Убранство ложи для посвящения в 1й градус.

На колоннах – Пифагор, Моисей и Магомет.

А сколько ты мотался, пока нашел за городом этот «охотничий домик» – какую-то мини-гостиницу партийную – для переделки под «храм»! (Не потому ли ее и «нашли», что среди первых посвященных было двое или трое «отставных» сотрудников КГБ. Якобы «для прикрытия»)…

Ты рассказывал потом, с некоторой досадой рассказывал, что невероятные усилия твои и тех твоих ребят, которые проходили это первое посвящение в России, усилия по созданию «Храма» со всеми его атрибутами – никакого восторга у французов не вызвали. Чему удивляться? Их мир прост, примитивен и практичен, как механический будильник. Инфантильно романтичные русские мужики, с торжественной серьезностью готовые видеть в бумажном коврике «фундамент Храма», в полешке – колонну и т.д., несчастные русские крещеные мужики, души которых смутно истомились по религиозности, доверчивые и слезливые русские мужики вызывали, видимо, у французов (или французских евреев) брезгливую жалость, снисходительное недоумение, презрение…

Недавно я нашла на нашей книжной полке изданный в Париже тогда, по горячим следам того мероприятия, сборник Великого Востока. Здесь немало занятных фотографий Вот тот деревянный дом с верандой. Рядом с тобой – знакомые все лица: Комб, Метайер, Липский. Вот вы занавешиваете окно каким-то покрывалом. Вот по полу расстилается маленький, размером с шахматную доску, клетчатый коврик. Все похоже на самодеятельный театр И оживление чувствуется – как перед премьерой.

Денег, конечно же, с французов, как с козла молока. Они и эти несчастные «запоны» (фартуки), перчатки, «кордоны» (ленты на шею) долго нам еще поминали, как великое благодеяние… [37]

Но вот тут-то ты меня первый раз и удивил своей неожиданной проворностью: ухитрился втихомолку слегка «нажиться» на бестолковых в нашей непостижимой экономике иностранцах. Все это вроде бы было почти честно – стоила же чего-то твоя работа по организации! Вся эта беготня с гостиницей, ресторанами, экскурсиями, автобусами! Однако… Ты помнишь, что я никогда, ни тогда, ни потом не брала в руки этих твоих долларов? Ты сам их где-то прятал, сам тратил. Думаю, что я не всегда знала – на что… И все же, молчала, не остановила… Ханжество, разумеется.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх