Хины.

В «Слове» трижды упоминается загадочное название «хин». Д.С. Лихачев определил, что это «какие-то неведомые восточные народы, слухи о которых могли доходить до Византии и от самих восточных народов, устно и через ученую литературу» (с. 429). Но народа с таким именем не было![прим. 3] Больше того, хины упоминаются как соседи Руси. Поражение Игоря «буйство подаста хинови» (с. 20). Воины князей Романа Волынского и Мстислава Городецкого – двух западнорусских князей – гроза для «хинов» и литовских племен (с. 23). Наконец, «хиновьскыя стрелкы» в устах Ярославны – образ, совершенно ясный для читателей «Слова». Значит, этот термин был хорошо известен на Руси.

Единственное слово, соответствующее этим трем цитатам, – название чжурчжэньской империи: Кин – современное чтение Цзинь – золотая (1126-1234)[прим. 4]. Замена «к» на «х» показывает, что это слово было занесено на Русь монголами, у которых в языке звука «к» нет[прим. 5]. Но тогда возраст этого сведения не XII в., а XIII в., не раньше битвы при Калке – 1223 г., а скорее позже 1234 г., и вот почему. Империя Кин претендовала на господство над восточной половиной Великой степи до Алтая и рассматривала находившиеся там племенные державы как своих вассалов. Этот сюзеренитет был отнюдь не фактическим, но юридическим, и племена кераитов, монголов и татар считались политическими подданными империи, т.е. кинами, хотя отнюдь не чжурчжэнями. Такое условное обозначение было в Азии весьма распространено. Так, монголы до Чингисхана назывались татарами, так как племя татар держало гегемонию в Степи. Потом покоренные Чингисом племена стали называться монголами или, по старой памяти, татарами, причем это название закрепилось за группой поволжских тюрок.

Для понимания истории Азии надо твердо усвоить, что национальных названий там до XX в. не было. Поэтому, после того как чжурчжэньская империя была завоевана монголами, последних продолжали называть «кины» в политическом, но не этническом смысле слова. Однако это название было вытеснено новыми политическими названиями: Монгол и Юань. Совместно с ними оно могло бытовать, применительно к монголам, только в середине XIII в. Но тогда значит, что под «хинами» надо понимать монголо-татар Золотой Орды, и, следовательно, сам сюжет «Слова» не более как зашифровка. Да, такова наша догадка, и в ее же пользу говорит не объясненное автором упоминание «хиновьских» стрел (с. 27).

В средние века стрелы были дефицитным оружием. Изготовить хорошую стрелу нелегко, а расходовались они быстро. Поэтому ясно, что, захватив чжурчжэньские арсеналы, монголы на некоторое время обеспечили себя стрелами. Для автора «Слова», так же как и для его читателей, хиновские, т.е. монгольские, стрелы – понятие вполне определенное.

Стрелы дальневосточных народов отличались тем, что они иногда бывали отравлены. Этот факт не был никогда отмечен современниками-летописцами, потому что он был военным секретом монголов. Но анализ некоторых фрагментов из «Сокровенного Сказания» [8, с. 33, 145, 173, 214] показывает, что раненных стрелами отпаивают молоком, предварительно отсосав кровь. Видимо, применялся змеиный яд, который не всасывается стенками кишечника, вследствие чего его можно без вреда проглатывать. Своевременное отсасывание крови из раны и доставление нескольких глотков молока расцениваются как спасение жизни.

Так, собираясь в поход против меркитов, Джамуха говорит: «Приладил я свои стрелы с зарубинами». Для чего на стреле могут быть зарубины? Они весьма усложняют изготовление стрелы и ничуть не увеличивают ее боевых качеств. Назначение зарубин могло быть только одно: возможно дольше удержать стрелу в ране. А это особенно важно, если стрела отравлена.

Несколько ниже источник подтверждает нашу догадку. В сражении «Чингисхан получил ранение в шейную артерию. Кровь невозможно было остановить, и его трясла лихорадка (симптом отравления. – Л. Г.). С заходом солнца расположились на ночлег на виду у неприятеля, на месте боя. Джэлмэ все время отсасывал запекавшуюся кровь (первое и главное средство против змеиного яда. – Л. Г. ). С окровавленным ртом он сидел при больном, никому не доверяя сменить его. Набрав полон рот, он то глотал кровь (змеиный яд не всасывается стенками кишечника. – Л. Г.), то отплевывал. Уж за полночь Чингисхан пришел в себя и говорит: «Пить хочу, совсем пересохла кровь». Тогда Джэлмэ сбрасывает с себя все – и шапку, и сапоги, и верхнюю одежду, оставаясь в одних исподниках, почти голый, пускается бегом прямо в неприятельский стан напротив. В напрасных поисках кумыса (молоко – противоядие. – Л. Г.) он взбирается на телеги тайчиутов, окруживших лагерь своими становьями. Убегая второпях, они бросили своих кобыл недоеными. Не найдя кумыса, он снял с какой-то телеги огромный рог кислого молока и притащил его...». Принеся рог с кислым молоком, тот же Джэлмэ сам бежит за водой, приносит, разбавляет кислое молоко и дает испить хану. (Значит, вода была близко, но все-таки потребовалось достать молока, хотя бы с риском для жизни.) «Трижды переведя дух, испил он и говорит: «Прозрело мое внутреннее око!» (помогло! – Л. Г.). Между тем стало светло, и, осмотревшись, Чингисхан обратил внимание на грязную мокроту, которая получилась оттого, что Джэлмэ во все стороны отхаркивал отсосанную кровь (выделено мною. – Л. Г.). «Что это такое? Разве нельзя было ходить плевать подальше?» – сказал он. Тогда Джэлмэ говорит ему: «Тебя сильно знобило, и я боялся отходить от тебя, боялся, как бы тебе не стало хуже. Второпях всяко приходилось: глотать, так глотнешь, плевать, так плюнешь. От волнения изрядно попало мне и в брюхо» (Джэлмэ намекает на то, что глотал гадость ради хана. – Л. Г.). «А зачем это ты, – продолжал Чингисхан, – голый побежал к неприятелю, когда я лежал в таком состоянии? Будучи схвачен, разве ты не выдал бы, что я нахожусь в таком положении?» «Вот что я придумал, – говорит Джэлмэ, – вот что я придумал, голый убегая к неприятелю. Если меня поймают, то я им скажу: «Я задумал бежать к вам, но те, наши, догадались, схватили меня и собирались убить. Они раздели меня и уже стали стягивать последние штаны, как мне удалось убежать к вам». Так я сказал бы им. Я уверен, что они поверили бы мне, дали бы одежду и приняли бы к себе. Но разве я не вернулся бы к тебе на первой попавшейся лошади? Только так я могу утолить жажду моего государя, подумал я, и в мгновение ока решился». (И опять-таки речь идет не о жажде, а о противоядии, так как жажда лучше утоляется водой, я не молоком. – Л. Г.). Тогда говорит ему Чингисхан: «Что скажу я тебе?! Некогда, когда нагрянули меркиты, ты в первый раз спас мою жизнь. Теперь ты снова спас мою жизнь, отсасывая засыхавшую (точнее, выступавшую или умиравшую. – Л. Г.) кровь, и снова, когда томили меня озноб и жажда, ты, пренебрегая опасностью для своей жизни, во мгновение ока проник в неприятельский стан и, утолив мою жажду, вернул меня к жизни (отсасывание крови и несколько глотков молока расценено как спасение жизни и приравнено к неравной, героической обороне горы Бурхан, – Л. Г.). Пусть же пребудут в душе моей эти твои заслуги». Так он соизволил сказать».

Не менее характерен другой эпизод. После боя с кераитами «...Борохул и Угэдэй. Подъехали. У Борохула по углам рта струится кровь. Оказывается, Угэдэй ранен стрелой в шейный позвонок, а Борохул все время отсасывал у него кровь, и от того-то по углам рта его стекала спертая кровь... Чингисхан приказал тотчас же разжечь огонь, прижечь рану и напоить Угэдэя». Ниже описание подвига Борохула повторено, причем, подчеркнуто, что своевременным отсасыванием была спасена жизнь Угэдэя.

Я полагаю, что в обоих случаях картина отравления несомненна и даже можно определить, какой яд употреблялся. Известно, что растительные яды – алкалоиды – действуют чрезвычайно быстро, а здесь мы имеем медленно действующий яд, против которого действенны отсасывание крови и прижигание. Таков змеиный яд. Его могли взять у гадюки, которыми изобилует Забайкалье. Способ добывания этого яда крайне прост – выдавливание из зубов гадюки на блюдечко. Высушенный яд можно хранить сколько угодно и, растворив в воде, пустить в дело. Отравлялись, по-видимому, только стрелы, так как Хуилдар мангутский, будучи ранен копьем, умер лишь оттого, что на охоте, во время скачки, открылась рана. О признаках отравления источник не говорит.

В более ранние эпохи у тюрок и уйгуров оружие не отравлялось, так как китайские летописцы, до IX в. вполне осведомленные, чрезвычайно внимательно относившиеся к военной технике соперников, указывают только на один вполне специфический случай. Тюркский каган Сылиби Ли Сымо, любимец императора Тайцзуна Ли-Шиминя, был в походе на Корею случайно ранен стрелой, и император лично отсасывал ему кровь [9, т.1, с. 262]. Это последнее указание дает нам возможность проследить, откуда заимствовали степные кочевники употребление яда для стрел. На стороне корейцев сражались мохэ или уги, их северные соседи, обитавшие по берегам реки Сунгари. Это потомки древних сушеней и предки чжурчжэней. В Бейши про них сказано: «Употребляют лук длиной в 3 фута, стрелы в 1,2 фута. Обыкновенно в седьмой и восьмой луне составляют яды и намазывают стрелы для стреляния зверей и птиц. Пораненный немедленно умирает». Характерно, что лук – небольшой и сильным быть не может, а стрела – недлинная и нетяжелая, так что пробойность ее ничтожна. Весь эффект дает только яд. Не менее важна другая деталь: яд приготовлялся осенью. Сила змеиного яда варьирует в зависимости от времени года, и осенью он наиболее опасен.

О применении яда у лесных племен Сибири и Дальнего Востока говорит А. П. Окладников, указывая на уменьшение луков и облегчение наконечников стрел в Глазковское время [10, с. 72]. Но в степи до XIII в. эта техника была неизвестна. Сходным примером является часто встречающееся в «Слове о полку Игореве» слово «харлуг», что объясняется комментатором как «булат» (с. 406). Замеченная нами монголизация тюркских слов дает право усмотреть здесь слово «каралук» с заменой «к» (тюрк.) на «х» (монг.), т.е. вороненая сталь[прим. 6]. Предлагаемое толкование не противоречит принятому, но обращает на себя внимание суффикс «луг» вместо «лык». Такое произношение характерно для архаических диалектов тюркского языка, для домонгольского периода и для XIII в. Например, Кучлуг – сильный, имя найманского царевича [8, с. 145]. Суффикс «луг» принят в орхонских надписях [11] и в тибетском географическом трактате VIII в. [12, pp. 137-153].

Подмеченная закономерность фонетической транскрипции позволяет привести еще один довод в пользу большей древности «Слова о полку...» сравнительно с «Задонщиной» [13, с. 337-344]. [Ср.: 2.]. В «Задонщине» слово «катун» («царица», переносно «влюбленная») приводится уже с тюркской огласовкой; по монгольской – было бы «хатун». В XIV в. тюркский язык вытеснил в Поволжье монгольский, и русский автор записал слово, как его слышал. А автор «Слова» слышал аналогичные слова от монголов, значит, он писал не позже и не раньше XIII в.


Примечания:



3

Попытка подставить под слово «хин» антоним «хунны» (Moravcsik S. Zur Frage hunnove im Igor-Lied. – «International Journal of Slavic lingvistics and poetics», Vol.III, 1960 , p. 69-72; Соловьев A.B. Восемь заметок к «Слову о полку Игореве». – Труды Отдела древнерусской литературы ИРЛИ. Т.XX. М.-Л., 1964, с. 365-369) неприемлема ни с филологической стороны («у» не переходит в «и»), ни с исторической. Последние гунны – акациры – были уничтожены болгарскими племенами в 463 г. Кутургуров греческие писатели VI в. еще метафорически называют гуннами, но уже в VII в. это название исчезает. Даже венгров IX в. византийцы фигурально именовали «турки», и тем более название «гунны» не применялось к половцам и другим степнякам XI-XIII вв. Следовательно, в устах автора «Слова» название «хунн» невозможно ни как варваризм, ни как архаизм.



4

А. Ю. Якубовский, анализируя термин «Золотая Орда», также сопоставил его с названием чжурчжэньской династии и другим путем пришел к тому же выводу. См.: Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М.-Л., 1950, с. 60.



5

Звук «к» есть в западномонгольском, или калмыцком, языке, но этот язык, как и народ, на нем говорящий, образовался во второй половине XIII в. из смешения восточных монголов с местным тюркским населением. См.: Владимирцов Б. Я. Турецкие элементы в монгольском языке. – «Записки Вост. отд. Русского археологического об-ва, т.XX. М., 1911, с. 159; Грумм-Гржимайло Г. Е. Когда произошло и чем было вызвано распадение монголов на восточных и западных? – «Известия Государственного географического общества», вып. 2, 1933, с. 167-177.



6

Р. Якобсон производит это слово от «charlug» – «каролингский» (Jakobson R. The Puzzles of the Igor'Tale, on the 150 Anniversary of its first Edition. – «Speculum», 1952, XXVII, № 1 , p. 61), а А. Зайончковский – от племенного названия «карлук» (Zajaczkowski A. Zwiazki jezykowe polowecko-slowenskie. Wroclaw, 1949, s. 52-53). Ср.: (Кирпичников А. Н. Русские мечи X–XIII вв. – Краткие сообщения Института истории материальной культуры. Вып. 85. М., 1961, с. 24). Однако наиболее убедительна этимология П. Мелиоранского, принятая нами (Мелиоранский П. Турецкие элементы в языке «Слова о полку Игореве». – ИОРЯИС, т.VII, 1902, кн. 2 , с. 296 и сл.), если снять сомнения В. Ф. Ржиги по поводу замены «к» на «х» («Слово о полку Игореве». Сборник статей. М., 1947, с. 179-180).



Примечания

id="n_1">

1

«Слово о полку Игореве» – памятник XII в. М.-Л., 1962.

id="n_2">

2

Лихачев Д. С. Черты подражательности «Задонщины». – «Русская литература», 1964, № 3.

id="n_3">

3

Слово о полку Игореве./ Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. Коммент. Д. С. Лихачева. М.-Л., 1950.

id="n_4">

4

Плетнева С. А. Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях. – Материалы и исследования по археологии СССР, № 62. М.-Л., 1958.

id="n_5">

5

Соловьев СМ. История России с древнейших времен. Кн. 1, 2. М., 1960.

id="n_6">

6

Приселков М. Д. История русского летописания XI–XV вв. Л., 1940.

id="n_7">

7

Голубовский П. В. История Северской земли. Киев. 1881.

id="n_8">

8

Козин С. А. »Сокровенное сказание». Монгольская хроника 1240 г. М.-Л., 1940.

id="n_9">

9

Бичурин Н. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. T.I–III. М.-Л., 1950.

id="n_10">

10

Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья. Ч.Ш, М.-Л., 1955.

id="n_11">

11

Малов С. Е. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования. М. – Л., 1951.

id="n_12">

12

Bacot J. Reconnaissance en Haute Asie Septentrionale par cinq envoy?s ou?gours au VHI-e si?cle. – «Journal Asiatique», vol. 254, 1956, № 2.

id="n_13">

13

Срезневский И. И. »Задонщина» в кн. господина Дмитрия Ивановича и брата его Владимира Ондреевича. – ИОРЯИС. Т.VI, Bbin.V. СПб., 1858.

id="n_14">

14

Ответы советских ученых на вопросы IV Международного съезда славистов. О времени написания «Слова о полку Игореве». М., 1958.

id="n_15">

15

Приселков М. Д. История русского летописания XI–XV вв. Л., 1940.

id="n_16">

16

Приселков М. Д. »Слово о полку Игореве» как исторический источник. – «Историк-марксист», 1938, № 6.

id="n_17">

17

Бичурин Н. Я. (Иакинф). История первых четырех ханов из дома Чингисова. СПб., 1829.

id="n_18">

18

Грумм-Гржимайло Г. Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т. Н. Л., 1926.

id="n_19">

19

Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.-Л., 1940.

id="n_20">

20

Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М.-Л., 1950.

id="n_21">

21

Полное собрание русских летописей. T.I–X.

id="n_22">

22

Вернадский Г. В. Были ли монгольские послы 1223 г. христианами? – «Seminanum Kondakovianum», т.З. Praha, 1929.

id="n_23">

23

Vernadsky G. Kievan Russia. New Haven, 1951.

id="n_24">

24

Бартольд В. В. О христианстве в Туркестане в домонгольский период. СПб., 1893.

id="n_25">

25

Grousset R. L'Empire des steppes. Paris, 1960.

id="n_26">

26

Saeki P.Y. The Nestorian documents and Relicts in China. Tokyo, 1951.

id="n_27">

27

Мавродин В. В. Очерки истории левобережной Украины. Л., 1940.

id="n_28">

28

Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 1-е, т.XXII, М.-Л., 1931.

id="n_29">

29

Толстов СП. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л., 1948.

id="n_30">

30

Веселовский Н. И. О религии татар по русским летописям. – «Журнал Мин-ва народного образования», новая серия, 1916, № 7, отд. 2.

id="n_31">

31

D'Ohsson С Histoire des Mongols. II. Hague et Amsterdam, 1834.

id="n_32">

32

Галстян А. Г. Армянские источники о монголах. М., 1962.

id="n_33">

33

Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957.



Примечания

id="n_1">

1

«Слово о полку Игореве» – памятник XII в. М.-Л., 1962.



2

Лихачев Д. С. Черты подражательности «Задонщины». – «Русская литература», 1964, № 3.



3

Слово о полку Игореве./ Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. Коммент. Д. С. Лихачева. М.-Л., 1950.



4

Плетнева С. А. Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях. – Материалы и исследования по археологии СССР, № 62. М.-Л., 1958.



5

Соловьев СМ. История России с древнейших времен. Кн. 1, 2. М., 1960.



6

Приселков М. Д. История русского летописания XI–XV вв. Л., 1940.



8

Козин С. А. »Сокровенное сказание». Монгольская хроника 1240 г. М.-Л., 1940.



9

Бичурин Н. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. T.I–III. М.-Л., 1950.



10

Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья. Ч.Ш, М.-Л., 1955.



11

Малов С. Е. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования. М. – Л., 1951.



12

Bacot J. Reconnaissance en Haute Asie Septentrionale par cinq envoy?s ou?gours au VHI-e si?cle. – «Journal Asiatique», vol. 254, 1956, № 2.



13

Срезневский И. И. »Задонщина» в кн. господина Дмитрия Ивановича и брата его Владимира Ондреевича. – ИОРЯИС. Т.VI, Bbin.V. СПб., 1858.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх