47

Не все, наверное, это знают, но наш мир — это шар. «Крутится, вертится шар голубой.» Крутится, вертится над головой, а по шару этому шмыгаем мы, малыши, и тоже крутимся, и тоже вертимся вместе с ним. Оборот, другой, третий. Оборот вокруг оборота и оборот вокруг оборота оборота. «Солце всходит и заходит.»

Всё возвращается на круги своя, вот и мы, заложив крутой вираж, прошли по кругу и вернулись к началу нашей песенки. О чём там в первом куплете пелось, помните? Карточки, нормы отпуска, чёрный рынок, бомбёжки, разрушенные дома. Обыденщина военного времени. Слова нашей песни незамысловаты, рассказывает песня наша вещи всем известные, но в известности своей всегда интересные, а что может быть интереснее войны? Я могу вам сказать что — интереснее войны может быть только другая война. И отнюдь не война победоносная, самая интересная война это война проигранная, просто потому, что каждое явление нашей с вами жизни представляет из себя то самое «единство противоположностей» и война выигранная всегда несёт в себе зародыш проигрыша и аборт победе не сделаешь, но верно и то, что проигранная война скрывает в себе зёрна будущей победы. Зёрна, которые рано или поздно взойдут. Закончится один цикл и начнётся другой, после февраля будет май, ночи, как бы долго она ни тянулась, придёт на смену сперва тусклый рассвет, потом заря, а там — встанет солнце. И изменить этого нельзя, тем, кто не любит тьму, а любит свет, следует помнить, что ночь не вечна, что отчаиваться не следует, нужно просто набраться терпения и — верить. День придёт, никуда не денется, и солнце поднимется и встанет в зените. Будет и у нас свой полдень.

Тем интереснее как коротали свою ночь другие, как они разжигали костёр, что они туда подбрасывали, какие сказки они рассказывали друг другу, как они называли созвездия на своём чёрном небе, как удавалось им во тьме определять стороны света.

У всех государств и у всех народов, в этих государствах живущих, есть своя правда, своя история, есть свой Миф, есть память. Память эта лукава, народы преуменьшают свои поражения и преувеличивают свои победы, это понятно, все люди одинаковы, дело только в степени искренности, дело в том, что зачастую мы нравимся себе не только победителями, случается и так, что мы гордимся тем, как вели себя в ситуации проигрыша.

В истории Англии есть два периода, являющиеся предметом национальной гордости. Гордости искренней, той гордости, что искусственно не взрастишь. То, чем англичане гордятся — это английская победа и английское поражение. Победа — это так называемая Викторианская эпоха и гордость в данном случае понятна каждому жителю Земли, ну как же — Англия вскарабкалась на вершину мира, Англия отстроила величайшую Империю, Англия «нагнула» всех и осталась стоять одна, стоять, надменно выпрямившись. Гордость «викторианством» это гордость свершением — «мы смогли!» На фундаменте, заложенном в ту эпоху, Англии удалось простоять почти всю первую половину страшного XX века. Но не меньшую гордость испытывают англичане и в отношении периода «Второй Мировой», если быть точнее, то периода с 1939 и по 1952 год, хотя, казалось бы, чем же там гордиться, ведь эти тринадцать лет это период унижения поражением, это период, когда Англия отступила по всем фронтам. Англия потеряла свою Империю, в Англии произошла фактически смена социального строя, реформировано было само государство, причём реформировано в самих своих основах, реформировано в каждой чёрточке, чёрт бы с ним, с «социальным строем», но был сменён самый строй жизни, не только мир вокруг Англии стал другим, но и в самой Англии всё стало другим тоже.

Но вот англичане остались англичанами. Как им это удалось? Как им, проиграв всё, удалось не проиграть себя?

Давайте попристальнее приглядимся к хозяину и к управляющему, к тем, кто обстоятельствами был принуждён к распродаже имущества и отдал всё, всё-всё, отдал и фабрику и городской дом, но при этом, отдавая всё, и сделал тоже всё, «лёг костьми», чтобы не отдавать старую дедовскую усадьбу, приглядимся к тем, кто не позволил вырубить английский «вишнёвый сад», хотя, казалось бы, какой в нём прок. Приглядимся к монарху и к социалисту.

«В истории Англии были короли, которых народ боялся, были такие, которых народ уважал, но только к Георгу VI народ относился не только с уважением, но ещё и с искренней любовью.» Как такое могло быть? Ведь Георг VI это король, принявший корону после кризиса с отречением, когда престиж монархии в Англии упал ниже нижайшего, Георг VI это король, при котором исчезла Британская Империя, Георг VI это король, при котором Англия голодала, голодала в самом прямом смысле, и вдруг — такое. Любовь! Англия любила своего короля, застенчивого, мягкого человека с затруднённой речью. Что это, знаменитая английская эксцентричность? Нет, это знаменитая английская прагматичность. Ну и ещё просто человеческая благодарность, она всюду одна и та же.

Итак, монарх.

Человек родился в королевской семье, но к престолу его не готовили. Человек этот к власти не только не стремился, но власти и не хотел. Человек попал на трон вопреки своему желанию, «так вышло». Человек этот спокоен и скрытен, но при этом упрям. У этого человека — умная и сильная мать. У этого человека сильная и властная жена. Ничего не напоминает?






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх