ГЛАВА 1


М. Горбачев: последняя попытка спасти советскую систему

Реформы в России начались не с Ельцина и далеко не в 1991 году. Реальные перемены в стране начались еще в 1985 году с избранием Михаила Горбачева на пост Генерального секретаря коммунистической партии. Однако и по сию пору остается предметом споров вопрос, откуда взялась его "перестройка" и чего, собственно, хотел Горбачев, когда ее начинал.

На Западе принята точка зрения, что это дорогостоящая гонка вооружений доконала СССР. Другие эксперты считают, что "перестройку" спланировал Горбачев и потому он может и должен считаться величайшим деятелем современности. В самой России многие граждане, особенно старшего поколения, считают Горбачева предателем, разрушителем, агентом Запада.

Я считаю, что Михаил Горбачев искренне пытался спасти советскую систему путем ее модернизации и потерпел поражение. Он не понимал безнадежности своей попытки, не понимал существа стоявших перед ним проблем, но сыграл, безусловно, выдающуюся роль в нашей истории.

За его "свершения" Горбачева в России яростно не любят, а на Западе (особенно в Германии) он является едва ли не национальным героем, популярным чтецом лекций и почетным гостем на всевозможных конференциях. В принципе, Горбачев представляет собой сегодня что-то вроде экспортного российского товара, который, в силу сложившейся традиции, на Родине спросом не пользуется, но хорошо идет за ее пределами. Так, скажем, в России большинство граждан не включают в свое меню улиток и лягушек, в то время как в других странах они считаются деликатесом.

Надо помнить, что Михаил Горбачев получил должность Генерального секретаря коммунистической партии в общем-то почти случайно и отнюдь не потому, что был известным реформатором или очень принципиальным человеком. Напротив, особенными талантами и конкретными достижениями он никогда не блистал. Зато был одним из самых молодых, разговорчивых и обаятельных партийных функционеров.

Вспомните: в течение всего трех-четырех лет (1981-1985 гг.) умирают сначала последний идеолог коммунистического режима Суслов, а затем три Генеральных секретаря подряд – Брежнев, Андропов, Черненко. Без такой радикальной расчистки советской политической арены пятидесятичетырехлетний Горбачев никогда не стал бы генсеком. Еще один умирающий генсек при таком раскладе был бы явным перебором. Над кремлевскими старцами и так уже смеялись во всем мире.

Кроме того, основные кандидаты на ту же должность – Романов и Гришин были не только существенно старше Горбачева, но и отнюдь не популярны в партии. Существенную роль в назначении Горбачева сыграл и престарелый А. Громыко, который в тот период, безусловно, был самым образованным человеком в Кремле и лучше других оценивал ситуацию.

Ко всему, Михаил Горбачев считался сравнительно мягким и интеллигентным человеком. Никакими особенно решительными действиями или радикальными взглядами он до той поры не отличался. Никто его не боялся поэтому, наверное, он и стал компромиссным кандидатом, который был приемлем для самых разных групп в политической элите тех лет.

К этому времени многим стало ясно: у СССР нет будущего. С одной стороны, советская экономическая модель буксовала, в силу чего ситуация в экономике быстро ухудшалась. Производительность труда оставляла желать лучшего, царил всеобщий дефицит товаров и услуг, увеличивался импорт зерна, возрастал внешний долг. Если бы не повышение цен на нефть, золото и другие сырьевые товары в 1970-х годах, то Советский Союз развалился бы значительно раньше. Точно так же и сегодня новое повышение цен на нефть в 1999-2000 гг. явно сдерживает реформы и позволяет власти бездействовать.

Западным гражданам и нынешней российской молодежи практически невозможно понять всего ужаса и нелепости той жизни. Допустим, я прихожу в овощной магазин, а там на полках есть только картофель с комками грязи и трехлитровые банки с гигантскими солеными огурцами (где они их брали?). Водку, сыр, колбасу и сгущенное молоко дают по талонам, то есть без этой бумажки ваши деньги недействительны, или надо переплатить в полтора-два раза на черном рынке.

На работе мы часами сидим на партийных, комсомольских и профсоюзных собраниях, выслушивая бесконечные лицемерные бредни начальства. Не было не только продуктов питания, но и одежды, книг, бытовой техники, мебели. За любой мелочью приходилось отстаивать огромные очереди или нужно было иметь блат, то есть "друзей", которым надо было оказывать ответные "услуги". А подержанный западный детектив на английском языке на черном рынке стоил примерно столько же, сколько стоили десять килограммов произведений Ленина или Брежнева. Лично меня все это угнетало. Казалось, так будет всегда.

Поэтому главная причина, по сути вынужденного, начала перестройки проигрыш экономического и технологического соревнования с Западом. Еще в начале 1960-х годов разница была не столь ужасающей. Достаточно было сравнить, например, телевизоры или стиральные машины, выпущенные тогда в США и СССР. Они были почти одинаковыми.

Двадцать лет спустя разница была уже как между средневековой телегой и современным автомобилем. К 1980-м годам паритет более или менее соблюдался только в производстве вооружений, но какой гигантской ценой это достигалось! И как страшно сказывалось на уровне жизни!

Первую попытку осторожных перемен сделал пришедший после Брежнева Юрий Андропов, который верил, что нужно просто усилить дисциплину, навести жесткий порядок, и все в стране тут же наладится. Именно тогда начали ловить людей в магазинах, кинотеатрах и банях в рабочее время и бороться с опозданиями на работу. В принципе, это было правильно, но далеко недостаточно, так как не затрагивало коренных проблем советской системы.

Фундаментально ничто не изменилось – осталась лишь легенда о твердой руке Андропова, у которой (легенды) и сегодня много почитателей. Юрию Андропову было отведено слишком мало времени, чтобы успеть сделать что-то фундаментальное, но, скорее всего, он и не мог предложить ничего радикального. Считать его реформатором могут только наивные люди.

Сегодня нередко сравнивают бывшего председателя КГБ СССР Юрия Андропова с бывшим директором ФСБ России Владимиром Путиным, но сравнение это основывается, как правило, на базе догадок или домыслов. Мы по-настоящему не знали первого и пока не знаем второго.

Как я уже сказал, понимание того, что страна нуждается в реформах, к середине 1980-х годов было, практически, всеобщим. Наблюдая пустые магазины, тотальное воровство и впадающую в маразм партийную геронтократию, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – советская экономическая модель потерпела крах.

Что делать, тоже вроде бы было ясно. Нужны демократия и рыночные реформы. Под рыночными реформами подразумевались, прежде всего, частная собственность, свобода цен, курса конвертируемых валют и процентных ставок, свобода конкуренции, рыночная налоговая система, отказ государства от участия в экономике в пользу регулирования, отказ от распределения в пользу торговли, отказ от эмиссии как источника финансирования, открытие экономики и т. д.

Многие наши чиновники и экономисты к тому времени уже побывали за границей и насмотрелись на тамошние диковинки (делая покупки на скудные командировочные), возникло повальное увлечение опытом новой экономической политики (нэп) 1920-годов, под боком были Венгрия и Югославия, где совершались почти невероятные вещи.

Но, надо честно признать, в СССР, в отличие от многих других стран со сходными проблемами, не было ни одного человека с западным или просто современным экономическим образованием. Лишь небольшая группа экономистов, постигших эту науку путем самообразования (Е. Гайдар, А. Шохин, П. Авен, А. Илларионов, С. Васильев), или специалистов по западным экономикам (к ним отношу себя) более или менее представляла себе суть рыночной экономики. Большинство других "экономистов-реформаторов" так и остались "советскими экономистами".

В результате за реформы взялись в основном экономически неграмотные люди, которые не представляли себе, что и как надо делать. Наверное, иного и нельзя было ожидать после семидесяти лет изоляции от остального мира и промывания мозгов официальной пропагандой. А большинство рыночных экономистов, в сю оередь, не имели опыта государственного управления и были далеки от рычагов власти.

Реформы олицетворяли либеральные академики Л. Абалкин, А. Аганбегян, С. Ситарян, Н. Петраков, А. Яковлев, а также ныне уже бывший премьер-министр Е. Примаков, публицисты типа Шмелева и Попова. В самом правительстве СССР к реформам и реформаторам относились скептически и держали их в неком отстойнике – в комиссии по реформе, которая не имела реальной власти. Рыжкова, Павлова или Геращенко даже тогда никто реформаторами не называл.

Первым главным реформатором стал академик Леонид Абалкин. В 1989 году мягкие и половинчатые предложения вице-премьера Абалкина многих потрясали "революционностью". Прекрасно помню волнительную атмосферу в Колонном зале Дома Союзов, манифестантов с протестами против "абалканизации" страны.

В 1989 году я работал в институте Е. Примакова и могу засвидетельствовать, что и там атмосфера была предельно либеральной, мысль кипела и шла непрерывная работа по подготовке все более радикальных предложений по реформе. Чуть позже я случайно попал консультантом в группу ученых, которая занималась тем же самым в стенах ЦК КПСС по заказу М. Горбачева.

Довольно быстро все усилия Абалкина были нейтрализованы консервативной частью власти, а сами академики, в силу своей ученой профессии, не могли создать сугубо практической основы для радикальных реформ. Политический развал, начало дезинтеграции СССР и полная бездеятельность Горбачева создали неудачный фон для реформ. Абалкин был обречен.

Даже в нашей группе экономистов в ЦК многие понимали недостаточность и бесперспективность предложений правительства. Когда в 1989 году Л. Абалкин объявил о своей программе, мы уже писали свою, гораздо более продвинутую и радикальную. В результате помощником Горбачева Н. Петраковым, А. Милюковым и мною была подготовлена специальная программа "Первые 100 дней Президента СССР", которая содержала ряд весьма конкретных указов и постановлений, которые должен был принять Горбачев.

Первый и последний Президент СССР нашу программу взял, носил у сердца, но не выполнил ни одного пункта. Эта удручающая бездеятельность закончилась развалом СССР и падением Горбачева.

Стоит напомнить, что среди первых людей в государстве тогда были Ю. Маслюков и В. Геращенко, которые не прославили себя никакими свершениями. Большинство чиновников в то время презрительно относились к академикам своим нынешним союзникам в борьбе с настоящими либералами. Правда, и сегодня Геращенко позволяет себе шутки в беседах с иностранными банкирами насчет того, что Е. Примаков, мол, является специалистом по построению социализма в Египте.

Экономическая безграмотность была чудовищная. Приведу лишь несколько примеров. Глава Госбанка В. Геращенко не знал, что такое денежная масса и как выпускаются деньги в обращение в условиях рыночной экономики. Он считал только бумажные деньги, а безналичные деньги к понятию денежной массы у него не относились. Был также министр, который никак не мог понять, что один сертификат акций может выпускаться взамен ста тысяч акций и искал сто тысяч кусочков бумаги. Премьер-министр В. Павлов был уверен, что, поменяв в январе 1991 года старые крупные банкноты на новые, он победит инфляцию.

Другие придумали нелепые дифференцированные валютные коэффициенты, то есть пытались каждому предприятию дать отдельный валютный курс. Додумались до внедрения импортных дотаций, то есть решили помогать зарубежным производителям! Довольно долго боялись разрешить совместные предприятия с иностранным участием более 49 %, чтобы не дать "империалистам закабалить страну". Список нелепостей можно продолжать бесконечно – вплоть до продолжающегося сопротивления частной собственности на землю, безумных по глупости налогов, которые пытаются взимать с убытков, стремления парламентариев напечатать больше денег, так как левые экономисты с пеной у рта доказывают, что наша главная проблема в нехватке денег.

Самое печальное, однако, заключалось в том, что под самый занавес коммунистического правления наша престарелая партийная верхушка вовлекла Советский Союз в затяжную и бессмысленную войну в Афганистане. Решение принимали кремлевские старцы – люди, которым, в основном, было уже за семьдесят. Многие из них вскоре умерли и не увидели всех последствий своих решений. Что касается Брежнева, то, ввиду состояния его здоровья, вряд ли он в то время понимал, во что ввязывается.

Мне кажется, основная часть членов политбюро еще пребывала в некой иллюзии всемогущества и им хотелось поддерживать прежние имперские амбиции вопреки очевидному ослаблению страны. Подспудно, на уровне неосознанной интуиции внешний конфликт (победоносный) был нужен власти и для того, чтобы взбодрить нацию, оживить экономику. Такой прием известен политикам всех стран и времен. Но это, опять же, на уровне интуиции.

Реальные решения, влияющие на судьбу страны, принимали престарелые, плохо образованные люди, которые мало что понимали в радикальных переменах, происходящих в окружающем мире. Если разобраться, тогдашние правители, по сути дела, были хранителями тоталитарной машины, созданной еще Сталиным в 1920-40-е годы, но личности их измельчали, и они не могли даже поддерживать эту машину в нормальном рабочем состоянии, а кое-кто, в силу возрастного притупления ума, вообще не вполне понимал свою задачу.

Война в Афганистане ухудшила возможности финансирования советской системы извне. Рональд Рейган занял жесткий курс на конфронтацию, и СССР вновь пришлось участвовать в уже непосильной для него гонке вооружений. Разваливающаяся экономика, идеологический вакуум, война в Афганистане, не нашедшая патриотического отклика в народе, – все это явилось причиной для начала радикальных перемен в стране.

В апреле 1985 года к власти в СССР приходит молодой (по советским понятиям) Михаил Горбачев. Разумеется, никакого плана реформ у него не было и в помине. Но какое разительное отличие от Брежнева, Черненко, Андропова! В декабре 1984 года он был с визитом в Великобритании, встречался с Маргарет Тэтчер и произвел на нее благоприятное впечатление. Простой в общении, не "ястреб", любит поговорить о проблемах, явно стремится к международному признанию. С таким можно сотрудничать.

Вскоре Горбачев приступил к массовой чистке партийного аппарата, но зараза сидела уже так глубоко, что серьезного результата это не дало. Горбачев не мог спасти гнилую систему. Перетасовывалась все та же колода потрепанных карт, где давно остались уже лишь тройки и шестерки. Произошло некоторое омоложение аппарата, но не принципиальное шестидесяти-семидесятилет-них меняли на пятидесятилетних.

Кадровый голод, который заметен и сегодня, тогда был чрезвычайно острым. Дело в том, что "гомо совети-кус", созданный в пробирке за "железным занавесом", не имел опыта и знаний, необходимых для радикальной перестройки системы. Поэтому и совершено было столько глупостей в экономической политике, поэтому и прогресс шел столь медленно, нога за ногу.

С первых шагов начались метания вокруг того, что, кому и как делать Горбачев явно не знал, что следует предпринять. Первая же крупная акция власти – ограничение пьянства (нашей настоящей национальной беды) -обернулась полным провалом Вроде бы цели преследовались правильные, но все делалось столь нелепо, что результат получился прямо обратный. Вместо благодарности Горбачев заслужил насмешки, а бестолковое исполнение директив привело к еще большему подрыву доверия к власти. Доходы бюджета резко уменьшились, а пить меньше не стали (небывалое развитие получило самогоноварение). Как и в США в 1920-х годах, борьба с пьянством дала мощный толчок развитию организованной преступности, появились первые подпольные "водочные короли".

В экономике тогда было много болтовни и почти не было реальных дел. Одно безусловное достижение – разрешение кооперативного движения. Поскольку никто толком не понимал, что такое кооперативы, то на самом деле были разрешены чисто частные предприятия, причем, при почти полном отсутствии налогов. Многие нынешние новые русские начинали именно тогда, то есть основы частного бизнеса были заложены именно Михаилом Горбачевым.

В странах Восточной Европы быстро поняли, что СССР ослаб и теперь они сами себе хозяева. Начались быстрые демократические перемены в Польше, Венгрии, Чехословакии. Понятно, что эти страны должны быть благодарны Горбачеву.

То же самое поняли политики внутри страны – "зашевелились" союзные республики. Начался постепенный развал Союза, центробежные тенденции нарастали как снежный ком. Причина расцветшего сепаратизма скрывалась в безвольной политике Горбачева, в отсутствии четкой программы действий, в слабости и пассивности центральной власти. Горбачев лишь наблюдал за развалом, даже не пытаясь ему оперативно воспрепятствовать или хоть как-то его корректировать. Если власть легко отдают, то почему бы ее не взять? Ее и взяли. Мы в России Горбачеву за это отнюдь не благодарны.

Главный лозунг Михаила Горбачева – совершенствование социалистической политической и экономической системы. Он явно не понимал, что совершенствовать уже нечего. Говорилось про ускорение экономического развития – мол, немного ускоримся и рванем вперед. Глубина кризиса не осознавалась. Страна брала все больше иностранных кредитов, покупались западные машины и оборудование, которые ржавели на складах и товарных станциях, и ничего, разумеется, не менялось. По-прежнему не было прав собственности, свободы конкуренции и свободы цен – экономическая реформа фактически буксовала.

Единственный серьезный политический прорыв за период перестройки был осуществлен в сфере гласности, свободы слова, свободы религии, передвижения. Впервые при Михаиле Горбачеве на какое-то время приостановился процесс массовой эмиграции – люди поверили, что у страны есть шанс, есть будущее и не стоит уезжать отсюда на Запад.

С одной стороны была политическая свобода (помните – "гласность"!), с другой – обреченная на смерть экономическая система плюс попытки сохранить командную роль партии. Учитывая назревшие национальные проблемы при общих экономических осложнениях и слабом центре, развал Союза был неизбежен. В результате система не выдержала и взорвалась – все лидеры союзных республик были заинтересованы только в личной власти. Борис Ельцин не являлся тут исключением. Каждый хотел получить свое королевство и стать в нем полноправным хозяином. О благе народа никто не думал и мнение его не спрашивал.

Словом, по большей части, Горбачев просто плыл по течению, почти не влияя на события, не стремясь их упорядочить и задать им определенный вектор. Я помню наши попытки создать для него экономическую программу весной 1990 года, когда страна уже трещала по швам, а Горбачев готовился стать первым президентом СССР. Программа была подготовлена, причем на хорошем уровне, он ее одобрил, но не использовал ни одного пункта, чтобы попытаться реально изменить положение в стране.

А советская система тем временем стремительно разваливалась. Кровавые конфликты на национальной почве произошли в Сумгаите и Фергане, пролилась кровь в Баку, Тбилиси, Вильнюсе. Национальные противоречия углублялись, центробежные процессы усиливались, а советская государственная машина давала все более ощутимые сбои.

Весь СССР содрогнулся, когда услышал о резне армян в Сумгаите вчерашние соседи убивали друг друга, не жалея ни женщин, ни детей. Сотни трупов по всей стране показали, что перестройка, сама того не желая, раскрыла глубинные национальные проблемы, которые советская власть до того лишь искусственно затушевывала. А Горбачев продолжал говорить все более пространные и туманные речи и никак не мог остановиться (таких людей называют compulsive talker). Люди перестали слушать его выступления и начали откровенно смеяться над ним. Он постоянно ездил за границу, выпрашивал кредиты и принимал поздравления по случаю событий, в которых не принимал участия, которые не направлял и на которые вообще не оказывал почти никакого влияния.

Ключевая проблема Михаила Горбачева была в неспособности действовать, неспособности создать сильную команду, неспособности заглянуть в завтра. Достижения его внутренней политики свелись к снятию цензуры и ограничений передвижения (что, впрочем, было крайне важно). Люди быстро разочаровались в столь однобоких реформах.

С другой стороны, именно при Горбачеве начались давно назревшие перемены в политической и экономической системе, благодаря чему он навсегда войдет в историю, несмотря на то, что в самой России рейтинг его популярности не достигает и 1%. Лично я благодарен ему за предоставленный шанс – шанс совсем иной жизни, ведь конец коммунистического режима, как бы там ни было, всегда в значительной мере будет ассоциироваться именно с Горбачевым.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх