Глава 9 Евреи в Польше и России (XVI-XVIII вв.)

48. "Золотой век".

XVI столетие считается "золотым веком", или временем процветания, евреев в Польше и Литве. После того, как Испания потеряла свое главенство в еврейском мире, Польша приобрела это главенство. Ужасы средних веков загнали сюда из Западной Европы множество евреев, которые заняли важное место в хозяйственной жизни страны. В Польше выше всех стоял класс землевладельцев (шляхта), а ниже всех – класс земледельцев-крестьян; между ними евреи занимали среднее место, как торгово-промышленный класс. С евреями соперничали в городах только польские ремесленные цехи и немецкие купцы.

Польские короли XVI в. покровительствовали евреям. Сигизмунд I (брат и преемник короля Александра, 34) подтвердил льготные для них грамоты прежних королей (1507 г.). Богатые евреи оказывали ему важные услуги в государственном хозяйстве: они брали в откуп сбор казенных налогов и пошлин, ссужали короля деньгами в случае войны, арендовали королевские имения или управляли ими, извлекая из них большие доходы, – словом, обогащали казну. Влиятельным лицом при дворе сделался богатый брестский еврей Михель Иезофович, главный откупщик и сборщик податей в Литве. Сигизмунд I назначил Михеля Иезофовича старшиной над всеми литовскими евреями (1514 г.). Новый старшина получил широкие полномочия: ему предоставлялось право непосредственно сноситься с королем по важнейшим еврейским делам, "судить и рядить своих соплеменников по их собственным законам", взимать с них установленные казенные подати; в качестве помощника при нем должен был состоять раввин, знаток еврейского религиозного права. Это обеспечение законных прав евреев значительно способствовало их благосостоянию. Существовали зажиточные еврейские общины в Бресте, Гродно, Троках, Пиноке и других городах Литвы.

Благосостояние евреев возбуждало зависть их врагов, особенно католического духовенства. В то время в Польше стали распространяться учения западных реформатов, близкие к Библии; было также несколько примеров обращения католиков в иудейство. Краковская мещанка Екатерина Залешовская, уличенная в склонности к иудейству, была сожжена на костре среди краковского рынка, по распоряжению местного епископа (1539 г.). Духовенство возбудило против евреев обвинение в том, что они обращают в свою религию многих католиков, особенно в Литве. Предлагались уже суровые меры против евреев, но справедливый король Сигизмунд I оградил своих еврейских подданных от козней их врагов.

Преемник его, Сигизмунд II Август (1548-1572 гг.), объявил при вступлении на престол, что он будет охранять все гражданские права евреев. Этот король расширил самоуправление еврейских общин. Он предоставил раввинам и старостам право судить непослушных или преступных членов общин по моисеево-талмудическим законам и приговаривать виновных даже к строгим наказаниям. Так возникла организация еврейского общинного управления, которая объединяла членов каждой общины и тем усиливала единство всего народа. В царствование Сигизмунда II католическое духовенство вновь попыталось вызвать гонения на евреев. Пущена была молва, будто одна христианка из Сохачева продала церковное причастие евреям, которые кололи святой хлеб, пока из него не потекла кровь. Мнимые участники преступления были сожжены на костре; но король выразил свое негодование по поводу осуждения невинных людей по суеверному подозрению. Когда духовенство стало распускать слухи об убиении евреями христианских младенцев, в виде пасхальных жертв, король издал указ, коим запрещалось возбуждать подобные нелепые обвинения без предварительного подтверждения факта четырьмя свидетелями-христианами и тремя евреями (1566 г.). Преемник Сигизмунда II, Стефан Баторий, также объявил упомянутые обвинения "клеветой", придумываемою с целью преследовать и грабить евреев. Он ревностно охранял прежние гражданские права евреев и прибавил от себя несколько новых льгот (1580 г.).

В это время в Польше прочно утвердился и приобрел власть монашеский орден иезуитов, поставивший себе целью бороться всеми средствами против некатоликов, т. е. реформатов, православных и евреев. Иезуиты захватили в свои руки воспитание польского юношества; из их школ выходили люди, зараженные самыми дикими суевериями и ненавистью к иноверцам. Эти питомцы иезуитов впоследствии достигли власти и оказывали гибельное влияние на ход государственных дел.

Короли Сигизмунд III и Владислав IV, царствовавшие в первой половине XVII века, уже не заступались за евреев так ревностно, как их предшественники.

Городские управы (магистраты) и цехи стесняли евреев в правах торговли и ремесел, а католическое духовенство чаще возбуждало против них суеверные религиозные обвинения. Но тогда евреи были еще настолько сильны, что могли бороться со своими врагами. Эту силу давали им свободное самоуправление в общинах, внутреннее единство и богатая духовная жизнь.


49. Кагалы и Ваады.

Школы. Евреи составляли в Польше особое сословие, управлявшееся во внутренней жизни своими выборными представителями, светскими и духовными. Делами еврейских общин заведовали кагалы, т. е. общинные советы.

Такие советы находились во всех городах еврейской оседлости, за исключением маленьких местечек или деревень, еврейское население которых подчинялось ближайшему кагалу. Члены кагальных советов избирались ежегодно в дни Пасхи, посредством голосования и жребия. Они делились на группы, из которых каждая имела свои обязанности. Во главе кагала стояли 3 или 4 старшины (роши); за ними следовали почетные особы (тувы), судьи (даяны), попечители и старосты различных учреждений (габаи). Круг деятельности кагала был очень широк. Кагал взыскивал в своем округе и вносил в казну государственные подати, делал раскладки налогов, казенных и общественных, заведовал синагогами, кладбищами и всеми благотворительными учреждениями, выдавал купчие крепости на недвижимое имущество, заведовал делом обучения юношества, разбирал тяжбы между членами общины при помощи даянов и раввина.

Раввины судили по законам Библии и Талмуда, насколько эти законы были применимы к жизни. Но бывали случаи, когда местный раввинский суд колебался в применении тех или других законов, или когда тяжущиеся, недовольные решением этого суда, обращались к другому, высшему суду; бывали также случаи споров между одним кагалом и другим, иди между отдельным лицом и кагалом. Для таких случаев устраивались ежегодно съезды раввинов и старшин, игравшие роль высших судебных учреждений. Сначала такие съезды происходили во время больших ярмарок, где скоплялось много народу из разных мест. Главным сборным пунктом была Люблинская ярмарка. Здесь, еще при Сигизмунде I, собирались раввины ("докторы") и разрешали гражданские тяжбы "согласно своему закону". Позже ярмарочные съезды раввинов и кагальных старшин участились и привели к образованию ежегодно созываемого Сейма или Ваада, где участвовали представители от главных еврейских общин всей Польши. Он назывался "Сеймом четырех областей" ("Ваад арба арацот"), ибо в нем участвовали уполномоченные четырех частей государства: Великой Польши (главный город – Познань), Малой Польши (Краков), Подолии (Львов) и Волыни (Острог или Владимир). "Ваад" не только разрешал важнейшие судебные споры и разъяснял законы, но издавал также новые постановления относительно устройства общественного и духовного быта евреев в разных местах. Деятельность "Ваада четырех областей" особенно усилилась в XVII веке. Литва, стоявшая отдельно от "коронных" польских областей, имела свой особый "Ваад", в котором участвовали раввины и кагальные депутаты от пяти главных литовских общин: Бреста, Гродно, Пинска, Вильны и Слуцка.

Вожди народа заботились об укреплении его единства и сохранении его национальных особенностей. Обучение детей составляло постоянную заботу кагалов и ваадов. Раввин в каждой общине считался ближайшим опекуном учащегося юношества. Он часто занимал должность рош-иешивы, т. е. ректора высшей талмудической школы, в своем городе и вместе с тем имел надзор за низшими школами или "хедерами"; но в больших общинах, где раввин имел свои многочисленные духовные и судебные обязанности, должность рош-иешивы занимало особое лицо из среды прославившихся талмудистов.

Современный летописец дает следующую яркую картину школьной жизни в еврейских общинах Польши и Литвы, в первой половине XVII века. "Нет такой страны, – говорит он, – где святое учение было бы так распространено между нашими братьями, как в государстве польском". В каждой общине существовала иешива, глава которой получал щедрое содержание из общественных сумм, дабы он мог жить спокойно и предаваться учению. Общины содержали также на свой счет юношей ("бахурим"), обучавшихся в иешиве. К каждому юноше приставляли не меньше двух мальчиков ("неарим"), которых он должен был обучать, дабы упражняться в преподавании Талмуда и в научных прениях. Каждый юноша со своими двумя учениками кормился в доме одного из состоятельных обывателей и почитался в этой семье как родной сын… И не было почти ни одного еврейского дома, в котором сам хозяин, либо сын его, либо зять, либо, наконец, столующийся у него иешиботник не был бы ученым; часто же все они встречались в одном доме.

"Порядок учения в Польше был следующий. Было два учебных полугодия в иешивах: летнее и зимнее. В начале каждого полугодия в иешивах изучали с большим прилежанием Гемару (Вавилонский Талмуд), с комментариями Раши и тоссафистов. И собирались ежедневно мудрецы общины, молодые люди и вообще все, сколько-нибудь прикосновенные к науке, в здании иешивы, где на первом месте восседал начальник заведения (рош-иешива), а вокруг него располагались, стоя, множество ученых и учащихся. Рош-иешива читал лекцию по галахе с толкованиями и дополнениями. После лекции он устраивал цаучные прения (хилук): сопоставлялись разные противоречивые места из текста Талмуда или из комментариев; эти противоречия улаживались раэными другими ссылками, затем открывались противоречия в самих ссылках и разрешались новыми ссылками, и так далее, пока вопрос не был окончательно разъяснен".

"При начальнике иешивы состоял особый служитель, который ежедневно обходил первоначальные школы (хедеры) и наблюдал, чтоб дети в них усердно учились и не шатались без дела. Раз в неделю, по четвергам, ученики хедеров обязательно собирались в дом "школьного попечителя" ("габай"), который экзаменовал их в том, что они прошли за неделю, и если кто-нибудь ошибался в ответах, то служитель бил того крепко плетьми, по приказанию попечителя, а также подвергал его великому осрамлению перед прочими мальчиками, дабы он помнил и в следующую неделю учился бы лучше. По пятницам же, еженедельно, мальчиков экзаменовал сам рош-иешива. Оттого-то и был страх в детях, и учились они усердно… Люди ученые были в большом почете, и народ слушался их во всем; это поощряло многих домогаться ученых степеней, и таким образом земля была наполнена знанием".


50. Процветание раввинизма.

Благодаря самоуправлению общин и размножению школ, талмудическая наука в Польшее достигла небывалого процветания. Прежде незаметная в еврейском духовном мире, Польша в XVI веке заняла здесь первое место. Первые крупные ученые прибыли в Польшу из соседней Богемии, где тогда процветал талмудический "пилпул", изобретенный Яковом Поляком (47). Ученик Поляка, Шалом Шахна (ум. в 1558 г.), учредил талмудическую иешиву в Люблине.

Из этой иешивы вышли известнейшие польские раввины того времени. Один из них, краковский ученый Моисей Иссерлис (сокращенно Рамо, ум. в 1572 г.), жил в одно время с палестинским творцом "Шулхан-аруха", и много сделал для распространения этого свода законов в Польше. Иосиф Каро, как сефард, не поместил в своей книге особых обрядов и обычаев, употреблявшихся среди ашкеназов, т. е. немецких и польских евреев. Иссерлис же включил в текст "Шулхан-аруха" множество новых статей законов, выработанных на основании народных обычаев или религиозно-судебной практики ашкеназийских раввинов. Так как книга Каро носила название "Накрытый стол", то Иссерлис назвал свои дополнения к ней "Скатертью" ("Маппа"). В этом именно дополненном виде "Шулхан-арух" был введен в качестве свода законов среди польских, литовских и русских евреев. Иссерлис стоял во главе еврейской общины в древней польской столице Кракове; он был окружен многочисленными учениками, которые впоследствии стали великими раввинами. Кроме своих прибавлений к "Шулхан-аруху", он писал еще отдельные книги по части раввинского законоведения и богословия.

Современником и другом Иссерлиса был замечательный талмудист Соломон Лурия (Рашал, ум. в 1573 г.), занимавший пост раввина сначала в Остроге, а потом в Люблине. В отличие от своего краковского друга, он не придавал значения "Шулхан-аруху", который казался ему простой и легкой книгой для народа, недостойной внимания серьезного ученого. Лурия углублялся в исследование первоисточника всех законов – Талмуда; он составил глубокомысленный комментарий ко многим его трактатам под именем "Соломоново море" ("Ям шел Шеломо"). Он имел учеников и последователей и продолжал свое направление в раввинской литературе. К Лурии и Иссерлису обращались с вопросами по части раввинской науки и законоведения из всех областей Польши, а также из Италии, Германии и Турции. Собрания ответов и решений того и другого были опубликованы под названием "Шаалот у-тешувот" ("Вопросы и ответы").

По следам этих двух родоватальников польского раввинизма шли ученые следующих поколений. Одни писали комментарии к Талмуду (рабби Меир Люблинский, или Магарам, р. Самуил Эдельс из Острога или Магйршо); другие писали толкования и дополнения к прежним сводам законов (р. Мордохай Иофе из Познани, Иоиль Сиркис из Кракова, Давид Галеви из Львова и др.).

В XVII веке еврейская наука процветала в Польше, как некогда в Вавилонии во времена амораев. Множество ученых сочинений печаталось в еврейских типографиях Кракова и Люблина. Талмуд и раввинская наука безраздельно господствовали в Польше. Светские знания и философия были в загоне. Только каббала изучалась любителями мистики. Наиболее известен труд Натана Шапиро, краковского каббалиста, под заглавием "Разоблачение глубин" ("Мегале амукот", 1637 г.).

Вызванное Реформацией религиозное брожение породило в польском обществе несколько сект с антицерковными воззрениями. Наиболее приближалась к догматике иудаизма секта "унитариев", отрицавшая догмат Троицы и божественную природу Христа, но признававшая религиозно-нравственное учение Евангелия. Католическое духовенство презрительно называло таких вольнодумцев "иудействующими" или "полуевреями". Христианские богословы разных направлений часто вели устные диспуты с раввинами. Результатом этих диспутов явилась одна замечательная книга: "Укрепление веры" Исаака из Трок ("Хизук Эмуна", 1593 г.). В первой части этой книги еврейский ученый защищает иудаизм против нападок христианских богословов, а во второй – переходит в наступление и критикует учение церкви.

Он открывает ряд противоречий в текстах Евангелий, указывает на резкие отступления Нового Завета от Ветхого и на отступления позднейшей церковной догматики от самого Нового Завета. Долгое время боялись печатать эту книгу, и она впервые появилась в свет только спустя сто лет в латинском переводе христианина, носящем устрашающее заглавие "Огненные стрелы сатаны" и напечатанном для обличения "еврейских заблуждений". Позже этим изданием воспользовались Вольтер и французские энциклопедисты XVIII века для нанесения ударов учению церкви.


51. Хмельницкий и казацкая резня.

В середине XVII века произошла резкая перемена к худшему в ясизни польских евреев. Эта перемена была вызвана обострившейся борьбой народностей, религий и сословий в тогдашней Польше.

Боролись между собой польская и русская народности, католичество и православие, дворянство и крестьянство. Польская шляхта угнетала в своих поместьях русских крестьян, а католическое духовенство подстрекало правителей к притеснению иноверцев и особенно православных. Этот гнет наиболее чувствовался в восточных областях Польши, носивших имя Украина. Здесь русские люди составляли главную часть населения; большинство их, крестьянское сословие, работало на польских пановпомещиков, а меньшинство образовало особое военное сословие – казачество, служившее во время войн польскому правительству. Кроме казаков, находившихся на королевской службе, были еще вольные казаки, жившие в степях за порогами Днепра и называвшиеся запорожцами.

Православные казаки и крестьяне ненавидели поляков, как угнетателей русского народа; ненавидели они и евреев, как промышленников, занимавших среднее место между панами и крестьянами. Евреи часто держали в аренде шляхетские поместья и, таким образом, приобретали ту власть над крестьянами, которую имели паны.

Сталкиваясь чаще с арендатором-евреем, чем с польским паном, русский крестьянин считал первого главным виновником своих бедствий и стремился отомстить ему. К этому озлоблению примешивалась религиозная ненависть темного русского населения к евреям. Долго накоплявшееся недовольство привело, наконец, к страшному восстанию казаков и русских крестьян в последний год царствования Владислава IV.

Во главе восставших украинцев стоял казацкий сотник из Чигирина Богдан Хмельницкий. Он собрал огромную толпу казаков и крестьян на Украине, заключил союз с запорожскими вольными казаками и крымскими татарами, – и со всей этой ордой двинулся разорять Польшу (начало 1648 г.). Высланное против мятежников польское войско потерпело поражение. В то же время умер король Владислав – и в Польше водворилась смута междуцарствия. Тогда мятеж охватил всю Украину и соседние области. Отряды казаков и русских крестьян под предводительством Хмельницкого и его сподвижников – буйных запорожцев рассыпались по всем городам и с остервенением истребляли поляков и евреев. "Убийства сопровождались варварскими истязаниями, – говорит русский историк, – сдирали с живых кожу, распиливали пополам, забивали до смерти палками, жарили на угольях, обливали кипятком; не было пощады и грудным младенцам. Самое ужасное остервенение выказывал народ к евреям: они осуждены были на конечное истребление, и всякая жалость к ним считалась изменой. Свитки Закона были извлекаемы из синагог: казаки плясали на них и пили водку, потом клали на них евреев и резали без милосердия; тысячи еврейских младенцев были бросаемы в колодцы и засыпаемы землей".

Особенно трагична была участь евреев, которые сбежались из сел и местечек в укрепленные города, в надежде укрыться от неприятеля. Узнав, что в городе Немирове, в Подолпи, укрепилось несколько тысяч евреев, Хмельницкий отправил туда казацкий отряд. Так как город трудно было взять приступом, то казаки прибегли к хитрости. Они подошли к Немирову с польскими знаменами и просили отворить им ворота. Евреи, думая, что это польское войско, идущее к ним на выручку, впустили их в город – и страшно поплатились (20 Сивана – июнь 1648 г.). Казаки, соединившись с местными русскими жителями, бросились на евреев и перерезали их. Немировский раввин и "рош-иешива", Иехиель-Михель, скрывался со своей матерью на кладбище; тут их настиг один из погромщиков, какой-то сапожник, и стал наносить удары дубиной раввину. Престарелая мать раввина умоляла убийцу умертвить ее вместо сына; но сапожник бесчеловечно убил раньше раввина, а потом старуху. Молодых евреек весьма часто оставляли в живых: казаки и мужики насильно крестили их и брали себе в жены. Одна красивая еврейская девушка, похищенная с этой целью казаком, уверила его, будто она умеет "заговаривать" пули, и просила выстрелить в нее, чтобы убедиться, что пуля от нее отскочит, не причинив ей вреда; глупый казак выстрелил – и девушка упала, сраженная насмерть, но довольная, что не досталась врагу. Другая еврейка, с которой казак готовился обвенчаться, бросилась с моста в воду в тот момент, когда ее вели через этот мост в церковь. Около 6000 евреев погибло в Немирове; спасшиеся от смерти бежали в укрепленный город Тульчин.

Здесь также разыгралась кровавая драма. К Тульчину подошел многочисленный отряд казаков и крестьян и осадил крепость, в которой находилось несколько сот поляков и около двух тысяч евреев. Поляки и евреи поклялись, что не изменят друг другу и будут вместе оборонять город до последнего издыхания. Евреи стреляли с крепостной стены в осаждавших и не допускали их близко к городу.

После долгой и безуспешной осады, казаки задумали коварный план. Они послали сказать находившимся в крепости полякам: выдайте нам евреев; мы только их накажем, а вас не тронем. Польские паны, забыв о своей клятве, решили пожертвовать евреями ради собственного спасения и впустили неприятеля в город.

Евреев сначала обезоружили и ограбили, а затем казаки предложили им на выбор – креститься или умереть. Никто не хотел изменить своей вере – полторы тысячи евреев были перебиты самыми бесчеловечными способами. Не спаслись, однако, и вероломные поляки. Покончив с евреями, казаки перебили всех католиков, в числе которых было много знатных панов.

Из Подолии шайки мятежников проникли в Волынь. Здесь резня продолжалась в течение всего лета и осени 1648 г. Польские войска, особенно под предводительством храброго Иеремии Вишневецкого, кое-где усмиряли казаков; но совершенно подавить восстание они были не в силах. Только после того, как в Варшаве был избран в польские короли Ян-Казимир, брат Владислава IV, начались мирные переговоры между правительством и казаками. В 1649 г. казаки успокоились, выговорив себе разные права и вольности в Украине; между прочим, было выговорено, что в казацкой Украине евреям запрещено проживать. Ян-Казимир разрешил всем евреям, принявшим под угрозой смерти православие, перейти в свою прежнюю веру. Насильно окрещенные еврейки убегали от навязанных им мужей-казаков и возвращались в свои семейства, "Ваад четырех областей", заседавший в Люблине зимой 1650 г., выработал целый ряд мер для восстановления порядка в семейной и общественной жизни евреев. День немировской резни (20 Сивана) был назначен днем ежегодного поста и молитвы в память мучеников.


52. Евреи во время московско-шведского нашествия.

Поляки скоро нарушили свой договор с казаками и решили снова подчинить их себе. Тогда верховный вождь казаков (гетман) Богдан Хмельницкий предложил московскому царю Алексею Михайловичу присоединить казацкую Украину к своему государству. В 1654 г. жители казацкой части Украины, или Малороссии, перешли в подданство московского царя. Тотчас московские войска двинулись в соседние Белоруссию и Литву для войны с Польшей. Много пришлось выстрадать белорусским и литовским евреям во время этой войны, длившейся два года (1654-1655 гг.). Взятие польских городов соединенным московско-казацким войском сопровождалось избиением или изгнанием евреев. Когда город Могилев на Днепре сдался Алексею Михайловичу, последний велел выселить оттуда евреев, а дома их разделить между магистратом и русскими властями. Евреи, однако, не тотчас выселились из Могилева, надеясь на скорое возвращение края полякам; но они жестоко поплатились за это. В конце лета 1655 г. начальник русского гарнизона в Могилеве, полковник Поклонский, узнал о приближении к городу польских войск.

Опасаясь соединения евреев с приближающимся неприятелем, Поклонский приказал евреям выйти за черту города, а когда они выбрались туда с женами, детьми и имуществом, русские солдаты бросились на них, перебили всех и ограбили. Сильно пострадали евреи и при взятии московскими войсками литовской столицы Вильны.

Большая часть виленских евреев спаслась бегством, а прочие были перебиты или изгнаны, по приказанию русского царя.

Вскоре очередь дошла и до коренных областей Польши. Нашествие шведов чуть не довело Польшу до гибели (1655-1658 гг.). Страна превратилась в военный лагерь. Еврейские общины страдали то от московских солдат и казаков, то от шведов, то, наконец, от одичавших польских войск. К ужасам войны прибавилась губительная сила чумы. Евреи Краковской, Познанской, Калишской и Люблинской областей гибли массами и от вражеского меча, и от чумы. Только с 1658 г. военные смуты начали утихать, – и Польша на время восстановила свой нарушенный государственный порядок.

Страшны были потери, понесенные польским еврейством в это роковое десятилетие (1648-1658 гг.). По словам летописцев, число погибших за это время евреев превышало полмиллиона. Около семисот еврейских общин подверглось разгрому. В русской Украине [К России отошла только часть Украины на левом берегу Днепра (Полтавщина, Черниговщина, часть Киевщины); правобережная же Украина (Волынь, другая часть Киевщины и Подолия) осталась за Польшей.] вовсе исчезли еврейские общины, а в польской уцелела одна десятая часть еврейского населения; остальные или погибли от казацкой руки, или попали в плен к татарам, или же бежали в Турцию и в государства Западной Европы. Во всех странах Европы и Азии можно было встретить тогда еврейских беглецов из Польши; везде рассказывали они о бедствиях своих земляков, о мученичестве сотен еврейских общин, приводя в содрогание своих слушателей. – Отголоски пережитых потрясений слышатся в современных летописях и скорбных синагогальных молитвах.

Один из очевидцев украинской резни, Натан Гановер из Заслава, описал ее в прекрасной исторической хронике ("Иевейн Мецула", 1653 г.). Раввины рассылали повсюду, для чтения в синагогах, молитвы в память новых мучеников веры. В надрывающих душу молитвах изливал свое горе измученный народ.


53. Время упадка Польши.

После казацких войн польское государство стало постепенно клониться к упадку. Оно только на короткое время усилилось при короле-герое Яне Собесском (1674-1696 гг.), который благоволил к евреям. В XVIII веке, при короляхсаксонцах – Августе II и III, Польша снова крайне ослабела вследствие дурного управления и неудачных войн. Отношение к евреям все более ухудшалось. Правительство думало только о том, чтобы взимать с них побольше податей; шляхта на сеймах ограничивала гражданские права евреев; городские магистраты и цехи крайне стесняли их в торговле и ремеслах; иезуиты внушали в своих школах польскому юношеству презрение к инородцам и иноверцам.

Очень часто буйные польские школьники целыми толпами нападали на улицах на беззащитных евреев и били их, а иногда врывались даже в еврейские кварталы и учиняли там погромы (в Познани, Львове, Вильне и др.). Чтобы предохранить себя от "школьных набегов", еврейские общины больших городов платили ежегодную дань начальникам местных католических школ, которые за это удерживали своих учеников от буйства.

Повсюду унижаемый еврей имел защиту только в своей общине, в кагале.

Усилению кагала содействовало само польское правительство. Оно имело дело не с отдельным евреем, а только с кагалом, который собирал и отдавал в казну подати со всех членов общины. За проступок отдельного еврея отвечал перед правительством его кагал. Неся такую ответственность, кагалы присвоили себе и большую власть над членами своих общин. Кагальное управление приносило пользу тем, что объединяло евреев и отстаивало их интересы. Но вместе с тем кагалы нередко злоупотребляли своей властью: раскладывали подати несправедливо, обижали бедных в угоду богатым и подавляли свободу отдельной личности.

Перенесенные польскими евреями бедствия наложили свою печать и на их духовную жизнь. На Украине, в Подолии и Волыни, наиболее пострадавших от казацкого разгрома, умственный уровень еврейской массы все более понижается.

Талмудическая наука, прежде распростран„нная во всех слоях народа, делается достоянием тесного круга книжников, а бедная масса коснеет в невежестве и суеверии. Более широкую власть над умами раввинская наука сохранила еще в Литве и коренных областях Польши; но и здесь заметно оскудение умственной деятельности. Из однообразной раввинской литературы того времени составляет отрадное исключение только историческая книга минского раввина Иехиеля Гальперина "Седер гадорот" ("Порядок поколений", 1700 г.). В этом сочинении, состоящем из трех частей, изложены события еврейской истории от библейских времен до 1696 г. (1-я часть), перечислены в алфавитном порядке имена всех таннаев и амораев с указанием принадлежащих каждому из них мнений или изречений в Талмуде (2-я часть) и, наконец, помещен перечень писателей и книг послеталмудического периода.

По мере ослабления раввинской науки, усиливалась "тайная наука" – каббала. Учение палестинских каббалистов Ари и Виталя находило себе массу последователей в Польше. Умножалось число "нравоучительных книг", где говорилось о загробной жизни, об аде и рае, об ангелах и демонах. Появились "баалшемы", или чудотворцы-знахари, лечившие от телесных и душевных болезней заклинаниями и талисманами. Один писатель того времени говорит: "Нет страны, где евреи занимались бы так много каббалистическими бреднями, чертовщиной, талисманами, заклинаниями духов, как в Польше".


54. Саббатианцы и франкисты.

Вызванное Саббатаем Цеви мессианское движение последовало за ужасами казацкой резни в Польше. Измученные польские евреи с жадностью ловили шедшие из Турции слухи о подвигах мнимого мессии. Во многих местах они готовились даже к скорому исходу в Обетованную землю. После отречения лжемессии раввины и благочестивые люди с ужасом отшатнулись от него.

Но в народе не улеглось еще мессианское движение. В Галиции и Подолии существовали кружки "тайных саббатианцев", которые назывались "шабси-цвинниками" или сокращенно – "шебсами". Эти сектанты пренебрегали многими обрядами религии и превратили в праздник пост 9-го Ава (день рождения лжемессии); одни предавались постоянно покаянию и посту, а другие – веселью и распутству. Встревоженные этой опасной ересью, раввины прибегли к решительным мерам. Летом 1722 года съезд раввинов во Львове наложил строгий "херем" на всех тайных саббатианцев, которые к известному сроку не отрекутся от своих заблуждений. Эта мера отчасти подействовала: часть сектантов созналась публично в своих грехах и приняла на себя покаяние. Но большинство "шебсов" продолжало упорствовать в своей ереси, и в 1725 г. раввинам вновь пришлось выступить против них с "херемом".

Среди этих тайных саббатианцев вырос и получил свое воспитание основатель новой секты, Яков Франк. Он родился в 1726 г., в Подолии. Отец его, Лейб, был исключен из еврейской общины за принадлежность к "шебсам" и переселился в соседнюю Валахию, которая тогда принадлежала Турции. Здесь Яков сначала служил приказчиком, а затем стал развозить товары по городам и деревням. Иногда ему приходилось ездить с товарами по турецким городам и жить в Салониках, центре саббатианцев. Он сблизился с вождями этой секты и усвоил все ее дурные стороны. Тогда Якову Франку пришла в голову мысль – возвратиться в Польшу и разыграть среди тамошних тайных саббатианцев роль пророка. Не столько религиозное увлечение, сколько честолюбие и жажда приключений толкали его на этот путь. В 1755 г. Франк появился в Подолии, соединился с главарями тамошних "шебсов" и стал вещать им те откровения, в которые его посвятили салоникские преемники лжемессии. Сектанты устраивали тайные сходки, где совершали какие-то странные обряды. Однажды, во время ярмарки в местечке Ланцкороне, Франк и толпа его приверженцев, мужчин и женщин, собрались в гостинице для совершения своих религиозных обрядов. Они распевали там свои гимны, возбуждали в себе религиозный дух посредством веселья и пляски, причем мужчины плясали с женщинами. Находившиеся на ярмарке правоверные евреи были возмущены неприличным поведением сектантов. Они донесли местным польским властям, что какой-то турецкий подданный волнует народ и распространяет новую веру. Веселая компания была арестована. Самого Франка, как иностранца, выслали в Турцию; приверженцы же его были отданы в распоряжение раввинов и кагальных властей.

Собор раввинов в Бродах провозгласил строгий "херем" над всеми приверженцами Франка, запретил всякое общение с ними и вменил в обязанность всякому еврею разыскивать и преследовать этих "вредных сектантов".

Тогда гонимые подольские сектанты решились на отчаянный шаг.

Представители их явились в Каменец-Подольск, к католическому епископу Дембовскому, и объявили ему, что их секта отвергает Талмуд, признает только "Зогар", как священную книгу каббалы, и верует, подобно христианам, что Бог един в трех лицах и что мессия-искупитель есть одно из этих лиц. Это заявление подало епископу Дембовскому надежду обратить сектантов в христианство. Он взял "контра-талмудистов" (как называли себя тогда франкисты) под свою защиту и вызвал раввинов на публичный диспут с ними. Некоторые подольские раввины явились в Каменец, и здесь состоялся религиозный диспут между ними и вождями секты, в присутствии Дембовского и других католических священников (1757 г.).

Раввины опровергали доводы своих противников и уличали их во лжи; но епископ решил, что правы контраталмудисты. Он приказал раввинам уплатить в пользу сектантов денежный штраф; кроме того, он велел отобрать у подольских евреев все книги Талмуда и сжечь их. Приказание было исполнено. Тысячи экземпляров Талмуда отбирались у владельцев, свозились в Каменец и там сжигались на площади. Сектанты отомстили своим гонителям и торжествовали. Неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы епископ Дембовский вдруг не умер. Сектанты лишились своей опоры, а кагальные власти снова воздвигли на них гонения.

В это время возвратился из Турции Яков Франк. Видя тяжелое положение своих приверженцев, которые от еврейства отстали, а к христианству не пристали, он посоветовал им принять для виду крещение. Подобно тому, говорил он, как Саббатай Цеви и его близкие приняли наружно ислам, так и его польским последователям суждено принять христианство; но в душе они должны считать "спасителем", или "мессией" не Христа, а Саббатая или его наместника, Франка.

В 1759 г. франкисты заявили католическому духовенству о своем желании присоединиться к церкви. Их приняли с распростертыми объятиями. Крещение сектантов совершалось торжественно в церквах Львова, причем восприемниками новообращенных были представители польской знати. Новые христиане принимали и звания своих крестных отцов – и таким образом вступали в среду польского дворянства. Сам Франк принял крещение в Варшаве, где его крестным отцом был король Август III; при этом присутствовали министры, придворные и аристократия столицы. В крещении Франку дано было имя Иосиф.

Но недолго могли франкисты притворяться истинными католиками. Польское духовенство заметило, что они тайно еще придерживаются своих верований и обычаев, а вскоре все обнаружилось путем доносов. Духовенство узнало, что франкисты притворно приняли христианство для улучшения своего положения, и что они на самом деле считают Франка своим "святым паном", преемником Саббатая Цеви. Тогда, по распоряжению высшей духовной власти. Франк был арестован и предан церковному суду. Суд постановил: заключить Франка в Ченстоховскую крепость и содержать при тамошнем монастыре, дабы лишить его возможности сообщаться со своими приверженцами. Двенадцать лет (1760-1772 гг.) пробыл Франк в крепости, но цель католического духовенства не была достигнута.

Франкисты продолжали поддерживать сношения со своим "святым паном"; иные сами проникали в Ченстохов или жили в окрестностях города, образуя замкнутую тайную секту. Они видели в судьбе Франка повторение судьбы "страждущего мессии" Саббатая, который тоже некогда содержался в заключении в Абидосе. Франк воодушевлял своих последователей речами и посланиями; он говорил, что спастись можно только через "религию Эдома", под которою подразумевалась какая-то странная смесь христианских и саббатианских идей.

Только после Первого раздела Польши и взятия Ченстохова русскими войсками Франк был освобожден из заключения (1772 г.). В сопровождении многих своих приверженцев, он выехал из Польши и поселился в Моравии. Здесь, и затем в Австрии, он разыгрывал роль распространителя христианства среди евреев и даже приобрел расположение Венского двора; но вскоузнали о его прошлом – и он был вынужден покинуть Австрию. Поселившись в Германии, в Оффенбахе, Франк присвоил себе титул "барона Оффенбахского"! Здесь он, вместе со своей дочерью Евой, или "святой панной", стоял во главе тайного кружка сектантов и жил в роскоши, получая деньги от своих польских и моравских приверженцев. После смерти Франка (1791 г.) секта стала распадаться. Оставшиеся в Польше франкисты постепенно сливались с католическим населением и, наконец, совершенно затерялись в польском обществе.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх