Глава 18

Оррин…

Я замер от неожиданности, не в силах ничего предпринять. Немного собравшись с мыслями, я понял, что не могу в это поверить. Да, Оррин женат на дочери Приттса, но он никогда не шел против своих принципов. Я знал его как себя — мы были друг для друга больше чем братья.

Ну и что? Наши жизни связывало родство, но если Оррин замешан в преступлении, мне придется арестовать его. Пусть он мой брат, пусть родная кровь, но я доведу до конца расследование этого убийства.

И тогда у меня мелькнула другая мысль. Какой же я дурак! Оррин по другой причине хотел подобраться к убежищу бандитов. Моя вера в брата была гораздо сильнее глупых подозрений, вызванных его неожиданным появлением.

Поэтому я встал.

Оррин настолько увлекся происходящим в лагере, что я сделал три шага, прежде чем он меня заметил. Оррин повернул голову, мы посмотрели друг другу в глаза, и я бросился к нему.

Брат предостерегающе поднял руку, не дав произнести ни слова.

— Подожди! — прошептал он, и в наступившей тишине я услышал то, что слышали бандиты внизу, — стук подъезжающей повозки.

Мы молча ждали. Небо заливалось розовым и красным, далекие вершины горных хребтов окрасились светлым золотом, но в ложбине еще лежали черные тени.

Мы стояли плечом к плечу, как стояли раньше против Хиггинсов, против темных демонов засухи и неурожая, которые досаждали нам на родных холмах Теннесси, против индейцев и подонков вроде Рида Карни. Мы стояли вместе, и в этот момент я вдруг понял, почему мой брат здесь. Я знал, кого увижу в повозке.

Внизу на тропе показались лошади. Повозка, которой правила Лаура, остановилась.

Пайсано и Дуайер вышли ей навстречу и первым делом получили от нее деньги, а потом принялись разгружать припасы.

Я как-то не думал, что встречу здесь женщину, и тем более — Лауру. На Западе в те годы женщин уважали, и мне даже в голову не приходило арестовать женщину, хотя я был убежден, что в Лауре ничего нет, кроме злобы и отвратительного характера.

Арестовать Лауру? Да, я должен выполнить свой долг, но в первую очередь мне нужны улики против ее отца. Да, Приттс оказался еще хуже, чем я предполагал, если послал дочь с таким поручением.

Конечно, никто не поверит, что эта нежная и хрупкая девушка доставила деньги убийцам.

Оррин переступил с ноги на ногу и вздохнул. Я никогда не видел его таким — побледневшим, осунувшимся, с пустыми глазами, как будто его здорово избили.

— Мне нужно было увидеть ее собственными глазами, — сказал он. — Нужно было убедиться самому, чтобы поверить. Прошлым вечером я кое-что заподозрил, но доказательств не было.

— Ты знал, где их лагерь?

— Вчера Джонатан весьма обстоятельно ее проинструктировал.

— Мне придется ее арестовать, — сказал я.

— Делай что хочешь.

— Но с другой стороны, мне Лаура ни к чему. Она ничего не скажет.

Оррин некоторое время тихо стоял, затем произнес:

— Пожалуй, я перееду на ранчо, Тайрел. Сегодня же.

— Мама обрадуется, она очень постарела за последнее время.

Мы чуть отодвинулись в кусты, Оррин вернул самокрутку и прикурил.

— Тайрел, — сказал он немного погодя, — за что Приттс им заплатил? За Торреса?

— Нет, — ответил я. — За Торреса рассчитался Феттерсон.

— За тебя?

— Может быть… Но сомневаюсь.

И в этот момент мне захотелось уехать отсюда. Этих двоих поймать не трудно — их в округе знали, а нужный мне человек слишком хитер, чтобы попадаться в компании с бандитами.

— Оррин, Лауру я арестовывать не буду, пусть едет домой, но знает, что попалась, а раз нам все известно, им придется попереживать.

— И поэтому ты держишь Уилсона в домике?

— Да.

Утро было замечательное: яркое и свежее. Мы прошли к лошадям, спустились по склону холма, выйдя на тропу, по которой поедет Лаура в миле от лагеря, стали ждать.

Когда показалась повозка, я сначала подумал, что Лаура собирается задавить нас, но она все же остановилась.

Лаура побледнела, лицо ее застыло как маска, в глазах полыхала ярость.

— Теперь вы за мной шпионите! — В ее грубом сердитом голосе не чувствовалось и намека на нежность.

— Не за вами, — ответил я, — за Пайсано и Дуайером.

Она сморщилась, словно я ее ударил, хотела что-то сказать, затем поджала губы.

— Они убили Хуана Торреса, — продолжал я. — Вместе с Уилсоном.

— Если вам так кажется, почему вы их не арестуете? Боитесь?

— Жду. Иногда на мелкую рыбешку, которую оставляешь на крючке, клюет большая рыба. Вы, например, привезли им деньги и продукты, а это делает вас сообщницей. Вас будут судить за соучастие в убийстве.

И тут она не на шутку испугалась. Лаура слишком много мнила о своём положении в обществе — правда с моей точки зрения она не заслуживала вообще никакого положения — поэтому ареста очень боялась.

— Вы не осмелитесь!

Хотя Лаура произнесла это, однако ни на секунду не верила сказанному. Она прекрасно понимала, что меня ничто не остановит, и испугалась до обморока.

— Ваш отец слишком долго покупал наемных убийц, для таких людей здесь больше нет места. Все, больше нам говорить не о чем.

Лицо Лауры исказила злобная гримаса.

— Дайте мне проехать! — потребовала она.

Мы шагнули в сторону, и Лаура посмотрела на Оррина.

— Когда мы встретились, ты был ничем, ничем и останешься.

Мой брат снял шляпу.

— Учитывая обстоятельства, позволительно ли мне забрать свои вещи?

Она хлестнула лошадей кнутом и уехала, а мы направились по холмам к городу.

— Хочу переехать. Пока она не вернулась домой, — сказал Оррин.

Когда я вернулся в город, там было спокойно. Феттерсон, увидев меня, подошел к решетчатой двери камеры. Он знал, что я отсутствовал, и беспокоился, поскольку не мог предположить, чем я занимаюсь.

— Пайсано с Дуайером ждут на окраине Моры, — объяснил я. — Но они тебя из тюрьмы не освободят, однако Приттс. им за что-то заплатил. Догадайся, за что?

Феттерсон вопросительно посмотрел мне в лицо и вдруг повернулся к маленькому окошечку. За ним в трех сотнях ярдов поднимался лесистый склон холма, а справа, меньше чем в шестидесяти ярдах, виднелась крыша магазина.

Он снова посмотрел на меня.

— Тай, я не должен здесь оставаться.

Феттерсон не дурак и знал, что Приттс никому не доверяет. Феттерсон скорее умрет, чем заговорит, однако Приттс в это не верил и намеревался устранить подручного, причем как можно быстрее.

— Фетт, — сказал я, — твое дело подходить или не подходить к этому окну. Или… — я помолчал и дал ему самому возможность догадаться, что от него требуется, — можешь рассказать все, что произошло.

Он резко отвернулся, отошел к своей койке и лег. Стало ясно, что теперь его, кроме Уилсона, будет беспокоить и это окно.

— Расскажешь все — спасешь свою шкуру, — продолжал я. — Уилсон не пил три дня и выложит все, что знает, с часу на час. Тогда нам на тебя будет наплевать.

Затем я отправился к Серану Сент-Рену, самому влиятельному человеку Моры, куда пригласил Винсенте Ромеро, Олли Шеддока, Билла Секстона и Оррина. Мы долго говорили.

— Мне нужно десять временных заместителей шерифа, — сказал я. — Пусть пятерых выберет Серан, а пятерых — Ромеро. Нужны солидные, уважаемые люди, не важно владеющие оружием или нет, но непременно достойные и солидные.

Они их назвали, и мы все обсудили. Я, ничего не утаивая, обрисовал ситуацию. Без прикрас.

Уилсон заговорил. Он рассказал, что участвовал в убийстве Торреса и еще нескольких человек, назвал остальных преступников.

Кстати, я сообщил, что Пайсано и Дуайер скрываются на холмах и скоро их предстоит взять. Я сдержал слово, данное Тине Фернандес, а Серан предложил отправиться за ней с двумя всадниками. Серана любили, уважали и боялись.

Про Джонатана Приттса я старался упоминать как можно меньше, рассказал только о нашей встрече в Абилине, о разговоре в Санта-Фе, о людях, собравшихся у Пони-Рок, о том, что случилось после. Сент-Рен был старым другом семьи Альварадо и многое знал.

— И что вы, сеньор, собираетесь делать?

— По-моему, Феттерсон тоже скоро заговорит, — ответил я, — у нас есть показания Уилсона и Тины, мы с Кэпом расскажем, как проследили убийц до Трес-Ритос.

— А что же с миссис Сэкетт? — спросил Сент-Рен.

Вот тут я заколебался.

— Не стоит вмешивать женщину в такие дела.

Все согласились, и собрание закончилось. А мне предстоял последний разговор с Феттерсоном.

Так, значит, дело идет к концу. Во мне больше не было гнева. Хуан Торрес умер, и еще одна смерть не воскресит его. Джонатан Приттс будет страдать, видя, как рушатся его хитроумные планы. Я знал, что Винсенте Ромеро был самым уважаемым человеком среди испаноязычного населения, а Сент-Рен — среди англосаксов. Как только они выскажут свое мнение, Приттс потеряет влияние и здесь, и в Санта-Фе.

Мы с Оррином шли обратно к тюрьме; и мне было приятно идти рядом с ним. Мы братья не только по крови, но и по духу.

— Тебе тяжело, я знаю о твоих чувствах к Лауре, — начал я, — но, Оррин, ты любил то, о чем мечтал. Люди часто сначала создают мечту, но когда дело доходит до свадьбы, они понимают, что та девушка существует только в фантазиях.

— Может быть, — хмуро отозвался Оррин. — Мне не стоило жениться.

Мы остановились напротив конторы шерифа, к нам вышел Кэп.

— В городе Том, — предупредил Кэп, — он пьян и ищет драки.

— Пошли поговорим, — сказал Оррин.

Кэп поймал Оррина за рукав.

— Только не ты, Оррин. Ты подействуешь на него, как красная тряпка на быка. Если он тебя сейчас увидит, наверняка произойдет перестрелка.

— Перестрелка? — Оррин недоверчиво улыбнулся. — Кэп, да ты, наверное, с ума сошел. Ведь Том мой лучший Друг!

— Послушай, — коротко ответил Кэп, — ты не глупый человек. Много ли ты видишь смысла в двух третях здешних убийств? Случайно толкнули человека и пролили его виски; кто-то сказал не то, что следует… Убийства чаще бывают бессмысленными.

— Том мне не угрожает, — спокойно настаивал Оррин. — Я поставлю на эта свою жизнь.

— Совершенно напрасно ты так поступаешь, — ответил Кэп. — Этот человек теперь не тот Том Санди, который перегонял с нами коров. Он стал злым и имеет зуб против тебя. С тех пор, как Том стал жить один, он постоянно пьет.

— Кэп прав, — согласился я. — Том зол на тебя.

— Ладно, мне не нужно неприятностей ни с ним, ни с кем-нибудь другим.

— У тебя скоро выборы, — добавил Кэп. — Устроишь с кем-нибудь перестрелку, и многие переметнутся к твоему противнику.

Оррин неохотно сел в седло и отправился на ранчо. Впервые в жизни я обрадовался, что брат уехал. Из месяца в месяц происходили различные события, но Том Санди оставался в стороне. Меньше всего мне хотелось столкновения между Томом и Оррином.

Любой ценой этой перестрелки следует избежать как ради сохранения добрых отношений между Оррином и Томом, так и ради будущего моего брата.

Олли появился у конторы сразу после отъезда Оррина.

— Приттс в Санта-Фе, — сказал он. — И, похоже, ничего не добился. Там были Винсенте Ромеро и Сент-Рен, и кажется, после их визита у него ничего не выйдет.

Тина оставалась в городе вместе с Друсильей, а с Уилсона мы взяли заверенные под присягой показания. Мне кажется, он собрался признаться во всем, потому что в сущности Уилсон был неплохим парнем, только попал в скверную компанию, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Он рассказал все, вплоть до сборища у Пони-Рок, и мы записали его показания перед семью свидетелями — тремя мексиканцами и четырьмя англосаксами. Когда подойдет время суда, я бы не хотел, чтобы адвокат утверждал, будто показания выбиты силой. Но Уилсон не сопротивлялся и выложил все, что знал.

В среду вечером я пошел повидать Феттерсона. Он выглядел изможденным и испуганным. Фетт — крепкий парень, однако никому не нравится быть призовой мишенью в тире.

— Послушай, — сказал я, — не могу тебе ничего обещать, кроме поблажки на суде, но чем больше ты будешь с нами сотрудничать, тем лучше. Если хочешь выйти из этой камеры, говори все как есть.

— Ты тяжелый человек, Тайрел, — хмуро сказал он, — если уж во что вцепишься, то не отпустишь.

— Фетт, — продолжал я, — время таких, как мы, прошло. Люди теперь предпочитают улаживать дела в суде, а не на поединках. Женщины и дети, переезжающие на Запад, хотят ходить по улицам без боязни быть задетыми шальной пулей. Человек должен меняться вместе с временами.

— Если я заговорю, меня повесят.

— Может и нет. Люди мечтают покончить с беззаконием, и может, не станут наказывать за прошлое.

Он все еще колебался, поэтому я оставил его и вышел на прохладную улицу. Хорошо, что Оррин был на ранчо, в случае чего мне поможет Кэп, который находился где-то недалеко.

Из здания тюрьмы вышел Билл Ши.

— Если хочешь, можешь прогуляться, Тайрел, — предложил он, — нас здесь трое.

Оседлав Монтану, я поехал повидать Друсилью. Ночью в высокогорной пустыне небо чистейшее, а звезды висят так низко, что, кажется, можно сбить их палкой. Друсилья продала большой дом недалеко от Санта-Фе и проводила большую часть времени в маленьком, но уютном домике рядом с Морой.

Она встретила меня, мы вместе прошли в дом, и я рассказал ей о встрече с Ромеро и Сент-Реном и о Феттерсоне.

— Тайрел, переведи его в другое место, где он будет в безопасности. Нельзя его там держать.

— Я хочу, чтобы он дал показания.

— Переведи его, — настаивала Друсилья. — Ты обязан так поступить. Подумай, как ты себя будешь чувствовать, если его убьют.

Конечно, она была права.

— Хорошо. Это первое, что я сделаю завтра утром.

Иногда человек меньше всего говорит о самых значимых для него вещах. Так было и у нас с Друсильей. Не проходило ни дня, чтобы я о ней не думал, она всегда была со мной, но когда мы оказывались рядом, слов не находилось. Да и не надо, мы все понимали без слов.

Самыми счастливыми часами в своей жизни я считаю те, которые провел с ней в поездках или за столом в ее доме. И я всегда буду помнить ее лицо при свечах — кажется, такой я видел ее всегда — мягкий шелест юбок, звон столового серебра и хрусталя… и голос Дру -всегда ровный и немного взволнованный.

В этом старом испанском доме с толстыми глинобитными стенами царило спокойствие и умиротворение. Входишь в такой дом и тут же попадаешь в другой мир, оставляя все проблемы, сомнения и тревоги дня снаружи.

— Когда все закончится, Дру, — сказал я, — мы не станем больше ждать. А дело идет к концу.

— А по-моему, вообще не нужно ждать. — Она отвернулась от окна и стояла, глядя на меня. — Я готова.

— Дело есть дело. Надо завершить расследование. Осталось совсем немного, потом я сниму значок шерифа и оставлю все должности Оррину.

Внезапно у меня возникло нехорошее предчувствие и я заторопился.

— Мне надо ехать.

Друсилья проводила меня до двери.

— Иди с Богом, — попрощалась она и ждала, пока я не скрылся из вида.

Этой ночью в городе произошло событие, но не то, которое я ожидал.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх