ПЕСЦЕННИЙ НИГЕР

Gaius Pescennius Niger Iustus

Дo 140 г. — осень 194 г.

Правил под именем Imperator Caezar Gaius Pescennius Niger lustus Augustus с апреля 193 г. до смерти.

Не был причислен к сонму богов

В данном случае мы впервые задаемся вопросом: вправе ли мы поместить этого цезаря в галерею римских цезарей? С одной стороны, факт остается фактом: свыше года Песценний Нигер управлял громадными восточными территориями империи, располагал большой воинской силой, был хозяином множества городов в нескольких провинциях, назначал наместников этих провинций и командующих отдельными армиями, чеканил свою монету. С другой стороны, по закону Нигер не имел права власти, ибо сенат его не назначал. Тем не менее именно признание сенатом давало ему законную силу цезаря, пусть даже перед этим легионы уже провозгласили его императором. Императорских полномочий он легально не получил. Нелишне еще раз напомнить: римского цезаря не короновали, то есть, назначая его главным властителем империи, не соблюдали никаких особых церемоний, не приносили особых жертв богам в многочисленных храмах. Самым главным и единственным законным актом провозглашения цезаря было соответствующее назначение сената, оно же даровало новому императору всевозможные титулы и наделяло особыми правами. В случае с Нигером такого акта не было, по очень простой причине: он не успел захватить Рим, местопребывание сената. Дунайские легионы Септимия Севера опередили его, первыми прибыв в столицу. Что в таком случае оставалось делать сенату? Именно то, что он и сделал, — послушно утвердить все решения, принятые фактическим правителем — Септимием Севером. Если бы первым появился в Италии и прибыл в Рим Песценний Нигер, его, по всей вероятности, встретили бы с гораздо большим энтузиазмом, а сенат еще охотнее сделал бы его государем. Всем было известно, какой искренней популярностью пользовался Нигер и среди простого люда по всей империи, и среди жителей столицы. Именно его громогласно призывали толпы в кратковременное правление Дидия Юлиана, его имя каждый раз скандировалось в цирках и на улицах Рима. И именно известие о настроениях римлян стало главной причиной объявления Нигера цезарем в апреле 193 года при всеобщей радостной поддержке жителей Антиохии. Так что есть все основания поместить этого полудержавного властелина и выдающегося государственного деятеля в галерею римских цезарей. Песценний Нигер был настоящим правителем значительной части империи, а также имел многих явных и неявных приверженцев как в самой Италии, так и в сенате. Посвящая ему отдельную главу, тем самым мы даем читателю представление о реальном раскладе сил в то время и полнее воссоздаем картину разгоревшейся в империи гражданской войны между цезарем нелегальным, каким был Песценний Нигер, и официальным, Септимием Севером.

Гай Песценний Нигер родился между 135 и 140 годом в Италии, в местечке Аквин, к югу от Рима, в долине реки Лирис, недалеко от Монте-Кассино. Выходец из сословия эквитов, он прошел путь, типичный для представителей не очень состоятельных семей патрициев. Как положено, отбыл воинскую службу, служил в разных частях, быстро продвигаясь по служебной лестнице благодаря незаурядным способностям и настойчивости. Около 180 года вошел в состав сената, вскоре получил должность консула — высшую в Римской империи. В 183 году стал наместником Дакии. В 188 году вместе с Септимием Севером участвовал в подавлении восстания Матерна в Галлии. Со 191 года стал наместником Сирии, одной из важнейших провинций Римской империи. Он проявил себя отличным воином и умным администратором. А уже не раз упоминавшийся нами Кассий Дион оценивает Нигера не очень высоко. По мнению историка, Нигер ничем особенным не отличался, не заслуживает щедрых слов похвалы, но и ничего плохого о нем не скажешь. Вот разве что как командир всегда требовал соблюдения чересчур строгой дисциплины. Впрочем, таким же требовательным он был и по отношению к себе, не давал себе никакой поблажки, разделяя с солдатами все тяготы военной службы. Импонировал он своим подопечным и внешностью: высокий, с сильным и звучным голосом, так что, когда он говорил что-то солдатам на открытом плацу при сильном ветре, его отлично слышали все на расстоянии тысячи шагов. Во времена, когда не было микрофонов и других устройств, усиливающих звук, это имело большое значение.

Греческий историк Геродиан, возможно даже, уроженец Сирии, утверждает, что

сирийцы испытывали симпатию к Нигеру, который милостиво ими правил и даже участвовал в их сирийских религиозных празднествах, а местные жители всегда устраивали их с особым тщанием. Особенно преуспевали в этом жители Антиохии, города огромного и богатого, так вот там чуть ли не весь год что-то обязательно празднуют или в самом городе, или на его окраинах. Нигер же предоставил им полную свободу в этом, да еще вдобавок устраивал сам для местного населения веселые игрища, которые сирийцы очень любили, — неудивительно, что его весьма почитали.

Поэтому церемония объявления легионерами Нигера цезарем стала для антиохийцев радостным и торжественным событием. Наконец-то и Антиохия удостоилась чести дать цезаря Римской империи! Впрочем, история повторилась: более 120 лет назад именно легионеры именно восточных римских провинций провозгласили цезарем своего вождя Веспасиана. Вот и теперь жители города ожидали, что на их город, на всю провинцию польется щедрый дождь благодеяний благодарного императора, когда он станет хозяином империи. Геродиан продолжает:

Они набросили ему на плечи пурпурный плащ, собрали, сколько могли, других знаков императорского достоинства, и при зажженных факелах торжественно проводили его в храм. А дом его так убрали, чтобы он стал похож на императорский дворец.

Мог ли кто-нибудь из этих искренне радующихся людей предположить, как дорого придется им заплатить за свою искреннюю радость, какие несчастья обрушатся на город и его жителей? Тогда никому такое даже и в голову не пришло, триумф нового цезаря им представлялся законным и обещающим людям безбедную жизнь. Люди верили в непобедимые легионы, стоящие на страже Евфрата, к тому же отовсюду, из многих городов и легионов приходили вести, что и другие восточные провинции поддерживают нового императора, Песценния Нигера. У него оказались внушительные силы: три сирийских легиона, два в Каппадокии, один в Аравии, один в Египте. Ему пообещали поддержку и даже поклялись в верности многие цари и вожди соседних народов, в том числе Армении и Парфии. И как сообщает нам Геродиан, «упоенный такими надеждами, он успокоился и предался радостям и наслаждениям, все дни проводил в пирах с антиохийцами и в театрах, совсем не думал о походе на Рим, а туда следовало бы поспешить в первую очередь». Нигер потерял как минимум два месяца, которые ловко использовал Септимий Север для усиления своего влияния и на подготовку к войне с соперниками.

Вначале пришлось отражать нападение восточных войск под командой Эмилиана, энергичного наместника Азии, но те поставили довольно ограниченную задачу — захватить плацдармы по европейской стороне проливов, ведущих к Черному морю. Они осадили и захватили город Бизантий, или Византий, — впоследствии Константинополь, теперь Стамбул — и даже немного продвинулись на запад, но и только. Их остановил Септимий Север, организовавший контрнаступление, отозвав часть легионов с южного Дуная и поручив руководить ими опытным вождям. Пришлось Нигеру с Эмилианом отвести свои войска обратно на азиатский берег, восстановив границу Римской империи. Однако Византий остался в руках их сторонников. Те из нас, кто имел возможность побывать в Стамбуле, наверняка восхищались его мощными оборонительными стенами, сложенными из колоссальных каменных блоков правильной формы, так плотно прилегающих друг к другу, словно это не рукотворная стена, а настоящая скала. Она окружала город с древнейших времен, вот и войска Севера, осадившие город, приготовились к многомесячной осаде.

Сам Север появился в зоне военных действий лишь осенью 193 года. Его вожди разгромили силы Эмилиана под городом Сизикос в грандиозной братоубийственной битве. Эмилиан пытался спастись бегством и по пути был убит. Но и смерть не спасла его от обвинений его союзников, что в поражении виноват именно он. Ему приписывали медлительность и нерешительность воинских операций, а некоторые прямо называли его изменником. Предполагалось, что столь нерешительные действия Эмилиана объяснялись его тревогой за сыновей, которых Север захватил сразу же по вступлении в Рим. Впрочем, так же поступал цезарь и по отношению к родственникам других своих врагов из восточных провинций, как военачальников, так и просто высоких государственных чинов, выступивших против него. Обычная в древности тактика — держать в качестве заложников близких родственников своих врагов, манипулируя ими по своему усмотрению. Впрочем, такой способ действия и нам знаком не понаслышке, достаточно вспомнить террористов и киднепперов.

Появление самого императора на Востоке империи кардинальным образом повлияло на сложившуюся там обстановку. Дело в том, что города восточных провинций империи, особенно расположенные по соседству, испокон веков соперничали друг с другом из-за земель, связанных с ними привилегий, прибыли от торговли. В мирные времена и под присмотром сильного римского покровителя эти противоречия сдерживались, не приобретая большого размаха, однако же римская гражданская война предоставила редкий повод для того, чтобы снискать признание одного из двух претендентов на звание римского императора, принимая сторону того или другого.

Вышло так, что, когда Никомедия открыла свои ворота войскам Севера, жители Нисы стали изо всех сил поддерживать Нигера. Осенью и в начале зимы 193 года эти два города стали основными базами для двух враждующих армий. Совершенно справедливо Геродиан с грустью отметил:

Извечная болезнь греков… Всю свою историю одни из них восставали против других, страстно желая уничтожить соперника, возымевшего наглость возвыситься над ними; они вконец разоряли Грецию. В междоусобных войнах ослабели и разорились, стали легкой добычей македонцев, попали в рабство к римлянам. Эта болезнь зависти и ненависти вошла в плоть и кость городов, которые в наши времена были сильными и процветающими.

В январе 194 года произошла другая крупная битва у города Киос, длительная и кровопролитная. Долгое время не удавалось выявить победителя. Сначала побеждали, казалось, солдаты Севера под командованием генерала Кандида, одного из лучших полководцев Севера. Потом, когда его противников возглавил сам Нигер, сторонники Севера в смятении стали поддаваться. В критический момент Кандиду удалось воодушевить командиров легионов и опять повести солдат в наступление. Только наступившая темнота спасла легионы Нигера от полного разгрома. Остатки некогда могучей армии спешно отступили к Востоку. Нигер распорядился прислать помощь из городов Малой Азии, а имеющимися силами перерезал все горные тропы и перевалы горного массива Тавра, откуда пути вели в Киликию и Сирию.

Никто в лагере побежденных не думал сдаваться, хотя отовсюду приходили дурные вести. Самой плохой была весть о решении Египта признать Севера законным императором, и уже в феврале 194 года на служебных документах появилась его виза. Соперничество соседних городов, погубивших Грецию, проявилось и в других странах. Так же вели себя города в остальных провинциях Малой Азии, а также в Сирии, Финикии, Палестине. Поскольку жители сирийской столицы Антиохии сохраняли свою верность Нигеру, их соседи из недалекой Лаодикии стали яростными сторонниками Севера. Точно такое же произошло и в Финикии (теперь это частично территория Ливана). Город Берит (современный Бейрут) твердо держался за Нигера, поэтому в Тире принялись разрушать его памятники. В Палестине начались стычки между евреями и самаритянами. Разъяренный Нигер направил в Лаодикию и Берит мавританских лучников, славившихся своей жестокостью. Им было официально разрешено убивать, грабить, уничтожать и разрушать, что они и выполнили — тщательно и с большой охотой.

Тем временем Септимий Север двигался по Малой Азии, и везде граждане его встречали, как и положено добрым верноподданным. Об этом, в частности, свидетельствуют и дошедшие до нас монеты, — города чеканили их в честь нового императора. Летом 194 года его войска подошли к подножию мощного горного хребта Тавр и в растерянности остановились. Горные проходы, и без того труднодоступные, оказались перекрыты отрядами неприятеля. Ну что можно сделать, если с одной стороны узкой горной тропы возвышается отвесная скала, с другой — зияет бездонная пропасть, а сама тропа перекрыта недавно построенной каменной стеной? Можно, конечно, попытаться пройти по этим тропам, что и попытались сделать наиболее отважные римские воины, но безуспешно. Они совсем пали духом, но тут сама природа пришла им на помощь. Однажды ночью разразилась неожиданная гроза. Она продолжалась много часов, гром грохотал не переставая, горы освещались беспрестанными молниями, разверзлись хляби небесные, и с вершин хребта по выдолбленным расщелинам хлынули мощные потоки воды. Они моментально размыли фундаменты защитных стен, и эти фортификации за какой-то час превратились в небольшие груды бесформенных развалин, смываемых в ущелья. Частично туда же смыло и их защитников, и без того потерявших головы от гнева богов; уцелевшие расползлись по горам, как сумели.

Мужество Нигера не поколебал даже божий гнев, «нелегальный» цезарь еще верил, что сможет победить. Его поддержали верные жители Антиохии. Молодежь города, совсем еще юнцы, но отважные духом и верившие своему предводителю, образовали добровольные военные отряды, и хотя им трудно было справиться с опытными римскими легионерами, профессиональными воинами, поднаторевшими в боях, они отважно им противостояли. Решающая битва произошла в сентябре 194 года на равнине под местечком Исс, на том самом месте, где в 333 году до н. э. Александр Великий разгромил полчища персидского царя Дария. Исс не случайно оставил такой след в истории, этот важный стратегический пункт расположен на прибрежном шляхе вдоль границ Киликии и Сирии, причем местность здесь словно специально создана для театра военных действий: на заднем плане горы амфитеатром спускаются к просторной равнине, которая резко обрывается в море. Восточные легионы под личным командованием Нигера заняли тактически выгодную позицию на холме, возвышающемся посередине равнины. С правой стороны их защищал лес, слева — морской обрыв. Легионеры Севера под командованием Ануллина двинулись на холм в привычном строе testudo (черепаха), как они обычно нападали на осаждаемый город. Формой такое построение действительно напоминало панцирь черепахи. Солдаты первого ряда выставили щиты перед собой, солдаты крайние в следующих рядах — сбоку, остальные же подняли их горизонтально над головами. Завязалась ожесточенная битва, и, несмотря на весь боевой опыт прославленных дунайских легионов, казалось, победу одерживают воины Нигера. Уже близился вечер, когда ситуация вдруг резко изменилась — по двум причинам. Опять разразилась внезапная гроза, сильный порывистый ветер и секущие струи ливня как бы поддерживали напор наступающих, дуя прямо в лицо воинам Нигера. И тут у них в тылу вдруг появилась конница Севера, которой удалось обойти лес. Солдаты Нигера заметались меж двух огней. Немногим удалось пробиться; большинство пало на поле боя, — по сохранившимся сведениям, около двадцати тысяч.

Нигер на своем отличном боевом коне в сопровождении небольшого отряда домчался до Антиохии. Тут уже царила паника. Крики, стоны, плач. Кто мог, спасся бегством. Нечего было и думать о защите города. Тогда неудачливый цезарь решил двинуться дальше, перейти Евфрат и искать пристанище у парфянского царя. По одним данным, Песценний Нигер не смог покинуть Антиохию и был убит на одной из вилл при выезде из города. По другим — его убили уже недалеко от пограничной реки. Торжествующие всадники принесли Северу отрубленную голову врага, а тот повелел отправить ее немедленно к все еще осаждаемому Византию и там демонстративно носить ее под стенами города, чтобы осажденные убедились — им уже не на что рассчитывать.

Многие из сторонников Нигера, в том числе и римские легионеры, сбежали в Парфию. Правда, Север объявил амнистию тем, кто поверил «самозванцу и тирану», да не все на нее понадеялись. Потом стало известно, что массовый наплыв в Парфию отлично выученных, дисциплинированных и отважных римских легионеров, профессионалов, овладевших всеми воинскими искусствами, весьма способствовал повышению обороноспособности Парфии.

До этого они умели пользоваться лишь луком, сидя на конях, не имея никакой защитной одежды; копьями пользовались, но не очень охотно — не хватало храбрости драться пешими, легко одетыми, с одним только копьем и мечом. Чаще всего они применяли такой способ ведения боя: убегали от противника на конях не оборачиваясь, отстреливаясь из луков. И только римляне, поселившиеся в их стране, — а среди них многие были умелыми ремесленниками, — научили их не только пользоваться римским оружием, но и изготовлять его.

Если такое свидетельство современников и преувеличено, то не слишком. А вообще в истории известно много таких случаев, когда изгнанники или беглецы знакомили жителей новой (для беглецов) страны со многими полезными изобретениями своей родины. Вспомним хотя бы гугенотов, массово бежавших из Франции, или исход евреев из гитлеровской Германии.

Победитель наказывал и награждал как отдельных лиц, так и целые города. Правда, большинству сенаторов из тех, кто перешел на сторону Нигера, он даровал жизнь, но большинство из них лишилось состояния или было изгнано на безлюдные островки. Тот же, кто вносил какую-то сумму для Песценния Нигера, добровольно или по принуждению, обязан был внести в казну Севера сумму, вчетверо большую. Вдову Нигера и его взрослых сыновей сначала приговорили к изгнанию, но потом казнили. Очень пострадали крупные города, поддержавшие Нигера, зато выиграли те, кто вовремя перешли на сторону Севера. Антиохию лишили права называться городом и в качестве деревни присоединили к торжествующей Лаодикии. Еще хуже обошлись с Византием, который сдался только в 195 году. Его чиновников и виднейших граждан предали смерти, у города отобрали право на автономию и присоединили, назвав деревней, к соседнему Перинту. Разрушили и его великолепные крепостные стены.

«Я видел их в развалинах, — пишет Кассий Дион, — и это выглядело так, что их повалили какие-то варвары, а не римляне». Да и в самом деле, вряд ли разумно было разрушать стены такого стратегически важного города, — это могло нанести только вред империи. И в самом деле, прошло несколько лет, Византий обрел свои прежние права и приступил к восстановлению стен. Победил здравый смысл и интересы государства, одержав верх над политическими пристрастиями. Так часто происходило в истории человечества, — к сожалению, здравый смысл торжествовал с некоторым опозданием. Как всегда, история редко учит.

Весть о сдаче Византия застала Севера в Месопотамии. Дело в том, что цезарь в 195 году отправился в большой поход за Евфрат. На Востоке для Рима сложилось угрожающее положение. Парфянский царь не только поддерживал Нигера, но и воспользовался благоприятной ситуацией, беспрестанно опустошая союзную Риму Армению, Сирию, угрожая римскому господству на всей Малой Азии. Парфянская война продолжалась с перерывами четыре года (195–198 гг.). Септимий Север хотел наказать приграничные народы за их помощь Нигеру, а также укрепить и расширить римское влияние на землях парфян. Надо бы продемонстрировать этим варварам мощь Римской империи, чтобы помнили ее и впредь опасались гневить великую державу. Ему удалось не только отразить нападения парфян, но и захватить Месопотамию и обе парфянские столицы, Селевкию и Ктесифон. На захваченных землях была создана новая римская провинция — Месопотамия.

А начал он с изнурительной войны на землях Осроены в излучине Евфрата. Ее тоже сделали новой римской провинцией. Затем Север двинулся на восток и занял город Нисибис, который сделал своей главной военной базой. Оттуда он выслал три корпуса для укрощения кочевников пустыни. Это были нелегкие походы и не всегда успешные. Но и сделанного хватило, чтобы Север получил право к своим прежним титулам добавить Арабский и Адиабенский (земли Адиабены он тоже присоединил к империи).

В это же время ему пришла в голову мысль соединить себя с предыдущей династией. Он сделал это своеобразно: официально велел именовать себя впредь братом Коммода, внуком Антонина Пия, правнуком Адриана, праправнуком Траяна. Какова цель такой самовольной адоптации? Скорее всего, надо было утвердиться в правомочности своей власти. А также сообщить всем гражданам огромной империи, что теперь, после устранения самозванца Нигера, законный император непосредственно связан с лучшими традициями прежних правителей империи.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх