БЕЗ ПЯТИ МИНУТ ОН МАСТЕР…»

(Из дневника)

Билет в Париж стоил в то время 170 рублей: туда и обратно. А рубль оценивался в десять франков – по официальному курсу, конечно. Страна называлась «совок», деньги «деревяшками».

И вот мы с тобой – на время – отделились от масс трудящихся, от «этой страны» с ее проблемами дефицита. Мы ехали в Париж. И смотрели, как в Бресте колеса поезда меняют на западную колею. В моей душе одномоментно-сумбурно клокотали два состояния, которые можно передать так: «Сбылась мечта идиота» и «Это есть наш последний и решительный бой».

Бой, какой-то европейски-бархатный и хиппово-разноцветный, начинался во всем соцлагере. В наших паспортах еще стояли многочисленные транзитные визы: Польша, ГДР, ФРГ, Бельгия… А границы уже как-то стихийно стирались.

«Берлин – Вест»… «Берлин – ZOO». А нету, нету уже границы-то! Аккуратно одетые немцы не по-немецки бесхозяйственно и суетливо долбили и крошили стену… Совершалось что-то грандиозно важное, великое или роковое внутри моей души, в нашей с тобой судьбе, в судьбе Отечества и в мировой истории… Я чувствовала это, наблюдая из окна нашего уютного двухместного купе, как разбирали на сувениры символ окончательной и полной победы социализма…

Откуда в каждом русском человеке сидит какая-то генетическая память и знание Парижа? Я говорила со многими людьми, и все поражаются этому странному «дежавю»: отчетливому ощущению того, что это все уже было, происходило, повторялось. Париж знаком и понятен с первых шагов по загаженному собаками узкому тротуару. Французский язык – практически тоже.

Между московскими и парижскими улицами разница такая же, как между нормальным человеческим лицом и хитрой сморщенной мордашкой старенькой мартышки. Французская речь – кокетлива, куртуазна и кондитерски приторна – во! – даже по-русски все слова французскими оказались! О французской бережливости, жадности и мелочности ходят легенды и анекдоты по всему миру.

Андре, его жена Франсин и сын Рафаэль встретили нас радушно, гостеприимно и хлебосольно. Правда, это было чисто французское радушие, гостеприимство, хлебосольство… Немытые и голодные с поезда, мы должны были мимически общаться с их гостями до самого ужина: ведь время обеда только что закончилось, а не нарушать же из-за каких-то экзотических визитеров вековые традиции!

Ты, как всегда, интеллигентно молчал, молчал естественно и мило, причем теперь уже на законных основаниях – дескать, твое знание языка «в объеме вуза» не давало возможности для речевой коммуникации. Таким образом, возникла жестокая необходимость моего срочного «погружения». Это у Чехова, да? – «Если зайца долго бить, он спички зажигать научится…».

Правда, языковая ситуация облегчалась тем, что все семейство Андре и даже некоторые из их друзей понимали и могли объясняться по-английски. Дефицит же в их понимании и говорении я заполняла своей болтовней в режиме непрерывного пояснения, растолковывания, плюс мимика и жесты, прыжки, гримасы и телодвижения. За день такого буйного общения я уставала так, как будто проработала Сизифом.

Туристический маршрут – Тур Эффель, Ль'арк де Триемф, Лувр, Монмартр, Версаль и прочее. Дешевые магазины Тати, распродажи, арабы, китайцы и секондхэнды – это все было для нас. Так сказать, – «загрузись попутно». Главной целью поездки оставалось твое посвящение.

Я настойчиво пыталась взять быка за рога чуть ли не с подножки вагона и в обычной своей режиссерской манере начала давить на Андре. По странному стечению обстоятельств, профессии у нас с ним одинаковые. Ему кружит голову слава Клода Лелюша и он все пытается сделать задешево игровую «нетленку», вроде «Мужчины и женщины». Так что давить на Андре мне не очень-то удавалось. Тут, как говорится, нашла коса на камень.

Тем не менее, дело двигалось. Медленнее, чем мне бы хотелось, но двигалось (французский бюрократизм намного крепче и устойчивей нашего).

Режиссер – он и в Африке режиссер. И в Париже! Андре мастерски подготовил и блестяще провел операцию, под кодовым названием «Первый русский масон». Ее основой был напор и куча мелких обманов. Понадобилось, например, собрать семерых как бы давно и хорошо знающих тебя «братьев». Подготовить «общественное мнение». С помощью Жан-Пьера перевести толстую кипу бумаг, для чего мы посетили его в 70 км от города в два часа ночи и оставили без сна. V нас такие вещи не впечатляют, но для бедного француза такое – шок на всю оставшуюся жизнь…






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх