? Их называли арианами, почему? Самый первый аббат носил тюркское имя Айдан (это означает «светлый»), он учил аборигенов вере в Бога Небесного. Пастырь шел по земле островов с переводчиком. Опять же, почему?

    Кстати, а откуда в далекой Англии курганы, которые давно стали достопримечательностью? Точно такие же курганы есть и в других землях Великой Степи. В Шотландии их нет… А знают ли англичане, что их любимая игра поло (с клюшками на лошадях) зародилась на Алтае до Великого переселения народов? Там гоняли не деревянный мяч, а завернутую в кожаный мешок голову врага. У тюрков эта игра не забылась, как и другие древние игры.

    Кровь кипчаков не застыла в жилах иных англичан. Внешность и поведение выдают их корни… Английские кипчаки, видимо, забыли пословицу, бытовавшую у предков задолго до англосаксонских походов: «Не надевай чужих штанов». В них не спрячешься.

    Завоевав полмира, кипчаки словно ушли из истории. После каждой крупной междоусобицы улус за улусом покидали Дешт-и-Кипчак, превращаясь либо в «новый» народ, либо — сливаясь с другим. Тюрки таяли, как снег на солнце.

    Ни небо, ни земля не разверзались, мор
    и глад не били нас: так почему и кто —
    о тюркский мой народ! — ответь, зачем и кто
    закон и власть твои к погибели подвел?
    Ты сам, ты сам, народ, перед своей землей,
    перед каганом, что хотел тебе служить,
    перед самим собой — ты сам и согрешил:
    ты выбрал для себя, как смертный жребий, Зло.
    Ведь не пришел никто, закованный в броню,
    чтоб одолеть тебя, рассеять, взять в полон!
    Ведь не пришел никто, чей был бы меч острей,
    чтоб покорить тебя, согнуть, стереть с земли!
    О тюркский мой народ…

    Так поэт Анатолий Преловский перевел посмертное послание тюркского правителя Кюль-Тегина. Текст будто вчера выбит на камне древними рунами, а ему более тысячи лет.

    Что, неужели и вправду Зло вошло в нас?.. Нет! Зло не вечно. Слово из уст врага стало ядом для кипчаков, пусть теперь Слово будет лекарством.


    Примечания:



    1

    Достаточно прочитать хотя бы повесть Льва Николаевича Толстого «Казаки», где прекрасно показаны тюркские корни казаков, назван их родной язык.) С 1863 года многие кавказские кипчаки отвернулись от предков, заговорили только по-русски и станицами пошли служить в колониальные войска России.



    2

    Это был период резкого обострения отношений с Турцией, разгар русско-турецких войн, на которые искусно подталкивали Россию в первую очередь греки, мечтавшие о возврате Малой Азии и Константинополя. Руками русских воевали они против тюрков. Эта была блестящая победа греков и полное поражение России.



    3

    Начиная с Первого римского собора 494 года, западная Церковь повела тайную войну против тюрков. Идеологическая агрессия в VII веке оформилась в программу при папе Григории Великом и была реализована в течение трех последующих веков. Качественное изменение она претерпела в средневековой Европе в период инквизиции, когда завершилось массовое уничтожение следов тюркской культуры: сжигание книг, разрушение храмов, массовые казни. В России этот период связан с династией Романовых.



    4

    Под словом «Алтай» предки подразумевали иную территорию, чем принято ныне. По сути, это вся Южная Сибирь, захватывающая Байкал и Забайкалье на востоке и Памир на западе. Я в своей книге буду называть ее Древний Алтай.



    5

    Именно тюркской археологии! И хотя Руденко часть своих находок отдавал якобы ираноязычным скифам, но это ничего не меняет. Такова была тактика исследователя, которая позволяла ему продолжить исследование Алтая в период борьбы с пантюркизмом.



    6

    Шамбкала (по-тюркски «светящаяся крепость») иногда произносят как Шамбала и связывают ее с Гималаями. Такая версия вызывает вопросы, потому что в преданиях речь идет не о Гималаях, хорошо известных в Индии, а о стране, лежащей далеко на севере. Алтай как раз находится далеко на севере от Индии, он с давних пор, наравне с Гималаями, считался духовным центром Востока. Кроме того, на Алтае выплавляли железо и делали кресты из него, на Тибете же древние следы черной металлургии не обнаружены.



    7

    Российская академическая наука упорно относит скифов к иранским народам, не приводя абсолютно никаких письменных памятников. Ссылаются только на Геродота, подчеркнуто игнорируя противоречащие ему археологические находки. Однако изучение скифских памятников показывает, что так называемые «неизвестные письмена» на них, порой принимаемые за затейливые орнаменты, есть не что иное, как руническое письмо тюрков. Отдельные слова и фразы на древнетюркском прочитываются четко. Это (и описанные Геродотом обычаи степного народа) позволяет утверждать, что скифы были тюрками, а не иранцами, у которых иная письменность и иная культура.



    8

    Видимо, здесь требуется уточняющее пояснение. Скажем, в XII веке граница не представляла собой строгой линии, как ныне. Это была достаточно широкая зона, в которой в равной мере проявлялись интересы соседей (зона общения, обмена и мира). Именно такими были Москва-река, Ока и прилегающие к ним земли до прихода сюда славян, поэтому тюркские памятники соседствуют с финно-угорскими. Это естественно. Например, Нижний Новгород сначала назывался по-тюркски — Булгар и с давних пор славился своими ярмарками. На Булгарскую ярмарку приезжали купцы из Европы, из Персии.



    9

    «Кала» — тоже по-тюркски «крепость», но не из камня, и с земляным валом.







     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх