Глава 10 Переходное время (1750-1795 гг.)

55. Моисей Мевдельсон.

Вторая половина XVIII века была для евреев временем перехода от старой жизни к новой. В образованном обществе Западной Европы началось тогда просветительное движение, направленное к освобождению человеческого ума от привитых ему средневековых предрассудков. Во Франции появился ряд писателей, требовавших свободы мысли и совести для всех, т. е. свободы высказывать и исповедовать свои убеждения, хотя бы они противоречили общепринятым воззрениям (Вольтер, Дидро, Руссо, энциклопедисты). В Германии многие увлекались французским свободомыслием. В числе любителей просвещения был и прусский король Фридрих II, который говорил, что он позволяет всякому из своих подданных спасать свою душу по собственным религиозным убеждениям. На самом деле, однако, Фридрих не хотел облегчить тяжелое положение тысяч своих подданных, исповедовавших иудейскую религию. Он не давал им никаких гражданских прав, а только позволял состоятельным купцам-евреям жить в Пруссии, при условии уплаты больших налогов. В прусской столице Берлине находилась тогда небольшая еврейская община. Бедные евреи из других мест не допускались в этот город, но они проникали туда тайно. Таким способом пробрался однажды в Берлин бедный еврейский юноша из городка Дессау, который вскоре сделался украшением своего народа и всей Германии. То был Мендельсон.

Моисей Мендельсон родился в 1729 г., в Дессау, в семье бедного переписчика синагогальных свитков Библии, Менделя. Под руководством отца изучил он древнееврейский язык и Библию, а наставником его в Талмуде был местный раввин Давид Френкель. Юноша отдавался учению с необыкновенным жаром, – и когда учитель его, Френкель, был приглашен на место раввина в Берлин, 14-летний Моисей последовал за ним. В Берлине юноша жил в чердачной комнатке и терпел сильную нужду, но продолжал заниматься наукой с прежним усердием.

Чтение философских книг Маймонида пробудило в нем дух свободного исследования.

Скудное литанией напряженные умственные занятия крайне ослабили организм Мендельсона; от сидячей жизни он искривил себе спину и сделался горбатым. Но нечувствительный к физическим лишениям, он обнаружил чрезвычайную чуткость ко всему, что происходило в области духа. Ему захотелось обогатить свой ум и теми научно-философскими знаниями, которые для еврейского юноши считались тогда лишними и даже опасными. Он изучил математику, латинский и новые языки и увлекся чтением произведений французской и немецкой литератур. Вскоре Мендельсон занял в доме одного еврейского фабриканта в Берлине место домашнего учителя, а потом – место управляющего в его конторе; отныне материально обеспеченный, он все свои досуги посвящал умственной работе.

Решительный переворот в жизни Мендельсона произвело его знакомство с великим немецким писателем Лессингом (1754 г.). Лессинг, который еще в одной из своих юношеских драм ("Евреи") заклеймил предрассудки своих соплеменников против евреев, нашел в Мендельсоне благороднейшего представителя еврейской нации. Между молодыми людьми завязалась тесная дружба, основанная на одинаковых умственных и нравственных стремлениях. Эта дружба благотворно влияла на развитие обоих мыслителей. Лессинг ввел Мендельсона в круг своих образованных христианских друзей и положил начало его литературной известности. Когда Мендельсон вручил ему однажды для просмотра свою рукопись, под заглавием "Философские беседы", Лессинг без ведома автора напечатал ее (1755 г.). Книга понравилась публике, ибо отличалась ясным изложением и изящным немецким слогом. Известность Мендельсона особенно возросла, когда появилась его книга "Федон", где в форме беседы между мудрецом Сократом и его учеником Федоном доказывалась истина бессмертия души. Эта книга с увлечением читалась во всех кругах образованного общества; автора превозносили и ставили рядом с лучшими писателями Германии. Выдающиеся писатели искали знакомства Мендельсона. Дом его сделался сборным пунктом для образованнейших людей Берлина; там велись оживленные беседы о высших философских и нравственных вопросах, волновавших тогдашнее поколение. Мендельсона называли "еврейским Сократом".

Занимая высокое положение в немецком обществе, Мендельсон, однако, не забывал об интересах своего народа. Если первые годы литературной деятельности Мендельсона были посвящены общефилософским трудам, то вся позднейшая его деятельность была посвящена укреплению и обновлению еврейства. Следующий случай заставил Мендельсона выступить борцом за иудаизм. В числе его знакомых был известный пастор Лафатер, которому очень хотелось обратить еврейского философа в христианство. Издав книгу "О доказательствах истинности христианства", Лафатер посвятил ее Мендельсону и в печатном посвящении предложил ему – либо опровергнуть доказательства книги, либо принять христианство. Этот вызов возмутил Мендельсона. Он напечатал "Послание к Лафатеру", в котором с гордостью заявил, что всегда был и будет верен иудейской религии, в разумности и божественности которой глубоко убежден, и что бесчестно поступает тот, кто изменяет своей вере или подстрекает к тому другого.

Главная задача Мендельсона заключалась не в защите евреев перед внешним миром, а в обновлении их внутреннего быта и в приобщении их к европейскому прогрессу. Подобно Маймониду, он хотел расширить умственный кругозор своих соплеменников и примирить еврейские религиозные воззрения с истинами философии. Он видел, что талмудическое воспитание отдалило евреев от главного корня их учения – от Библии, а превратные толкования раввинов затемнили смысл этой вечной книги. Поэтому он, подобно Лютеру, решил начать преобразование народа с перевода Библии. Он перевел на немецкий язык Пятикнижие, или Тору, строго сообразуясь с духом подлинника, а затем лично и при помощи сотрудников составах на еврейском языке образцовый комментарий к Пятикнижию (Биур), основанный на грамматическом и логическом смысле библейских выражений, без примеси искусственных толкований. Изданная в 1783 году Тора Мендельсона возбудила восторг среди любителей просвещения и негодование среди отсталых раввинов, которые увидели в ней опасную ересь. Немецкие раввины выступили с резкими посланиями против "берлинеров", т. е. Мендельсона и его друзей, объявили новое издание Библии безбожным предприятием и велели уничтожать эти книга. В некоторых городах фанатики действительно сжигали экземпляры берлинской Библии. Но эти преследования содействовали только успеху книги. Для многих еврейских юношей берлинская Библия стала источником просвещения; ее изучали тайно, по ней знакомились с правилами библейской речи, с библейской поэзией и историей; по мендельсоновскому переводу любознательные знакомились с немецким языком, который давал им ключ к немецкой литературе и вводил их в область свободной науки и философии. За изданием Пятикнижия последовало издание Псалмов и других библейских книг в том же духе; все предприятие было закончено уже учениками Мендельсона.

В одном из последних своих сочинений, написанном по-немецки ("Иерусалим"), Мендельсон доказывал, что иудаизм требует от своих последователей не веры, а только разумного познания в связи с исполнением исторических и нравственных законов. Великий немецкий философ Кант приветствовал появление "Иерусалима", как начало общей реформы религии.

Лессинг в герое своей знаменитой драмы "Натан Мудрый" изобразил благородную личность своего друга Мендельсона. После недолгой, но плодотворной жизни, Мендельсон умер, горячо оплакиваемый множеством друзей и почитателей (1786 г.).


56. Школа Мендельсона.

Борьба за просвещение. Мендельсон принадлежал к разряду писателей-мудрецов, которые влияют на свое поколение не столько своими книгами, сколько обаянием своей нравственной личности. Деятельность Мендельсона как главы кружка была еще важнее его литературной деятельности. Он умел вдохновлять своих друзей и учеников и побуждать их к общеполезной деятельности. "Мендельсоновский кружок" ставил себе две главные задачи: преобразование еврейского школьного воспитания и возрождение еврейской литературы. Осуществлению обеих этих задач было положено основание еще при жизни Мендельсона. По плану его друга и сотрудника Давида Фридлендера была основана в Берлине, в 1778 году, первая "еврейская свободная школа", в которой преподавались на немецком языке общеобразовательные предметы, грамматика древнееврейского языка и Библия. Новая школа призвана была исправить недостатки старого хедера с его исключительно талмудическим воспитанием.

Рядом с перевоспитанием юношества посредством школы, шло перевоспитание взрослого поколения через литературу. Нужно было вытеснить неправильный раввинский язык, употреблявшийся в научных книгах, и возродить чистую библейскую речь. Ученики Мендельсона образовали в 1783 г., в Берлине, "Союз любителей древнееврейского языка" и основали свой журнал под названием "Собиратель" ("Меассеф"), который издавался периодическими выпусками. В нем помещались лирические и нравоучительные стихотворения на библейском языке, статьи научного содержания, исследования по еврейской грамматике и библейской письменности, переводы образцов французской К немецкой словесности. Вообще, сборник по содержанию напоминал отчасти нынешние журналы для юношества, но именно благодаря этому он имел успех в тогдашней публике. Сотрудниками журнала были друзья и ученики Мендельсона – Эйхель, Вайзель, Фридлендер и другие.

Одним из лучших сотрудников Мендельсона был плодовитый писатель Нафтали-Герц Вайзель (Воссели) из Гамбурга (1726-1805 гг.). Вайзель принимал самое деятельное участие в составлении мендельсоновского библейского комментария "Биура". Еще раньше он обратил на себя внимание своим замечательным исследованием о библейском языковедении ("Галеванон" или "Ган-паул"). За этим трудом последовали другие и ряд статей и стихотворений в "Собирателе". Вайзель писал все свои сочинения на обновленном древнееврейском языке, в отличие от Мендельсона, писавшего большей частью по-немецки. Обширная поэма Вайзеля "Моисеяда" ("Шире тиферет") воспевает подвиги Моисея и исход израильтян из Египта в сильных библейских стихах, каких давно уже не создавала еврейская поэзия. Но больше всего прославился Вайзель свой борьбой против отсталых раввинов, поднявших гонение на новое просвещение в Австрии.

В Австрии царствовал тогда просвещенный император Иосиф II (1780-1790 гг.). Заботясь оо улучшении быта евреев в своем государстве, Иосиф издал указ об учреждении еврейских начальных школ для изучения общих наук и немецкого языка. Этот указ вызвал тревогу среди евреев Австрии, Богемии и польской Галиции, присоединенной тогда к австрийской империи. Набожная еврейская масса и ее духовные пастыри опасались, что новые школы будут отвлекать народ от изучения закона веры И Талмуда. Иначе смотрели на дело "любители просвещения" из последователей Мендельсона. Указ Иосифа II они приветствовали как начало светлой поры в жизни евреев. Вайзель написал хвалебную оду в честь "императора-освободителя". Узнав, что раввины недовольны реформами Иосифа II, Вайзель обратился к австрийским еврейским общинам с посланием, напечатанным в Берлине, в 1782 г., под заглавием "Слова мира и правды" ("Дибре шалом ве-эмет"). В этом послании он горячо увещевал своих соплеменников приветствовать благодетельные указы Иосифа II и доказывал, что даже с религиозной точки зрения общее образование и знание государственного языка обязательны для еврея, ибо без познаний по естественным наукам, истории и географии нельзя уразуметь ни содержания Талмуда, ни вообще духа иудаизма.

Послание Вайзеля встретило сочувствие только в Триестской общине, состоявшей преимущественно из итальянских евреев; в остальных же местах оно возбудило бурю негодования среди ревнителей старины. Главный пражский раввин Иехезкель Ландау произносил в синагогах громовые проповеди против вольнодумцев. Друзьям просвещения была объявлена война; их предавали проклятию в синагогах, а в Лиссе послание Вайзеля было публично предано сожжению. Тогда Вайзель обнародовал второе послание, в котором он, защищаясь от обвинения в ереси, снова доказывал совместимость общего образования с еврейским правоверием.

После этого нападки на Вайзеля прекратились; но война между друзьями и врагами нового просвещения продолжалась еще много лет.


57. Гайдамачина и разделы Польши.

В то время, как в Западной Европе занималась заря новой жизни, в Польше господствовала старая безурядица, приведшая эту страну к гибели. При последнем короле Станиславе-Августе (1764 г.) Польша впала в зависимость от сильных соседей, особенно от России. Внутри страны беспорядок усиливался, борьба различных сословий и вероисповеданий обострялась, права евреев и "диссидентов" (некатоликов-христиан) ограничивались. Положение евреев было особенно тяжело в Подолии, на Волыни и той части Украины, которая оставалась за Польшей. Здесь евреи снова очутились меж двух огней: между самовластными польскими панами и порабощенными православными крестьянами. В первой половине XVIII века, среди этих крестьян начались волнения, напоминавшие времена Хмельницкого. Беглые крестьяне соединялись с казаками из русской части Украины и с "запорожцами" и составляли вольные дружины гайдамаков (удалых, ловких в набегах). Гайдамаки совершали разбойничьи набеги то на панские усадьбы, то на еврейские местечки. Сначала эти набеги были случайны и редки, но потом они участились и приняли характер грозного народного движения. Буря народного восстания разыгралась в 1768 г.

В то время шел спор между Польшей и Россией изза православного населения Польши, для которого Россия требовала равноправия.- Католическое духовенство всеми силами боролось против равноправия некатоликов, а православное духовенство подстрекало русских украинцев к бунту. В народе ходил по рукам подложный указ русской императрицы Екатерины II, в котором повелевалось "истреблять ляхов и жидов" на Украине. Во главе нового гайдамацкого движения стал запорожский казак Железняк. Мятежные шайки Железняка свирепствовали в пределах нынешней Киевской губернии, убивая панов и евреев, разоряя местечки и помещичьи усадьбы. Гайдамаки часто вешали на одном дереве вместе поляка, еврея и убитую собаку, и делали на дереве надпись: "лях, жид да собака – все вера однака". Разгромив евреев в нескольких местечках, Железняк со своими шайками пошел к укрепленному городу Умани, куда при первых слухах о восстании сбежалось свыше десяти тысяч поляков и евреев. Узнав о приближении гайдамаков, польский губернатор Умани выслал против них свою казачью команду под начальством сотника Гонты. Но Гонта, который сам был православный и казак, изменил полякам и соединился с Железняком. 18 июня 1768 г. оба вождя гайдамаков подойди к Умани. Сначала город защищался Поляки и евреи дружно работали на городской стене, стреляя в осаждавших из пушек и ружей; но отстоять город не удалось. Когда гайдамаки ворвались в город, они прежде всего бросились на евреев, метавшихся в ужасе по улицам: их зверски убивали, топтали копытами лошадей, сбрасывали с крыш высоких зданий; детей поднимали на концы пик, женщин мучили. Масса евреев, числом до трех тысяч человек, заперлась в большой синагоге. Гайдамаки приставили к дверям синагоги пушку, двери были взорваны, разбойники проникли в синагогу и превратили ее в бойню. Покончив с евреями, гайдамаки принялись за поляков; многих они перерезали в костеле; губернатор и все прочие паны были убиты. Улицы города были усеяны трупами или изувеченными, недобитыми людьми. Около двадцати тысяч поляков и евреев погибло во время этой "уманской резни". В то же время мелкие гайдамацкие дружины и взбунтовавшиеся крестьяне истребляли шляхту и евреев в других местах Киевщины и Подолии, как, например, в Фастове, Животове, Тульчине. Там, где некогда свирепствовала рать Хмельницкого, снова лилась еврейская кровь и слышались вопли мучеников… Но на этот раз резня продолжалась недолго. И польские, и русские войска энергично взялись за подавление гайдамацкого бунта. Уже вскоре после уманской резни Железняк и Гонта были схвачены русскими войсками. Гонта со своей дружиной был выдан польскому правительству и подвергся страшной казни: с него содрали полосами кожу, а затем четвертовали.

Вскоре Польша распалась и была постепенно разделена между соседними государствами. Начиная с 1772 г., Россия, Австрия и Пруссия делили между собой польские земли три раза. Последний раздел совершился в 1795 году. России достались Белоруссия, Литва, Волынь и Подолия, а позже и внутренние области Польши ("Привислянский край"); Австрия получила Галицию, или Червонную Русь, а Пруссия – Померанию и Познанскую область. В течение двух десятилетий многочисленные польские евреи превратились в русских, австрийских и прусских подданных. Наибольшая часть этой еврейской массы перешла в подданство России.


58. Евреи в Петровской Руси.

Цари старой Московской Руси упорно не пускали евреев в свои земли. Русские люди того времени не любили иноземцев или "басурманов", а евреев тем больше, как нехристиан, которые некогда принесли в их страну "ересь иудействующих". Еврейские купцы из Польши и Литвы приезжали в Россию только временно по торговым делам, но постоянного жительства там не имели. Когда русский царь Иван Грозный отнял у поляков город Полоцк, он повелел окрестить всех местных евреев, а нежелающих креститься – топить в Двине (1563 г.). Царь Алексей Михайлович изгонял евреев даже из временно занятых им литовских и белорусских городов (52). В присоединенных тогда к Руси областях Малороссии евреи тоже не имели постоянной оседлости. Только при Петре Великом и его преемниках евреи начали проникать массами в пограничные с Польшей русские владения, особенно в Малороссию. Пока жил. Петр, их не трогали; но после смерти его, при Екатерине I, издан был указ о высылке за границу (то есть в Польшу) всех проживающих в Малороссии евреев (1727 г.).

Несмотря на эти запрещения, еврейские купцы все-таки приезжали в Россию по своим торговым делам. В 1743 г. сенат в Петербурге просил императрицу Елизавету Петровну допустить евреев для торговли в Малороссию, доказывая, что еврейские купцы приносят большую пользу краю. Но императрица написала на прошении сената следующий ответ: "От врагов Христовых не желаю интересной прибыли". Только в царствование Екатерины II (1762-1796 гг.) огромная масса польских евреев сразу очутилась под властью России, вследствие раздела Польши и присоединения многих ее областей к Русской империи.

Отношения императрицы Екатерины II к вступившим в русское подданство евреям отличались непостоянством. Считая евреев полезными для промышленности, Екатерина разрешила им селиться в Новороссийском крае, который тогда только что был завоеван и нуждался в жителях. В коренных же великорусских областях они, как прежде, не имели права жить. Во время присоединения к России различных частей Польши русское правительство обещало евреям сохранять прежние их права и льготы в присоединенных областях. Однако на деле положение евреев ухудшалось. Их торговые права в городах и деревнях ограничивались, а подати с них увеличивались. В 1794 г. поведено было взимать с евреев, записавшихся в мещанство и купечество, вдвое больше податей, чем с мещан и купцов христианских исповеданий. Увольнение от двойных податей последовало только по отношению к евреям-караимам (1795 г.), которым русское законодательство стало покровительствовать, в отличие от евреев-раввинистов. Притеснения за принадлежность к еврейской нации и религии сохранили свою силу во всем, строе законодательства. Евреи не считались настоящими гражданами страны и не пользовались всеми гражданскими правами. Такое положение продолжалось в России и в новейшее время.


59. Израиль Бешт и хасидазм.

Во время перехода польских евреев в русское подданство происходило среди них великое религиозное движение, отличавшееся и от старого раввинизма, и от нового берлинского просвещения. Раввинизм, требовавший от еврея талмудической учености и строгого исполнения внешних обрядов, все менее удовлетворял народную массу. Книжная ученость была недоступна огромной части народа, изнемогавшей в поисках куска хлеба, а машинальное исполнение многочисленных обрядов не могло удовлетворять людей с глубоким религиозным чувством. Такое недовольство толкало многих в прежнее время в ряды саббатианцев и франкистов; но когда эти секты удалились от иудейства, появилось новое учение, более глубокое и приспособленное к назревшей религиозной потребности. То было "учение благочестия", или хасидизм, и творцом его был скромный подольский еврей Израиль Бешт.

Израиль Бешт родился в Подолии, около 1700 года, в бедной семье. Рано осиротев, он поступил на попечение благотворителей своего городка, которые отдали его в школу (хедер) для изучения Талмуда. Но сухая хедерная наука не привлекала мальчика, отличавшегося мечтательными наклонностями. Израиль часто убегал из школы, и не раз его находили в ближайшем лесу одиноким, погруженным в свои думы. На 13-м году жизни Израиль сделался "бегельфером", то есть хедерным надзирателем, а потом занял должность сторожа синагоги. Здесь он вел себя странно: днем спал или притворялся спящим, а по ночам, когда синагога пустела, он горячо молился и читал книги. Он углубился в таинства каббалы, читал "рукописи Ари" и знакомился с искусством "творить чудеса" через каббалистические заклинания. После женитьбы Израиль жил в деревне, среди Карпатских гор, а потом – в галицийском городке Тлусте. Здесь, по преданиям хасидов, готовился он к своей будущей деятельности. Только на 36-м году жизни он стал открыто действовать в качестве "чудотворца", или баалшема. В то время было много таких "баалшемов", или знахарей-каббалистов, которые лечили от разных болезней посредством заклинаний, нашептываний, амулетов (камеи) и целительных трав. Израиль Баалшем тоже употреблял эти средства, но вместе с тем он лечил и посредством молитвы, причем молился горячо, с выкрикиваниями и странными телодвижениями. Когда к нему обращались с просьбой предсказывать будущее, он раскрывал наугад книгу "Зогар" и по ней делал предсказания. Вскоре он прославился в народе как святой человек, и его называли "добрым баалшемом" (Баалшем-тов, откуда и произошло его сокращенное имя Бешт).

Прославившись как чудотворец, Бешт начал действовать в качестве вероучителя. Странствуя по Подолии и Волыни, он одновременно лечил и учил.

Потом он поселился в подольском городке Меджибоже, и сюда приходил к нему народ, чтобы слушать его мудрые беседы. Бешт учил, что истинное спасение – не в талмудической учености, а в сердечной привязанности к Богу, в простой нерассуждающей вере и горячей молитве. "Общение с Богом" есть главная цель религии. Молитва есть важнейшее средство единения человека с Божеством. Для этого молитва должна быть восторженная, горячая, а душа молящегося должна как бы отделиться от своей телесной оболочки. Для достижения такого возбужденного состояния можно прибегать к искусственным приемам: к сильным телодвижениям, крикам, покачиваниям. В противовес главной заповеди арианской каббалы, Бешт учил, что усиленный пост, умерщвление плоти и вообще отшельничество – вредны и греховны, ибо Бог любит в челове"е бодрое и радостное настроение. В религии важнее всего чувство, а не внешний обряд; излишняя мелочность обрядов вредна.

Благочестивец, или хасид, должен служить Богу не только соблюдением установленных обрядов, но и во всех своих житейских делах и даже помыслах.

Посредством постоянного духовного общения с Богом можно достигнуть способности ясновидения, пророчества и чудодейства. Праведник, или цадик, – это такой человек, который вследствие святости своей жизни имеет наибольшее общение с Богом и особенно близок к Нему. Роль цадика – посредничество между Богом и обыкновенными людьми. Через цадика достигаются полное очищение души, всякое земное и небесное благополучие. Нужно благоговеть перед цадиком, как посланником и любимцем Божиим.

Учение благочестия, или "хасидизма", было как нельзя лучше приспособлено к потребностям еврейского простонародья в Подолии, Волыни и Галиции. С одной стороны, в религии выдвинуто было доступное народу начало сердечной веры и молитвы, вместо недоступной книжной учености, а с другой – получилась возможность "спасать свою душу" через цадикачудотворца, к которому простолюдин всегда чувствовал сильное влечение. Израиль Бешт, как верховный цадик, сделался любимцем простонародья. Слухи о чудесах и увлекательной проповеди вероучителя из Меджибожа привлекали к нему даже ученых людей – раввинов и проповедников. Молва утверждала, что Бешт получал чудные откровения от Илии-пророка. Сам Бешт верил в свое высокое призвание. Около 1750 г. он отправил в Палестину пророческое послание, где сообщал о явившемся ему чудном видении. Душа Бешта вознеслась на небо, видела там мессию и много душ людей умерших. Бешт спросил мессию: "Скажи мне, господин мой, когда же явишься ты на землю?" И отвечал мессия: "Вот тебе знак: когда станет известным учение твое и когда прочие люди будут в состоянии совершать такие же таинства, как ты, – тогда настанет время великого благоволения и спасения". Бешт умер в 1760 году, в Меджибоже, окруженный преданными учениками.


60. Борьба раввинов с хасидами.

Деятельность Бешта продолжали его ученики, или апостолы, из которых главными были проповедник Бер из Межерича и Яков-Иосиф Коген. Бер считался преемником Бешта При нем волынский городок Межерич сделался таким же святым местом для хасидов, каким раньше был Меджибож. К Беру приезжали ученики из многих мест Польши и даже Литвы и готовились у него к роли цадиков. После смерти Вера (1772 г.), выдвинулся другой апостол хасидизма, Яков-Иосиф Коген, бывший раввином и проповедником в Немирове и Полонном. Он впервые напечатал в своих книгах ("Толдот Яков-Иосиф" и др.) многочисленные изречения, слышанные им от Бешта (1780 г.). Его книги положили начало обширной хасидской литературе, состоявшей из творений выдающихся цадиков.

В конце XVIII века хасидизм распространялся с неимоверной быстротой в Польше и Литве. В Подолии и на Волыни целые общины принимали это учение.

Хасиды имели свои синагоги, где открыто молились по-своему, с криками и телодвижениями; они несколько изменили порядок богослужения к содержание молитв. В Литве же и Белоруссии, где были сильны талмудисты, хасиды сначала устраивали свод молитвенные собрания тайно, боясь преследований. Во главе хасидов стояли цадики, по большей части – ученики Бера Межеричского. (Главными цадиками были: Элимелех Лизенский в Галиции, Борух Тульчинский – внук Бешта – в Подолии, Леви-Ицхок Бердичевский на Волыня и Залман Шнеерсон в Литве и Белоруссии.) Подольские и галицийские цадики были нс только вероучителями, но и "чудотворцами"; к ним стекалась толпа верующих с просьбами об исцелении от недугов, благословении, предсказании будущего и т. п. Многие цадики злоупотребляли легковерием простого народа и брали деньги за свои советы и предсказания, – чем унижали учение Бешта. Только глава литовских хасидов, Залман Шнеерсон, не унижался до роли мнимого чудотворца. Уроженец местечка Лиозна (Могилевской губернии), Залман в юности получил талмудическое образование. В 20 лет он отправился в Межерич и там усвоил хасидское учение под руководством рабби Бера. Возвратившись на родину, он стал распространять это учение в новой, более разумной форме, чем та, какую придали ему цадики на юге. Учение Залмана нашло себе множество приверженцев в Литве и Белоруссии (1780-1800 гг.).

Быстрое распространение хасидизма крайне встревожило раввинов, которые еще имели большую власть в Литве. Во главе литовских раввинов стоял тогда Илия Виленский, получивший славный титул Гаона (1720-1797 гг.). В этом человеке воплотилась вся сила ума, изощренного талмудической наукой. С малых лет Илия обнаружил необычайные способности. Шестилетним ребенком он уже изучал Талмуд, а на 11-м году участвовал в трудных талмудических прениях и своими познаниями приводил в изумление старых раввинов. Его ум быстро схватывал все, к чему ни прикасался. Илия знал каббалу, усвоил между делом обрывки из математики, астрономии и физики, насколько это ему нужно было для понимания известных рассуждений Талмуда. Жил он в Вильне затворником, всецело зарывшись в книги; питался скудно, спал всего два часа в сутки, мало говорил с посторонними о мирских делах и только в известные часы читал лекции Талмуда своим ученикам.

Строгость в исполнении всех мельчайших обрядов религии и отшельническая жизнь, посвященная только науке, – таковы были отличительные черты Илии Гаона.

Поэтому его глубоко возмущал хасидизм, который отвергал и мелочную строгость в обрядах, и мрачное отшельничество, и спасительность книжного знания. И вот Илия Гаон стал во главе раввинов, ополчившихся против учения Бешта. В Вильне и других городах были провозглашены в синагогах проклятия против всех, принадлежащих к хасидской секте (1771 и 1781 гг.). Хасидские молельни в Литве закрывались, хасидские книги сжигались. Хасиды были объявлены отступниками и исключены из многих общин. Ревнители раввинизма называли себя "миснагидами", т. е. противниками новых учений. Так как кагальные старшины в Литве и Белоруссии принадлежали большей частью к партии миснагидов, то они пользовались свой властью для притеснения хасидов в общественной жизни.

Несмотря на эти преследования, хасидизм все более распространялся, – и в 1796 г. кагалы, с разрешения Гаона, открыли против хасидов новый поход.

Смерть Илии Гаона (1797 г.) вызвала нескрываемую радость среди преследуемых. Это еще более озлобило ревнителей раввинизма. Озлобление миснагидов дошло до того, что они решились донести на главарей секты русскому правительству, выставляя их опасными расколоучителями. Вследствие таких доносов Залмана Шнеерсона арестовали и отвезли в Петербург. Там его допрашивали в Тайной Канцелярии и содержали в крепости; но вскоре, благодаря ходатайствам хасидов, его освободили (1798 г.). Спустя два года Залмана вторично арестовали по доносу его противников; но со вступлением на престол Александра I вождь хасидов был окончательно выпущен на свободу. Он возвратился в свою резиденцию (сначала городок Лиозна, а потом Ляды, Могилевской губернии) и продолжал руководить своими многочисленными последователями – "хабадскими" хасидами [Учение Залмана, изложенное им в книге "Танио", основано на трех началах: хахма, бина, деа, т. е. мудрости, понимании и познании; от сокращения этих трех слов происходит название Хабад.]. Борьба раввинизма с хасидизмом в Литве и Белоруссии привела только к тому, что хасиды в этих краях выделились в особые религиозные общины, члены которых долгое время даже не роднились с миснагидами. В Подолии же и во всем юго-западном крае хасиды почти совершенно вытеснили миснагидов, а цадики присвоили себе ту духовную власть над народом, которая прежде принадлежала раввинам.

Борясь друг с другом, миснагиды и хасиды одинаково враждебно относились к новому просвещению, возникшему тогда среди немецких евреев. Если среди польско-русских евреев появлялись иногда люди с наклонностями к общему образованию, то они уходили за границу, преимущественно в Германию. К таким выходцам принадлежал литовец Соломон Маймон (1753-1800 гг.). Родившись в семье сельского арендатора (близ Несвижа, Минской губернии), Соломон Маймон воспитывался, подобно всем своим сверстникам, на Талмуде. По тогдашним обычаям, его женили на 12-м году жизни, но он продолжал учиться. От Талмуда он перешел к каббале, от нее – к религиозной философии Маймонида. Ум юноши жаждал новых знаний, которых не могла ему дать окружающая среда. В 1777 году Маймон покинул свою родину и семью и отправился в Германию, для приобретения научных знаний. Он попал сначала в Кенигсберг, а затем в Берлин, терпел нужду и изведал всю горечь скитальческой жизни на чужбине. В Берлине он познакомился с Мендельсоном и его кружком, быстро освоился с немецкой литературой и наукой, изучил философию и в особенности систему Канта. Резкий переход от замкнутой литовской жизни к вольной жизни образованного европейца сильно подействовал на душу Маймона. Он впал в сомнение и безверие. В своих глубокомысленных сочинениях, написанных понемецки, он разбирал отвлеченные вопросы философии. В 1792 году он напечатал свою "Автобиографию", где ярко обрисовал внутренний быт и нравы польсколитовских евреев и рассказал печальную историю своей жизни.

Умер он одиноко, в Силезии, в 1800 г. От еврейства Маймон был совсем далек в последние годы жизни. Он очень мало сделал для просвещения своего народа. На еврейском языке издан только его недоконченный комментарий к "Путеводителю" Маймонида.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх