Белорусские полицейские батальоны

Летом 1942 года немецкое руководство полиции г. Минска начало формирование 49-го белорусского полицейского батальона в Острожицком городке. Комплектация батальона производилась насильственным методом. начальники полицейских округов хватали молодых белорусов и отправляли их под конвоем в место формирования. Таким образом «набрали» две тысячи человек. Белорусам не дали ни одной офицерской должности, батальоном командовали немцы на немецком языке, а молодежь не понимала ни одного их слова, как и они не понимали «па-беларуску». Из-за отсутствия взаимопонимания немцы начали избивать солдат, результатом чего стало дезертирство. Первый этап существования батальона закончился нападением партизан и паническим бегством всех новобранцев из Острожицкого городка. Батальон не смог за себя постоять, имея всего 50 винтовок.

После разгрома обратно вернулись лишь около 800 человек. Сделав оргвыводы, немцы пригласили белорусских офицеров из числа обучающихся на 2-м офицерском курсе БСА.

Подбором кандидатов занялся Кушель совместно с гауптманом Куммером. Для батальона были подобраны 4 офицера.

Однако через короткое время, к всеобщему изумлению, они прибыли обратно и объяснили, что в их услугах уже не нуждаются, так как из Риги прислали эстонских офицеров, знающих русский язык. Эстонцы, как и немцы, были для солдат-белорусов чуждыми, и дезертирство продолжилось. До немецкого командования стало доходить, что эстонцы оказали им медвежью услугу. Полковник Клепш обратился к д-ру Ермаченко с просьбой пополнить батальон через БСА и прислать офицера-белоруса. Поручик Дедович и еще три офицера прибыли в батальон и постепенно под их влиянием дезертирство прекратилось. Вскоре покинули батальон эстонцы, остался один гауптман Цеммель. сам наполовину белорус. Оздоровление внутренней обстановки привело к тому, что батальон вскоре насчитывал уже 500 человек. Подразделение успешно участвовало в боях против партизан.

Во второй половине 1943 года командование немецкой полиции в Белорутении приняло решение об организации еще трех боевых подразделений. 48-го батальона в Слониме, 60-го в Барановичах и 36-го полицейского полка в Уречье Слуцкого района. 48-й полицейский батальон немцы решили организовать, используя истинно тевтонскую хитрость, пообещав районному референту Слонимского района БСА Я. Дакиневичу и руководителю округа Цитовичу посты командиров. При этом приводились убедительные аргументы что-де пора и белорусам включиться в войну за «Новую Европу». Белорусы поверили немцам, и работа по формированию началась с распространения среди населения листовок зазывающего характера: «Вы паклiкаецеся для абароны сваей Бацькаушчины!» Прием и отбор добровольцев вел Дакиневич и вскоре в Слоним прибыло 5 тысяч потенциальных батальонцев. Немцы были очень удивлены желанию белорусов повоевать за «Новую Европу».

Медицинская комиссия отобрала тысячу человек, а остальных отправили на формирование 36-го полицейского полка в Слуцкий район.

Вскоре после формирования 48-го батальона в него прибыло истинное начальство. немецкий майор и командиры подразделений. Дакиневич же был отодвинут на второй план, получив должность пропагандиста-компанифюрера. Не повторяя прошлых ошибок, немецкое командование величало его командиром батальона, что в конечном итоге и повлияло на хорошую дисциплину и высокую боеспособность личного состава. Чем крепче становился батальон, тем все меньшую роль играл в нем командир-белорус, которого в 1944 году вообще убрали из батальона, назначив районным начальником БКА. Вскоре после этого батальон начал разлагаться, через некоторое время был разбит партизанами, а его остатки разделены по полицейским участкам.

Аналогичными методами был сформирован и 60-й полицейский батальон в Барановичах. Пропагандистом в нем был бывший подхорунжий польской армии Василевич, преподаватель по профессии. Кушель вспоминает, что при инспекции им этого батальона солдаты попросили его уговорить немцев разрешить носить на левом рукаве немецких мундиров бело-красно-белую повязку. Немцы долго отказывались, но уступили желанию солдат. Впоследствии батальон пере285 нес все тяготы отступления и по прибытии в Германию был влит в ряды бригады Зиглинга. Командиром батальона был начальник жандармерии Барановичского округа Макс Айбнер. В 1942 и 1943 годах подразделения Барановичского СД принимали участие в крупных антипартизанских операциях «Герман», «Болотная лихорадка», «Гамбург». Мелкие команды полиции действовали в качестве разведгрупп, собиравших сведения о партизанах и передававших информацию в СД, откуда, в свою очередь, сводки поступали в отдел 1Ц охранной дивизии. По свидетельству немецких источников ненависть партизан к местной белорусской самообороне была «фанатичной и безмерной».

Помимо 60-го батальона в Барановичах также была размещена команда «ахоуной палiцыи» (180 белорусов и 12.15 немецких офицеров), подчинявшаяся непосредственно командиру Минской ОД. Охрану Калдичевского концлагеря несла смешанная польско-белорусская охранная команда, имевшая в своем составе 120 кавалеристов, которые направлялись на акции и вне лагеря. По некоторым данным, охраняемый лагерь существовал в качестве центра подготовки белорусских служащих Гестапо.

Помимо местных подразделений в Барановичском округе оперировали команды из латышских и литовских полицейских, деятельность которых будет подробно освещена в следующих частях нашего повествования. 36-й Белорусский полицейский полк формировался в местности Уречье Слуцкого округа из числа добровольцев, откликнувшихся на формирование двух вышеупомянутых батальонов. Позднее полк был переведен в г. Воложин Вилейского района, что граничит с Налибокской пущей. Имея рядом огромный лесной массив, белорусы постоянно вели бои с партизанами.

Пропагандистом полка был капитан Башаркевич, он же вел набор в полк и был его опекуном. При эвакуации из Белоруссии полк вел ожесточенные бои против партизан, в одном из которых Башаркевич был убит. Остатки полка были влиты в бригаду Зиглинга.

В формировании 13-го белорусского батальона принимал участие сам Кушель, откликнувшись на просьбу начальника политического отдела СД Минска гауптштурмфюрера СС К. Шлегеля. При этом Кушелем были выставлены немцам следующие условия:

1. Командный состав батальона. белорусский.

2. Командный и бытовой языки общения. белорусский.

3. Кандидатуры командиров представляет главный войсковой референт БСА.

4. Моральная поддержка и пропаганда. за белорусами.

5. Вооружение, форма и снабжение. немецкие, по немецким военным нормативам.

6. Знаки отличия на мундирах. белорусские, на головных уборах военнослужащих вместо немецких кокард. белорусские «Пагони» (герб Беларуси. изображение скачущего конного рыцаря с занесенным мечом. Ч.С.), на левых рукавах повязки (впоследствии нашивки) цвета национального флага.

7. Батальон действует только в Беларуси и только против советских партизан.

Шлегель согласился на все условия, кроме одного. командир батальона должен быть немцем.

В начале 1943 года в батальон стали прибывать добровольцы.

Вскоре батальон насчитывал в своем составе две роты по 200 человек каждая. Пропагандистом батальона был лейтенант Чеботаревич. В мае того же года батальон принял участие в антипартизанской операции и успешно зарекомендовал себя.

Немецким командиром был лейтенант Юнкерс, первой ротой командовал Иван Орсич, второй. Мазур, третьей.

Хмельницкий, командирами пятой роты в разное время были Л. Якубенок, Буравко и немец Байль.

После успешного создания батальона начались неприятности. ссоры и разногласия между командирами-белорусами с одной стороны и командиром батальона и немецкими унтер-офицерами с другой. Еще одной причиной конфликта стало обыкновенное воровство немецким персоналом продуктов у белорусских солдат. Конфликт дошел до того, что командир 2-й роты младший лейтенант Мазур, отстаивавший права своих солдат, сгинул в застенках СД.

Все лето 1943 года батальон действовал против партизан, а осенью стал пополняться: прибыла рота, сформированная СД в Вилейке и 150 человек из района Глубокого. Батальон вско287 ре был переведен из Минска в Вилейку, когда в его составе служило уже около тысячи человек. Официально он именовался «13-й Белорусский полицейский батальон СД». Большая часть батальона размещалась в Вилейке, более малочисленные команды располагались при окружных участках СД.

В составе батальона действовала учебная рота, созданная в мае 1943 года. Впоследствии она была переименована в школу СД. Курсанты изучали методы антипартизанской борьбы, тактику, строевую подготовку, советское и немецкое оружие.

В мае 1943 года личный состав батальона участвовал в крупной антипартизанской операции «Коттбус» в районе г. Лепеля. Летом того же года первый взвод 1-й роты и часть второго взвода были направлены в Глубокое, где несли охрану здания СД, тюрьмы, конвоировали арестованных и вели действия против партизан в окрестных деревнях.

В июле 1944 года третья рота была направлена для ведения антипартизанских операций в Чехословакию и Италию.

В конце осени 1944 года батальон двинулся в отступление вместе с немецкой армией. В это время начались конфликты с немцами, в результате чего в Августове (Польша) рота лейтенанта Бандыка с офицерами Иваницким, Дроздом и Мохартом ушли в лес. Впоследствии немецкий командир батальона узнал, что Дрозд и Мохарт дезертировали, послал за ними немецкий патруль, который расстрелял двух лейтенантов. К моменту эвакуации из Белоруссии батальон состоял из 500.600 человек.

В дальнейшем подразделения батальона отступали по направлению к Данцигу. Между г. Штольпом и Данцигом батальон понес большие потери от бомбардировок союзной авиации, в результате в нем осталось 150 человек Вскоре батальонцам предложили вступить в РОА но вместо этого офицеры выехали в Берлин, где был размещен 1-й кадровый белорусский батальон.

Помимо полицейских подразделений при непосредственном участии Кушеля был создан батальон железнодорожной охраны. Потребность в такой боевой единице возникла у дирекции Минской железной дороги, которая обратилась с просьбой о помощи к главному коменданту БСА доктору Ермаченко, предварительно обговорив весьма выгодные для белорусских добровольцев условия. Формирование батальона было облегчено наличием сети вербовочных пунктов БСА и договоренностью с офицерскими курсами о предоставлении командирских кадров. С немецкой стороной было заключено соглашение о дислокации рот батальона в Минске, Столбцах, Барановичах, Лиде и Крулевщине. Кроме того, в Минске функционировала школа подготовки офицерского состава для железнодорожной стражи.

Первая партия «дабраахвотнiкау» прибыла из-под Слонима и послужила основанием для создания 1-й (Минской) роты батальона под командованием лейтенанта Дмитрия Чайковского. Вслед за этим начала организовываться рота в Барановичах (командир. лейтенант Барбарич). Набор в остальные роты прошел также успешно. Немецкое командование применило любимую тактику подчинения себе белорусских формирований. немцы объявили, что дирекция Минской железной дороги превысила свои полномочия и не имела права на принятие самостоятельного решения по формированию батальона. После этого немцами было заявлено, что комбатом будет назначен офицер немецкой железнодорожной охраны Штримке при наличии всего одного связного офицерабелоруса. Ермаченко ничего не оставалось делать, как согласиться с немецкими требованиями, и связным в батальон был назначен В. Микула. Впоследствии немецкие претензии стали безграничными и немцы даже лишили д-ра Ермаченко десятка батальонцев, составлявших его личную охрану.

Зимой 1943 года была организована рота железнодорожной охраны в г. Лиде под командованием лейтенанта Я. Сажича. В это время Минская рота закончила прохождение курса подготовки и была разделена на группы (взводы) и размещена на важных узловых станциях. Одна группа под командованием лейтенанта Маслова была откомандирована в Полоцк, вторая в Унечу под Орлом, третья осталась в Минске. На места выбывших солдат из Минской роты набирали новых добровольцев.

В Барановичах главной проблемой для роты была острая нехватка обуви, из-за чего половина ее личного состава сидела в казарме, пока другая половина находилась на заняти289 ях. Несмотря на это рота окончила курс обучения и отбыла на службу в Полесье. Подразделение этой роты, расположенное в местечке Калинковичи, постоянно находилось в боях с партизанами.

Добровольцы из «чугуначных» батальонов вели патрулирование железнодорожного полотна, охраняли перегоны в бункерах.

К весне 1943 года общее число солдат-железнодорожников, прошедших обучение в батальоне и несших службу на «чугунке», приближалось к тысяче человек, что позволило взять под охрану железнодорожную колею от Орла до Берестья и от Полоцка до Калинкович. Не прекращались замены белорусского офицерского состава немецким. Постепенно немцы выжили со службы Барбарича, Чайковского, Сажича, а Микула покинул место службы и ушел преподавать немецкий язык в семинарию г. Несвиж. После многочисленных уговоров Кушелю удалось убедить Штримке оставить при батальоне одного белорусского связного офицера «компанифюрера» Я. Сажича. Сама атмосфера в батальоне после ухода офицеров-белорусов стала нетерпимой. процветало воровство и рукоприкладство со стороны немцев, результатом чего стало дезертирство белорусских солдат.

На станции Выгода, на линии Барановичи. Лида белорусские солдаты недолго терпели издевательства и кражи продуктов со стороны местных немецких властей. В конце 1943 года белорусы разоружили немцев, собрали все необходимое и ушли в лес. Здесь они организовали белорусский партизанский отряд им. К. Калиновского. Это подразделение после недолгого самостоятельного существования было подчинено советским партизанам. Несколько белорусов смогли дезертировать от партизан в г. Барановичи, откуда их под чужими именами выслали на работу в Германию.

После эвакуации из Белоруссии батальон был размещен в Германии, где его военнослужащие несли охранную службу на немецких железных дорогах. Часть батальонцев вступила в бригаду Зиглинга.

В августе 1943 года приказом фон Готтберга главным руководителем (hauptbetrauber) всех белорусских полицейских формирований был назначен Франц Кушель.

Следует также упомянуть и о планах советской разведки относительно ликвидации деятельного Ф. Кушеля. 1 мая 1944 года партизанский отряд «Мстители» получил радиограмму из Москвы «…При невозможности захвата живыми Кушеля и Арсеньевой… дайте указание физически их уничтожить».

Уничтожить Кушеля не удалось, однако в марте 1943 года советскими партизанами был убит Фабиан Акинчиц, а в декабре 1943 года бургомистр Минска Вацлав Ивановский. глава Белорусской Рады Доверия. В ноябре 1943 года подпольщики И. Шнигирр и К. Немчик убили редактора «Белорусской газеты» В. Козловского. Впоследствии подпольщик К. Немчик был арестован и погиб в минской тюрьме.

Помимо белорусских добровольческих частей полиции, силами Абвера и СД создавались антипартизанские ягд-команды. Одна такая команда насчитывала от 10 до 150 коллаборационистов, активно зарекомендовавших себя на службе у немцев. Хорошо вооруженные автоматическим оружием, они занимались агентурной разведкой и уничтожением партизанских отрядов. Этому способствовало хорошее знание членами команд местности и военных хитростей партизан.

Подобные подразделения создавались во всех тыловых районах оккупированных областей Украины, Белоруссии, Прибалтики и России. В оперативном подчинении истребительные команды находились у охранных дивизий. На территории Белоруссии ягд-команды создавались в основном при органах полиции безопасности и СД.

В 1943 году Белорусское эмигрантское представительство направило на фронт батальон (1 тыс. человек) в составе итальянской армии. В конце войны это подразделение участвовало в тяжелых боях под Монте-Кассино, где в составе армейских частей союзников также воевали белорусы.

Белорусская Краевая Оборона В 1944 году перед Белорусской Центральной Радой встал вопрос о формировании боеспособных национальных частей, так как существовавшие до сих пор полиция в количестве 20 тысяч человек и несколько батальонов Самааховы не могли при необходимости противопоставить должного отпора партизанам и наступающим частям Красной Армии.

БЦР постановила начать формирование частей «Беларускай Краевай Абароны» (БКА или БКО). Начинание белорусов было одобрено командующим войсками СС и полиции Белоруссии группенфюрером СС Куртом фон Готтбергом.

Помимо реализации этого проекта было также принято решение о создании так называемых «оборонительных деревень». Создание таких опорных пунктов проводилось следующим образом. В относительно крупных населенных пунктах вооружалась полиция и постепенно распространяла свое влияние на округу, создавая в других деревнях такие же подразделения. Таким образом, распоряжением от 19 октября 1943 года было официально закреплено существование отрядов сельской самообороны и их включение в общую систему обеспечения безопасности. План создания сети оборонительных деревень включал в себя мероприятия по тотальной проверке населения силами СД и выдачу крестьянам некоторого количества оружия. В конце ноября на конференции в Министерстве Восточных территорий фон Готтберг сообщил, что в оборонительные деревни организованно переселяются полицейские ОД и получают в собственность земельные участки. В оборонительных деревнях оседали солдаты Восточных войск, казаки и беженцы с территорий, уже занятых Красной Армией.

По информации польского историка Ю. Туронака особенно удачно эксперимент начался в Генеральном комиссариате «Беларусь». Так, в Барановичском округе было организовано 14 оборонных деревень, создавались аналогичные поселения и в Слонимской, Новогрудской, Слуцкой и других округах, 5 таких деревень были созданы под Белостоком.

Началу формирования частей БКА предшествовала инспекционная поездка по республике председателя БЦР президента Беларуси Островского, Кушеля и гауптмана Куммера для оценки мобилизационного потенциала. После этой поездки Кушель принял меры по созданию штаба БКА и подбору кандидатур ее руководителей на местах. Сразу же начались споры с немецкой стороной по вопросам организации набора добровольцев и командования ими. Последнее, естественно, особенно привлекало немцев, ведь всю работу по набору провели бы белорусы. На переговорах между Островским и представителем штаба фон Готтберга гауптштурмфюрером СС Маркусом было достигнуто соглашение о предоставлении белорусскому руководству свободы действий по набору добровольцев, ведению пропаганды, санитарной службе и подготовке, а немцы взяли бы на себя все планирование и проведение военных операций. Из переговоров всем стало ясно, что немцам необходимы только белорусские кадры, а руководить ими они будут без взаимодействия с национальными структурами. На переговорах также была достигнута договоренность о вооружении немецкой стороной БКА оружием, вопрос же обеспечения обмундированием должна была решить Центральная Рада.

При формировании вновь столкнулись с полным отсутствием национальных офицерских кадров. Единственным офицером, имевшим достойное военное образование, был бывший подполковник Генерального Штаба русской армии Я. Гуцько.

На пост начальника штаба БКА Кушель пригласил своего заместителя, бывшего подпоручика польской армии, Виталия Микулу, пост начальника канцелярии штаба занял А. Василеня, референтом кадрового отдела стал С. Романчук, начальником отдела пропаганды Всеволод Родзько. Штабом был подготовлен ряд лиц, ответственных за проведение мобилизации. Командирами округов БКА были назначены:

Минского округа. капитан Пугачев, бывший кадровый офицер РККА;

Слуцкого округа. младший лейтенант С. Шнек, также бывший советский офицер;

Барановичского округа. лейтенант В. Русак, бывший подхорунжий польской армии;

Слонимского округа. Я. Дакиневич, также бывший польский подхорунжий;

Новогрудского округа. Борис Рагуля;

Вилейского округа. бывший подхорунжий польской армии Бабич.

Округ г. Глубокое возглавлял И. Зыбайло, также бывший польский подхорунжий, до этого времени служивший в 1-м Штурмовом подразделении Минской ОД.

На эти кандидатуры и плечи наместников легла основная забота о мобилизации. Первоначально были избраны кандидаты на посты начальников батальонов. Предполагалось, что каждый район Белоруссии выставит один батальон БКА в количестве до 600 человек. Одновременно с созданием местной мобилизационной структуры в Минске открылись месячные офицерские курсы. За один месяц предполагалось произвести переобучение 50 офицеров и 150 младших офицеров. Помимо этих ускоренных курсов планировалось открытие офицерской школы с 6-месячным курсом обучения для новых кандидатов на офицерские должности. Командиром школы был назначен Виктор Чеботаревич, принимавший ранее участие в создании Самообороны.

В апреле 1944 по Беларуси были расклеены плакаты с призывом президента Белорусской Центральной Рады Р. Островского о мобилизации в БКА:

«Для окончательной ликвидации большевистского бандитизма, который грабит и разрушает наш край, убивает невинных людей и грабит их имущество, на основании статьи II Устава Белорусской Центральной Рады приказываю: 1) Создать для защиты Родины Белорусскую Краевую Оборону. 2) Провести 7 марта 1944 года призыв всех офицеров и подофицеров бывших армий: царской, польской, советской 1918.1920 годов и прочих в округах: Минском, Слуцком, Барановичском, Слонимском, Вилейском, Глубокском, Новогрудском. Призыву подлежат все офицеры в возрасте до 57 лет включительно и все подофицеры в возрасте до 56 лет включительно. 3) Призвать одновременно на службу в Белорусскую Краевую Оборону всех мужчин, родившихся в годах 1908, 1909, 1924, назначив призыв в указанных в п.2 округах на 10 марта 1944 г. 4) Призыв проводится заместителями БЦР, в округах. начальниками Белорусской Краевой Обороны и начальниками уездов. 5) Не позднее, чем через 3 часа после опубликования приказа, каждый подлежащий призыву должен отправиться на волостной сборный пункт в соответствии с направлением волостного председателя, откуда будет направлен в уездный центр для медицинского осмотра. С собою взять; одежду и обувь в хорошем состоянии, три пары белья, приспособления для принятия пищи и умывания, личные вещи. 6) Кто после получения приказа не явится в назначенное время и место, является предателем и будет наказан чрезвычайным судом. карой смерти. 7) Наблюдение за созданием и призывом в Белорусскую Краевую Оборону принимаю на себя как президент Белорусской Центральной Рады. Руководство призывом в БКО поручаю по линии БЦР майору Кушелю.

Я уверен, что каждый белорус исполнит свой долг в деле скорейшего очищения нашей Родины от большевистских банд, чтобы призванные этим призывом могли вернуться к спокойной работе в сельском хозяйстве, на фабриках и заводах.

Минск дня 6.III.44

Президент Белорусской

Центральной Рады

Р. Островский»

Это известие, по словам Кушеля, было встречено белорусами с одобрением, и народ пошел на приемные пункты.

Весть о мобилизации быстро дошла и до партизан. В некоторых районах ими были выставлены на дорогах заставы, задерживающие добровольцев и мобилизующие их в партизанские отряды.

По информации начальника Минского округа БКА множество добровольцев после их прибытия немцы забрали в «Организацию Тодта» для восстановления разрушенных путей сообщения. Это послужило толчком к началу формирования шести белорусских саперных батальонов (Weissruthenische Heimwehr Pioneer Batallions). Всего планировалось организовать 12 таких подразделений, которые впоследствии вошли бы в состав БКА. Люди шли в них неохотно, а в Несвиже и Клецке призывники разбежались.

Мобилизационная комиссия в Любче, под руководством Бориса Рагули, призывала в ряды БКА белорусов, отвергая при этом неграмотных и больных. В результате работы ко295 миссии был укомплектован 68-й батальон БКА из студентов-семинаристов. Позже батальон принял участие в бою с партизанами у села Кореличи Мирского района. В ходе столкновения партизанам удалось окружить белорусов, но батальон смог прорваться и вынести своих раненых.

Подводя итоги мобилизации, президент БЦР Островский заметил, что: «В призывных комиссиях засели немцы и за всякие взятки освобождают людей от мобилизации, а поэтому принято решение немцев не допускать, чтобы не повторять прежних ошибок». С целью проверки новобранцев было предложено провести проверку всего личного состава через СД.

Помимо саперных частей было организовано 39 пехотных батальонов БКА. По свидетельству генерала БКА К.Б. Езовитова каждый батальон включал в себя не менее 600.800 человек.

Вооружение БКА, предоставленное немецким командованием, было попросту убогим. на батальон было выделено по сотне итальянских винтовок, которые поначалу все приняли за учебное оружие. Проведав об этом, партизаны стали нападать на места расположения батальонов. В округе г. Глубокое были уничтожены два батальона и этот факт негативно повлиял на настрой других подразделений. От просьб о предоставлении оружия немцы отмахивались до тех пор, пока военным штабом БЦР перед немцами не был поставлен вопрос о ликвидации всей БКА. Это сразу же повлияло на поведение немцев, и оружие стало поступать, правда, собранное по принципу «с бору. по сосенке». Винтовки были всех европейских систем, тяжелые пулеметы. польского производства. Это вызвало трудности в обеспечении боеприпасами, и до самого советского наступления БКА фактически так и не была вооружена. Еще хуже обстояло дело с обмундированием. Взяв на себя обязательство одеть людей, белорусская сторона так и не смогла предоставить обмундирования и люди в чем приходили на сборные пункты, в той одежде и несли службу. До конца мая 1945 года униформу получили лишь саперные батальоны. 26 марта 1944 года личный состав БКА принял присягу: «Я присягаю, что бок о бок с немецким солдатом не выпущу оружия из рук до тех пор, пока не будет установлен мир и безопасность в наших селах и городах, пока на нашей земле не будет уничтожен последний враг белорусского народа». В тот же день на минской площади Свободы принял присягу первый выпуск офицерской школы БКА. Он состоял из 50 офицеров и 200 младших офицеров. Второй курс состоял из 280 кандидатов. в большинстве своем это были недавние выпускники школ. Через шесть месяцев кандидаты могли бы стать офицерами, но начавшееся советское наступление помешало этому. Летом 1944 года школа была эвакуирована в Вильно, по дороге попав под бомбежку, где погибло 6 человек. Впоследствии кандидаты влились в бригаду Зиглинга.

Окончательно оформившийся белорусский штаб БКА состоял из пяти отделов: организационного, пропаганды, санитарного, снабжения и канцелярии.

Несмотря на кажущуюся самостоятельность, немцы держали белорусов на коротком поводке. Так, при необходимости откомандирования кого-либо из офицеров на инспектирование мест расположения подразделений, обязательно должно было быть получено разрешение и пропуск от немецкого штаба.

В конце апреля 1944 года организационное оформление БКА было закончено, и в ее состав вошли 39 пехотных и 6 саперных батальонов. Все пехотные подразделения были расквартированы порайонно. Саперные батальоны располагались в Борисове, в Минске (два), Слуцке (два) и Барановичах.

После получения разномастного оружия части БКА сразу же вступили в стычки с партизанами. В Воропаеве и Плиссе Глубоцкого района батальоны БКА были ночью атакованы партизанами. Часть личного состава была взята в плен, остальные разбежались. В с. Шарковщина многочисленный партизанский отряд напал ночью на батальон БКА, спалил деревянные казармы и разогнал 2 роты. В м. Поставы поляки ночью под угрозой применения оружия вывели в лес и обезоружили две роты БКА. Постепенно ситуация стала меняться.

Действуя на хорошо знакомой местности, отряды оборонцев смогли загнать на некоторое время партизан вглубь лесов, дав небольшую передышку крестьянам от набегов.

Постепенно немецкое командование пришло к выводу о необходимости широкомасштабного использования бело297 русских сил в антипартизанских акциях. Для эксперимента немцами был избран 15-й батальон БКА из Городищенского района. Немецкий штаб, не уведомив местное белорусское руководство, напрямую отдал приказ о переводе батальона в Минск для перевооружения и переобмундирования. Местный гебитсполицайкомендант округа уведомил об этом приказе наместника БЦР д-ра Станислава Станкевича для того, чтобы руководитель уговорил батальон поехать в Минск, не дезертировав после получения приказа. После выступления перед батальоном д-ра Станкевича и Кушеля оборонцы выехали на автомобилях в Минск, где были перевооружены, получили новую форму и нового командира. бывшего подхорунжего польской армии Мануя. После этого батальон был разделен на две оперативные группы, действовавшие в районах Лепеля и Борисова. В боях белорусы прекрасно зарекомендовали себя, а офицер-пропагандист (и фактический командир батальона) младший лейтенант Всеволод Родзько получил «Железный Крест». Другие офицеры и солдаты были награждены медалями «За боевые заслуги» для восточных народов. 34-й батальон БКА имени президента БЦР Р. Островского из Столбцов мог бы разделить участь 15-го батальона, если бы «жаунеры» попросту не разбежались. После этого инцидента немецкое командование направило представление в штаб БКА. В ответ президент БЦР в категорической форме выказал недовольство действиями немецких командиров и уведомил о необходимости извещения белорусского руководства о потребностях в батальонах БКА. После этого в Столбцы был направлен майор Микула и батальон был постепенно восстановлен и затем направлен под г. Слоним.

Здесь он с боем разблокировал окруженный партизанами Пружанский батальон БКА.

Помимо схваток с советскими партизанами солдаты БКА сражались с хорошо вооруженной и организованной польской Армией Крайовой. В апреле 1944 года 8-й батальон 77-го пехотного полка АК пытался штурмом овладеть местечком Вселюб в 15 километрах от Новогрудка. Небольшой местный гарнизон БКА отбил нападение, в ходе которого белорусами был убит командир польского батальона.

Помимо нападений поляков и советских партизан белорусам пришлось отражать нового врага – украинизацию.

Попытка украинизировать 104-й батальон БКА была предпринята в г. Кобрине.

Батальон был организован в начале 1943 года немецким комиссаром округа Берестье для охраны и борьбы с партизанами из местных белорусов. Командиром подразделения был белорус Ляйкович, командирами рот также были белорусы. Личный состав подразделения насчитывал приблизительно 1000 человек. Вооружение отряда составляли винтовки, пулеметы, минометы и гранаты. Одна рота батальона несла охрану шлюзов Королевского канала, вторая рота вела борьбу с партизанами, третья изучала оружие и методы борьбы с танками.

В 1943 году по просьбе украинского представительства, сотрудничавшего с немцами, в батальон были влиты 150 украинцев для украинизации подразделения. Белорусы-офицеры были смещены со своих должностей, их места заняли украинцы. Ими же была введена в обиход украинская «мова».

Начались стычки на национальной почве. Немцам стало известно о беспорядках в батальоне и проведено голосование среди личного состава. Его результаты убедили немцев в том, что подразделение является не украинским, а белорусским. Между тем члены местного отдела ОУН стали угрожать белорусским военнослужащим и требовать от них записываться у немцев украинцами. Со своей стороны белорусы обещали украинцам помощь по их устройству в украинские батальоны. В ответ начался террор. В мае 1943 года украинские военнослужащие батальона открыли стрельбу по офицерам-белорусам, когда вместе возвращались с задания.

После перестрелки украинцы сбежали в лес. Часть украинских солдат сбежала из батальона позднее. Немцами батальон был ликвидирован, а его военнослужащие были распределены по другим белорусским подразделениям.

Попытки украинизации населения предпринимались оуновцами в Полесье, чему также противостояли белорусские части. В 1943 году боевка националистов зарезала ночью двух сыновей православного священника М. Ражановича. Младший его сын спрятался в сарае и уцелел. Самого священника в эту ночь дома не было, поэтому он остался в живых.

28.30 марта 1944 года в Минске состоялось заседание окружных наместников Белорусской Центральной Рады и окружных руководителей БКА с участием Президента БЦР Р. Островского. На заседании были оглашены результаты мобилизации белорусов в БКА:

Минск. сформировано 6 батальонов (2358 чел.), Слуцк. 5 батальонов (3982 чел.), Новогрудок. 4 батальона (2047 чел.), Барановичи. 8 батальонов (6495 чел.), Глубокое. 4 батальона (2910 чел.), Вилейка. 4 батальона (2414 чел.), Слоним. 3 батальона (1423 чел.), Итого: 21 629 человек, 34 батальона.

Летом 1944 года Красная Армия перешла в наступление. В это время Белорусская Центральная Рада была занята приготовлениями к проведению 2-го Всебелорусского конгресса, который открылся тогда же в Минске. В ходе конгресса представитель немецкого командования обратился к Кушелю с просьбой о выделении батальонов БКА для задержания и разоружения немецких дезертиров, плотным потоком бежавших от советского наступления по автостраде Борисов. Минск. Кушель ответил отказом, так как батальонцы не имели элементарного обмундирования. Вскоре немцы официально уведомили Белорусскую Центральную Раду об эвакуации и месте размещения ее членов под Кенигсбергом.

В своих воспоминаниях Борис Рагуля указывает на существование плана переворота в Минске, разработанного В. Родзько: «Был у Родзьки план путча в Минске во время 2го Всебелорусского Конгресса. Основной силой должен был стать мой батальон, который находился под Докшицами.

Нам должны были подать состав для проезда в Минск. Там мы стали бы главной силой охраны конгресса и запланированного путча, целью которого было провозглашение независимой Белорусской Народной Республики. Эшелон немцы нам не дали, быть может, пронюхали нечто…» 28 июня немецкий фронт окончательно рухнул, и подразделения немецкой полиции спешно отступали на Запад. Немецкие командиры БКА объявили солдатам об их демобилизации и посоветовали возвращаться по домам, что многие и сделали. Некоторые батальоны были окружены и взяты в плен вместе с немецкими частями, другие отступали с боями и в полном порядке. В районе Гродно немецкое командование бросило в бой против наступающей Красной Армии переформированные из белорусской полиции части под командованием немецких офицеров. Ими заткнули брешь на фронте в районе Августова, где часть белорусов погибла под ударами превосходящих советских сил.

В начале июля 1944 года роты белорусской железнодорожной полиции эвакуировались на Запад. Из Барановичей эвакуировалось подразделение в количестве 300 человек вместе с лейтенантом Я. Сажичем. На немецко-французской границе немцы разоружили белорусов и, разбив их на несколько групп, направили на подсобные работы на железнодорожных станциях.

Отступавшие части БКА были вскоре приняты на учет и под опеку немецким «Фронтштелле», располагавшимся в Белостоке и были направлены в место сбора инонациональных формирований под город Ломжу. В Ломже Кушелем был создан пункт сбора всех отступающих белорусских частей.

Был также разработан план объединения всех частей БКА и офицерской школы под г. Лодзь. Однако немецким командованием уже было принято решение о формировании белорусской бригады под командованием оберштурмбанфюрера СС Ханса Зиглинга.

Два белорусских саперных батальона были размещены под Познанью и впоследствии были переформированы в так называемые «Баубатальоны» (рабочие батальоны) Вермахта, где и просуществовали до самого конца войны.

Бригада Зиглинга и 30-я дивизия СС В конце 1944. начале 1945 гг. оберштурмбанфюрер СС Зиглинг приступил к формированию бригады из белорусских полицейских, частей БКА, Самааховы и ненемецких полицейских, оперировавших в Белоруссии. Позднее это формирование было пополнено украинцами и русскими, и в немецких военных реестрах значилось как «30-я (белорусская) дивизия войск СС (русская № 2)». В маленьком немецком городке Эльбинг, что в Восточной Пруссии, осенью 1944 года насчитывалось около 10 тысяч русских, белорусских и украинских военнослужащих. Вся эта масса людей и послужила основанием для создания 30-й дивизии СС.

В состав дивизии вошли 75-й, 76-й, 77-й пехотные и 30-й артиллерийский полки, кавалерийское подразделение ротмистра Айбнера, 654-й ост-батальон, русско-украинский батальон майора В. Муравьева, саперное подразделение и учебный батальон.

Фактически это было интернациональное соединение: в дивизии насчитывалось 11600 человек, из них 7 тысяч. белорусы. Позднее дивизию перебросили во Францию в район Лангра, где она приняла бой с наступающими частями союзников и понесла сильные потери. Наиболее дальновидные белорусы просто уходили к французским партизанам, не желая сражаться с англо-американскими войсками. На сторону союзников также перешел целый батальон дивизии. Не удалось уйти к партизанам капитану Микуле, за которым организовали слежку. Впоследствии Микула погиб в концлагере Дахау.

Немцы сняли дивизию с фронта как ненадежную и устроили «чистку», расстреляв некоторых офицеров. Из части солдат и офицеров были сформированы строительные подразделения «шанцрегименты» и направлены на строительство укреплений на Восточный фронт. Оставшийся личный состав перебросили в район Вайдена, где разместили на постой по деревням. Осенью 1944 года Зиглинг предоставил остатки бригады в распоряжение РОА генерала Власова.

Еще одна попытка объединения всех белорусских военных сил была предпринята Белорусской Центральной Радой уже в эмиграции в виде плана по формированию «Белорусского Легиона». В его состав предполагалось включить саперные батальоны БКА, 13-й полицейский батальон, остатки стрелковых батальонов БКА из бригады Зиглинга и прочие более мелкие подразделения, офицерскую школу и молодежь из «Союза Белорусской Молодежи». Всего планировалось набрать около ста тысяч человек, и при этом еще рассчитывали на белорусов-беженцев и рабочих-остовцев. Президент БЦР Островский выступил перед немецким командованием с ходатайством о разрешении на формирование. Идея понравилась прежде всего основному «коллекционеру» иностранных легионов. Восточному Министерству Германии и была подхвачена д-ром Любе из «Белорусского Ляйтштелле». Вскоре почин формирования был передан штабу восточных формирований во главе с генералом Кестрингом.

В штаб и в БЦР начали стекаться белорусы, желавшие служить в легионе. Формированием легиона стал заниматься бывший офицер Русской Императорской армии Константин Езовитов, однако многочисленное обивание им порогов немецких ведомств не дало результата, и проект легиона так и остался осуществленным лишь на бумаге. Уязвленный генерал предложил БЦР начать формирование национальной войсковой части на базе штаб-квартиры БЦР в Берлине, не дожидаясь немецкого разрешения. Фактически речь шла о возрождении БКА и создании первого учебного батальона. Проект Езовитова не нашел отклика у Кушеля, однако понравился Островскому, и ему были выделены ассигнования в размере 12 тысяч рейхсмарок. Формирование батальона началось 13 сентября 1944 года, когда Езовитов развернул кампанию по набору добровольцев. Стали прибывать солдаты-белорусы, выходившие из госпиталей после лечения. Командиром батальона был назначен капитан Петр Касацкий. Батальон (300 человек, из которых 50 офицеры) планировалось использовать как учебное подразделение, на базе которого можно было бы развернуть более крупное формирование.

Обучением личного состава занималась организованная для этого офицерская школа под руководством майора Рагули. Зимой 1944 года легионеры были переданы от ведомства ген. Кестринга под контроль СС Гауптамта. Примерно в это же время возникла идея создания дивизии (бригады) СС «Беларусь». Планировалось, что командиром дивизии станет немецкий офицер, штаб. белорусско-немецкого состава, командиры подразделений. немцы и белорусы. Командным языком в дивизии был белорусский.

Идея вскоре оформилась в конкретный план формирования, однако не было подходящей кандидатуры на пост командира дивизии, но вскоре кандидатура была найдена. На пост командира выдвинулся… оберштурмбанфюрер СС Ханс Зиг303 линг. Успешно «похоронив» в своей дивизии белорусские устремления, он возник уже в плане по созданию нового формирования в качестве едва ли не главного специалиста по белорусским делам. БЦР уведомила СС Гауптамт о том, что кандидатура Зиглинга никак не подходит для этого, однако от белорусского мнения отмахнулись. Зиглинг сильно обиделся на белорусов и вел переговоры исключительно с Езовитовым.

Вскоре, почувствовав себя полновластным хозяином, Зиглинг направил в Берлин штурмбанфюрера СС Генигфельда, который произвел отбор в новую часть наилучших офицеров и солдат из учебного батальона БКА, после чего белорусы сразу поняли, что организация национальной армии откладывается в очередной раз на неопределенный срок.

Белорусская Центральная Рада выпустила «коммуникат»

«Аб арганiзацыi беларускае штурмовае брыгады»:

«Белорусская Центральная Рада этим уведомляет всех белорусских граждан и военнослужащих, независимо от тех войсковых подразделений, в которых они служили ранее или служат теперь, что создается Белорусская Штурмовая Бригада как основание для создания белорусских войсковых формирований.

Белорусская Штурмовая Бригада создается на основе принципа добровольности.

Уведомляя об этом, БЦР приглашает всех белорусских военнослужащих и всех пригодных для воинской службы белорусов вступать в Белорусскую Штурмовую Бригаду добровольцами.

Заявления о желании вступить в Бригаду необходимо направлять в Главное Управление Военных дел БЦР по адресу:

Berlin № 55 Gumbinnenstrassse 28 Weissruthenischer Zentralrat. Hauptmilitarverwaltung.

Берлин, 25 января 1945 г.» 28 января 1945 года президент БЦР Островский уведомил генерал-майора Езовитова, что в «штурмовые дивизии (!) могут быть приняты солдаты в возрасте до 40 лет, а офицеры. до 45 лет».

В некоторых документах БЦР новое формирование именовалось как «1-я Белорусская Гренадерская Штурмовая Бригада. Беларусь.».

Вскоре Зиглинг прибыл в Берлин для разговора с Островским.

К удивлению они быстро поладили, и эсэсовец щедро расточал обещания по сохранению белорусских подразделений в соответствии с национальными устремлениями БЦР. Зимой 1945 года офицеры и солдаты офицерской школы выехали в дивизию. Штурмбанфюрер СС (майор БКА) Рагуля стал офицером связи между командиром дивизии-бригады и БЦР. Под его командой транспорт с пополнением выехал из Берлина. В берлинском учебном батальоне БКА остались лишь престарелые офицеры и горстка солдат, непригодных к службе.

Вести о положении в дивизии-бригаде пришли лишь через два месяца, вместе с вернувшимися обратно солдатами, которых выбраковала призывная медкомиссия. Возвратившиеся рассказали, что Зиглинг низвел положение офицерской школы до уровня курсов подготовки сержантского состава, а унтер-офицерские курсы вообще стал использовать на хозяйственных работах. Офицеры-белорусы были выделены в особую группу для переобучения, а командный состав офицерской школы полностью заменили на немецкий персонал. После возвращения в Берлин Рагули новости полностью подтвердились, и члены БЦР, узнав обо всем подробно, впали в отчаяние. Вскоре Зиглинг разослал вербовщиков по лагерям военнопленных и восточных рабочих, однако на призыв откликнулись лишь единицы.

В сентябре 1944 года в соответствии с приказом командующего силами ПВО Берлина был произведен набор 400 молодых белорусов для прохождения курса «флакхильферов» в зенитно-артиллерийской школе. Помимо ПВО от белорусского представительства был произведен набор белорусов для строительных работ, и в августе 1944 года 500 человек отбыли на Западный фронт.

Через учебный батальон было отправлено в дивизию еще несколько партий новобранцев. Сам батальон просуществовал лишь до середины апреля 1945 года, а на немецкое снабжение был поставлен в конце февраля 1945 года. До конца своего существования батальон так и не получил обмундирования и оружия.

Желая совершить ознакомительную поездку в бригадудивизию, Кушель обратился в Управление СС за разреше305 нием, однако разрешения ему не выдали. Вскоре был выслан из дивизии на офицерские курсы Рагуля, надоевший Зиглингу своими разговорами о неисполнении им своих обязательств, данных Центральной Раде. 3 апреля 1945 года Кушель прибыл в бригаду-дивизию, когда там полным ходом шла очередная реорганизация, в связи с созданием немецкой 38-й дивизии СС «Нибелунги».

Для этого нового формирования из «Беларуси» был изъят немецкий офицерский и унтер-офицерский состав, поэтому немцы были вынуждены назначать на освободившиеся места белорусские кадры. Три батальона целиком имели белорусский офицерский состав, комдивом стал штурмбанфюрер СС Генигфельд. Вслед за немецкими офицерами к «Нибелунгам» ушло почти все оружие белорусов.

Местом очередной реорганизации бригады-дивизии был избран СС лагерь в Ваергаммере. Прибыв в лагерь, Кушель узнал, что Зиглингом ликвидирована офицерская школа, а белорусские офицеры сообщили ему о планах полной ликвидации дивизии и превращении ее подразделений в рабочие команды. При этом немцы разоружали батальоны, сохраняя в каждом из них по 50 человек вооруженного немецкого состава. Личный состав был близок к дезертирству. Единственным дивизионным командиром-немцем, понимавшим устремления белорусов, был ротмистр Айбнер, кавалерийское подразделение которого было наиболее боеспособным. Визит Кушеля в дивизию имел свои положительные последствия, и вскоре после него командирами батальонов были назначены белорусы: 1-м. майор Сокаль-Кутыловский, 2-м. капитан Чайковский и 3-м. капитан Тамила.

В начале 1945 года в белорусском руководстве сложилась оппозиция Островскому во главе с Е. Кипелем, проповедовавшим необходимость присоединения дивизии к РОА.

Вскоре Кипель был вынужден покинуть БЦР и лично присоединиться к власовскому штабу. В это же время произошла публичная ссора Островского с генералом Власовым в здании Главного Управления Имперской Безопасности.

Из наиболее подготовленных солдат и офицеров бригады-дивизии Зинглингом было создано особое подразделение. ягдкоманда. В ее офицерский состав вошли капитан И. Зыбайло, младший лейтенант Трусов и команда Айбнера в полном составе. Ягдкоманда была выведена из состава «Беларуси» и всем было сказано, что подразделение будет передано дивизии «Нибелунги». По неподтвержденным данным, якобы в первом же бою с американцами немцы разбежались, а личный состав частично дезертировал, частично сдался в плен. Не исключено, что личный состав ягдкоманды влился в Дальвицкий парашютно-десантный батальон. 15 апреля 1945 года все батальоны под командованием Генигфельда выступили маршем в район Вальдмюнхена и, прибыв туда, встали на постой в местности Непомуки у Судет.

Многочисленный личный состав мерз под снегом и спал на снегу, так как палаток на всех не хватало. Через некоторое время немецкое командование приняло решение о переброске батальонов под Пассау в район Тирольского горного массива, где немцами предполагалось создать мощный укрепрайон и противостоять союзникам до конца.

Белорусские офицеры приняли решение покинуть район расквартирования для выхода к передовым постам американских войск. 22 и 23 апреля два батальона покинули лагерь. Третий батальон дивизии не мог так свободно перемещаться, так как в его составе была хорошо вооруженная немецкая группа.

Вскоре белорусам стало известно, что неподалеку в местечке Шпиберг размещается штаб командующего ВВС РОА генерала Мальцева. Получив известие об этом, Кушель, капитан 3-го батальона Тамила и младший лейтенант Сасукевич отправились в штаб Мальцева.

На переговорах, где Кушель выступал в качестве комдива, генерал Мальцев выслушал белорусов, объяснил им обстановку на близлежащем фронте и сообщил, что поддерживает радиосвязь со штабом американского корпуса для последующего перехода к американцам. Кушель, полностью разделяя мнение Мальцева о необходимости перехода к американцам, заключил с Мальцевым договор о взаимодействии, который включал в себя следующие положения:

1. Совместный переход немецкого фронта и при необходимости его прорыв совместными усилиями.

2. Совместная оборона от войск СС до момента перехода к американцам.

3. После перехода к союзникам русские и белорусы действуют самостоятельно.

Была также достигнута договоренность о представлении генералом Мальцевым белорусских интересов на переговорах с американской стороной.

После переговоров Кушель возвратился к своим батальонам, где состоялся тяжелый разговор с немецким персоналом, после которого немцы быстро покинули белорусские подразделения. С этой минуты Кушель стал командиром бригадыдивизии «Беларусь», состоявшей, впрочем, всего из трех неполных батальонов. В своих воспоминаниях он пишет, что после ухода немцев настроение личного состава резко улучшилось, угнетало только отсутствие полноценного вооружения. Вскоре был реквизирован транспорт оружия, и белорусы успели вывезти 80 винтовок и несколько пулеметов. 29 апреля на состоявшемся в штабе генерала Мальцева совещании белорусы были уведомлены о согласии американцев принять русско-белорусские войска и о том, что командир американского корпуса обещал сдающимся статус вспомогательных войсковых частей при оккупационной армии в Германии. Было также сообщено о намерении американцев заключить всех сдавшихся в лагерь для военнопленных, но не надолго.

В это время состав бригады-дивизии «Беларусь» был следующим: офицеров. 50, младших офицеров. 132, солдат. 912, всего 1094 чел. Кроме того, дивизия имела 50 лошадей, 16 повозок и 6 полевых кухонь.

Объединившись с власовцами, белорусы выступили в поход. После десятикилометрового марша в штаб Мальцева прибыл генерал Ашенбреннер, привезший приказ генерала Власова приостановить переход к американцам до особого распоряжения. Белорусами высказывалось пожелание покинуть власовцев и самим пробиваться к американцам, но все понимали, что из-за малого количества оружия это начинание было бы обречено на провал. Размышления прервало появление американского мотоциклиста, доставившего Мальцеву письмо с предложением и описанием конкретных условий прорыва немецкого фронта на линии Эйзенштайн. Цвезель под прикрытием американской артиллерии и авиации. Мальцев был поставлен в затруднительное положение. с одной стороны, уже был получен приказ Власова, с другой. фактически подготовлена «зеленая дорога» через фронт.

В конце концов было принято решение о продвижении к линии фронта. Русско-белорусские части медленно продвигались вперед из-за большого количества мин. Лежащий впереди фронт был разделен течением реки Реген и наибольшей трудностью в преодолении реки был мост. Приказ о захвате предмостья был адресован белорусским слабовооруженным подразделениям, но опасения белорусов оказались напрасными, и мост был ими захвачен без сопротивления стоявших поблизости эсэсовцев и охраны моста. К вечеру того же дня передовые части достигли г. Цвезель, уже занятого американцами. Власовцы и белорусы были обезоружены и закрыты в фабричных строениях.

На другой день плена Кушель был вызван в американский штаб, где ему поручили устроить смотр белорусских частей для последующей отправки на Запад. После окончания смотра всех белорусов погрузили в автомобили и отправили в лагерь для военнопленных близ г. Кам.

Другая часть белорусских вооруженных формирований влилась в ряды 1-й дивизии ВС КОНР (600-я пехотная дивизия Вермахта) и разделила с ней ее боевой путь. Судя по воспоминаниям современников, не менее трети от общего числа военнослужащих 1-й дивизии составляли белорусы.

Легион Украинских Сечевых Стрельцов

Маршируют добровольцы

Через Мезетеребеш

То ли войско, то ли банда.

Ты никак не разберешь…

Песня легиона УСС

Фундамент службы украинских националистов немцам во время Второй мировой войны во многом был заложен их сотрудничеством с армейскими спецслужбами Австро-Венгерской империи в годы Первой мировой войны.

Внутренняя политика империи Габсбургов строилась на стравливании составлявших ее народов и народностей. Заигрывая с украинским меньшинством, имперское руководство Австро-Венгрии преследовало циничную цель. использовать украинских добровольцев в качестве пропагандистов, разведчиков, а впоследствии. в качестве простого «пушечного мяса».

Ведущий сотрудник австро-венгерской армейской спецслужбы Максимилиан Ронге отмечал, что стремления многочисленных национал-активистов, «…фон Сливинского, Дашинского, д-ра Трильовского, д-ра Кость-Левицкого, фон Василько использовать национальное движение в Польше и Украине для формирования легионов получили тем более горячий отклик, что они сулили в перспективе заметное усиление действующей армии».

Создание легиона Украинских Сечевых Стрельцов (УСС) было подготовлено деятельностью различных общественнонациональных украинских организаций в Австро-Венгрии.

Еще в 1912 году на съезде руководства галицийских партий и союзов было решено, что в случае войны между АвстроВенгрией и Россией Галичина должна превратиться в центр объединения всех украинских земель. При этом Россия трактовалась «щiрыми дiячамi» как враг всего украинского. В том же году на съезде галичанок было решено поддерживать Австро-Венгрию до тех пор, пока ее интересы будут совпадать с «интересами украинского народа и его национальным достоинством». Основную роль в разжигании антироссийских настроений в украинской среде играли полувоенные организации «Сокол», «Пласт», «Сечь». Они вели свою деятельность под прикрытием вывесок различных «гимнастических», «краеведческих», «противопожарных» и «лесоохранных» добровольных союзов. Сеть филиалов этих организаций покрывала всю территорию Галичины.

Ведущую роль в этой работе играли товарищество «Сечь», основанное адвокатом Кириллом Трильовским и «Пласт», организованный офицерами Австро-Венгерской армии украинского происхождения. Романом Сушко, Иваном Чмолой и сыном Ивана Франко. Петром.

В конце 1913 года адвокату Трильовскому удалось получить разрешение властей на создание во Львове войскового товарищества «Сечевые стрельцы». Вскоре филиалы товарищества были созданы в Бориславе, Сокале, Яворове, Тернополе и др. Во главе этих местных организаций встали офицеры запаса. Главным руководящим органом стал Украинский Сечевой Союз во главе с Трильовским.

После начала войны из представителей националистических украинских группировок была создана Головная Украинская Рада (ГУР). 3 августа этот орган издал манифест, в котором говорилось: «Нынешнее время призывает украинский народ стать единодушно против царской империи, при той стране, в которой украинское национальное бытие нашло свободное развитие. Победа австро-венгерской монархии будет нашей победой. И чем больше будет поражение России, тем быстрее настанет час освобождения Украины…

Пусть же украинское громадянство отдаст все свои материальные и моральные силы на то, чтобы исторический враг Украины был разбит. Пусть же на руинах царской империи взойдет солнце вольной Украины».

Одновременно из числа «надднипрянских» политических эмигрантов был создан Союз Освобождения Украины (СОУ), основной целью которого было ведение войны за самостийность Восточной Украины. В 1915 году СОУ и ГУР объединились, образовав Украинскую Раду в Вене. 12 мая 1915 года Рада опубликовала свою декларацию, где в качестве главной цели указывалась борьба за «свободную самостоятельную Украинскую державу над Днепром, а в границах Австро-Венгрии. территориально-национальную автономию, объединение украинских областей». При этом в документе выражалась уверенность в том, что война принесет «всем народам свободу и независимость…, и освобождение поневоленных народов».

В июле 1914 года в Галиции была создана Центральная Боевая Управа (ЦБУ), ставшая инициатором обращения к властям края о создании национального воинского соединения. легиона украинских Сечевых Стрельцов (УСС). Верноподданническая петиция была удовлетворена, разрешение на формирование легиона было получено.

По словам летописца Легиона УСС О. Думина на формирование легиона откликнулись тысячи добровольцев, среди которых было много интеллигентной и хорошо образованной украинской молодежи. В течение нескольких дней был сформирован 1-й курень (батальон) легиона, который возглавил армейский офицер Дмитрий Витовский. До войны Витовский был активным деятелем «Сечи», организовал побег из тюрьмы своего друга, взятого под стражу за убийство в Галичине польского графа Потоцкого.

На просьбу Управы выделить из императорской армии для обучения легиона 100 украинских офицеров командование ответило выделением лишь 16 офицеров. 10 августа 1914 года австрийцы выдали Легиону УСС оружие. тысячу устаревших австрийских винтовок Верндля.

Это оружие было снято с вооружения в 1888 году, винтовки были тяжелыми, однозарядными и без ремней. С последней проблемой легионеры быстро справились, использовав вместо ремней веревки.

Генеральный Штаб Императорской Австро-Венгерской армии стремился к назначению на пост командира своего офицера Станислава Шептицкого (брата печально известного митрополита «кира» Андрея). Такое стремление вызвало отпор со стороны Украинской Боевой Управы и особенно К. Трильовского. На вакантную должность был назначен сын священника из г. Бучача, бывший директор Рогатинской гимназии поручик запаса Михаил Галущинский.

В сентябре 1914 года украинские сечевики были перевезены эшелонами в г. Мукачев и приданы австрийской группировке генерала Гофмана. Позднее подразделения УСС были расквартированы в селах Горонде и Страбичеве (венгерский Мезетеребеш).

Усусусы попали в самый центр русского наступления, в результате которого русская армия овладела Галицией, а австро-венгры потеряли в боях до 400 тысяч солдат и офицеров. Вот что писал в своем письме брату-митрополиту полковник С. Шептицкий: «Россияне атакуют. Мы понесли поражение. В районе Гнилой Липы идут тяжелые бои. Твое крестьянское войско, твои Украинские Сечевые Стрельцы, боя еще не видели даже издалека, но известно, что при первой же возможности собираются. со славой. сдаться москалям».

Воинский дух сечевиков заслуживал низкой оценки, они не стремились проливать свою кровь за интересы Австро-Венгрии. Русские войска, взяв в плен украинцев, опрашивали их и с миром отпускали по домам. Однако были и такие, кто наилучшим образом проявили себя в боях, что позволило генералу Гофману назвать легион УСС своей элитой. 7 сентября была утверждена структура Легиона УСС и назначены командиры подразделений. Основной воинской единицей Легиона стала сотня, входившая в состав куреня (батальона). Всего в легионе на это время насчитывалось 2 куреня и 1 полубатальон, состоящие из 4-х сотен. Каждая сотня в свою очередь состояла из чет (взводов), а те, в свою очередь, из 4-х отделений (роев). Средняя численность сечевиков в сотне. 150.200 человек, среди которых были портной, шорник, писарь и его помощник, два телефониста.

Командирами подразделений были украинские офицеры, некоторые из них впоследствии стали известными деятелями Компартии Западной Украины и Красной Армии. Командиром 3-го полубатальона был галичанин Степан Шухевич, сын которого Роман впоследствии возглавил борьбу Украинской Повстанческой Армии против «Советов».

В австро – венгерском Генштабе склонялись к реализации авантюрного «Плана Небеля», предусматривавшего формирование на базе легиона многотысячной украинской армии.

Под руководством полковника Шептицкого армия должна была пробиться с территории союзной Турции через Кавказ и Кубань на Украину, чтобы провозгласить ее суверенной державой. Изменение обстановки на фронте в пользу русских войск уничтожило в зародыше план Небеля. 10 сентября генерал Гофман отдал приказ о введении легиона в бой.

Некоторые сотни легиона были использованы на передовой против наступавших частей 2-й Кубанской казачьей дивизии, где понесли значительные потери. 22 сентября в Мукачев прибыл офицер Австро-Венгерского Генштаба хорват Кватерник с планом, предусматривавшим использование украинцев малыми подразделениями за русской линией фронта в качестве диверсантов и разведчиков.

Всего предполагалось создать 50 групп по 20 сечевиков в каж313 дой. Попытка реализации плана также окончилась неудачей.

Лишь несколько групп сумели проникнуть в российский ближний тыл. Весь их «боевой путь» включал в себя обрыв телефонного провода у Дрогобыча и сбор обрывочных сведений о русских войсках. Некоторые группы вообще не вернулись к месту дислокации, предпочтя этому сдачу в плен, т. е. возвращение домой. Неудача с посылкой разведывательнодиверсионных групп вынудила генерала Гофмана отказаться от дальнейших попыток дестабилизации русского тыла. 7 октября 1914 года сотни усусусов заняли оборону на отрогах Бескидских гор против войск русской армии, прорвавшей австрийскую оборону еще 27 сентября. Вскоре австровенгерские войска, усиленные подошедшими резервами контратаковали противника и в бой были введены сечевики.

Украинцы шли в авангарде австрийского наступления, принимали участие в боях за Борислав и Дрогобыч и вскоре вышли к Карпатам. Особенно ожесточенные бои развернулись на позициях близ г. Синевидного, где украинцы отбивали контратаки русских войск. Одна из сотен легиона в боях у с. Веречко потеряла 63 бойца.

В ноябре 1914 года в Карпатах развернулось наступление русских войск под командованием генерала Брусилова. В затяжных боях с атакующим противником стрельцы понесли тяжелые потери.

В этом же месяце в высших эшелонах армейского командования был реанимирован план создания украинского экспедиционного корпуса, который в составе турецких войск планировалось высадить на Черноморском побережье. В Турцию была направлена делегация Боевой Управы во главе с М. Галущинским. Галичане поставили перед австро-венгерским командованием основное условие своего участия в данном проекте. доведение легиона УСС до 5 тысяч человек и согласие на провозглашение Украинской державы в случае успешного наступления на Украину. План реализовать не смогли в связи с разгромом турецкой армии.

Одновременно в Легионе шло переформирование. Из трех куреней создали два укрупненных под командованием Степана Шухевича и Семена Горука. М. Галущинский был откомандирован в штаб Гофмана.

В декабре 1914 года русская армия начала наступательную операцию в направлении Бескидских перевалов, имея целью прорыв в Закарпатье. Усусусы в первой половине декабря обороняли позиции у Свалявы, где только пленными потеряли сотню стрельцов. Немало потерь сечевики понесли и от мороза.

В начале января 1915 года австрийцы развернули наступление на русские позиции. Особенно ожесточенные бои шли за гору Маковка, где после сильнейшего артобстрела русские войска начали наступление на хорошо укрепленные позиции украинцев. В авангарде наступления шла кавалерийская дивизия генерала А.М. Каледина, но ее натиск был отбит пулеметами. До мая месяца обе стороны не предпринимали в этом районе решительных действий. 1 мая начался решающий штурм Маковки. Прорыв фронта расширялся. В ночь на 2 мая в бой вступил курень Г. Коссака, на следующий день в бой был введен весь легион УСС. 4 мая русским войскам удалось разбить 129-ю австро-венгерскую бригаду и занять район Маковки. В боях за гору в плен к русским войскам попало 35 усусусов, погибли 42 сечевика, 76 было ранено.

С 19 апреля по 10 июня 1915 года немецко-австрийские войска начали Горлицкую наступательную операцию, в результате которой русская оборона была прорвана. Русская армия оставила Галицию. В ходе наступления украинские легионеры двигались в авангарде 2-го австрийского корпуса. В районе села Лисовичи русскими войсками были окружены и попали в плен около 180 легионеров во главе с сотником Осипом Букшованным. 27 июня легионеры вступили в город Галич, где комендантом района был назначен сотник Витовский. Со 2 июля развернулось ожесточенное сражение за местечко Золотая Липа.

В ходе боев легион понес значительные потери, из-за чего был отведен с передовой.

К этому времени пополнение легиона УСС происходило за счет запасной украинской части, именуемой «Кош». В марте 1915 года в Коше насчитывалось до 250 человек.

Помимо Коша в легионе был создан «вiшкiл» под командованием Мирона Тарнавского. В 1916 году этот учебно-тренировочный центр был подчинен группе немецких войск, где сечевики готовились под присмотром немецких инструкторов.

Кроме Коша к легиону СС относились сборная станция во Львове и Станиславове, три комиссариата на Волыни и сборный пункт в прикарпатском Сигете. В Вене находилась Боевая Управа Украинских Сечевых Стрельцов.

Весной 1915 года руководство украинских национальных организаций во главе с «Союзом Освобождения Украины» обратились к австрийскому монарху Францу Иосифу с просьбой развернуть легион УСС до 12 тысяч человек, а Кош. до 5 тысяч. При этом предполагалось переформировать легион в пехотную бригаду. Монарх дал принципиальное согласие, но окончательное решение вопроса предоставил армейскому руководству. Предложение украинцев было благополучно «похоронено», но в это же время началось создание нескольких польских легионов под командованием Юзефа Пилсудского и генерала Галлера.

Одновременно широкую работу на южных границах Российской империи пыталась развернуть разведслужба Австро-Венгрии. Так, прибывший в апреле 1915 года в Иран в качестве атташе, обер-лейтенант Генерального штаба Геллер пытался организовать спецоперацию по освобождению 40 тысяч австрийских военнопленных, размещенных в Туркестане. В конечном итоге он был захвачен российскими контрразведчиками. Германский военный атташе фон Канниц безуспешно пытался организовать повстанческое движение в Туркестане, но был убит в феврале 1916 года. 23 июля 1915 года на фронт прибыл великий князь Карл.

На встрече с офицерами легиона УСС, Г. Коссак обратился к нему с просьбой разрешить реорганизовать легион УСС в полк. Великий князь благосклонно воспринял просьбу. Разрешение на формирование полка УСС было получено, и в состав новой части вошли 3 батальона (куреня), численность запасного Коша доведена до 500 человек. На вооружение легиона поступили 4 пулемета «Шварцлозе» (пулеметная сотня. 3 офицера и 80 сечевиков), орудия, тяжелые и легкие минометы, гранатометы и огнеметы.

В 1917 году в составе легиона УСС было организовано подразделение противогазовой службы и инженерная сотня.

Еще в 1914 году была предпринята попытка формирования конного подразделения легиона. Конница была создана при подразделении сотника Фаркаша, однако вплоть до конца боевого пути легиона так и не была до конца укомплектована конским составом. Личный состав сотни использовался в основном на разведывательной и связной службе, и лишь раз вступил в бой с русской конницей весной 1915 г на Подолье.

Санитарная служба легиона УСС насчитывала в своих рядах 40 человек, однако украинские офицеры доктор Рихло и А. Беляй создали медицинские подразделения в других частях австро-венгерской армии.

Обоз сотни легиона УСС обычно состоял из 4 возов и 1 полевой кухни. После формирования полка УСС все обозы сотен были сведены в один обоз, включавший в себя 70 возов и 150 коней.

Пресс – квартира Легиона УСС в Вене выполняла функции пропагандно-просветительского органа и имела свои подразделения в полку и учебных структурах.

Основой униформы сечевиков были полевые мундиры и брюки, принятые в австро-венгерской армии. На головном уборе вместо номера части, обозначавшего принадлежность к тому или иному подразделению, сечевики носили тканую кокарду-розетку сине-желтого цвета. Впоследствии австрийские кепи были заменены на кепи-«мазепинки», имевшие в передней части V-образный «вырез». С 19 января 1917 года сечевикам было официально разрешено ношение «мазепинки» с особой кокардой. с изображением галицкого льва.

Система стрелецких знаков различия была построена также на основе австро-венгерской, с учетом отсутствия в Легионе УСС званий, замененных должностями. С 27 декабря 1916 года в Легионе были введены петличные обозначения должностей. На синих нашивках-«паролях» размещались шестиконечные звезды в комбинации с желтым и золотым галунами различной ширины. Первоначально расположение петличных звезд было аналогичным другим частям австро-венгерской армии, а с 1915 года располагались рядами, параллельно нижнему краю петлицы. С лета 1916 года синие «пароли» были заменены узкой сине-желтой лентой, а звезды прикреплялись перед ней на отворот воротника мундира.

В период переформирования и после него легион-полк принимал участие в боевых действиях в междуречье Серета и Стрипы. В боях под селом Семаковцы украинцы потеряли 48 человек убитыми, когда два куреня бросили на ликвидацию российского прорыва. Семаковцы дважды переходили из рук в руки. В последующих боях погибло еще 39 галичан и около сотни попало в плен.

После тяжелых боев легион был отведен с передовой и пребывал в тылу вплоть до мая 1916 года. 4 июня 1916 года началось крупномасштабное русское наступление на австро-немецкие позиции у р. Стрипы. К концу июля наступление выдохлось. Полк УСС с новым командиром. австрийским подполковником Антоном Вариводой. без боя отступил до м. Бережаны и укрепился в районе горы Лисони. В это время в его составе находилось 47 офицеров и 1685 стрельцов. Австрийское командование прикрыло украинцами наиболее важный участок. железнодорожную ветку Подгайцы. Бережаны. 12 августа передовые части русских войск потеснили галичан, но на другой день положение было восстановлено. В начале сентября русская кавалерия прорвала австрийские позиции у Лисони, чем создала угрозу окружения частям легиона. В бой были брошены подразделения Романа Сушко и Андрея Мельника. Затяжной бой в окружении шел на протяжении нескольких дней. Гора Лисоня несколько раз переходила из рук в руки.

Много легионеров было убито, немалое их количество попало в плен. В их числе были сотники А. Мельник, Р. Сушко. Всех пленных галичан направили в тыловой лагерь для военнопленных в Киеве, где уже шло формирование украинизированных частей русской армии.

На замену австрийцев и украинцев были переброшены в район Лисони две турецких дивизии. 16 сентября русские войска штыковой атакой выбили турок с позиций и пробили брешь в обороне противника, выйдя в тыл и фланг легиону УСС. Контратака украинцев остановила прорыв, однако турецких позиций не вернула. 29 сентября российские войска начали третий штурм австрийской обороны в районе Лисони. Русские части полностью уничтожили венгерский полк и окружили легион УСС.

Из окружения удалось выйти лишь его командиру и двум малочисленным группам сечевиков. В результате сражения у Лисони в строю осталось лишь 150 сечевиков и 16 офицеров. Погибли и попали в плен 700 легионеров.

В октябре 1916 года остатки легиона были выведены в учебно-тренировочный центр УСС в Развадове. Помимо центра в Развадове были открыты офицерские курсы в Трускавце, в Раздолье готовился унтер-офицерский состав.

В это же время в составе легиона УСС была создана Гуцульская сотня, численностью 180 солдат и офицеров. Первоначально австрийское командование планировало передать данную единицу в Закарпатье для участия в боевых действиях в районе Большого Бычкова, но украинцы отказались подчиняться австрийским офицерам. В мае 1917 года гуцулы были влиты в состав легиона. 17 февраля 1917 года полк УСС вернулся на фронт и занял позиции близ села Куропатники под Бережанами. Численность украинского формирования, по сути, приближалась к численности батальона (куреня), состоявшего из 4 рот (сотен). Вернулся в легион бежавший из плена О. Букшованный. Сосланный в Сибирь, он сбежал через Туркестан в Персию, где в горах воевал вместе с курдами против турецких войск, после чего сумел легализоваться в Турции. Вместе с турецкими частями он вернулся в легион. Впоследствии Букшованный был избран в ЦК коммунистической украинской организации «Сельроб», был делегатом 3-го съезда компартии Западной Украины, скрывался от преследования польской охранки и в 1932 году тайно перешел границу с УССР, где был арестован и в 1934 году выслан в Карелию.

После февральских событий 1917 года в Петрограде на фронте воцарилось затишье. Украинские сечевики также не очень стремились погибать за Австро-Венгрию, так как решением монарха Галичине даровалась автономия, фактически отдававшая ее во власть Польши. На фронте началось братание. По свидетельству очевидца, после Февральской революции галичане стали все чаще симпатизировать революционной России, которая провозгласила свободу всем нациям, а после создания Центральной Рады на Украине и украинизации фронта симпатии к России переросли во враждебность к Австрии. 26 мая 1917 года на совещании офицеров легиона УСС было принято решение распустить полк и его учебные подразделе319 ния, при этом сохранив национальную военную организацию.

После этого предполагалось распустить всех добровольцев по домам для участия в борьбе за независимость Галичины.

Между тем ситуация на фронте обострилась. 18 июня 1917 года началось русское наступление, братание закончилось.

После артподготовки русские войска пошли вперед, прорвав линию обороны. Во время обстрела была перебита четвертая рота легиона, занимавшая передний край. Через двое суток в русский плен попала большая группа сечевиков, после чего в полку осталось только 450 человек. С радостью сечевики сдавались в плен украинизированным частям противника, имевшим желто-синие знамена. В Тернополе пленных привечали представители Украинской Народной республики, в Дарницком лагере военнопленных под Киевом. глава правительства УНР Владимир Винниченко. 11 июля 1917 года австро-венгерские войска прорвали русский фронт и заняли Тернополь.

В ноябре 1917 года Центральная Рада Украины провозгласила 3-й Универсал. документ, утверждавший создание Украинской Народной Республики (УНР) в федерации с Россией. 23 декабря Всеукраинский съезд Советов в Харькове провозгласил Украину Советской республикой.

Офицерство Легиона УСС на своем 2-м съезде решало судьбу украинского формирования. Часть офицеров высказалась за полный разрыв с австро-венгерскими властями в связи с их желанием отдать Галичину полякам, другие утверждали, что невозможно воевать с противостоящими украинскими частями. Д. Витовский настаивал на сохранении легиона как национальной боевой единицы для ведения борьбы за национальную независимость Галичины. Австрийское командование было недовольно атмосферой, царившей в полку, и настроением его личного состава, в результате чего М. Тарнавский был смещен с поста командира.

С 8 февраля 1918 года на Украину стали прибывать революционные части, которые заняли Киев. Лишившаяся власти Центральная Рада подписала с немцами договор, согласно которому в середине февраля 23 немецких дивизии начали наступление и захват Украины. Австро-Венгерские войска также не остались в стороне. Легион УСС перешел Збруч и двигался походным порядком на правобережную Украину.

В составе легиона действовала агитационная сотня, но ее деятельность была скоро свернута в связи с пробольшевистскими настроениями крестьянства.

Тем временем на сторону Антанты перешел польский легион Пилсудского-Галлера. Во избежание повторения аналогичного демарша со стороны других военных формирований из национальных меньшинств, австрийское командование разоружило оставшиеся польские части и приготовило такую же участь легиону УСС. На защиту легионеров встали украинские депутаты Сейма в Вене и некоторые высшие армейские офицеры. Легион оставили в покое, назначив его командиром сына эрцгерцога Австро-Венгрии Вильгельма Габсбурга, получившего среди украинцев прозвище «Василь Вышиванный» за любовь к расшитым украинским сорочкам-вышиванкам.

Первые бои с советско-украинскими войсками усусусы вели под Херсоном. Сам город взяли без боя, затем пал Никополь и Александровск (ныне Запорожье). После установления немецкого контроля над Украиной Центральная Рада была распущена, а формальная власть перешла к гетману Павлу Скоропадскому. В таких условиях легиону УСС поручалось укреплять власть местных помещиков, участвуя в карательных акциях против селян. Офицеры и командиры украинского легиона отказывались выполнять приказы австро-немецкого командования, за что легион попал в опалу.

Командир легиона Василь Вышиванный был обвинен в том, что не сумел до конца подчинить легион командованию и поддержать Скоропадского военной силой.

Результатом опалы стал приказ командования, отменивший формирование третьего батальона. В начале октября 1918 года украинские послы в Вене обратились к австрийским властям с просьбой перевести легион во Львов, однако австрийцы отправили его «куда подальше». в Буковину, где он и пребывал до 1 ноября 1918 года.

На этом закончилась боевая четырехлетняя история украинского легиона в составе Императорской Австро-Венгерской армии.

Более поздняя история украинских сечевых стрельцов связана с деятельностью бывшего офицера Австро-Венгерской армии Евгения Коновальца, создавшего галицийско-буковинские украинские отряды. Отряды сечевиков участвовали в боях с советскими частями под Киевом и в самой украинской столице.

После поражения под Киевом галицко-буковинский курень отступил на Житомир, Коростень и Сарны. В марте 1918 года трехтысячный полк сечевых стрельцов вновь маршировал на Киев среди немецких колонн. Восстановленный немецкими штыками гетман Скоропадский предложил сечевикам перейти к нему на службу, но после отказа расположение легионеров было окружено немецкими частями, что вынудило усусусов сложить оружие.

Впоследствии бывшие сечевики легиона УСС воевали в составе армий всех воюющих сторон Гражданской войны.

Большая часть сечевиков приняла участие в кровопролитных боях за Львов. столицу Западно-Украинской Народной Республики.

Часть бывшего офицерства УСС сделала карьеру в правительстве Советской Украины. Так, комендант одного из куреней легиона, полковник Г. Коссак преподавал историю Украины в школе червонных старшин в Харькове. Командир технической сотни легиона УСС поручик Сияк вступил в ряды коммунистической партии большевиков по рекомендации В.И. Ленина, в 1920 году служил управделами Галицийского ревкома. В 1918.1919 гг. разными властями он семь раз приговаривался к смертной казни, но привели ее в исполнение лишь в 1938 году его же однопартийцы.

Другие усусусы во главе с Е. Коновальцем, А. Мельником, Р. Сушко и др. прошли через пламя всей Гражданской войны и оказались в эмиграции, создав национальный воинский союз. Украинскую Воинскую Организацию (УВО).

Ветераны легиона УСС приняли активное участие в вооруженной борьбе за независимость Карпатской Украины в 1938.1939 гг. Впоследствии их опыт пригодился при создании 14-й украинской дивизии СС «Галичина», когда ветераны легиона вели активную призывную пропаганду, объясняя украинским хлопцам, что «СС» не что иное как «сечевые стрельцы». Из бывших усусусов в 14-ю дивизию СС вступили бывшие сотник УСС «письменник» Николай Угрин-Безгришный и подхорунжий Дмитро Палиев, впоследствии ставший гауптштурмфюрером СС. Создание дивизии благословил митрополит Андрей Шептицкий. Особую опеку над дивизией установил бывший офицер Австро-Венгерской армии генерал Курманович.

По свидетельству украинского историка Льва Шанковского, помимо Легиона УСС в рядах австро-венгерской армии воевали сотни тысяч украинцев. По его данным, в 1914.1918 гг. в армии Австро-Венгрии имелось 15 пехотных, 5 конных и 7 артиллерийских полков, 8 артиллерийских бригад и 8 пехотных дивизий, в которых украинцы составляли 60.80 % от общего числа военнослужащих. Все эти формирования использовались на итальянском, сербском и албанском фронтах, что объяснялось стремлением австро-венгерских властей держать украинские подразделения подальше от русского фронта.

Неизвестная война в Карпатах. Карпатская Сечь В конце 1930-х годов «горячей точкой» в центре Европы стало Прикарпатье. Причиной возникновения очага напряженности послужил политический кризис в Чехословакии.

В результате раздела территории Чехословакии ее Карпатская часть, населенная преимущественно украинцами, осенью 1938 года получила автономию, а с 11 октября стала федеральной республикой. Во главе правительства Карпатскоукраинского образования встал премьер А. Бродий, известный своими провенгерскими взглядами. Впоследствии он был заменен на этом посту священником доктором Августином Волошиным.

Перспектива появления независимого украинского государственного образования вызвала недовольство со стороны претендовавших на эту территорию Польши и Венгрии.

Обе державы стали тайно засылать в Карпатскую Украину диверсантов и разведчиков. Власти Чехословакии, и без того пребывавшие под сильнейшим немецким давлением, были вынуждены принять все меры для наведения порядка в Карпатах. Чехами были организованы отряды так называемой «Стражи Обороны Державы» из состава жандармерии, по323 лиции и таможни. Отряды эти были малочисленны, слабо вооружены и службу несли неохотно. Добросовестно в этих подразделениях служили лишь украинцы, заинтересованные в защите своего края. С конца 1938 года в Закарпатье стала прибывать украинская молодежь из разных стран Европы для оказания помощи зарождавшемуся украинскому государству. 4 сентября 1938 года в Ужгороде состоялось собрание делегатов украинских национальных организаций под патронажем Организации Украинских Националистов (ОУН). На собрании было принято решение о создании национальной военной организации, получившей название «Украинская Национальная Оборона» (УНО). В состав руководящего органа организации. Провода УНО вошли: доктор Степан Россох, Иван Рогач, Василий Ивановчик, инженер В. Гелетка и др.

Войсковой штаб возглавили полковники Аркас, Стефанов и сотник Клименко. В течение месяца были созданы штабы УНО по всей территории Карпатской Украины. Во главе местного командования вставали бывшие офицеры австро-венгерской, русской, чехословацкой армий. «Первую скрипку» в создании закарпато-украинских вооруженных сил играл «Провод украинских националистов» (ПУН), являвшийся составной частью ОУН. ПУНом был создан «Особый штаб ПУН для Закарпатья» в состав которого вошел сотник Рихард Ярый.

По утверждению украинского историка З. Книша, Рико Ярый работал на Абвер, освещая положение в Карпатской Украине, однако после окончания Второй Мировой войны Ярый спокойно жил в советской оккупационной зоне Австрии и, по свидетельству послевоенной прессы, встречался с советскими офицерами. Штаб ПУН играл роль координационного центра создающейся вооруженной силы. Украинской Сечи.

В крае была распространена листовка, в которой говорилось: «Настает великий час. Закарпатье может стать самостоятельной Украинской державой. Оно должно стать зародышем великой самостийной соборной Украинской Державы от Попрада и Татр до Каспийского моря и Кавказа. Стать таким зародышем для нас наибольшая честь. Мы будем горды тем, что станем первыми, кто начнет создавать Украинскую Державу, что поможем нашим братьям скинуть московское, польское и румынское ярмо. В этой борьбе нам поможет только единство народа, великая вера в свои силы и вера в то, что Бог поручил нам вести свой народ к воле».

Основной проблемой для украинских оборонцев стало оружие. Чехословацкое военное руководство не желало делиться с украинцами запасами легкого стрелкового оружия, несмотря на узаконенный порядок наделения оружием населения в целях защиты территории республики. Одним из легальных способов получения оружия стал его захват у диверсантов.

В декабре 1938 года на переговорах с представителем чехословацкого Генштаба была достигнута договоренность о проведении войскового обучения Карпатской Сечи. Со стороны чешской армии за это отвечал уроженец г. Хуст Иван Сарвадий. Кроме того, была достигнута договоренность о передаче сечевикам оружия местной национальной гвардии. Домомбранства. Планам эти не суждено было сбыться.

После решения Венского арбитража столица Карпатской Украины была перенесена в город Хуст. Здесь УНО была преобразована в «Организацию Национальной Обороны Карпатской Сечи» (ОНОКС). Члены организации были размещены в Хусте и узловых пунктах края. Основной задачей новой организации стала ликвидация вылазок венгерских и польских диверсантов. Статусом организации предусматривалось создание и руководство подразделениями, информационная и учебная работа среди личного состава, войсковая подготовка молодежи, создание собственных казарм, цейхгаузов, тиров.

Членами ОНОКС могли быть граждане Закарпатья, достигшие 18 лет. Все члены организации делились на следующие категории:

2. «Добродии» – поддерживавшие организацию материально и/или морально,

3. Почетные члены, чья деятельность была направлена на укрепление авторитета украинской нации.

Структурно ОНОКС состояла из отделов (местные ячейки), из нескольких отделов создавались коши. Отделы и коши подчинялись непосредственно Главной Команде ОНОКС. Команда, в свою очередь, включала в себя коменданта и двух членов команды. Комендант избирался на этот пост выборными сборами товарищества. Сборы товарищества состояли из делегатов от отделов по 1 делегату от 50 человек. На должность коменданта человек выдвигался сроком на три года, затем его кандидатуру утверждало правительство Карпатской Украины.

Процедура избрания первого Главного коменданта ОНОКС (бывший офицер австро-венгерской армии Дмитрий Климпуш) была успешно завершена утверждением его кандидатуры главой правительства Карпатской Украины о. А. Волошиным. После этого ОНОКС была зарегистрирована в Министерстве внутренних дел Карпатской Украины.

Вскоре влияние ОНОКС распространилось на всю территорию Закарпатья. Существование такого военизированного союза было разрешено законом об автономии края, принятым чехословацким парламентом ранее. Предполагалось, что в случае военной угрозы Закарпатье будут защищать чехословацкие армейские части и местное ополчение под своим национальным знаменем.

Официальными властями Чехословацкой Республики был наложен запрет на деятельность ОНОКС на границах Карпатской Сечи. Власть сечевиков начиналась лишь в 1500 метров от границы.

Главный комендант ОНОКС назначил своим заместителем И. Романа. бывшего офицера чехословацкой армии.

Совместными усилиями был создан штаб организации, куда вошли опытные офицеры бывших австро-венгерских, русских, чехословацких, немецких вооруженных сил. Так, на службу были приглашены бывшие офицеры легиона УСС Зенон Коссак-Тарнавский, Иван Кедюлич и др. Основные штабные посты были заняты выходцами из Галиции. Одним из офицеров штаба стал будущий создатель Украинской Повстанческой Армии Роман Шухевич. С войсковым штабом ОНОКС сотрудничал бывший офицер австро-венгерской армии Виктор Курманович. 4 декабря 1938 года в Хусте прошел 2-й съезд Карпатской Сечи, который ознаменовался торжественным входом 10 тысяч сечевиков в город. В торжественной встрече этой колонны принял участие премьер-министр Карпатской Украины о. Августин Волошин.

Одновременно с идеологическими мероприятиями велись военные приготовления. Так, сечевиками были созданы гарнизоны в ряде стратегически важных пунктов. Подразделения украинской вспомогательной полиции совместно с чехами несли службу по охране порядка. Чешская полиция относилась к своим украинским коллегам с неприязнью. 10 октября рано утром венграми было совершено нападение на пассажирский поезд и произведен захват моста близ ст. Доброселье. Ими был убит солдат, мост взорван, ограблены пассажиры. После нападения диверсанты скрылись в венгерских селах Береговского района. 13 октября по всему Закарпатью прокатились молодежные демонстрации, на которых молодежь скандировала: «Пiдкарпаття не дамо! Свою волю не дамо! Рiдну землю нi полякам, нi мадярам не дамо!

Не дамо!». Во главе всех национальных выступлений шли члены национальных организаций «Сечь» и «Пласт».

Напряженная обстановка в Карпатской Украине была взорвана вестью из Праги. Чешский президент доктор Гаха назначил министром внутренних дел Карпатской Украины генерала Л. Прхалу без согласования с украинским руководством автономии. Массовое недовольство населения этим назначением вылилось в демонстрации и стычки с полицией и войсками. Украинские «правые» были недовольны политикой Праги, выражавшейся в назначении генерала-русофила, имевшего к тому же жену из русских дворян. Недовольство политикой Праги было подкреплено успехом украинской партии на выборах в Сейм. Массовые выступления украинцев шли под лозунгами «Геть министра чеха!».

Начались стычки между чехами и сечевиками, срыв украинских флагов, на почте отказывались принимать телеграммы на украинской «мове». 19 января 1939 года Прхала в сопровождении бронемашин приехал в Хуст. Его принял президент А. Волошин, но лишь в качестве генерала федеративной армии. Посланцу чешского правительства было отказано в сотрудничестве лично с ним и передано заявление на имя правительства Чешской республики. Сам Прхала заявил Волошину, что не ожидал встречи с такими трудностями и пообещал лично обратиться к правительству с просьбой освободить его от должности министра.

После выезда Прхалы из Хуста, по всему Закарпатью прошли демонстрации сечевиков под лозунгами «Сечи. зброю!». Помимо передачи оружия, сечевики также требовали передачи им всех функций службы безопасности, жандармерии, таможни.

Пражские власти прислали в Хуст подполковника Генерального штаба Лукаса с поручением об «усмирении края».

Его миссия также окончилась неудачей.

В ответ на эти демарши, 7 марта из чешского правительства был выведен уроженец Закарпатья, украинец Ю. Ревай и подтверждены полномочия генерала Прхалы как командующего чехословацкой армией в Закарпатье. Кроме этого в его руках были сосредоточены нити управления по линии министерства внутренних дел, финансов и связи.

Положение украинской автономии также осложнялось отсутствием единого плана действий собственного военного руководства. Так, в командовании Сечи наметились два лагеря. Первый лагерь составляли офицеры-галичане, сторонники втягивания в конфликт Польши. Они рассчитывали на вмешательство Германии на стороне украинцев. Командование Сечи вместе с ее комендантом Д. Климпушем рассчитывало удержать своих сослуживцев от этого.

Масла в огонь подлил лидер местных немцев-фольксдойче инженер Кармазин, сообщивший 24 февраля украинским руководителям, что в ближайшее время Словакия провозгласит самостоятельность, а на Карпатскую Украину нападут венгры. Сообщение вызвало общую тревогу, но пока границу охраняли чешские войска генерала Олега Сватека, украинцы могли чувствовать себя в относительной безопасности.

До своего возвращения в Закарпатье Прхала провел секретные переговоры с польской стороной об установлении новой границы, а также с венграми в г. Комарно, где пообещал, что в Закарпатье не прольется ни капли венгерской крови.

Основной угрозой для Закарпатья стал Будапешт, науськиваемый Гитлером. 12 марта Гитлер сообщил в Будапешт, о том, что венгры могут входить в Закарпатье. 14 марта 1939 года Словакия провозгласила независимость, а на следующий день Августин Волошин провозгласил независимость Карпатской Украины, что было подтверждено ее Сеймом.

Бывший лейтенанта гонведа Т. Фратер в своих мемуарах сообщает, что с 1 января 1939 года венгерская армия начала приготовления к походу в Закарпатье. Бронетанковые части армии готовились и учились под Будапештом, Еркеньтабором и Гаймашкером. Взводами по 6 машин они были приданы всем пехотным и самокатным батальонам. 6 января вся материальная база венгерской 6-й армии была готова к выступлению. Подготовкой и ходом войсковой операции непосредственно руководил начальник ужгородского гарнизона генерал Билди, общее руководство акцией осуществлял командующий 6-й армией генерал-лейтенант Ференц Сомботхели.

По информации венгерской разведки, Карпатская Сечь насчитывала в своих рядах 15 тысяч бойцов, из них 7 тысяч были одеты в форму. На вооружении Сечи было 12 тысяч винтовок, 5 тысяч пистолетов, а в группе «Хуст». 15 танков.

В начале марта 1939 года венгерские войска начали сосредотачиваться на границах Карпатской Украины. Радио Будапешта постоянно уведомляло о соглашении между Гитлером и Муссолини об оккупации венграми Карпатской Украины.

Ночью 13 марта премьер-министр Августин Волошин отдал приказ комендантам жандармерии выдать оружие Карпатской Сечи. Той же ночью венгерская армия начала военные операции на мукачевском участке. Одновременно с венгерским наступлением генерал Прхала отдал приказ чешским войскам приступить к разоружению сечевиков. 14 марта 1939 года начались боевые действия в Хусте. Причиной ночных стычек в Хусте могла быть провокационная деятельность немецкого посла фон Войновича.

Чешские войска при поддержке бронетехники начали обстрел штаба Карпатской Сечи. Руководство украинской автономии обратилось к чехам с призывом прекратить огонь, но ответа на предложение не последовало. В краевых городах сечевики начали разоружение чешской полиции и войск. Одновременно началось стягивание чешских сил к Хусту. Активное сопротивление украинцев вынудило генерала Прхалу отдать приказ о прекращении огня. В результате огонь с двух сторон прекратился, при этом украинцам удалось фактически взять в руки всю полноту власти в Хусте и его районе. Воспользовавшись чешско-украинской «разборкой» венгерские войска заняли три украинских села в Мукачевском районе.

В этот же день президент Чехии Гаха был уведомлен Берлином о создании протектората Чехия и Моравия. На следующий день немецкая армия оккупировала страну без малейшего сопротивления со стороны чехословацкой армии. Эта армия также фактически не сопротивлялась нападению на Закарпатье венгров. Чехи «молча отступали», уничтожая на месте или вывозя свое оружие. За военными колоннами наблюдали украинцы и при каждом удобном случае разоружали их.

Венгерское правительство направило в Хуст своего парламентера с предложением разоружиться и мирно войти в состав Венгрии. Аналогичное послание передал украинцам посол Германии. В ответ на эти предложения Волошин ответил отказом, заявив, что Карпатская Украина мирное государство и хочет жить в мире с соседями, но в случае необходимости даст отпор любому агрессору. Мобилизация населения шла успешно, однако по-прежнему не хватало оружия. 13.14 марта венгерские войска начали захват территории Карпатской Украины. Наступление шло в четырех направлениях. Основной удар был нанесен на линии Ужгород.

Перечин, где начались упорные бои. Венгерские части стремились отрезать Карпатскую Украину от Словакии. Затяжные бои с украинцами грозили долгим топтанием на месте, но помощь венграм пришла от поляков, которые начали развивать свое наступление от Ужоцкого перевала.

Тяжелые стычки с мадьярами произошли у села Горонда, где держала оборону сотня сечевиков М. Стойка, ранее служившая в погранстраже. Украинцы 16 часов отбивали атаки венгерской пехоты, поддержанной броневиками. По информации украинских источников, на стороне венгров выступили боевики-чернорубашечники, подготовленные мадьяро-российским «Русским культурно-просветительским обществом имени А.В. Духновича».

Аналогичное положение сложилось на линии Берегово.

Севлюш. Хуст. Венгерские войска стремились в кратчайший срок овладеть столицей нежелательного для них государственного образования. В наступлении на город принимали участие бронетанковые и артиллерийские части венгерской армии. Уже после окончательного подавления украинской обороны венгры признали, что столкнулись с необыкновенно упорным сопротивлением.

Город Севлюш оборонял курень сечевиков, состоящий в основном из украинской молодежи. учащихся местной семинарии под командованием своего преподавателя сотника Якова Голоты. Молодежь почти не имела опыта обращения с оружием, но отваги было не занимать, в плен они не сдавались. На подмогу семинаристам выступил гарнизон сечевиков из г. Королева. Получив подкрепление, украинцы развернули фронт вдоль р. Тисы. В ходе боев город Севлюш дважды переходил из рук в руки. В обороне украинцы использовали захваченный ими венгерский танк.

В 12 км от Хуста шли тяжелые бои на Копанском поле.

Венгерские части смогли подойти к Хусту лишь через 30 часов, ведя непрерывные боевые действия за каждую пядь земли. Атаку на Хуст предпринял 24-й венгерский батальон пограничников и 12-й самокатный батальон, имевшие на вооружение приданные им противотанковые орудия. Наземные части поддерживала авиация. Венграм противостояло более 3 тысяч сечевиков имевших на вооружении 12 единиц бронетехники, отобранной раннее у чехов.

Еще 15 марта президент А. Волошин назначил военным министром Карпатской Украины полковника Сергея Ефремова, а сам выехал на переговоры с чешским генералом Сватеком. командующим чехословацкими войсками, отступавшими к Словакии и Польше. Украинский президент вез предложение о совместной обороне, однако этому плану воспротивился Прхала. Им был отдан приказ об отступлении чехов в Польшу, где они были интернированы. Сам Прхала позднее также укрылся в Польше.

Покинув под нажимом превосходящих сил противника г. Хуст, сечевики пошли в направлении на с. Буштино, где вступили в бой с чешскими пехотными частями, что переходили на румынскую сторону у г. Тячев. Здесь украинцам удалось завладеть частью чешского вооружения и повернуть его против мадьяр. От пассивного поведения чехи перешли к прямой помощи венграм. Так, под г. Тячевым и Солотвинскими Копальнями чехи вооружили местное мадьярское население.

Подтянув моторизованные части, венгры развернули наступление на Буштино. В бою за село погибли полковник М. Колодзинский-Гузар и его адъютант Зенон Коссак.

После поражения часть сечевиков перешла через р. Тису в Румынию. Другая часть украинских сечевиков при приближении венгерских войск отступила в направление Нересницы и Большого Бычкова. Местное мадьярское население, вооруженное чешским оружием, начало охотиться за группами сечевиков и убивать их на месте без суда и разбирательства. Венграми были расстреляны и гражданские лица. послы Иван Грига, Василий Лацанич, учитель Д. Митрович и другие.

Часть Карпатской Украины заняли польские войска, выступившие на соединение с венгерской армией. Сечевики, сдававшиеся полякам, расстреливались на месте. По свидетельству очевидцев, на третий день венгерской оккупации через украинские села Нижние Ворота, Завадки, Вербяжье Воловецкого района венгры гнали колонны пленных, избитых сечевиков. В основном это были выходцы из Галиции (являвшейся в то время составной частью Польши) прибывшие на защиту Карпатской Руси. На Воритском перевале венгры передали сечевиков польской погранслужбе. После непродолжительного марша вглубь польской территории сечевиков заперли в подвале казармы, а на следующий день, до захода солнца они были расстреляны у сел Новая Ростока и Вербяжье.

Румыны, воспользовавшись ситуацией, разоружали украинцев, грабили их до нитки и выдавали венграм на расправу.

Многих украинцев после тяжелейших издевательств венгерские власти бросили в концлагерь в м. Ворюлюпош близ г. Нередьгази. Здесь содержались рядовые сечевики, писатели, журналисты и другие представители украинской интеллигенции, а также коммунисты.

По – разному сложилась дальнейшая судьба руководителей и рядовых участников тех событий.

Организаторы Карпатской Сечи братья Климпуши четыре месяца скрывались от венгерских властей в подполье. Узнав об их убежище, венгерское руководство направило к ним офицера Невицкого, который отвез братьев в Будапешт.

Позднее братьев выпустили на лечение в Словакию, по окончании которого они возвратились в Закарпатье, где с них взяли подписку о подчинении местным властям и позволили жить под контролем венгерской спецслужбы.

В 1944 году Дмитрий Климпуш был арестован органами «СМЕРШ» 18-й армии и был направлен в рабочий лагерь в г. Енакиево Сталинской области на шахты. После работы на шахтах Климпуш по болезни был освобожден и выехал на свою родину, где устроился бухгалтером леспромхоза. В 1947 году он был повторно арестован. На этот раз в вину ему поставили членство в УВО, товариществе «Просвита», организацию ОНОКС и шпионаж. После вынесения приговора Климпуш 8 лет содержался в исправительно-трудовом лагере в Иркутской области. Реабилитированы братья Иван, Дмитрий и Василий Климпуши были лишь в 1993 году.

Некоторые украинские отряды предпочитали уходить в горы, чтобы оттуда вести партизанскую борьбу с венграми и поляками. Украинцы вели борьбу вплоть до начала Второй мировой войны.

Члены правительства Карпатской Украины во главе с о. Ростиславом Волошиным бежали в Румынию и далее в Прагу.

Часть украинский сечевиков во главе с руководством Закарпатского Провода ОУН позднее влилась в состав специальных подразделений немецкой армии. Большинство из имевших боевой опыт сечевиков послужило основой для формирования легиона под командованием полковника Романа Сушко («Бергбауернхильфе»), принадлежавшего к мельниковской ОУН. Часть сечевиков стала стрельцами дружин украинских националистов «Роланд» и «Нахтигаль», а также участвовала в деятельности «Походных групп» ОУН в первый месяц Восточной кампании.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх