Загрузка...


  • Глава 1. Финляндия готовится к реваншу
  • Глава 2. Кто на кого напал в 1941 году?
  • Глава 3. Боевые действия на Кольском полуострове и в Северной Карелии в 1941 году
  • Глава 4. Финны рвутся к Петрозаводску и Свири
  • Глава 5. Финское наступление на Карельском перешейке
  • Глава 6. Оборона Гангута
  • Глава 7. Карельский фронт (зима 1942 года – лето 1944 года)
  • Глава 8. Боевые действия на Ладоге
  • Глава 9. Боевые действия на Онежском озере
  • Глава 10. Выборгская операция
  • Глава 11. Форсирование Свири
  • Глава 12. Освобождение Петрозаводска
  • Глава 13. ВВС Финляндии в «продолжительной» войне
  • Глава 14. Бронетанковая техника Финляндии в «продолжительной» войне
  • Глава 15. Выход Финляндии из войны
  • Глава 16. Мирный договор с Финляндией
  • Раздел X. Рождение и крах Великой Финляндии

    Глава 1. Финляндия готовится к реваншу

    После окончания Зимней войны между СССР и Финляндией поддерживались вполне нормальные отношения. В частности, развивалась взаимовыгодная сбалансированная торговля. До 1939 года она характеризовалась крайне низкими показателями (1-2% всего товарооборота). Благодаря подписанному 28 июня 1940 года торговому соглашению, за два последующих года товарооборот вырос до 7,5 млн. долларов (в первой половине 1941 года из СССР в Финляндию было вывезено товаров на 3,8 млн. американских долларов, из Финляндии в СССР – на 3,7 млн. долларов). Торговля с восточным соседом стала серьезным подспорьем для Финляндии, поскольку ее экономические связи с западными странами существенно ослабли из-за захвата немцами Норвегии и Франции, а также из-за действий германского флота в Атлантике.

    Товарооборот Финляндии с Германией был сравнительно невелик. Поэтому говорить о том, что финская экономика была привязана к Германии, и что последняя имела сильный экономический рычаг для изменения в свою пользу финской внешней политики, просто нелепо. Финское руководство пошло на сближение с Германией, руководствуясь чисто реваншистскими целями.

    Победы Германии в апреле-июне 1940 года вскружили головы многим крупным и мелким диктаторам. Муссолини желал превратить Средиземное море в итальянское озеро, генерал Антонеску хотел создать «Великую Румынию» и т.д. Заметим, что в середине 1940 года ни один европейский диктатор, включая Гитлера и исключая Сталина, не думал о длительной и тяжелой мировой войне. Всех одолевала одна идея – нахапать чужого добра в ближайшие месяцы, а то и недели, пока, не дай бог, не кончилась война. Именно такая логика заставила Гитлера летом 1940 года категорически отказать Италии в передаче ей части французского средиземноморского флота, Мол, в этом случае после заключения мира Италия будет иметь слишком большое влияние в Средиземном море.

    Сразу оговоримся. Маршал Карл Густав Маннергейм имел мало общего с такими диктаторами как Гитлер или Муссолини. Тем не менее, особенностью финской внешней политики 1940-1941 годов было то, что ее вершили не министры и дипломаты, а именно военные во главе с Маннергеймом. Если верить финскому историку Мауно Йокипии, то половина финских министров и большинство депутатов парламента до 22 июня 1941 года мало что знали о военном сотрудничестве с Германией и планах войны против СССР.

    До начала сотрудничества с Германией и на ранних стадиях его Финляндия пыталась заключить союз со Швецией. В ходе их рассматривался даже вопрос объединения (унии) двух государств под властью престарелого шведского короля Густава V (1858-1950). Не останавливаясь на скучных для наших читателей финско-шведских переговорах, скажем лишь, что союз не состоялся из-за диаметрально противоположных интересов его сторонников в обеих странах. Шведские политики стремились заключить союз нейтральных государств. Финские же военные надеялись противопоставить СССР объединенные вооруженные силы обеих стран.

    Контакты финнов и шведов были строго засекречены, но советская разведка не дремала. 27 сентября 1940 года Молотов на встрече с финским послом в Москве Паасикиви подверг критике шведско-финский «тайный союз или договор». Удивленный Паасикиви, который ничего об этом не знал, все полностью отрицал. Позже некоторые финские историки упрекали СССР за негативное отношение к проекту объединения Финляндии и Швеции. Мол, в такой унии Финляндия осталась бы нейтральной, и не было бы «продолжительной войны»[156] . Однако мне представляется более вероятной возможность того, что Маннергейму и его соратникам удалось бы втянуть Швецию в войну против СССР[157] .

    6 декабря 1940 года советское правительство заявило финнам, что уния означала бы аннулирование Московского мирного договора. А шведы получили аналогичную информацию из Германии. 5 декабря Гитлер заявил шведскому послу Свену Хедину, что уния без должного на то основания крайне раздражает русских. Геринг 18 декабря сказал финскому генералу Пааво Талвела: «Германия желает видеть в Финляндии самостоятельное государство, а не шведскую провинцию».

    Интересно, что позже Сталин изменил свое мнение по данному вопросу. В конце апреля 1941 года новый посол СССР в Финляндии Павел Орлов заявил, что СССР не возражает против финско-шведского союза. Но к тому времени Швеция уже не проявляла интереса к такому союзу из-за стремительного сближения Финляндии с Германией.

    Началом сближения с Германией в финской литературе принято считать 18 августа 1940 года. В этот день барон Эрнст Фабиан Вреде привез Маннергейму секретное письмо от финского посла в Германии Кивимяки, в котором посол просил Маннергейма лично принять германского подполковника Вельтьенса. В тот, же вечер Вельтьенс посетил дом Маннергейма и передал ему послание рейхсмаршала Геринга. Оно содержало предложение: в обмен на разрешение перевозок германских войск через Финляндию в Северную Норвегию возобновить поставки германского вооружения, прерванные Зимней войной. Военное руководство Финляндии охотно согласилось. Финский академик Эйно Ютиккала писал в данной связи: «Для финнов оплата товара была столь же приятна, как и получение самого товара».

    Транзитные перевозки германских войск в Северную Норвегию через Финляндию начались с января 1940 года.

    А в октябре 1940 года в Финляндии была разрешена вербовка добровольцев в войска СС. Всего завербовались две тысячи человек. Они отправились в Германию, где из них отобрали наиболее подготовленных солдат и офицеров, прошедших школу Зимней войны, всего 431 человек. Их рассеяли (в основном на офицерских должностях) среди норвежцев, датчан, фламандцев и прочих «арийцев», входивших в дивизию СС «Викинг». Остальные финские добровольцы прошли курс обучения, и 18 июня 1941 года из них сформировали финский батальон СС. В январе 1942 года этот батальон был включен в дивизию «Викинг», находившуюся на территории южной Украины.

    После 1944 года финские генералы всё валили на немцев, мол, у них и в мыслях не было нападать на СССР, всё фрицы попутали. Прямо в стиле российских «порядочных девочек»: я де шла к приятелю только кофе попить, а он меня в постель лечь соблазнил. На самом деле обе стороны соблазняли друг друга. Финны хотели с помощью немцев достичь своих целей, немцы платили им той же монетой. Ни у тех, ни у других не было тени сомнения, для чего нужны сии приготовления. Речь шла о войне с СССР[158] .

    Однако германо-финское сотрудничество в 1940 году имело ряд особенностей. Общего военного договора не было. Его заменяла целая серия письменных соглашений или даже устных договоренностей по конкретным вопросам. Ни финские, ни германские дипломаты к переговорам о военном и политическом сотрудничестве не привлекались, все решали военные обеих стран.

    В январе 1941 года начальник финского генерального штаба генерал Хейнрикс побывал в Берлине, где встречался с немецкими военными деятелями" в том числе с начальником генерального штаба Гальдером. Любопытна запись об этом визите адъютанта Гитлера майора Энгеля: «Начальник германского штаба Финляндии генерал Хейнрикс находился в ОКХ (германское верховное командование – А.Ш.), и ему намекнули о разрабатываемом плане Барбаросса. Все были поражены тем, с каким воодушевлением этот руководитель отнесся ко всем планам. Фюрер им покорен и верит в доброе братство по оружию... Это смелый народ... всегда хорошо иметь соратников по оружию, которые преисполнены желанием мести, и это принято во внимание... Фюрер предоставил ОКХ полную свободу в переговорах с Финляндией, времени осталось самое большее три месяца».

    Появление германских войск в Финляндии и вербовка на ее территории добровольцев в СС вызвало крайне негативную реакцию в Англии. 15 июня 1941 года правительство Великобритании порвало морские коммуникации с Петсамо и перекрыло, таким образом, торговую отдушину Финляндии с Западом. Оно даже рассматривало вопрос об интернировании (то есть заключении в концлагеря) нескольких тысяч финнов, проживающих в Канаде (именно так поступили в США с японцами в декабре 1941 года).

    После заключения мира финны не спешили с демобилизацией армии. В июне 1940 года под ружьем еще находилось 195 тысяч человек, в конце 1940 года – 109 тысяч человек. Последний показатель втрое превышал норму мирного времени. Поддержание армейского контингента на высоком уровне в течение 1940 года стало возможным благодаря призыву юношей младших возрастных групп на чрезвычайные сборы. Эта мера, однако, не могла носить долгосрочный характер. Поэтому 24 января 1941 года парламент принял новый закон о воинской повинности, увеличивавший срок службы в регулярных войсках с одного года до двух лет. Закон действовал до конца 1945 года и имел обратную силу по отношению к лицам, уже находившимся на военной службе. Призывной возраст был снижен с 21 года до 20 лет, так что в 1940-1941 годах на действительной службе одновременно находились мужчины трех призывных возрастов.

    По приказу от 28 января 1941 года, регулярная армия мирного времени должна была насчитывать 75 тысяч человек, из которых 60 тысяч составляли призванные на действительную военную службу. Но поскольку численность последних в данный момент на 40% превышала установленную норму, из этого «сверхнормативного» контингента были сформированы дополнительные подразделения.

    Приказом от 28 мая 1940 года Маннергейм разделил страну на 16 военных округов, которые в свою очередь подразделялись на 34 шюцкоровских района. Каждый военный округ в случае войны формировал одну дивизию, количество которых по новой схеме составляло 16 вместо прежних девяти. С этой целью 100 тысяч мужчин, которые в довоенное время из-за экономии средств не прошли необходимой военной подготовки, получали ее в срочном порядке. В условиях военного времени штабы военных округов превращались в штабы дивизий.

    Дивизии, которые ранее состояли из трех пехотных полков, трех артбатарей, саперной роты и роты связи, были расширены за счет специальных подразделений. Это противотанковые роты и подразделения тяжелых гаубиц (122-мм), приданные каждому полку. Кроме того, дивизия получила моторизованную батарею тяжелой полевой артиллерии (их, правда, хватило только на 10 дивизий), дополнительную саперную роту (вместе с прежней они составили саперный батальон) и дополнительную роту связи (тоже объединенную в батальон с уже имевшейся ротой). Еще каждой дивизии придали одну зенитную роту, а также автомобильную роту. В результате штатная численность личного состава дивизии возросла с 15 до 16,4 тысяч человек.

    Первое соглашение с Германией о поставке вооружения было заключено 1 октября 1940 года. Согласно ему финны получили 112 артиллерийских орудий, 53 истребителя 500 противотанковых ружей и т.д. Вооружение было доставлено до 10 декабря 1940 года. В декабре 1940 года из Германии в Финляндию дополнительно поступила 161 тяжелая гаубица (150 мм) и 54 легких полевых гаубиц (105мм).

    Следует отметить, что, всемерно расширяя военное сотрудничество с Германией, финны всеми путями пытались приобретать или получать бесплатно оружие из других стран. Так, с апреля 1940 года по июнь 1941 года финская армия получила 312 французских, 232 американских, 132 бельгийских, 36 испанских, 30 английских артиллерийских систем, всего 742.

    Поставки из-за рубежа позволили им существенно усилить свою артиллерию. Если в конце Зимней войны финны имели 216 противотанковых пушек, то к июню 1941 года – 941. Кроме того, в июне 1941 года Финляндия получила еще 50 германских 37-мм противотанковых пушек РАК 35/36. В конце Зимней войны финская армия располагала 216 зенитными пушками и 120 зенитными пулеметами, к началу июня 1941 .года в ней было 180 зенитных пулеметов и 761 зенитная пушка.

    Что касается территориальных претензий к СССР, то 30 мая 1941 года главный квартирмейстер генерал-майор А.Ф. Айро представил маршалу Маннергейму пять вариантов таковых, в зависимости от того, в каком положении окажется СССР после заключения мира.

    Минимальный вариант (на тот случай, если бы СССР по-прежнему оставался мощным государством), Финляндия хотела бы только скорректировать свою восточную границу между Ладогой и Куусамо. Это стало бы приемлемой компенсацией за часть Карельского перешейка, необходимую для обеспечения безопасности Ленинграда (около половины перешейка, а не весь он плюс Выборг с окрестностями).

    Максимальный вариант № 5 выглядел довольно туманно. И дело тут не в скромности господина Айро, который с большим удовольствием установил бы финскую границу по Уральскому хребту, а в неясности претензий немцев. Если Кольский полуостров немцы твердо решили забрать себе, то границы Архангельской области, которая должна была стать «лесной провинцией» Германии, еще не были ими определены. Но в любом варианте Финляндия должна была выйти к Белому морю. На юге тоже были сомнения – дадут ли немцы провести границу по реке Неве?

    В мае 1941 года началось формирование администрации Восточной Карелии, что вызвало конфликт между правительством и военными. И те, и другие рвались делить шкуру еще не убитого «русского медведя». Поскольку подавляющее большинство населения Восточной Карелии составляли этнические русские, то возникла идея депортировать оттуда 660 тысяч русских, а взамен переселить 385 тысяч финнов[159] .

    Глава 2. Кто на кого напал в 1941 году?

    После заключения мира в 1940 году СССР больше не планировал нападение на Финляндию. Это подтверждают рассекреченные советские документы. Сталин всеми силами пытался оттянуть войну с Германией, а любое нападение или даже давление на Финляндию могло спровоцировать войну с Гитлером.

    Так, в августе 1940 года Сталину была подана записка Наркома обороны Ворошилова по основам стратегического развертывания вооруженных сил на 1940 и 1941 год. В ней сказано: "Вооруженное столкновение СССР с Германией может вовлечь в военный конфликт с нами – с целью реванша – Финляндию и Румынию, а возможно, и Венгрию.... Вступление в войну одной Финляндии маловероятно, наиболее действителен случай одновременного участия в войне Финляндии с Германией. Учитывая возможное соотношение сил, наши действия на северо-западе должны свестись к активной обороне наших границ.

    Для действий на северо-западе предназначено иметь Северный фронт, в составе двух армий и отдельного стрелкового корпуса. 14 Армия – с основными задачами обороны северного побережья и наших границ в северной Карелии, в составе 4 стрелковых дивизий. 7 Армия – с основными задачами обороны Ленинграда и Петрозаводскго направления, в составе 4 стрелковых дивизий; 2 отдельных танковых бригад. 65-й отдельный стрелковый корпус – с задачей оборонять побережье Эстонской ССР и острова Эзель и Даго, в составе 2 стрелковых дивизий; 1 отдельной стрелковой бригады; 1 отдельной танковой бригады. В резерве командования Северным фронтом в районе Ленинграда иметь стрелковую дивизию".

    В случае выступления Финляндии Балтийский флот должен был: совместно с авиацией уничтожить боевой флот Финляндии; содействовать сухопутным войскам, действующим на побережье Финского залива и на полуострове Ханко, обеспечивая их фланг и уничтожая береговую оборону финнов; не допустить морских десантов немцев на побережье Латвийской и Эстонской ССР; нанести поражение германскому флоту при попытках его пройти в Финский залив; обеспечить возможную переброску одной-двух стрелковых дивизий с побережья Эстонской ССР на полуостров Ханко.

    Как видим, перед советскими вооруженными силами ставились исключительно оборонительные задачи на случай войны с Финляндией. Силы и средства для этого выделялись более чем скромные.

    В 1940 году и начале 1941 года советская разведка в Финляндии давала полную и объективную информацию о деятельности финских политиков и военных. Из Хельсинки поступил целый ряд сообщений о готовности Финляндии вместе с Германией вступить в войну против СССР. Например, 11 июня 1941 года замнаркома госбезопасности Кобулов направил Сталину и Берия агентурное сообщение из Хельсинки: «Министр финансов Мауно Пеккала сообщил нашему агенту следующее. На заседании финляндского правительства 9 июня президент Рюти заявил, что по требованию немцев Финляндия должна в ближайшие дни провести частичную мобилизацию и что в ближайшие же дни в Финляндию начнут прибывать в большом количестве немецкие войска... Далее Рюти сказал, что вопрос о том, будет ли война между Германией или СССР или нет, разрешится 24 июня».

    Во втором сообщении говорилось: «Один из лидеров аграрной партии, бывший министр обороны Ньюкканен сообщил нашему агенту, что немцы перебрасывают из Северной Норвегии в Финляндию дивизию, которая прибывает в Рованиеми. Часть этих войск уже расположена в пограничном с СССР районе Куусамо. На вопрос агента о цели переброски этих частей в Финляндию Ньюкканен ответил, что в ближайшие дни ожидается война между Германией и СССР, и что немцы предполагают выступить из Финляндии, которая будет играть большую роль... 9 июня в Або прибыл немецкий военный транспорт, который привез примерно 1500 солдат и 40-50 автомобилей для мотопехоты. Все это направлено в сторону Таммерфорса».

    По данным финского историка Мауно Йокипии, мобилизация в Финляндии началась 18 июня 1941 года и так называемые «войска прикрытия» к вечеру 20 июня уже находились на своих местах вдоль всей границы. Войска ПВО, а также части Ханко и Лапландии были Отмобилизованы в более ранние сроки, соответственно, 10 и 15 июня.

    В середине дня 22 июня из Главного штаба в 14-ю дивизию, VI и II армейские корпуса были посланы телефонограммы,, которые, предписывали обеспечить «готовность мер, связанных с началом наступления, к 28 июня». 23 июня 1941 из резерва главнокомандующего II армейскому корпусу были приданы 3 артиллерийские батареи (105-мм, 150-мм и 210-мм орудий); IV корпусу – одна батарея 150-мм орудий; VII корпусу – одна батарея тяжелых орудий и одна батарея большой мощности. В результате огневая мощь частей, планировавшихся для ведения наступления, серьезным образом возросла. Одновременно армейский корпус Талвела, который был развернут в полосе североладожского побережья, получил третью дивизию. Еще одну дивизию из резерва главнокомандующего разместили во втором эшелоне этого же участка будущего фронта. Артиллерия Талвела тоже получила существенное подкрепление[160] .

    21 июня в 16.15 финская армия и флот начали операцию «Регата» – вторжение на Аландские острова. Эти острова, как уже говорилось, были объявлены демилитаризованной зоной согласно Женевской конвенции 1921 года и договору с СССР от 12 марта 1940 года. За одну ночь с материка на архипелаг на 23-х кораблях были переброшены 5 тысяч солдат с боевой техникой, в том числе 69 орудий. Операцию прикрывали оба финских броненосца. Персонал советского консульства (31 человек) на Аландских островах (в Мараанхамине) был арестован и 24 июня вывезен в Турку.

    Еще 14 июня 1941 года три больших германских минных заградителя с грузом мин («Кобра», «Кёнигин Луиза» и «Кайзер») прибыли в Хельсинки. На следующий день минные заградители «Танненберг», «Ганзаштадт», «Данциг» и «Бруммер» прибыли в Турку. 18 июня в военно-морскую базу Суоменлинна (бывший Свеаборг) в районе Хельсинки прибыли 6 германских торпедных катеров (S-26, S-39, S-40, S-101, S-102, S-103). Вместе с ними пришла плавбаза «Карл Петерс». В тот же день в Турку прибыли еще 6 торпедных катеров (S-41, S-42, S-43,.S-44, S-104, S-105) и плавбаза «Тсингтау» (Циндао). Всего в финских шхерах немцы сосредоточили более 40 судов, среди которых были 7 минных заградителей, 12 тральщиков, 17 торпедных катеров, 4 плавбазы.

    21 июня в 22 часа 59 минут немецкие заградители начали ставить минные заграждения (всего 2000 тысяч мин) поперек Финского залива, чтобы запереть в нем Балтийский флот. Одновременно три финские подводные лодки поставили минные банки у эстонского побережья, причем их командиры получили приказ атаковать советские корабли, «если попадутся достойные цели». И все это 21 июня!

    22 июня с озера Оулуярви стартовали два гидросамолета «Хенкель-115». Через три часа они приводнились на Коньозере в нескольких километрах к востоку от Беломорско-Балтийского канала. С самолетов высадилось 16 финских диверсантов, одетых в немецкую форму. Диверсанты попытались взорвать шлюзы канала, но все шлюзы так хорошо охранялись, что финны даже не смогли близко подойти к ним. 22-24 июня финские самолеты неоднократно вели разведку над территорией СССР. Один из них был сбит в районе Таллина.

    В Москве 23 июня Молотов вызвал к себе финского поверенного в делах Хюннинена. Молотов потребовал от Финляндии четкого определения ее позиции – выступает ли она на стороне Германии либо придерживается нейтралитета. Хочет ли Финляндия иметь в числе своих врагов Советский Союз с двухсотмиллионным населением, а возможно также и Англию? Советский Союз не предъявлял Финляндии никаких требований, и поэтому он имеет полное право получить ясный ответ на свои вопросы. Молотов обвинил Финляндию в бомбардировках Ханко и в полетах над Ленинградом. Хюннинен со своей стороны обвинил Советский Союз в бомбардировках финских судов и укрепления Алскари. Ни Хюннинен, ни финское правительство не пожелали объяснить действия Финляндии.

    Утром 25 июня по приказу Ставки ВВС Северного фронта совместно с авиацией Балтийского флота нанесли массированный удар по девятнадцати аэродромам Финляндии и Северной Норвегии, где базировались самолеты германской 5-й воздушной армии и ВВС Финляндии. В этом налёте участвовали 236 бомбардировщиков и 224 истребителя. По советским данным в ходе первого налета на земле был уничтожен 41 самолет. Финны утверждают, что сбили 23 советских самолета. В течение следующих шести дней советская авиация продолжала бомбить аэродромы и порты Финляндии.

    25 июня финны собрали парламент. Премьер-министр Финляндии Рангель заявил депутам: «Состоявшиеся воздушные налеты против нашей страны, бомбардировки незащищенных городов, убийство мирных жителей – все это яснее, чем какие-либо дипломатические оценки показали, каково отношение Советского Союза к Финляндии. Это война. Советский Союз повторил то нападение, с помощью которого он пытался сломить сопротивление финского народа в Зимней войне 1939-1940 годов. Как и тогда, мы встанем на защиту нашей страны»[161] .

    После выступления премьера парламентарии сразу заговорили о «наболевшем». Представитель аграрной партии Вихула заявил: «Пришло время Великой Финляндии».

    Его коллега Вестеринен сказал: «Наступил великий исторический момент. Встает вопрос о пересмотре границ».

    Вопрос о советской Карелии всем был ясен, а вот относительно других территорий между аграриями вспыхнула перепалка. Нет, не о том, брать или не брать (конечно, брать), а надо ли сейчас этот вопрос ставить официально или погодить. Депутат Салмиала заявил: «Нам надо осуществить идею Великой Финляндии и передвинуть их (русских – А.Ш.) на тот рубеж, где прямая линия соединяет Ладогу и Белое море».

    Его попытались унять: «Не все следует говорить, о чем думаешь!»

    Вечером 25 июня парламент Финляндии проголосовал за войну с СССР. Против не выступил никто, однако из 200 депутатов 99 просто не пошли голосовать. Финская пропаганда сделала все, чтобы обвинить СССР в агрессии против Финляндии. И внутри страны и за рубежом финское правительство упрямо твердило, что Финляндия ведет «особую войну», за возврат отобранных у нее земель. Германия – союзник, но у нее свои собственные цели.

    Глава 3. Боевые действия на Кольском полуострове и в Северной Карелии в 1941 году

    В ходе войны 1941-1944 годов на территории Финляндии действовали два независимых командования – германское на севере Финляндии, подчиненной германскому генштабу, и финское в остальной части страны. Оба командования координировали свои действия, но в остальном были абсолютно независимыми друг от друга. Линия разграничения между ними проходила от Улеаборга (Оулу) на побережье Ботнического залива до Беломорска (Белое море).

    Для наступления на Мурманск немцы доставили из Нарвика в район Киркинесса в августе 1940 года 2-ю горную (австрийскую) дивизию. В последний момент к операции была подключена и 3-я горная (австрийская) дивизия, дислоцированная в районе Нарвика. Кроме того, в районе Мурманска находилась 36-я финская погранрота под командованием капитана Тинтола.

    В район города Рованиеми к 9 июня 1941 года была доставлена из Норвегии моторизованная дивизия СС «Норд» (созданная в 1941 году на базе полицейской бригады СС в Норвегии). Дивизия «Норд» должна была наступать на город Салла.

    Севернее на Саллу должна была наступать 169-я германская пехотная дивизия, прибывшая в порты Ботнического залива из Германии. С юга на Саллу наступала 6-я финская дивизия, находившаяся в подчинении германского командования группы «Норвегия». Заметим, что 6-я дивизия была сформирована из населения Северной Финляндии, хорошо знавшего местность и привыкшего к суровому климату. Кроме того, в подчинении немцев находилась 3-я финская пехотная дивизия, дислоцированная в Суомуссалли. Командовал всеми германскими и финскими частями в Заполярье генерал-полковник Дитль.

    Германо-финским частям противостояли войска Ленинградского военного округа. 24 июня 1941 года Ленинградский военный округ был преобразован в Северный фронт (командующий – генерал-лейтенант М.М. Попов), а 27 августа 1941 года Северный фронт был разделен на два фронта: Ленинградский (командующий – генерал-лейтенант Попов) и Карельский (командующий – генерал-лейтенант В.А. Фролов).

    В Заполярье к началу войны дислоцировалась 14-я армия, в состав которой входили: 42-й стрелковый корпус (104-я и 122-я стрелковые дивизии), отдельные 14-я и 52-я стрелковые дивизии, 23-й (Мурманский) укрепрайон. 14-й армии были приданы: 1-я танковая дивизия, 104-й артиллерийский полк РГК, 1-я смешанная авиадивизия, 42-я корректировочная эскадрилья и 31-й отдельный саперный батальон.

    В июне-августе 1941 года 14-й армией командовал генерал-лейтенант В.А. Фролов, в августе 1941 года он стал командующим Карельским фронтом, а на его место назначили генерал-майора Р.И. Панина. В марте 1942 года Панина сменил генерал-майор В.И. Щербаков, который продержался на этом посту до конца войны.

    На картах в школьных учебниках и даже в серьезных изданиях, посвященных Великой Отечественной войне, прочерчена сплошная линия фронта от Белого моря до Онежского озера. На самом же деле сплошного фронта не было, а боевые действия шли лишь на пяти участках (направлениях) – мурманском, кандалакшском, кестеньгском, ухтинском и ребольском. Ширина самого широкого среди них (мурманского) не превышала 120 км, остальных – 40-50 км. «Зазоры» между соседними участками боевых действий являлись очень большими: 240 км между мурманским и кандалакшским направлениями, 200 км между ухтинским и ребольским, и т.д.

    Таким образом, войска Карельского фронта на севере вели изолированные друг от друга сражения. На ребольском участке сражались части 7-й армии, на остальных – 14-й армии. Мы рассмотрим боевые действия на этих пяти участках с севера на юг.

    Начнем с мурманского направления. В 10 часов 50 минут 22 июня 1941 года немецкий горный корпус в составе 2-й и 3-й горных дивизий начал выдвижение к советской границе по территории Финляндии. С юга германские дивизии охранял финский егерский пограничный отряд численностью около 1500 человек. 22 июня Военный совет 14-й армии отдал приказ о переброске на западный берег Кольского залива 325-го полка 14-й дивизии. 52-я дивизия, которой командовал генерал-майор Н.Н. Никитин, дислоцировалась в Мончегорске. Ее переброска к Мурманску началась еще вечером 24 июня, за два дня до начала войны между Финляндией и СССР.

    325-й полк переправился через залив в сравнительно спокойной обстановке, но 75-километровый переход к государственной границе по открытой тундре, при частых налетах авиации противника, занял несколько дней. Лишь к вечеру 28 июня полк занял линию обороны: 52-я дивизия на пути следования и особенно во время переправы через Кольский залив, подвергалась постоянным налетам авиации противника и понесла потери. 30 июня она развернулась в боевые порядки на реке Западная Лица.

    Наступление немцев началось из района Петсамо 28 июня. Основные силы горного корпуса обрушились на один наш 95-й полк, не успевший еще организовать оборону. Полк начал отходить к поселку Титовка. В беспорядочном отступлении он увлек за собой и подходивший к нему на помощь 325-й полк.

    Если в районе Титовки противник сравнительно легко добился некоторых успехов, то его атаки на гарнизон 23-го укрепрайона на полуостровах Рыбачий и Средний захлебнулись. За месяц до начала войны полковник М.К. Пашковский, командовавший укрепрайоном, сумел построить на полуострове довольно мощные оборонительные сооружения и расположить их так, что они господствовали на дорогой Петсамо – Титовка. Три дня немцы безрезультатно пытались захватить полуостров Средний. Большую роль в отражении их атак сыграл огонь береговой артиллерии (на полуострове Среднем имелись три 130-мм и четыре 100-мм береговых орудия).

    На реке Западная Лица держала оборону 52-я дивизия. Она занимала удобные позиции. Когда немецкие егеря начали наступление, советские войска встретили их ураганным огнем. В течение одного дня были отбиты несколько атак противника. Видя, что с ходу Западную Лицу им не удастся форсировать, немцы прекратили атаки на два дня, чтобы подтянуть вторые эшелоны. Эти два дня передышки максимально использовало и советское командование: были приведены в порядок отступившие в этот район 95-й и 325-й полки. Они заняли оборону на правом фланге мурманского направления.

    Ожесточенные бои продолжались здесь весь июль. Немцы отчаянно пытались форсировать реку. На главном направлении это им сделать не удалось. К концу месяца они захватили лишь небольшой плацдарм на восточном берегу Западной Лицы – на левом фланге 52-й дивизии.

    31 июля британская авиация впервые бомбила немецкие войска в Петсамо, то есть на финской территории. В налете участвовали палубные штурмовики с авианосца «Фьюриес». В связи с этим правительство Финляндии заявило протест Лондону и отозвало оттуда своего посла. Посольство Англии, в свою очередь, покинуло Хельсинки. Однако состояние войны между Англией и Финляндией объявлено пока не было.

    14-я армия не получала подкреплений из центра, и могла рассчитывать только на местные ресурсы. В этом отношении гражданские и военные власти Мурманской области сделали все, что могли. В Мурманске была сформирована новая 186-я дивизия за счет людских и материальных ресурсов Мурманской области. В конце сентября она уже заняла отведенный ей участок обороны. За счет Северного флота была значительно усилена сражавшаяся здесь бригада морской пехоты.

    В конце октября советские войска предприняли попытку выбить противника с плацдарма, занятого им на восточном берегу реки Западная Лица. В бой была введена недавно сформированная 186-я дивизия. Однако немцы отчаянно сопротивлялись, наши войска понесли значительные потери и вынуждены были отойти на исходные позиции. К ноябрю линия фронта на мурманском направлении стабилизировалась.

    Теперь перейдем к кандалакшскому направлению. В ходе Зимней войны от крупного города Мурманской области Кандалакши до государственной границы с Финляндией была построена железная дорога протяженностью около 90 км. Ее строительство продолжалось и после войны. Летом 1940 года дорогу продолжили до новой государственной границы. Принята дорога была лишь в сентябре 1940 года.

    К 22 июня 1941 года в Кандалакше размещался штаб 42-го стрелкового корпуса. В корпус входили 122-я дивизия, находившаяся на границе, и 104-я дивизия, расположенная в самом городе. Кроме того, в районе Кандалакши размещалась 1-я танковая дивизия – резерв 14-й армии. Командовал корпусом генерал-майор Р.И. Панин. В 1-й танковой дивизии было даже несколько новых тяжелых танков КВ.

    На кандалакшском направлении противник сосредоточил дивизию СС «Норд», немецкую 169-ю пехотную дивизию, финскую 6-ю пехотную дивизию и два финских егерских батальона. 1 июля противник перешел в наступление. Силам врага противостояли наши 122-я и 104-я дивизии. Последняя была переброшена в район Кайралы в первый дни войны без 242-го полка (он находился на кестеньгском направлении). 1-я танковая дивизия оставалась в Кандалакше как резерв командующего 14-й армией. Позже, в середине июля, два полка этой дивизии были переброшены в район Луги для обороны Ленинграда с юга, а один полк – под Петрозаводск.

    Бои на кандалакшском направлении продолжались весь июль. В первых числах августа немцы, не добившись успеха (а они планировали выйти к Кировской железной дороге через 10 дней после начала войны), решили перебросить дивизию СС «Норд» в район Кестеньги. Немецкое командование опасалось, что и советское командование может снять часть сил из района Алакурти и перебросить их на кестеньгское направление. Поэтому одновременно с передислокацией дивизии «Норд» оно направило по лесам и болотам в тыл наших войск усиленный финский батальон. Перед ним стояла задача оседлать дорогу в районе станции Ням, вывести из строя связь, не дать возможности отправить через Кандалакшу к станции Лоухи ни одной роты.

    Эта операция финнам удалась. Они захватили единственную дорогу, по которой снабжались советские войска, и прочно удерживали ее. Подвоз продовольствия и боеприпасов прекратился. Две недели части снабжались только из полевых складов. С Мурманском, где находился штаб 14-й армии, поддерживалась лишь радиосвязь, и то нерегулярно. Командующий изредка получал короткие донесения о положении в отрезанных от тыла частях. Получилась анекдотичная ситуация – один финский батальон как бы окружил пять стрелковых полков, три артиллерийских полка и другие части. Советским войскам потребовались две недели, чтобы освободить дорогу от финнов и обеспечить свои коммуникации.

    Чтобы ослабить давление на финский батальон, действовавший в советском тылу, противник предпринял сильную атаку с фронта в районе Лысой горы. В результате ожесточенных боев советские части были вынуждены оставить свои позиции и закрепиться в 4-х км восточнее Алакурти – на линии старой государственной границы. Но дальнейшие попытки противника продвинуться вперед не имели успеха. С сентября 1941 года по сентябрь 1944 года линия фронта оставалась здесь неизменной.

    В район Кестеньги лишь за несколько дней до войны были переброшены 242-й стрелковый полк и артиллерийский дивизион 104-й дивизии, входившей в состав 14-й армии. В начале июля в направлении Кестеньги начал наступление пехотный полк немецкой 169-й пехотной дивизии. Первый бой произошел 8 июля в районе деревни Тунгозеро. Советские подразделения не выдержали сильного натиска и отступили. 10 июля немцы вышли к реке Софьянга. Наступило затишье, которое длилось до конца июля. Противник строил дорогу от границы к поселку Софьянга, изучал нашу оборону, готовился к ее прорыву и форсированию реки.

    Новые бои начались 3 августа сильным артиллерийским налетом немцев по нашей обороне. Уже в этот день противнику удалось форсировать реку и отрезать один наш батальон от штаба полка и других подразделений. Батальон был прижат к Пяозеру, дрался в окружении, а затем по лесам и болотам вышел в район Кестеньги, где соединился с .основными силами полка. Бои у Софьянги продолжались три дня. Немцы, не считаясь с потерями, форсировали реку в нескольких местах, углубились в оборону других советских батальонов. Наши части отступили. 8 августа бои шли уже у райцентра Кестеньга – в 60 км западнее станции Лоухи.

    За 8 дней непрерывных боев 242-й полк понес большие потери. Между тем противник, как показал пленный немецкий солдат, подтягивал резервы. К месту боев прибыла дивизия СС «Норд» в полном составе и отдельный танковый батальон. Военный совет 14-й армии попытался помочь 242-му полку. С кандалакшского направления сюда перебросили роту танков. В Мурманске спешно был сформирован 1087-й стрелковый полк. Из этих частей создали 5-ю стрелковую бригаду. Командовал ею полковник Н.А. Чернуха.

    Но и противник быстро накапливал силы. В район боев прибыли полк 3-й финской дивизии, снятый с ухтинского направления, два егерских батальона и еще два танковых батальона, сведенные затем в танковую бригаду. 12 августа два финских батальона и батальон дивизии СС «Норд», двигаясь по лесу, вышли на 34-й километр шоссе Кестеньга – Лоухи. Их встретили тыловые части советской 5-й бригады, Лоухский истребительный батальон[162] и маневренная группа 72-го погранотряда. Основные силы бригады были отрезаны от своих баз снабжения и дрались в окружении. Бои шли ожесточенные. Никаких резервов, которые могли бы помочь оборонявшимся, ни 7-я, ни 14-я армия не имели.

    По совету Ворошилова член Военного совета Карельского фронта Г.Н. Куприянов обратился лично к Сталину с просьбой отправить в район Кестеньги 88-ю стрелковую дивизию, дислоцированную в Архангельске. Сталин согласился, и в ночь с 12 на 13 августа 88-я дивизия была поднята по тревоге и посажена в железнодорожные эшелоны. Меньше чем за двое суток 18 эшелонов дивизии добрались из Архангельска до станции Лоухи (в 75 км от Кестеньги). Самое удивительное, что эшелоны прошли по строившейся железной дороге Обозерский – Сорока. Раньше там ходили только поезда со строителями дороги. Уже к вечеру 15 августа первые части 88-й стрелковой дивизии с ходу вступили в бой. Они отбросили немцев назад на 6-8 км.

    В течение второй половины августа, весь сентябрь и октябрь на кестеньгском направлении шли бои местного значения. Противник понес значительные потери, поэтому не мог предпринять большого наступления без подкреплений. 25 октября противник начал атаки на отдельных участках обороны 88-й дивизии. Он вел разведку боем, нащупывал ее слабые места. Наступление началось 2 ноября после сильной двухчасовой артподготовки. Впервые на Карельском фронте противник применил массированные удары авиации по переднему краю. 40 бомбардировщиков сделали по два вылета.

    Атаки немцев и финнов продолжались до 11 ноября, но взять станцию Лоухи им не удалось. 12 ноября наступило затишье. Линия фронта стабилизировалась в 40 км западнее станции Лоухи. Финские полки вернулись к своим дивизиям, а немецкие войска начали строить жилье и готовиться к зиме.

    На ухтинском направлении была сосредоточена финская 3-я пехотная дивизия. Советские части, предназначенные для обороны этого направления, располагались первоначально в городе Кемь, находившемся в 250 км от границы. Это были 81-й и 118-й полки и два артиллерийских дивизиона 54-й дивизии, штаб которой также находился в Кеми. За несколько дней до войны к границе на автомобилях был переброшен один стрелковый батальон. Остальные части после объявления войны прошли 186 км пешком до Ухты с полной боевой выкладкой. К началу первого наступления финнов основные части 54-й дивизии уже сосредоточились на оборонительном рубеже по восточному берегу реки Войница. Штаб дивизии 29 июня переехал из Кеми в Ухту.

    3 июля два полка финской 3-й пехотной дивизии перешли в наступление по двум сходящимся к одной точке направлениям – по дороге от государственной границы на деревню Войница и вдоль дороги Вокнаволок – Паньго-губа, надеясь окружить и уничтожить наши части, находившиеся восточнее деревни. В течение 10 суток финны вели бои в предполье с пограничниками и советскими передовыми батальонами. С ходу форсировать реку Войница финнам не удалось.

    Но 14 июля утром после двухчасовой артиллерийской подготовки началось новое наступление. Особенно настойчиво противник атаковал наш правый фланг. Здесь наступал финский 32-й полк. Ему удалось форсировать реку Войница севернее одноименной деревни и вклиниться в нашу оборону. Решительной контратакой батальона 54-й дивизии, находившего до этого во втором эшелоне, финны были отброшены на западный берег реки. Атаки на правом фланге продолжались 15, 16 и 17 июля, но все они успешно отражались. Убедившись, что на этом участке наше сопротивление не сломить, противник перенес артогонь, а затем перешел в наступление на левом фланге. 17 июля финны на плотах форсировали озеро Верхнее Куйто в его наиболее узкой части, внезапным ударом отбросили оборонявшуюся здесь стрелковую роту и вышли в район озера Лашку. Они стремились пробиться к дороге Войница – Ухта с юга, в тыл основным силам 54-й дивизии, оборонявшимся на реке Войницы.

    В ходе восьмидневных боев финны прорвали оборону советских войск и форсировали озеро Верхнее Куйто. Положение наших войск стало критическим, и командующий 7-й армией генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко приказал отвести 54-ю дивизию с рубежа Корпиярви – Писта на более выгодный рубеж, строившийся в перешейке между Безымянным озером, озерами Большое Кис-Кис, Черкиярви и по реке Кис-Кис – в 10 км западнее Ухты. На строительстве этого рубежа работали свыше трех тысяч местных жителей, саперный батальон дивизии и все офицеры инженерной службы. К концу июля были оборудованы три батальонных узла сопротивления на главном направлении, а также добротные укрепления для прикрытия флангов.

    В это же время силами населения Кемского района началось строительство тылового рубежа обороны по восточному берегу небольшой речки Шомба, примерно на половине расстояния между Ухтой и Кемью. Командир дивизии И.В. Панин настойчиво просил Военный совет армии разрешить ему отвести свои части именно на этот рубеж, то есть отступить сразу на 120 км, оставив Ухту без боя. Он считал позиции у озера Кис-Кис не совсем удобными, особенно для обороны зимой: когда замерзнут Среднее и Нижнее Куйто, наш фланг будет открыт. Кроме того, комдив доказывал, что противник подтянул близко все свои силы и резервы и попытается преследовать наши части по пятам, что он может ворваться в наши оборонительные узлы у озера Кис-Кис, не дав нам времени закрепиться.

    Военный совет не согласился с доводами Панина и подтвердил свое решение отводить дивизию на рубеж озера Кис-Кис, дать здесь бой, измотать и обескровить противника на более далеких подступах к Кировской железной дороге. В то же время было приказано усилить темпы на строительстве оборонительного рубежа в районе поселка Шомба. 30 июля части 54-й дивизии отошли на рубеж озера Кис-Кис – Черкиярви. 81-й и 118-й полки заняли новые узлы сопротивления, на новых позициях развернулась артиллерия. Дважды в этот день финны штурмовали наши укрепления, но безуспешно. В конце первой недели августа атаки возобновились и продолжались в течение всего августа и сентября, но прорвать здесь нашу оборону финнам так и не удалось. Рубеж на озерах Кис-Кис и Черкиярви оказался достаточно прочным. До лета 1944 года финским частям не удалось продвинуться здесь ни на шаг.

    На ребольском направлении в центральной Карелии наступала 14-я пехотная дивизия под командованием полковника Рааппаиа. Дивизии были приданы два егерских батальона. Всего финская группировка насчитывала около 20 тысяч солдат.

    В райцентре Реболы, расположенном в 9-10 км от государственной границы, перед войной дислоцировался 337-й полк 54-й дивизии, входившей в состав 7-й армии. Полку был придан артиллерийский дивизион. Там же находился 73-й погранотряд. Общая численность советских войск составляла 4 тысячи человек.

    С 3 по 24 июля финны наступали в лоб на Реболы, но были остановлены советскими войсками. Тогда часть финских войск обошла 15 июля Реболы с юго-запада. В тылу у наших войск было Лексозеро. Поэтому, чтобы не попасть в окружение, 337-й полк начал отступление на север, а затем на восток по лесам и болотам параллельно дороге Реболы – Кочкома. В Реболах находились лишь тыловые подразделения полка и Ребольский истребительный батальон. Конечно, эти 150 человек не смогли сдержать натиск основных сил финнов. Дорога от города Реболы на станцию Кочкома оказалась открытой. К полудню 26 июля на помощь подразделениям, оборонявшим Реболы, прибыл Ругозерский истребительный батальон (вместе с ним в Реболах оказалось около 620 бойцов). Одновременно на станцию Кочкома прибыли Беломорский и Тунгудский истребительные батальоны. Тем не менее, Реболы и деревня Ёмельяновка были оставлены.

    10 августа Военный совет 7-й армии приказал сформировать из частей ребольского направления 27-ю стрелковую дивизию. Командиром ее назначили начальника оперативного отряда штаба армии полковника Г. К. Козлова. К 1 августа в дивизии было всего 6 тысяч человек, один артиллерийский дивизион, 42 миномета, 30 станковых пулеметов и 93 автомата.

    7 августа части 27-й дивизии вели упорный бой с 14-й финской дивизией, наступавшей на деревню Андронова Гора. Командование противника стремилось прорваться к станции Кочкома и перерезать Кировскую железную дорогу. Батальону финнов удалось форсировать реку Чиркокемь и вклиниться в нашу оборону. Контрударом с флангов части 27-й дивизии разгромили этот батальон. Противник оставил на поле боя 160 трупов, 4 станковых и 3 ручных пулемета, много винтовок, автоматов и патронов. После безуспешных атак с фронта финны начали перегруппировку сил, намереваясь выйти в тыл нашим войскам в районе деревни Новая Тикша и перерезать шоссейную дорогу Андронова Гора – Ругозеро. Но их замысел своевременно был разгадан и сорван.

    15 августа противнику все же удалось прорвать оборону 27-й дивизии. В ночь на 16 августа советские войска скрыто отошли к реке Пизма. Эта небольшая речка сама по себе не могла служить серьезным препятствием, но на ее восточном берегу местное население построило хороший оборонительный рубеж. Финны, понесшие большие потери в предыдущих боях, не смогли с ходу преодолеть этот рубеж. Им пришлось подтягивать резервы.

    19 августа противник вновь начал сильные атаки. Кровопролитные бои на реке Пизма продолжались. Лишь 6 сентября финнам удалось вклиниться в нашу оборону. В прорыв они бросили свежие силы. Весь следующий день бои не затихали ни на одну минуту. Здесь впервые и, пожалуй, единственный раз за всю «продолжительную» войну наши части успешно применили огнеметы. Их в 27-й дивизии было около сорока. Командир сосредоточил это грозное по тому времени оружие на наиболее вероятном направлении атаки противника. Команда огнеметчиков состояла из самых стойких и мужественных солдат. Они подпустили финнов на 25-30 метров и только тогда дали струю огня, длина которой не превышала 35 метров. На противника обрушился шквал огня. Уцелевшие финны в панике бросились назад.

    На другой день противник возобновил атаки. Особенно ожесточенными они были 10 и 11 сентября, когда вступили в бой свежий полк, стоявший до этого в резерве, и отдельный егерский батальон. Военный совет 7-й армии приказал 27-й дивизии отойти на вновь подготовленный оборонительный рубеж в 10 км восточнее Ругозера. 12 сентября дивизия заняла этот рубеж. Здесь, в 70 км западнее станции Кочкома, она держала оборону до конца войны.

    14-я дивизия финнов еще не раз пыталась прорваться к Кочкоме, но, понеся большие потери, в конце сентября перешла к обороне. До конца войны финны не продвинулись больше ни на шаг.

    Глава 4. Финны рвутся к Петрозаводску и Свири

    Главный удар финская армия наносила в Карелии. Это объяснялось двумя причинами: главной политической целью Финляндии в этой войне являлся захват Карелии, и к тому же здесь было сосредоточено меньше сил Красной Армии, чем на Карельском перешейке. В своих мемуарах Маннергейм писал, что он категорически отказался делать главной целью финского наступления Ленинград. Не последнюю роль в этом сыграла неясность для финнов германских планов в отношении будущего Ленинграда.

    Для захвата советской Карелии финны создали армию «Карелия» общей численностью свыше 100 тысяч человек. В нее первоначально входило два армейских корпуса (VI армейский корпус под командованием генерал-майора Талвелы и VII армейский корпус под командованием генерал-майора Хегглунда), где было всего пять дивизий, а также «Группа О» под командованием генерал-майора Ойнонена (кавалерийская бригада, 1-я и 2-я бригады егерей, один партизанский батальон). Командовать армией «Карелия» назначили начальника генерального штаба генерал-лейтенанта Хейнрихса, вместо него генштаб возглавил генерал-лейтенант Ханелля.

    В конце июня 1941 года из Осло по железной дороге через Швецию в Финляндию прибыла германская 163-я пехотная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Энгельбрехта. Первоначально дивизию хотели использовать для захвата Ханко, но позже один ее полк направили в район Саллы, а остальные силы – в Карелию на помощь VII армейскому корпусу.

    Финнам в Карелии противостояла советская 7-я армия. К 24 июня 1941 года в ее состав входили 54-я, 71-я, 168-я и 237-я стрелковые дивизии и 26-й (Сортавальский) укрепрайон. Частей усиления у 7-й армии было немного: 208-й отдельный артиллерийский дивизион, 55-я смешанная авиадивизия и 184-й отдельный саперный батальон. Командовал 7-й армией генерал-лейтенант Ф.Д. Гореленко.

    71-я дивизия дислоцировалась у государственной границы севернее поселка Вятрселя и до поселка Куолисма на фронте около 45 км. Дивизия на 80% состояла их жителей Карелии – вепсов, карелов и финнов. 168-я дивизия дислоцировалась у государственной границы юго-восточнее поселка Вяртселя. Только на участке 168-й дивизии между Энсо (ныне Светогорск) и Вяртселя были построены десять дотов и восемнадцать дзотов, проложены 42 км проволочных заграждений, отрыты 7 км противотанковых рвов, сооружены 5 км лесных завалов, установлены 7,5 тысяч мин и фугасов.

    Обе дивизии 7-й армии, предназначенные для прикрытия главного (петрозаводского) направления, были полнокровными боевыми соединениями. 54-я дивизия оборонялась на двух направлениях – ребольском и ухтинском. Части же 237-й дивизии начали прибывать по железной дороге в Карелию только 23 июня 1941 года. К 27 июня 237-я стрелковая дивизия сосредоточилась в районе станции Лоймола. Военный совет решил держать ее в резерве.

    Командование РККА сделало кое-какие выводы из уроков Зимней войны. Например, к началу войны в Петрозаводске было складировано зимнее обмундирование (полушубки, валенки, шапки-ушанки, теплое белье и рукавицы) на 7 стрелковых дивизий! После начала боевых действий зимнее обмундирование стали постепенно переправлять в Вологду.

    30 июня 1941 года маршал Маннергейм подписал приказ, в котором подробно определил детали наступательной операции. Карельская армия, нанося главный удар северо-восточнее озера Янисярви, должна была разбить советские войска, находящиеся восточнее и западнее озера, после чего в кратчайшие сроки выйти на первый рубеж Яникканиеми – Хяме коски – Суйстамо – Лаймола – Сувилахти. После выхода на эту линию армия должна была расправиться с советскими войсками, сосредоточенными по берегам озера, и продолжать наступать в направлении на Салми и Тулемаярви. Левым флангом захватить деревню Луисваара, расположенную близ старой финско-русской границы, а также быть в готовности наступать на Порозеро и Сямозеро.

    Командование советской 14-й армии своевременно узнало о почти пятикратном превосходстве войск противника и доложило об этом командующему Северным фронтом М.М. Попову и члену Военного совета фронта А.А. Жданову. Те обещали прислать к 5 июля одну или две дивизии из числа вновь сформированных. Однако не только ничего не прислали, но еще и отобрали у 7-й армии 237-ю стрелковую дивизию. Последний эшелон с ее частями ушел со станции Лоймола 7 июля. В результате в 7-й армии на 500 км фронта остались только три дивизии.

    24-28 июня 1941 года на финско-карельской границе происходили незначительные столкновения. Утром 29 июня два финских батальона, при поддержке танков, заняли город Энсо и расположенный там крупнейший в СССР бумажный комбинат. Командир 168-й дивизии полковник А.Л. Бондарев получил приказ срочно перебросить в Энсо свой резерв – 260-й полк. 23-я армия выделила батальон, который должен был наступать с юго-запада. Утром 30 июня 260-й полк и батальон 23-й армии атаковали финнов. К полудню противник был отброшен за государственную границу. Несколько дней советским войскам удавалось удерживать комбинат. За это время его оборудование и готовую продукцию эвакуировали в Ленинград.

    Представление о том, как взаимодействовали в этих боях пограничники и красноармейцы, дает донесение замнаркома внутренних дел генерал-лейтенанта И.И. Масленникова наркому Л.П. Берия: «Утром 29 июня противнику силою до двух батальонов с танками удалось несколько потеснить пограничные заставы и занять г. Энсо. Однако стремительным ударом пограничников под командой начальника заставы старшего лейтенанта Бебякина (раненного в бою) противник, понеся потери людьми и оставив на поле боя два подбитых танка, два станковых пулемета и 70 магазинов к ним, был выбит из г. Энсо».

    Вот так застава Бебякина сама разбила финнов, а о 260-м полку и батальоне 23-й армии – ни слова. Зато в донесениях регулярных войск нет ни слова о финских танках.

    Генеральное наступление финской армии «Карелия» началось 10 июля. Главный удар наносился в направлении Корписелькя, где оборонялась советская 71-я дивизия. Несмотря на упорное сопротивление красноармейцев и трудности, вызываемые сложным рельефом местности, финский VI армейский корпус, усиленный 1-й егерской бригадой полковника Лагуса, быстро продвинулся вперед широкой дугой вдоль восточного берега озера Янисярви. При этом егерская бригада наступала впереди и в течение суток вышла на берег Ладожского озера. Тем самым у советских войск, находящихся в районе Сортавалы, были отрезаны восточные пути снабжения. 21 июля VI армейский корпус вышел к Салми, расположенной на старой границе Финляндии. Советские войска, сосредоточенные в районе западнее Сортавалы, оказались, таким образом, связанными и не могли больше угрожать продвижению VI армейского корпуса финнов вдоль северного берега Ладоги.

    После того как Салми оказалась в руках финнов, а день спустя части VI армейского корпуса вышли на берег реки Туулосйоки, впадавшей в Ладогу, и севернее – на рубеж Виелярви и Хурсюля, финский армейский корпус получил приказ прекратить наступление.

    VII корпус финнов под командованием генерал-лейтенанта Хейнрихса наступал на станцию Лоймола. Корпусу была придана немецкая 163-я пехотная дивизия. В ночь на 15 июля части 168-й дивизии и 367-й полк 71-й дивизии отошли за реку Янисйоки. Здесь они закрепились и держали оборону до сентября, угрожая флангу и тылу финских войск, продвинувшихся к концу июля от станции Лоймола через Кясняселькя и Питкяранту до реки Тулоксы (35 км западнее Олонца) и от Кясняселькя через Пала-лахту до Ведлозера (76 км западнее Петрозаводска). 21 июля 168-я дивизия была передана в состав 23-й армии. Позднее, когда наши части оставили Сортавалу, ее переправили через Ладожское озеро под Ленинград в район города Пушкина.

    Части 7-й армии несли большие потери, однако новые дивизии на фронт не прибывали. Подкрепление подходило лишь в малых дозах. Так, в первых числах июля были получены 27 – 76-мм полковых орудий, их которых сформировали 9 батарей. Обученные кадры артиллеристов нашлись в полках народного ополчения и запасных полках армии. В первых числах августа подошли 8 маршевых батальонов по 500 человек каждый, с оружием и в хорошем обмундировании. За их счет были пополнены все полки 71-й дивизии и 9-й, 10-й и 24-й полки петрозаводского направления.

    В начале июля из призывников Петрозаводска были сформированы два полка. Одни из них, получивший наименование 9-го стрелкового, направили в район Палалахты на помощь истребительным батальонам, а первый батальон второго полка – в район Питкяранта – Салми. Позднее этот батальон вошел в состав 452-го полка. В это же время из комсомольцев и коммунистов Петрозаводска и Прионежского района был сформирован отдельный Петрозаводский истребительный батальон в составе 1200 человек. Утром 13 июля он на машинах был переброшен до деревни Колатсельга, а оттуда походным порядком направился, к деревне Кяснясельскя.

    Советское командование решило контратаковать финские войска в районе восточного берега Ладожского озера. 22 июля на берегу реки Видлица закончилось сосредоточение 3-й бригады морской пехоты, 7-го мотоциклетного и 452-го стрелкового полков. Этими силами войска Олонецкой группы по приказу Военного совета 7-й армии 23 июля перешли в наступление. Перед ними стояла задача форсировать Видлицу и отбросить противника к Салми. Финское командование подтянуло на это направление три дивизии, из них две подошли к Видлице через Питкяранту – Салми, а третья должна была прорвать советскую оборону у деревни Пульчейла и очистить дорогу Палалахта – Видлица. Кроме этих дивизий финны сосредоточили здесь еще два батальона танков и два отдельных егерских батальона.

    23 июля наши части форсировали Видлицу и, преодолевая упорное сопротивление финнов, в ряде мест отбросили их на 5-8 км. В это же время у деревни Пульчейла финны усиленно атаковали батальон, которым командовал старший лейтенант Макаров, и вынудили его отступить. По лесным дорогам батальон отошел на восток и присоединился к Петрозаводской группе войск. Дорога Палалахта – Большие Горы – Видлица оказалась полностью в руках противника. В ночь на 24 июля финны перешли в наступление от Больших Гор, угрожая флангу советских частей, наступавших на запад от Видлицы. Им пришлось отойти на реку Тулоксу, в 15 км восточнее Видлицы.

    В начале августа шли упорные встречные бои на реке Тулокса – деревня Сяндеба – деревня Кукшегоры.

    В конце августа прошла реорганизация советской Олонецкой группировки, которой командовал генерал-лейтенант А.Д. Цветаев. 7-й мотоциклетный полк был преобразован в 719-й стрелковый. Вместе с 452-м полком он вошел в состав вновь созданной 67-й дивизии. Позднее ей передали и 9-й стрелковый полк, находившийся в течение июля-сентября в Петрозаводской оперативной группе войск. В составе 7-й армии 67-я дивизия находилась до сентября 1944 года. 2 сентября на станцию Лодейное Поле прибыл первый эшелон 314-й дивизии. Два ее полка должны были занять участок обороны 3-й дивизии народного ополчения, уходившей на отдых и пополнение, а третий полк оставался в резерве командующего Олонецкой оперативной группой. Но 314-я дивизия не успела полностью сосредоточиться у Тулоксы, ее основные силы были еще в пути.

    27 августа финская Карельская армия получила приказ продолжать наступление частью с рубежа Вителе – Виелярви в направлении реки Свирь, а другой частью – из района Сямозера в направлении Петрозаводска на западном берегу Онежского озера. В это время на позициях близ Ладожского озера находился финский VI армейский корпус в составе трех дивизий. В центре стояли две дивизии VII армейского корпуса, для усиления которых с Карельского перешейка маршем шла еще одна дивизия. Эти войска располагались вдоль железной дороги Суоярви – Петрозаводск и южнее ее. На левом фланге севернее Сямозера действовала «группа О».

    В ночь на 4 сентября финские войска начали прорыв советской обороны по реке Тулокса. После артиллерийской подготовки, в которой участвовали 16 артдивизионов, VI армейский корпус прорвал оборону. В наступлении участвовали почти все имевшиеся у финнов танки, а также германская 163-я дивизия. Вечером 5 сентября финны взяли город Олонец, пройдя за два дня почти 30 км.

    7 сентября 1-я егерская бригада под командованием полковника Лагуса вышла к реке Свирь в районе Лодейного поля. Части 67-й и 314-й дивизий заняли оборону на южном (левом) берегу реки. Бригада морской пехоты отходила по берегу Ладожского озера в район Сярмяги – Обжа. Ее прикрывала артиллерийским огнем Ладожская военная флотилия. Моряки сохранили за собой большой плацдарм на правом берегу Свири, где и заняли оборону.

    В тяжелом положении оказалась 3-я дивизия народного ополчения. В первый же день наступления противник оттеснил ее к северу от дороги Ильинской завод – Олонец. От Нурмолиц она пыталась пробиться к Олонцу и соединиться с другими частями. Но противник преградил ей путь на юг и навязал бой у деревни Нурмолицы. Тяжелый, кровопролитный бой продолжался два дня. Бросив против 3-й дивизии народного ополчения большие силы, противник тем самым ослабил нажим на части 67-й и 314-й дивизии. Они без больших потерь переправились через Свирь, а 3-я бригада морской пехоты закрепилась на северном берегу Свири.

    В столь тяжелой обстановке командир 3-й дивизии народного ополчения З.Н. Алексеев решил отходить от Нурмолиц на восток в район станции Таржеполь Кировской железной дороги, а затем на север, к Петрозаводску. Предстояло преодолеть около 150 км по лесным тропам. Дивизия двинулась в путь. Шли 11 суток. Связи у дивизии не было. Люди питались в основном подножным кормом – грибами, ягодами, неубранной с полей картошкой. 16 сентября дивизия вышла на железную дорогу между станциями Таржеполь и Ладва. Вышла в полном порядке, сохранив часть артиллерии и обозы. А уже 18 сентября она получила приказ наступать на станцию Токари: противник, форсировав Свирь, овладел станцией Яндеба и угрожал флангам советских 314-й и 67-й дивизий, занявших оборону в районе Лодейного Поля.

    Здесь нам придется перейти от боев на Свири к боям на петрозаводском направлении. 3 сентября советские войска отошли в район поселка Пряжа примерно в 40 км юго-западнее Петрозаводска. В связи со сложившейся ситуацией Ставка передала 7-й армии 318-ю стрелковую дивизию. С 12 по 19 сентября два полка 318-й дивизии вели ожесточенные наступательные бои. Село Пряжа несколько раз переходило из рук в руки. Не сумев захватить узел дорог на западной окраине Пряжи, финны обошли ее с фланга, заняли деревню Прякка и перерезали шоссе Пряжа – Олонец. Крупные силы финнов с юго-запада атаковали обороняющиеся части левого крыла Петрозаводской оперативной группы. Оказавшись под угрозой окружения, 9-й стрелковый полк и батальон 1068-го полка 313-й дивизии начали отходить восточнее озер Пелдожское и Святозеро. 20 сентября они по бездорожью вышли на юго-западные окраины Петрозаводска. В этот же день 313-я дивизия по приказу Военного совета фронта прекратила контратаки и перешла к обороне восточнее Пряжи, прикрыв дорогу на Петрозаводск.

    21 сентября часть VII армейского корпуса финнов предприняли новое наступление из района Пряжи. Два полка 313-й дивизии не смогли сдержать значительно превосходящего их противника и оставили поселок Матросы и деревню Половина. Посланные туда 24-й и 15-й полки войск НКВД после двухдневных боев вместе с частями дивизии отошли к поселку Вилга в 16 км от Петрозаводска и заняли там оборону.

    3 октября в Петрозаводск, объятый пламенем пожаров, вошли три финские дивизии. По данным Г.Н. Куприянова[163] : «Город был совершенно пуст. Все население, все оборудование промышленных предприятий, запасы сырья, продовольствия, товары со складов и магазинов были эвакуированы».

    Всего из оккупированных районов Карелии было эвакуировано свыше полумиллиона человек.

    В связи со взятием Петрозаводска по всей Финляндии прошли торжества. За этот успех командовавший войсками генерал-лейтенант Хейнрсихс получил звание пехотного генерала. На оккупированных территориях многие карельские населенные пункты были переименованы на финский манер. Сам Петрозаводск назвали Яанислислина – «Онежская крепость». Правда, вскоре по приказу Маннергейма городу вернули прежнее название. Дело не в том, что маршал был против аннексии Карелии, он и в 1919-м, и в 1941-м году несколько раз клялся, что не вложит меч в ножны, пока Карелия не станет финской. На Маннергейма произвела впечатление нота британского правительства от 22 сентября 1941 года, где содержалось требование об отводе финских войск на границу 1939 года и предупреждение, что при дальнейшем продвижении вглубь России британское правительство будет вынуждено признать Финляндию противником как в ходе войны, так и при заключении мира. Кроме того, маршалу явно не нравилось, что переименованиями в Карелии занялась гражданская финская администрация, а читатель уже знает, что в верхах шла большая драка между военными и гражданскими за право управлять Карелией. Военные вскоре победили и создали в Петрозаводске соответствующий орган – «Военное управление Восточной Карелии». В Карелии был установлен жестокий оккупационный режим. Вокруг Петрозаводска финны построили шесть концентрационных лагерей, куда заключали не только военнопленных и партизан, но и этнических русских[164] .

    29 ноября 1941 года посол США в Финляндии Шонефельд передал Маннергейму секретную телеграмму Уинстона Черчилля. В ней предлагалось, не объявляя об этом официально, прекратить все военные действия против СССР, для чего достаточным обоснованием является суровая зима, и таким образом де-факто выйти из войны. «Для многих друзей Вашей страны было бы досадно, если бы Финляндия оказалась на одной скамье вместе с обвиняемыми и побежденными нацистами»,

    – говорилось в телеграмме. В ответной телеграмме от 2 декабря Маннергейм вежливо отказался.

    В день независимости Финляндии, 6 декабря 1941 года, финский парламент торжественно объявил о присоединении к Финляндии «освобожденных территорий». В тот же день финны узнали, что Англия объявила им войну, но им еще не было известно, что б декабря Красная Армия перешла в контрнаступление под Москвой, и они не могли знать, что на следующий день атака японцев на Перл-Харбор втянет в войну США.

    Теперь вернемся к боям, на реке Свирь. Там финнам удалось форсировать реку и захватить плацдарм шириной до 100 км и до 20 км в глубину на южном берегу Свири. Финнам осталось пройти около 125 км до Тихвина, взятого немцами 8 ноября. В этом случае замкнулось бы второе кольцо вокруг Ленинграда, и всякая связь с северной столицей России, кроме воздушной, была бы потеряна.

    24 сентября в Лодейное Поле прибыли из резерва Ставки первые эшелоны 21-й Краснознаменной дивизии, находившейся до этого на Дальнем Востоке. Это была хорошо вооруженная кадровая дивизия, насчитывавшая в своем составе свыше 15 тысяч человек. Она сразу же вступила в бой, заняла деревню Тенечи, станцию Яндеба и продолжала наступать в направлении Подпорожье – Погра, очищая от противника левый берег Свири. Характерно, что эта дивизия наступала не с востока на запад, как располагались тогда войска всех наших фронтов, а с запада на восток – такова была особенность боев в этом районе.

    Заняв Петрозаводск, противник стал перебрасывать часть своих сил к Свири, намереваясь развить наступление на левом берегу реки в районе Вознесенья, где ему удалось удержать небольшой плацдарм. Большую активность проявлял противник и на участке 719-го полка и 3-й бригады морской пехоты, готовя переправы через Свирь в районе Кут – Лахта, недалеко от впадения Свири в Ладожское озеро. Особенно активно здесь действовала 163-я германская дивизия. Немцам хотелось поскорее прорваться к Волхову и соединиться со своими войсками. 17 октября батальон противника перешел в наступление, но был разбит моряками. В течение сентября и октября немцы не раз предпринимали попытки форсировать Свирь. Но это им так и не удалось.

    Вечером 18 октября войска 7-й армии перешли в наступление на правом фланге. На великодворском направлении противник был отброшен в район озера Юксовское. Успешно действовала здесь только что прибывшая из резерва Ставки Верховного Главнокомандования 114-я дивизия. К концу октября на всем участке от устья до истоков Свири противник перешел к обороне. В боях на Видлице, на Тулоксе и на Свири финские части понесли значительные потери и уже не могли вести наступательные операции. 163-я немецкая дивизия в начале ноября ушла со Свири. В середине месяца ее части появились на кандалакшском направлении.

    В связи с остановкой финского наступления на Свири Ставка назначила К.А. Мерецкова командующим 4-й армией, которая должна была разгромить немецкие войска, наступавшие на тихвинском направлении. Командование 7-й армией снова принял Ф.Д. Гореленко. В течение всего ноября в районе Тихвина шли ожесточенные бои. В них участвовали и войска 7-й армии: в подчинение Мерецкову были переданы 46-я танковая бригада, 1061-й стрелковый и 815-й артиллерийский полки 272-й дивизии. 8 декабря 4-я армия освободила Тихвин. В этих боях советские войска нанесли большой урон 39-му моторизованному корпусу немцев, состоявшему из двух танковых и двух моторизованных дивизий. Это была наша первая крупная победа, имевшая огромное значение для Ленинграда, Карелии и Мурманска. После овладения Тихвином 1061-й стрелковый и 815-й артиллерийский полки, а также 46-я танковая бригада вернулись на реку Свирь, где в составе 7-й армии держали оборону до июня 1944 года.

    В 1952 году Маннергейм утверждал, что он сам не хотел идти на соединение с немецкими войсками, наступавшими на тихвинском направлении. Но это не более чем «остроумие на лестнице». Зачем же тогда финнам нужно было форсировать Свирь и нести большие потери на ее южном берегу? В течение всей Великой Отечественной войны у финской армии была единственная возможность серьезно повлиять на ход боевых действий – это замкнуть второе кольцо вокруг Ленинграда и тем самым добиться падения города, гибели Ленинградского фронта и Балтийского флота. Но финны потерпели стратегическое поражение на Свири. Другое дело, что в Финляндии этого не поняли ни политики, ни военные. Там упивались захватом Карелии и ждали, пока вермахт разгромит Красную Армию. Но увы, часы истории уже начали отсчет времени до поражения Финляндии. Осталось подождать до тех пор, пока Красная Армия нанесет решительные удары Германии и высвободит несколько дивизий для разгрома Финляндии.

    Теперь вернемся к петрозаводскому направлению. После, сдачи Петрозаводска основная часть советских войск отошла на север: сначала на реку Шуя, затем к реке Суна. 272-ю дивизию спустя несколько дней погрузили на пароходы и баржи и через Онежское озеро отправили в район Ошты для усиления Свирской группы войск. В район Кондопоги отошла от Спасской Губы и 71-я дивизия (131-й и 367-й стрелковые полки, дивизион 230-го артполка, дивизион 237-го гаубичного артполка). Штаб 7-й армии переместился на южный берег Свири в деревню Ошта, потом в деревню Алеховщина, где и находился до начала июля 1944 года. Но оттуда он не мог оперативно управлять войсками, отошедшими на север.

    14 октября была создана Медвежьегорская группа в составе 37-й, 313-й и 71-й дивизий, а также 2-й легкой стрелковой бригады с подчинением Военному совету Карельского фронта. Командующим этой группой назначили генерал-майора М.С. Князева. Штаб группы до 20 октября находился в Кондопоге, а с 20 октября – в Медвежьегорске.

    В течение октября на медвежьегорском направлении, противник не проявлял большой активности с юга. Его сильные атаки начались лишь в первой декаде ноября, когда финское и немецкое командование пришло к выводу, что на Свири не достигнуть намеченной цели, и перебросило часть своих войск в район Кондопога – Медвежьегорск. Ожесточенные атаки с запада пришлось отражать 126-му полку сначала у Поросозера, а затем у Юстозера. Именно здесь противник стремился прорваться к Медвежьегорску и отрезать пути отхода на север советской Кондопожской группировке. Других частей на этом направлении у нас не было.

    Обстановка сложилась весьма серьезная, и Военный совет фронта вынужден был принять решение отвести войска от Кондопоги к Медвежьегорску и тем самым, сократив линию фронта, усилить оборону Медвежьегорска. Ожесточенные бои на подступах к Медвежьегорску с запада шли весь октябрь и ноябрь. А в конце первой декады ноября начались сильные атаки и с юга – от Кондопоги. Здесь действовал VII корпус финнов. У нас никаких резервов не было. Пока войска отходили от Кондопоги к Медвежьегорску, подступы к городу с запада обороняли 126-й полк, пять партизанских отрядов, четыре истребительных «батальона» (каждый по 50-70 человек), 155-й полк войск НКВД и сильно поредевшая 37-я дивизия. Им удалось задержать противника и дать возможность войскам Кондопожской группы сравнительно спокойно отойти к Медвежьегорску, развернуться в боевые порядки и занять позиции на внешнем поясе обороны города. 313-я дивизия до начала ноября вела бои на южных и западных подступах к Кондопоге, сдерживая натиск частей VII корпуса финнов. 3 ноября 313-я дивизия оставила Кондопогу и, прикрываясь сильными арьергардами, начала отход к Медвежьегорску. Этот отход был еще более тяжелым, чем отход 71-й дивизии. Мешала грязь на дороге. Упорно наседал с юга противник, поэтому на помощь арьергарду приходилось посылать то роту, то батальон. Финны выходили также мелкими группами во фланг отходящим колоннам, обстреливали их, вынуждая командиров полков развертывать в боевые порядки отдельные роты из состава походных колонн. Отступлению этой дивизии содействовал отряд пограничников. Он прикрывал ее колонны от диверсионных групп противника, старавшихся внесли панику и помешать нормальному продвижению к Медвежьегорску.

    В середине ноября под Медвежьегорском сложилась тяжелая ситуация. Финское командование планировало форсировать Беломорско-Балтийский канал и, заняв деревню Габсельга, повернуть на север, и по дороге Морская Масельга – Лапино выйти на берег Белого моря в районе Сумского Посада, перерезав здесь железную дорогу Сорока – Обозерский. В секретной директиве финского генерального штаба, предназначенной для проведения занятий с офицерами, разъяснялось, что «линия по р. Свирь – Онежскому озеру и дальше по Беломорско-Балтийскому каналу очень хороша как линия обороны. И именно поэтому она не годится в качестве линии государственной границы, ибо перед этой линией обороны должна лежать дальше на восток полоса предполья протяженностью 150-180 километров».

    28 ноября противник подтянул к городу свежую пехотную бригаду, полк шюцкора и батальон танков. На следующий день усиленный батальон финнов из состава VII армейского корпуса, наступавшего с юга, обошел лесом правый фланг 313-й дивизии и вышел на дорогу Чебино – Медвежьегорск в тыл советским войскам, оборонявшим Медвежьегорск с запада. 52-й полк вступил с ним в бой и дал возможность 15-му и 155-му полкам, а Также истребительным подразделениям и партизанским отрядам отойти по бездорожью на северо-восток в район Беломорско-Балтийского канала севернее его Повенецкой лестницы.

    4 декабря ударная группировка противника, в которую вошли свежие силы, начала яростные атаки на город с запада. Уже на второй день финны ворвались в Медвежьегорск. В самом городе принял бой лишь один 126-й полк, находившийся в то время в резерве командующего группой. Он же оказывал сопротивление и на дороге Медвежьегорск – Пиндуши – Повенец. Оставшиеся на южном участке обороны части 313-й дивизии и 131-й полк 71-й дивизии 6 декабря пробились в захваченный противником город, вступили с ним в бой и уничтожили свыше 600 финнов. Однако с подходом новых сил финнов положение советских войск в Медвежьегорске стало безнадежным, и в ночь с 6 на 7 декабря части 71-й и 313-й дивизий по льду отошли на восточный берег в район деревень ОровТуба и Габсельга.

    Отошли они вовремя: ударная группировка финнов, преследуя наш 126-й полк по дороге от поселка Пиндуши, 7 декабря утром форсировала канал. Танки финнов ворвались в Габселыу, за ними двигалась пехота. Наши части к этому времени привели себя в порядок после отхода от Медвежьегорска по льду и сильной контратакой отбросили прорвавшихся финнов на западный берег канала. В момент их отхода советские саперы взорвали шлюзы Повенецкой лестницы. Потоки воды поглотили остатки финского авангарда с их танками и артиллерией. После этого противник уже не пытался форсировать канал в районе Повенца.

    Правофланговые части Медвежьегорской группы, отступавшие по бездорожью на север, 8 декабря вышли в район 6-8-го шлюзов Беломорско-Балтийского канала. Там собрались подразделения 24-го полка под командованием майора М.С. Макарова, все истребительные батальоны и подразделения 15-го полка, которыми командовал капитан Н.С. Бойцов. Финские войска были в значительной степени обескровлены и измотаны. После 8 декабря 1941 года войска Карельского фронта на огромном пространстве от полуострова Рыбачий до реки Свирь заняли прочную оборону. Ни финнам, ни немцам больше не удалось продвинуться буквально ни на шаг.

    В ходе боев с 23 августа по 10 октября 1941 года людские потери Карельского фронта и 7-й отдельной армии составили: безвозвратные потери – 29856 человек, санитарные потери – 32336 человек. По сравнению с другими театрами военных действий, в Карелии и Заполярье людские и территориальные потери в 1941 году были минимальными. И это несмотря на то, что Ставка отбирала у Карельского фронта и 7-й отдельной армии чуть ли не больше, чем давала.

    Глава 5. Финское наступление на Карельском перешейке

    Для наступления на Карельском перешейке и в северном Приладожье финны выделили три армейских корпуса. IV армейский корпус генерал-лейтенанта Оеша дислоцировался от побережья Финскяго залива до озера Саймо. В него входили 4-я, 8-я, 12-я пехотные дивизии. Между Леппеенронти и Иматрой находился V армейский корпус (10-я пехотная дивизия и кавалерийская бригада). В районе от Вуоксы до Пюхяярви дислоцировался II армейский корпус генерал-майора Лаатикайнена. В составе корпуса были 2-я, 15-я и 18-я пехотные дивизии. Кроме того, на Сортавалу должны были наступать 11-я и 7-я пехотные дивизии VII армейского корпуса.

    На Карельском перешейке финнам противостояла советская 23-я армия. В ее состав входили 19-й стрелковый корпус (42-я и 115-я стрелковые дивизии), 50 стрелковый корпус (43-я, 70-я и 123-я стрелковые дивизии), 27-й (Кексгольмский) и 28-й (Выборгский) укрепрайоны. В составе армии были также 24-й, 28-й, 43-й, 573-й корпусные артполки, 101-й гаубичный артполк, 108-й и 519-й гаубичные полки большой мощности РГК, 20-й отдельный минометный батальон (48 минометов обр. 1938 г. калибра 120 мм), 27-й и 241-й отдельные зенитные дивизионы. В составе 23-й армии имелся 10-й механизированный корпус (21-я и 24-я танковые дивизии, 198-я моторизованная дивизия, 7-й мотоциклетный полк).

    Приданная армии авиация включала в себя 5-ю смешанную авиадивизию, 41-й бомбардировочный авиаполк, а также 15-ю и 19-ю корректировочные эскадрильи. Инженерные части армии – 109-й моторизованный инженерный батальон и 153-й отдельный инженерный батальон. С мая по август 1941 года 23-й армией командовал генерал-лейтенант Пшенников.

    Таким образом, финны несколько превосходили по численности советские войска (их дивизии были приблизительно в полтора больше), но существенно уступали по танкам и артиллерии. Тем не менее, финнам удалось нанести поражение частям 23-й армии.

    Финские войска на Карельском перешейке начали общее наступление 31 июля 1941 года. Главный удар наносился на кексгольмском направлении. Финны планировали выйти к западному побережью Ладожского озера, расчленив 23-ю армию. 2 августа советские 198-я механизированная и 142-я стрелковая дивизии попытались нанести контрудар противнику из района Лахденпохья в западном направлении, но понесли большие потери и отошли на исходные рубежи. 6 августа финны вновь перешли в наступление. Несмотря на упорное сопротивление советских войск, финны к исходу 9 августа вышли в районы Лахденпохья, Куркиёки и Хийтола к побережью Ладожского озера. В результате правый фланг 23-й армии оказался рассеченным на три изолированные друг от друга группировки.

    В первой группировке, окруженной северней и северо-западней Лахденпохья, образовалась смесь из частей 23-й и 7-й армий. К 7-й армии относились 168-я дивизия и 367-й стрелковый полк 71-й стрелковой дивизии" а к 23-й армии – 708-й стрелковый полк 115-й стрелковой дивизии. Вторая группировка в составе 142-й стрелковой дивизии и 198-й моторизованной дивизии 23-й армии оказалась в районе севернее и северо-восточнее Хийтола. Третья сводная группировка под командованием полковника Донского была окружена западнее города Кексгольма.

    На помощь окруженным пришла Ладожская военная флотилия. С 12 по 22 августа флотилия производила переброску войск 142-й и 198-й стрелковых дивизий. Эвакуацию прикрывали огнем канонерские лодки «Вира», «Бурея», «Олекма», «Селемджа», «Шексна», два тральщика и десять катеров. Части 168-й дивизии сначала эвакуировали на близлежащий остров Валаам, а затем, вторым этапом, – в Шлиссельбург. Части 142-й и 198-й дивизий сразу вывозили в район старой государственной границы, где они занимали оборону.

    Несмотря на сильное противодействие противника (особенно его артиллерии и авиации), в период с 12 по 22 августа суда Северо-западного речного пароходства и корабли Ладожской флотилии вывезли с изолированных плацдармов свыше 26 тысяч бойцов, 155 орудий, 178 пулеметов, около 800 автомашин и тракторов, более 5000 лошадей, свыше 1100 повозок. При этом 168-я стрелковая дивизия была эвакуирована со всей материальной частью и тылами и сразу же направлена в район Колпина. Чтобы предотвратить беспрепятственное продвижение финнов в юго-восточном направлении, командование 23-й армией ввело в брешь 265-ю стрелковую дивизию, только что переданную 23-й армии.

    10 августа финны отразили советский контрудар у Хийтолы и на следующий день возобновили наступление по всему Карельскому перешейку. В течение месяца шли напряженные бои на выборгском направлении. Войска левого крыла 23-й армии (115-я, 43-я и 123-я стрелковые дивизии) при поддержке сил флота отражали наступление превосходящих по численности неприятельских войск. Большую помощь советским войскам оказывали 12 береговых батарей Выборгского укрепрайона и корабли шхерного отряда (канонерские лодки и бронекатера). Береговые батареи и корабли отразили несколько попыток высадки десантов на острова и в тыл советским частям.

    20 августа войска левого крыла 23-й армии начали планомерный отход, одновременно свертывались и эвакуировались подразделения береговой обороны. Береговые батареи, расположенные на островах Выборгского залива, корабли шхерного отряда и посланные им на помощь эсминцы «Сильный» и «Стойкий» своим огнем прикрывали отход войск и отражали десанты противника. Для действий на приморском участке фронта из личного состава береговой обороны был создан сводный полк моряков.

    Однако планомерного отхода не получилось. Финны зашли в тыл и отрезали пути отхода. 43-я, 115-я и 123-я дивизии оказались в окружении. Попытка сводного полка моряков контратакой прорвать окружение дала только частный результат. Все же окруженные части с помощью моряков смогли прорваться к побережью в районе Койвисто. При поддержке береговых батарей с островов Бьёркского архипелага советские войска несколько дней обороняли плацдарм. 31 августа началась эвакуация их в Ленинград, для чего были выделены транспорты и корабли. 1 и 2 сентября были вывезены 27 тысяч человек, в том числе две тысячи раненых. Отход и посадку войск на корабли прикрывали сводный полк моряков и береговые батарей.

    29 августа финны взяли Выборг и Кивеннену, 30 августа – Райволу и 31 августа – Териоки. «Под натиском противника отступление 23-й армии превратилось в беспорядочный отход, во время которого части и соединения потеряли почти все оружие, боевую технику»[165] .

    1 сентября Военный совет Ленинградского фронта принял решение отвести 23-ю армию на рубеж Карельского укрепрайона (№ 22), проходивший по границе 1939 года. Войска 23-й армии к исходу 1 сентября заняли оборону на рубеже Карельского укрепрайона. 31 августа финские войска на Карельском перешейке получили приказ командования прекратить наступление дальше старой государственной границы. На позиции Карельского укрепрайона советские войска создали стабильную линию обороны, просуществовавшую до 1944 года.

    Позже в своих мемуарах маршал Маннергейм написал, что он и президент Рюти были против наступления на Ленинград по идейным соображениям. На самом же деле у финнов не было тяжелой артиллерии для преодоления 22-го укрепрайона, а главное, на позициях финнов был слышен грохот сотен тяжелых орудий (калибра от 130 до 406 мм) Балтийского флота, кронштадских фортов, железнодорожных установок и НИМАП[166] . Возможность гибнуть под этим шквалом огня финны любезно предоставили своим германским союзникам.

    Глава 6. Оборона Гангута

    Советские руководители, бравшие в аренду территорию на полуострове Гангут (Ханко), мало что понимали в военном деле. Протяженность арендуемой части полуострова от перешейка до западной оконечности составляла всего лишь 22 км. Сразу после передачи базы СССР к востоку и северу от нее началось строительство финских батарей. Всю территорию базы простреливали не только береговые, но и полевые орудия противника.

    Советское командование планировало построить на полуострове и прилегающих островах мощные береговые батареи, которые во взаимодействии с береговыми батареями в районе Таллина должны были перекрывать артиллерийским огнем вход в Финский залив. Но времени на осуществление этого просто не хватило. На острове Руссарэ (у мыса Гангут) началось строительство 305-мм башенной батареи, возле противоположного берега (в Эстонии) – четырехорудийной 406-мм батарея, на острове Осмуссар строились 180-мм и 305-мм башенные батареи. Из всех этих батарей к началу войны успели ввести в строй только 180-мм батарею № 314 на острове Осмуссар.

    На Ханко же удалось перегнать по железной дороге через Финляндию две железнодорожные батареи. В состав батареи № 9 входили три 305-мм железнодорожные установки ТМ-3-12, в состав батареи № 7 – четыре 180-мм установки ТМ-1-180. Кроме того, на Ханко базировались 29-й и 30-й отдельные дивизионы береговой артиллерии. В их составе были открыто установленные щитовые установки: девять 130-м установок Б-13 и три 100-мм установки Б-24. Для противокатерной обороны предназначались установленные на берегу двадцать 45-мм универсальных полуавтоматов 21 К, толку от которых было мало при стрельбе как по катерам, так и по самолетам. ПВО базы осуществляли три зенитных артдивизиона, вооруженных 76-мм зенитными пушками обр. 1931 г. Их начали заменять новыми 85-мм пушками обр. 1939 г. Были получены четыре новые 85-мм пушки, но без приборов управления зенитным огнем, то есть бесполезные для стрельбы по самолетам.

    Сухопутную оборону базы на полуострове Ханко осуществляла 8-я отдельная стрелковая бригада (270-й и 335-й стрелковые полки, 343-й артполк, батальон танков Т-26). Строительством укреплений и жилых помещений занимались 93-й и 94-й отдельные строительные батальоны, 296-я и 101-я отдельные строительные роты и 219-й отдельный саперный батальон – все части московского и окружного подчинения.

    На перешейке полуострова на танкоопасных направлениях был прорыт противотанковый ров. Вдоль всего перешейка установили проволочные заграждения и построили деревянно-земляные инженерные сооружения, которые в лучшем случае выдерживали попадания 152-мм фугасного снаряда.

    На Ханко базировались 13-й истребительный авиаполк (60 самолетов И-16 и И-153) и 18-я авиаэскадрилья морских разведчиков (9 самолетов МБР-2), но к началу войны там оказались лишь 1Г истребителей, а шесть гидросамолетов улетели 24 июня перелетели в Эстонию. На Ханко базировались 20 торпедных катеров типа Г-5, но к 22 июня в базе находились лишь шесть катеров, да и те вскоре отозвали. Охрану водного района базы осуществляли морские охотники МО-236, 237, 238, 239 (пограничный дивизион) и МО-311, 312, 313.

    Всего к началу войны на Ханко находились 27030 советских военнослужащих. Командиром военно-морской базы незадолго до войны был назначен генерал-лейтенант береговой службы С.И. Кабанов.

    Как видим, Ханко не только не стал первоклассной морской крепостью, а наоборот, имел весьма слабые средства обороны. Это значительно усугублялось географическим положением полуострова, окаймленного с севера и востока финскими шхерами.

    Для захвата советской базы финны сформировали «ударную группу Ханко» в составе 17-й пехотной дивизии, отдельного пехотного батальона, саперной и самокатной рот, 21 береговой и 31 полевой батареи (всего 153 орудия). Кроме того, предполагалось использовать 163-ю германскую дивизию. Однако немцы и финны разошлись в планах взятия Ханко, и 27 июня 1941 года было решено отправить 163-ю дивизию в Карелию.

    Вечером 22 июня 1941 года 20 германских самолетов бомбили Ханко. На следующий день в налете участвовали 30 самолетов. Финские историки утверждают, что финские вооруженные силы лишь наблюдали за происходящим со стороны[167] . Но умалчивают, откуда наносились авиаудары. Дело в том, что до ближайшего германского аэродрома по прямой было свыше 600 км, к тому же большей частью по территории СССР. Так что немцы бомбили Ханко с финских аэродромов.

    Около 7 часов утра 25 июня над базой прошли в направлении Турку 54 бомбардировщика СБ. С аэродрома на Ханко поднялись две эскадрильи истребителей для сопровождения наших бомбардировщиков. В 8 часов утра артиллерия Ханко открыла огонь по финским батареям. В ответ финны начали обстрел города, порта, полосы обороны 8-й стрелковой бригады и островов. 26 июня они впервые обстреляли советский сухопутный аэродром. Вскоре все батареи финнов открыли огонь, и вся территория базы оказалась под обстрелом. Со 2 июля в обстрел Гангута. (Ханко) включились финские броненосцы «Вяйнемуйнен» и «Ильмаринен». Они выходили по ночам на позиции в шхерах западнее Ханко. Стрельба велась с закрытых позиций на больших дистанциях. Если бы броненосцы подошли с моря, то их могла легко уничтожить артиллерия базы. А в шхерах артиллерия Гангута не только не могла поразить броненосцы, но даже точно определить их местонахождение. Для борьбы с броненосцами требовались ночные бомбардировщики, а их не было. Три разведчика МБР-2 в счет не идут. Хотя и гидросамолеты делали, что могли. Так, в ночь с 4 на 5 июля два МБР-2 они утопили финский транспорт. На подступах к базе морские охотники систематически ставили мины.

    На рассвете 5 июля 14 бомбардировщиков СБ авиации Балтийского флота провели поиск броненосцев в шхерах западнее Ханко. Не обнаружив их, сбросили бомбы на запасную цель – в район скопления вражеских войск на перешейке.

    Постепенно финны усиливали обстрел города Ханко. В ответ с 27 июля 305-мм железнодорожная батарея № 9 и 180-мм батарея № 17 периодически открывали огонь по финскому городу Таммисаари. Артогонь корректировали самолеты И-153. В Таммисаари была разрушена железнодорожная станция, уничтожены несколько поездов, сильные разрушения были среди жилых построек. Финское командование эвакуировало жителей.

    Обстрел Ханко финскими броненосцами прекратился в середине сентября. С подачи немцев финское командование решило напугать русских, оборонявших острова Эзель и Даго, произведя демонстрацию высадки десанта. 18 сентября в 10.45 броненосцы «Вяйнемуйнен» и «Ильмаринен» снялись с якорной стоянки у острова Атту в шхерах южнее Або и взяли курс к острову Утэ. Там собрался чуть ли не весь финский флот – 22 вымпела, плюс германский минный заградитель «Бруммер». Корабельная группировка получила звучное название «Северный ветер». С борта «Ильмаринена» операцией руководил командующий финским флотом капитан 1 ранга Рахола. Маяк Утэ эскадра прошла в 18.45. Броненосцы на всякий случай поставили параван-тралы, все боевые посты находились в готовности. На море была умеренная зыбь, небо покрывали тучи, но видимость была хорошая. В 19 часов начало темнеть. Корабли с выключенными огнями шли в сторону открытого моря. Когда в 19.50 «Ильмаринен» лег на курс 196°, и колонна последовала за ним, отдельные корабли в темноте были плохо различимы. Предполагалось, что угрозы со стороны подводных лодок нет. Минную опасность учитывали, хотя так далеко в море минные заграждения едва ли можно было ожидать. Приближалось время поворота на обратный курс – 20.20.

    Пройдя 24 Мили на юго-запад от острова Утэ, флагман подал сигнал поворота. Броненосец развернулся примерно на 50°, как вдруг весь корпус затрясся от сильного взрыва, и с левого борта в районе трапа взметнулся выше мачты огненный столб. Корабль приподнялся из воды и тут же сел еще глубже, с сильным креном на левый борт, который угрожающе быстро стал увеличиваться. Через несколько секунд крен прекратился, но вскоре снова резко усилился, и стало ясно, что броненосец перевернется. Затем «Ильмаринен» так быстро перевернулся, что люди, находившиеся на правом борту, едва успели перебраться на киль. Из экипажа подорвавшегося на мине броненосца удалось спасти всего 132 человека, 271 человек погиб (из 27 офицеров погибли 13). Цель похода корабельной группировки «Северный ветер» – ввести противника в заблуждение – не была достигнута, потому что группировку русские даже не заметили. После этого финны надежно укрыли «от греха подальше» свою последнюю надежду – броненосец «Вяйнемуйнен». А защитники Ханко до конца обороны избавились от обстрела 254-мм фугасными снарядами.

    305-мм и 180-мм железнодорожные батареи Ханко и 180-мм башенная батарея острова Осмуссар фактически перекрывали огнем устье Финского залива, препятствуя финскому и германскому судоходству. Кстати, в начале октября гарнизон острова Осмуссар был подчинен командующему базой Ханко. По морским целям наша артиллерия стреляла весьма точно. Так, 180-мм железнодорожная батарея № 17 с дистанции 34,5 км вторым залпом накрыла две баржи и буксир. Одна баржа взорвалась, другая затонула, поврежденному буксиру удалось уйти в шхеры.

    16 июля в Ханко пришли транспорты «Водник», «Соммерс» и «Веха», доставившие, помимр различного вооружения, три 100-мм установки Б-24. Эти установки стояли на бронированных железнодорожных платформах. Так была создана железнодорожная батарея № 10 (иногда ее называли бронепоездом). С конца августа до 2 декабря батарея № 10 провела 569 стрельб по врагу. Стоит заметить, что благодаря хорошей маскировке и быстрой смене позиций за всю оборону полуострова батареи №№ 9, 17 и 10 не потеряли ни одной железнодорожной установки.

    На узком перешейке полуострова Ханко советские войска возвели три линии оборонных укреплений и еще две – в тылу. Финны тоже возвели четыре линии укреплений на перешейке. Поэтому ни те, ни другие не пытались вести активные наступательные действия на самом перешейке. Зато развернулась ожесточенная борьба за прилегающие к Ханко острова. Обе стороны постоянно высаживали туда небольшие десанты. Некоторые из них многократно переходили из рук в руки. Но в целом успех сопутствовал русским. При поддержке береговых батарей и авиации в период с 7 июля по 19 октября ханковцы высадили 13 десантов, которые овладели 19-ю островами.

    В августе после потери нескольких самолетов, от артогня противника гарнизон Ханко построил девять ангаров для самолетов, которые успешно выдерживали прямые попадания 152-мм снарядов.

    В начале августа из саперного батальона, инженерных частей и различных тыловых Подразделений был сформирован 219-й стрелковый полк. Теперь 8-я бригада по силе равнялась стрелковой дивизии, с той разницей, что у нее был танковый батальон вместо полка. В октябре на Ханко эвакуировали отдельные группы советских солдат с островов Даго и Эзель. Продовольствия и боеприпасов на Ханко по расчетам командования должно было хватить до апреля 1942 года, но командование Балтийского флота и Ленинградского фронта посчитало целесообразным эвакуировать гарнизон полуострова до начала ледостава. Одной из причин такого решения стал отвод финских войск от Ханко.

    В августе большая часть финской 17-й дивизии (13-й, 34-й и 54-й пехотные полки) были переброшены в Восточную Карелию. А на перешейке полуострова остался один 55-й пехотный полк (в него, кстати, входил батальон шведских добровольцев), и несколько полевых батарей, а на восточных и западных островах – береговые батареи, пограничные войска и отдельные батальоны.

    Эвакуации подлежали почти 28 тысяч человек с полуострова Ханко и острова Осмуссар. Расстояние от Ханко до Кронштадта составляет 240 миль (445 км). Оба берега Финского залива к тому времени находились в руках противника. Залив был буквально нашпигован советскими, немецкими и финскими минами. На коммуникациях между Кронштадтом и Ханко и так уже погибли несколько советских кораблей (самой ощутимой среди них стала гибель большой подводной лодки П-1, шедшей на Ханко с грузом боеприпасов и продовольствия). Тем не менее, командование Балтийского флота решилось на эвакуацию. Целесообразность этого решения представляется автору спорной, гарнизон Ханко имел все шансы продержаться до весны 1942 года, и тогда ситуация в Финском заливе стала бы совсем иной.

    Первый отряд кораблей в составе базовых тральщиков №№ 210, 215 и 218 в сопровождении трех катеров МО прибыл в Ханко 25 октября. На тральщики погрузился 1-й батальон 270-го стрелкового полка. Все суда первого отряда благополучно пришли 28 октября в Ораниенбаум.

    2 ноября в 7 часов утра на рейд Ханко пришел второй отряд кораблей в составе минного заградителя «Марти», эсминцев «Стойкий» и «Славный», базовых тральщиков №№ 207, 210, 215, 217 и 218 и шести катеров МО. Погрузку закончили быстро. Заградитель «Марти» взял на борт два дивизиона 343-го артиллерийского полка, всю артиллерию 270-го стрелкового полка и боезапас. Остальные корабли приняли 270-й полк, военно-морской госпиталь и много продовольствия. Всего уходили 4246 солдат и офицеров. В 19 часов 2 ноября этот отряд кораблей благополучно покинул Ханко и 4 ноября прибыл в Кронштадт.

    4 ноября в 8.30 на рейд Ханко прибыл третий отряд кораблей: эсминцы «Сметливый» и «Суровый», базовые тральщики №№ 205, 206, 207 и 211 и четыре катера. Командовал отрядом начальник штаба эскадры Балтийского флота капитан 2 ранга В.М. Нарыков. Корабли, как и в прошлый раз, загружали в порту. Погрузили 2107 человек с личным оружием и много продовольствия. 4 ноября в 19 часов отряд Нарыкова покинул Ханко. В ночь на 5 ноября возле острова Найссар (Нарген) эсминец «Сметливый» подорвался на трех минах. Первая мина в 23.10 вечером 4 ноября взорвалась в параване. Эсминец потерял ход и лег в дрейф. В 23.30 взрыв второй мины оторвал носовую часть до 58-го шпангоута. В 23.50 третий взрыв разрушил корабль от 58-го до 116-го шпангоута. В О часов 30 минут 5 ноября «Сметливый» затонул. С эсминца удалось снять 80 человек команды и 274 человека из гарнизона Ханко. Их на тральщиках и морских охотниках вернули обратно на Гангут. Остальные погибли.

    10 ноября на Ханко вышел четвертый отряд кораблей под командованием контр-адмирала М.З. Москаленко. В его составе были лидер «Ленинград», эсминцы «Стойкий» и «Гордый», минный заградитель «Урал», транспорт «Жданов», быстроходные тральщики №№ 201, 206, 211, 215, 217, 218 и четыре катера МО. В состав конвоя вошли две подводные лодки. Одна из них (Л-2) должна была поставить мины в Данцигской бухте, вторая (М-98) шла на позицию в устье Финского залива.

    В ночь с 11 на 12 ноября в левом и правом параванах лидера «Ленинград» взорвалось по мине. От взрыва левой мины в пяти метрах от борта лидер получил повреждения и вернулся в Ленинград. Позже в тот же день у маяка Мохин погиб на мине транспорт «Жданов» водоизмещением 3869 тонн. 14 ноября в 0.35 у острова Керн погиб на мине тральщик № 206 «Верп». С тральщика спасли 21 члена экипажа. Спасая экипаж «Верпа», погиб на мине катер МО-301. Почти одновременно с «Верпом» подорвалась на мине и затонула подводная лодка Л-2. Спаслись только 3 человека. После гибели Л-2 подводная лодка М-98 вышла из конвоя и повернула на северо-запад. Спустя час и она погибла на мине. С М-98 не спасся ни одни человек.

    14 ноября в 1.08 у острова Керн подорвался на мине и затонул эсминец «Суровый». С него удалось снять 230 человек. В 3.20 подорвался на мине эсминец «Гордый», через 10 минут у его кормы взорвалась вторая мина. Корабль затонул с большей частью экипажа. В итоге 14 ноября в 8 часов 46 минут утра на рейд Ханко прибыли лишь минный заградитель «Урал», тральщик № 215 и три катера МО. Автор умышленно остановился на деталях эвакуации Ханко, поскольку наши историки замалчивают гибель четвертого отряда кораблей.

    20 ноября в полдень на рейд Ханко прибыл новый отряд кораблей под командованием командира дивизиона тральщиков капитана 3 ранга Д.М. Белкова. В состав отряда входили сетевой заградитель «Азимут», сторожевой корабль «Вирсайтис» и тихоходные тральщики №№ 58, 35, 42 и «Клюз». Чуть позже этого отряда пришли два базовых тральщика.

    21 ноября погрузили и отправили четвертый эшелон в составе транспорта «Вахур», сетевого заградителя «Азимут» и шести тихоходных тральщиков. Эшелон под командой М.Д. Белкова увез с Ханко 2051 человека, 520 тонн продовольствия, 8 тонн медицинского имущества. В трюм транспорта «Вахур» погрузили 18 танков Т-26, 400 тонн ржаной муки, 66 тонн сахара, 16 тонн макарон, много шоколада, какао, варенья, шпротов и т.д. Недаром какой-то шутник назвал «Вахур» шоколадным транспортом.

    Погода, когда этот отряд ушел, резко ухудшилась. Тихоходный «Вахур» отстал от остальных. Но он все же благополучно дошел до Гогланда. А вот сетевой заградитель «Азимут» на пути к этому острову в ночь на 22 ноября натолкнулся на плавающую мину и затонул. На нем погибли 288 человек из гарнизона Ханко и весь экипаж. Подорвался на мине и тральщик № 35 «Менжинский». Вместе с ним погибли еще 290 человек с Ханко. Только десять человек подобрали другие корабли.

    22 ноября наконец вышел в Кронштадт минный заградитель «Урал» в сопровождении базовых тральщиков №№ 205, 215,217и218и пяти катеров МО под общим командованием капитана 1 ранга Н.И. Мещерского. Этот пятый эшелон увез 4588 человек с Ханко. Отряд Мещерского благополучно прибыл в Кронштадт. После ухода пятого эшелона на полуострове еще остались 13180 человек. Кроме того, предполагалось отправить в Ленинград 500 тонн боезапаса и 800 тонн продовольствия.

    23 ноября на Ханко прибыл новый отряд под командованием капитан-лейтенанта ГС. Дуся. В его составе были транспорт № 548 «Минна», сторожевой корабль «Коралл», тральщик «Ударник» и два катера МО. Немедленно началась погрузка на эти корабли. Наиболее вместймым оказался транспорт, он принял вооружение, боеприпасы и 1756 человек. Не успела еще закончиться погрузка этих кораблей, как утром 24 ноября на рейд прибыл отряд капитана 3 ранга Белкова. Он привел сторожевые корабли «Вирсайтис» и № 18, тральщики «Клюз» и «Орджоникидзе» («Т1Ц-42»), два катера МО. Теперь на Ханко собралось 11 кораблей – загруженных и ожидавших погрузки.

    К вечеру 24 ноября была закончена погрузка транспорта «Минна», сторожевого корабля «Вирсайтис», тральщиков «Ударник», «Клюз», «Орджоникидзе» и четырех катеров МО. Эти корабли взяли на борт 2556 человек и 350 тонн продовольствия. С наступлением темноты данный отряд под общим командованием Белкова вышел в Кронштадт. До Гогланда дошли все корабли, кроме тральщика «Клюз», который подорвался на мине. Спасти никого не удалось. Вместе с «Клюзом» и его экипажем погибли 150 эвакуированных. На подходе в светлое время к Гогланду отряд был трижды атакован авиацией противника, но сумел отразить все атаки, не понеся потерь.

    После ухода с Ханко отряда Белкова в базе остались парусно-моторная шхуна «Эрна», пришедшая с Хийумаа, и два сторожевых корабля – «Коралл» и № 18. Началась погрузка этих кораблей. Шхуну «Эрна» решили полностью загрузить продовольствием и боезапасом и дать ей небольшую охрану (22 человека). 27 ноября с наступлением темноты шхуна «Эрна» покинула Ханко. Следуя вдоль северного берега Финского залива, она благополучно дошла до Гогланда. 28 ноября ушли последние сторожевые корабли «Коралл» и № 18, взявшие на борт 399 человек и 150 тонн угля, необходимого для снабжения кораблей, участвовавших в эвакуации гарнизона. И этот эшелон дошел благополучно.

    После этого на Ханко остались 11820 человек, считая гарнизон Осмуссар. 22 ноября началась эвакуация острова Осмуссар, где находились 1008 человек. С 23 по 30 ноября канонерская лодка «Лайне» вывезла с острова на Ханко 649 человек.

    Для эвакуации последнего эшелона гарнизона на Ханко 29 ноября прибыли два отряда кораблей. В первом были эсминцы «Стойкий», «Славный», базовые тральщики №№ 205, 207, 211, 215, 217, 218, семь катеров МО и огромный турбоэлектроход «И. Сталин». Во второй отряд вх0дили базовый тральщик № 210, тральщик «Ударник», сторожевик «Виртсайтис», канонерская лодка «Волга», два катера МО и транспорт № 538.

    В ночь с 1 на 2 декабря с острова Осмуссар тральщик «Гафель» снял 340 последних его защитников. В ночь со 2 на 3 декабря батареи Осмуссара были взорваны, а подрывники на катере МО без захода на Гангут ушли к острову Гогланд. На Ханко также были взорваны все батареи, семь танков Т-26 и одиннадцать плавающих танков Т-37.

    Интересный случай произошел с 305-мм железнодорожной батареей № 9. По приказу командования стволы были взорваны, разрушены противооткатные устройства, железнодорожные тележки сброшены в воду. Казалось бы, батарею полностью уничтожили. Но в 1944 году разведка доложила, что все три установки введены в строй и ведут огонь по позициям советских войск на Карельском перешейке. Оказалось, что немцы передали финнам захваченные во Франции 305-мм орудия линкора «Генерал Алексеев» (бывший «Воля», бывший «Император Александр III»), входившего в 1920-24 годы в состав эскадры Врангеля в Бизерте. Финны подняли тележки из воды и заменили сломанные детали противооткатных устройств. В январе 1945 года 305-мм железнодорожная батарея была возвращена СССР, где вошла в строй под № 294. Сейчас одно из этих орудий экспонируется в форту Красная Горка.

    2 декабря в 17.55 покинул Ханко отряд кораблей в составе транспорта № 538, базового тральщика № 210, канонерских лодок «Волга» и «Лайне», сторожевого корабля «Вирсайтис», тральщика «Ударник», двух катеров МО и четырех ханковских буксиров. На борту этих кораблей находилось 2885 защитников Гангута. Этот отряд благополучно прошел до Ленинграда, если не считать гибели 3 декабря сторожевого корабля «Вирсайтис» и повреждения на мине канонерской лодки «Волга».

    2 декабря в 22 часа с рейда Ханко вышел последний эшелон – отряд кораблей под командованием вице-адмирала В.П. Дрозда. В его составе были: турбоэлектроход «И. Сталин», эсминцы «Стойкий» и «Славный», базовые тральщики №№ 205, 207, 211,215и218, семь катеров МО и четыре торпедных катера. Эти корабли везли 8935 гангутцев.

    3 декабря в 1.16 транспорт № 521 «И. Сталин» подорвался на мине. Взрыв вывел из строя рулевое управление. Корабль покатился вправо, став поперек курса. За первый взрывом последовал второй – в кормовой части. Судно осталось без хода и управления. Около гибнущего турбоэлектрохода находились эсминец «Славный», базовые тральщики № 217 и№ 205, четыре катера МО и ханковский катер ЯМБ. Эсминец «Славный» и базовый тральщик № 217, выполняя приказ командующего эскадрой, попытались взять турбоэлектроход на буксиры.

    Но в 1 час 26 минут под корпусом турбоэлектрохода раздался третий взрыв. Эсминец «Славный», на борту которого находилось 602 эвакуированных, боясь подрыва, отошел от гибнущего судна. В довершение всего по кораблям открыла огонь 305-мм финская батарея с острова Макилуото.

    У командования конвоя явно сдали нервы. Когда катер МО-112 попытался подойти к борту «Сталина» с целью спасения экипажа, командир эсминца «Славный» решил, что конвой атакован финским кораблем и открыл огонь по катеру. Попаданием 130-мм снарядов катер был потоплен. В конце концов, адмирал Дрозд отказался от снятия людей со «Сталина» и приказал идти в Кронштадт.

    Полузатопленный корабль через несколько дней захватили немецкие катера и отбуксировали к эстонскому берегу. Как писал немецкий адмирал Фридрих Руге, на борту «Сталина» были обнаружены «несколько тысяч трупов и живых людей». Советские историки, включая секретные издания, до сих пор хранят молчание о числе людей на «Сталине».

    Всего за время эвакуации Ханко из 88 кораблей и судов, участвовавших в операции, погибли 25. С Ханко и Осмуссара были вывезены 22822 человека.

    Глава 7. Карельский фронт (зима 1942 года – лето 1944 года)

    Как уже говорилось, положение войск Карельского фронта с зимы 1942 года до лета 1944 было исключительно стабильным. Хотя обе стороны и предприняли несколько безуспешных попыток улучшить свое положение. В связи с этим мы не будем вдаваться в общее описание боевых действий на Карельском фронте, лишь отметим несколько интересных моментов.

    Начнем с положения германских войск. В феврале 1942 года германские войска, действовавшие на севере Финляндии и севере Норвегии, были выделены из армии «Норвегия» в армию «Лапландия». 20 июня 1942 года армия «Лапландия» была переименована в 20-ю горную армию.

    В сентябре 1941 года из Греции на мурманское направление прибыла германская 6-я горнострелковая дивизия. В феврале 1942 года с Балкан на мурманское направление прибыла 7-я горнострелковая дивизия, сформированная на базе 99-й легкой пехотной дивизии. В результате этих мероприятий численность германских войск в Финляндии к 1 июля 1942 года возросла до 150 тысяч человек. В сентябре 1942 года в Норвегии была сформирована 210-я стационарная пехотная дивизия, которую тоже отправили на мурманское направление. Таким образом, с конца 1942 года до начала 1944 года в подчинении 20-й горной армии состояли 163-я и 169-я пехотные дивизии, 2-я, 6-я и 7-я горнострелковые дивизии, 210-я стационарная пехотная дивизия и много отдельных полков.

    В 1941 году – феврале 1942 года Карельский фронт тоже получил существенные подкрепления. В их числе были 152-я, 263-я и 367-я стрелковые дивизии, восемь бригад морской пехоты, пятнадцать отдельных лыжных батальонов, батальон танков и два дивизиона реактивных минометов (установок М-13). Значительную часть вновь прибывших подкреплений – две дивизии, четыре бригады морской пехоты, восемь отдельных лыжных батальонов – Военный совет фронта передал южному участку фронта – в район станции Масельская – Повенец.

    Военный совет 27 декабря 1941 года принял решение создать Масельскую оперативную группу. 3 января 1942 года части Масельской группы перешли в наступление. 290-й полк 186-й дивизии атаковал деревню Великая Губа без артподготовки и с ходу взял ее. Командир полка майор Н.В. Азаров умело использовал подчиненную ему на время операции 227-ю танковую роту. Танки стремительно ворвались в деревню, за ними пошла пехота. Противник был выбит из Великой Губы. Однако в полукилометре западнее деревни в руках финнов остались две высоты. Отсюда финны просматривали всю деревню и подходы к ней с востока. В тот же день 1046-й полк 289-й дивизии начал наступать в направлении озера Петтель. Полк продвинулся вперед более чем на километр, оттеснив финнов с восточного берега озера Реду.

    367-я дивизия двинулась с 14-го разъезда в направлении к озеру Коммунаров и, успешно отражая контратаки, прошла в первый же день вперед на 2-3 км. 65-я бригада морской пехоты наступала на деревню Лисья Губа, но занять ее не смогла. В течение всего первого дня морские пехотинцы вели ожесточенный бой, противник понес большие потери. В ночь с 3 на 4 января финны подтянули ближайшие резервы и утром на всем участке перешли в контратаки. 5 января они ввели в бой вторые эшелоны своих дивизий и резервы II стрелкового корпуса. От Кондопоги двинулась в район боев 1-я пехотная дивизия, находившаяся в резерве Карельской армии. Напряженные бои на масельском направлении продолжались до 11 января.

    Войска Медвежьегорской оперативной группы начали наступление 6 января. Артподготовка перед наступлением длилась 40 минут. Затем 1-26-й и 367-и полки 71-й дивизии перешли канал и заняли окраины Повенца. На левом фланге форсировали канал два полка 313-й дивизии. В Повенце они встретили упорное сопротивление противника. Лыжная бригада, созданная из пяти лыжных батальонов, в ночь с 5 на 6 января по льду Повенецкого залива достигла мыса Гажий Наволок. Выбив противника с берега и оставив одну роту для прикрытия обозов и охраны побережья, лыжники двинулись на севере задачей перерезать шоссейную дорогу Медвежьегорск – Повенец. Им удалось продвинуться от мыса Гажий Наволок на 2-2,5 км. Упорный бой шел здесь 6 и 7 января. Противник совершил налет на роту прикрытия и обозы бригады.

    После упорных встречных боев наши войска 11 января вынуждены были отойти на исходные рубежи на пове-нецком направлении. Части Масельской оперативной группы заняли деревню Великая Губа и в ряде мест улучшили свои позиции. В целом наступление Красной Армии можно оценить как неудачное. Тем не менее, финнам понесли серьезные потери, и финское командование отказалось от планов наступления в 1942 году на Карельском фронте.

    В марте 1942 года войска Масельской и Медвежьегорской оперативных групп объединились в 32-ю армию. В июне ее командующим стал Ф.Д. Гореленко. Штаб армии располагался в лесу недалеко от поселка Айта-Лямби. Командующий Медвежьегорской группировкой генерал-лейтенант С.Г. Трофименко принял 7-ю армию.

    Одной из важнейших задач Карельского фронта было обеспечение бесперебойной деятельности Кировской железной дороги. После того как линия фронта стабилизировалась, а боевые действия приняли позиционный характер, противник удерживал в своих руках участок железной дороги протяженностью 310 км от станции Свирь до станции Масельская. На севере, от Мурманска до Масельской (850 км) были шесть самостоятельных оперативных направлений. Только за первую половину 1942 года по дороге прошли 15 тысяч вагонов (примерно 230-240 тысяч тонн) импортных грузов из Мурманска через Сороку – Обозерский в центр страны. А всего в течение войны было перевезено несколько миллионов тонн грузов. Для борьбы с диверсионными отрядами финнов, которые периодически проникали в тыл, железнодорожники Кировской железной дороги оборудовали семь бронепоездов (семь бронепаровозов и девятнадцать бронеплощадок).

    Еще в сентябре 1941 года Геббельс заявил по радио: «Кировская дорога выведена из строя – не работает и не может быть восстановлена».

    Однако в декабре 1941 года министр иностранных дел Великобритании Энтони Идеи прибыл в Мурманск морем, а оттуда по железной дороге доехал до Москвы. Вернувшись в Лондон, он 4 января 1942 года заявил по радио: «В связи с тем, что лётные условия были очень плохими, мы направились в Москву поездом. Часть нашего путешествия проходила по той железной дороге, о которой Геббельс говорит, что она перерезана. Из своего собственного опыта я могу сказать, что Геббельс ошибается – железная дорога в полном порядке, не повреждена и работает гладко, хорошо».

    В феврале-марте 1942 года командование Карельского фронта получило сведения, что немцы готовят наступление на кестеньгском направлении, и решило нанести противнику встречный удар. После кровопролитных ноябрьских боев 1941 года на кестеньгском направлении стояла в обороне 88-я дивизия (в марте 1942 года она стала 23-й гвардейской). Ее части успешно выполняли возложенные на них задачи. Но теперь, чтобы сорвать наступление противника, Военный совет фронта решил перебросить на кестеньгское направление 263-ю и 186-ю дивизии, две бригады морской пехоты и одну лыжную бригаду, сформированную в феврале 1942 года из отдельных батальонов.

    Наступление с основной линии обороны советских войск началось 26 апреля артиллерийской подготовкой, в которой участвовали 33 батареи 76-мм пушек. Но их снаряды не могли разрушить долговременные укрепления противника, а пушек более крупного калибра там не было. B тот же день 186-я дивизия и 80-я бригада морской пехоты перешли в наступление на правом фланге. В течение двух дней они успешно продвигались к Кестеньге, преодолевая сопротивление тыловых и резервных частей дивизии СС «Норд», то и дело переходивших в контратаки. Упорные бои шли здесь в течение нескольких суток. На третий день вступил в бой 307-й полк 163-й дивизии противника. Немцы несли большие потери. Они бросали против наших частей все новые и новые батальоны, бросали прямо с машин, не дав отдохнуть и осмотреться, не дав возможности своим командирам освоиться с местностью.

    Одновременно с нашим наступлением на фланге 263-я дивизия и бригада морской пехоты предприняли несколько атак с фронта. Здесь уже почти полгода оборонялась дивизия СС «Норд». Немцы построили долговременные огневые точки, в полный профиль отрыли окопы. Бои на кестеньгском направлении продолжались 10 дней. Результат был тем же, что и в январских боях на масельском и повенецком направлениях. Обе стороны понесли большие потери и остались на своих позициях. У немцев серьезно пострадали 163-я и 169-я пехотные дивизии, а также дивизия СС «Норд».

    27 апреля 1942 года на мурманском направлении перешли в наступление части 14-й армии. Первые два дня успешно продвигалась вперед 10-я гвардейская дивизия (бывшая 152-я стрелковая Дивизия). Она вынудила немцев оставить первую линию обороны. На приморском участке активно действовали 14-я дивизия и бригада морской пехоты. Немцы усилили свою оборону, выдвинув на передний край вторые эшелоны. На третий день боев произошла некоторая заминка. Советские войска перегруппировались, в наступление перешла бригада морской пехоты. Корабли флота открыли интенсивный огонь по обороне противника. 2, 3 и 4 мая упорные бои шли по всему фронту 14-й армии. Продвинувшись вперед на несколько километров, части 10-й гвардейской дивизии вышли во фланг немцам, оборонявшим плацдарм на берегу реки Западная Лица.

    Для развития успеха командующий армией решил ввести в бой резервную 152-ю дивизию, которая была сосредоточена в 30 км он переднего края. Чтобы преодолеть это расстояние, требовалось совершить дневной переход. Планировалось, что вечером 5 мая дивизия подойдет к исходным рубежам, ночь отдохнет и утром 6 мая вступит в бой. Но этим планам не суждено было сбыться. С утра 5 мая в тундре поднялся сильный буран. Ветер валил людей с ног. Не могли двигаться даже машины. Было приказано рыть в снегу ямы, закрываться плащ-палатками и отсиживаться. Буран продолжался шесть часов. В результате дивизия стала небоеспособной. 1200 человек пришлось госпитализировать. Многие из оставшихся в строю тоже были обморожены. Три человека погибли.

    Дивизию пришлось вернуть в район сосредоточения, где были построены хорошие землянки, и приводить в порядок. Войска 14-й армии получили приказ прекратить атаки и отойти на старые рубежи. Лишь там, где захваченная местность улучшала наши позиции, начали строить новые оборонительные сооружения.

    К середине мая 1942 года Карельский фронт располагал достаточными силами. Во фронтовом резерве находились две дивизии, две бригады морской пехоты и три легкие бригады, сформированные из отдельных лыжных батальонов. Кроме того, Военные советы армий имели свои резервы. В марте 1942 года командующий Карельским фронтом В.А. Фролов и командующий 7-й армией Ф.Д. Гореленко были вызваны в Ставку. Сталин дал им указание продумать план наступления на юго-запад от станции Масельская с конечной задачей выйти в тыл финским войскам на Карельском перешейке и прорвать с севера блокаду Ленинграда силами 32-й, 7-й Отдельной и 23-й армий Ленинградского фронта. Однако он предупредил, что пока не следует поручать штабу фронта разрабатывать все детали такой операции.

    Заметим, что бойцы и командиры Карельского фронта делали все, что могли, чтобы помочь жителям блокированного Ленинграда. Так, в марте 1942 года в Лоухском оленеводческом совхозе отобрали 300 лучших оленей. Оленей и два вагона мороженой рыбы по железной дороге доставили в Тихвин. Там оленей разделили на две группы: одна пошла по льду Ладоги в упряжках с нагруженной на нарты рыбой, а другая была отправлена гуртом. В ре-йультате до самого Ленинграда не потребовалось ни одной автомашины. 300 голов оленей (около 15 тонн мяса) и 25 тонн рыбы ленинградцы получили в марте сверх того, что мог доставить в город автомобильный транспорт по ледовой дороге. Это более чем двухмесячная официальная норма на 10 тысяч человек.

    Надо ли говорить, что идея деблокирования Ленинграда с севера командование Карельского фронта восприняло с энтузиазмом. 17 июня 1942 года член Военного совета Карельского фронта Г.Н. Куприянов доложил начальнику Генштаба A.M. Василевскому, что предполагается прорвать оборону финнов на медвежьегорском направлении и, пройдя севернее Ладожского озера, ударить в тыл финским войскам на Карельском перешейке. По прямой это составляло 320 км. Для успешного проведения операции командование фронта просило выделить из резерва Ставки восемь стрелковых дивизий, три-четыре батальона танков, два полка крупнокалиберной артиллерии, пять дорожно-строительных батальонов и две инженерные бригады.

    Однако в связи с разгромом советских войск под Харьковом и последующим наступлением немцев на Сталинград операция по деблокированию Ленинграда была отложена. Мало того, Ставка в конце июня – начале июля 1942 года забрала у Карельского фронта 71-ю и 263-ю стрелковые дивизии. Командование фронтом буквально умоляло Ставку оставить на месте 71-ю дивизию, а вместо нее отправить 289-ю дивизию, поскольку 71-я более чем на половину состояла из финнов и карел и прекрасно воевала в столь сложных климатических условиях. Но 71-ю дивизию можно было взять на несколько дней раньше, и это решило дело. В итоге крупных операций в 1942 и 1943 годы на Карельском фронте не было.

    Роль авиации в боевых действиях Карельского фронта в 1941-1944 годы была более скромной, чем на других фронтах Великой Отечественной войны. На 22 июня 1941 года 7-я армия располагала лишь полком истребителей И-16 (28 машин) и девятью бомбардировщиками СБ. При этом семь СБ были потеряны в начале июля 1941 года при налете на финскую железнодорожную станцию Ионсу. Немногим больше самолетов имела 14-я армия. Авиация Северного флота располагала 49 истребителями (28 – И-15бис, 17 – И-153, 4– И-16), 11 бомбардировщиками СБ и 56 гидросамолетами (49 – МБР-2, 7 – ГСТ).

    В конце сентября 1941 года Карельский фронт получил полк истребителей И-16, полк пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и 50 английских истребителей «Харрикейн» специально для прикрытия Мурманска. 29 августа 1941 года по Северный флот получил 42 истребителя и 19 бомбардировщиков ДБ-ЗФ с Балтийского и Тихоокеанского флотов. В течение 1942 и 1943 годов авиация Карельского фронта пополнилась истребителями «Аэрокобра» и штурмовиками Ил-2, а в конце 1943 года – истребителями Як-7и Як-9. В начале 1944 года на фронт прибыла авиадивизия, вооруженная бомбардировщиками Ту-2. В начале 1942 года ВВС передали Северному флоту 95-й авиаполк, вооруженный дальними истребителями Пе-3. На 1 июля 1943 года Северный флот имел 185 самолетов (из них 104 истребителя), на 1 июня 1944 года – 258 самолетов (из них 150 истребителей). К середине 1943 года советским летчикам удалось завоевать господство в воздухе в районе Мурманска.

    Среди боевых действий авиации карельского фронта хотелось бы отметить два эпизода. В ноябре 1941 года истребитель старшего лейтенанта Н.Ф. Репнинова (152-й истребительный авиаполк) погиб, протаранив финский самолет. В ночь на 5 марта 1942 года самолет ПС-84 пролетел над всей Финляндией до Ботнического залива и разбросал 200 тысяч листовок под городами Оулу, Суомокальми и Кемиярви. Если бы финны в марте 1942 года внимательно читали листовки, то им бы не пришлось возмущаться бомбежками их городов в 1944 году.

    Несмотря на слабую заселенность Карелии до войны и эвакуацию большинства населения осенью 1941 года, на оккупированных территориях развернулось партизанское движение. Так, уже к 10 октября 1941 года за линией Карельского фронта действовали 12 партизанских отрядов общей численностью 710 человек. К этому времени партизаны убили 500 финских солдат, уничтожили 45 автомобилей и один броневик, взорвали 66 мостов, сожгли 2 гидросамолета на воде и 15 раз прерывали провода связи финских войск.

    Разведчика Дмитрия Егоровича Тучина можно по праву назвать «карельским Штирлицем». До войны 28-летний Тучин работал комендантом здания Совнаркома в Петрозаводске. В августе 1941 года «за систематическое пьянство» его исключили из партии и выгнали с работы. «Репрессированный режимом» Тучин уехал в родную деревню Горное Шолтозеро. В октябре деревню заняли финские войска. Через пару дней Тучин стал старостой деревни. Он рьяно взялся за свои обязанности и часто ездил в служебные командировки. В штаб Карельского фронта пошла подробная информация о перемещениях финских войск. В частности, именно благодаря разведданным, полученным от Тучина, 5-6 октября из Кондопо-ги в район Вознесенья была переброшена водным путем 272-я дивизия, сыгравшая важную роль в боях у истоков Свири.

    В начале 1942 года Тучин был приглашен в Хельсинки на совещание руководства оккупированных территорий. После совещания Тучина принял президент Финляндии Рюти. Они долго беседовали, а потом Рюти наградил Тучина медалью[168] .

    В начале июня 1944 года Тучин сформировал крупный партизанский отряд. Самолетом в отряд доставили автоматы и пулеметы. 21 июня, когда началось наступление советских войск на реке Свирь, и финские войска отступали от Вознесенья через Шолтозерский район, отряд Тучина начал боевые действия. Он уничтожил десяток автомобилей с отступавшими финнами, освободил несколько деревень Шолтозерского района.

    На 1 января 1944 года в партизанских отрядах Карелии состояли 1557 человек. С февраля 1942 года по июнь 1944 года партизаны убили 1364 финских военнослужащих, пустили под откос 7 паровозов, 31 пассажирский и 107 товарных вагонов, взорвали 2 железнодорожных и 7 шоссейных мостов[169] .

    Несмотря на то, что в 1943 году и первой половине 1944 года Карельский фронт не проводил больших наступательных операций, финнам стало ясно, что инициатива окончательно перешла к советским войскам.

    Глава 8. Боевые действия на Ладоге

    Ладожская военная флотилия была сформирована 25 июня 1941 года приказом наркома ВМФ из учебного отряда ВМУЗ. Она состояла из дивизиона учебных кораблей (4 транспорта и 5 парусномоторных шхун), дивизиона катеров типов Р и КМ, учебно-артиллерийского дивизиона. Главная база флотилии находилась в Сортанлахти, тыловая – в Шлиссельбурге.

    Вскоре в состав флотилии зачислили 6 канонерских лодок («Вира», «Бурея», «Нора», «еОлекма», «Селемджа», «Шексна»), 6-й дивизион тральщиков (5 единиц), дивизион катеров-тральщиков (16 единиц), группу кораблей специального назначения и береговые части. В августе флотилии передали сторожевые корабли «Пурга» и «Конструктор», канонерские лодки «Лахта» и «Сестрорецк», четыре катера МО и два бронекатера.

    Канлодки «Вира», «Бурея», «Нора», «Олекма» и «Селемджа» раньше были грунтовозными шаландами Балтехфлота Спецгидростроя НКВД, построенные в 1939-1941 годах в Гамбурге. Они получили довольно мощное для озерных судов вооружение (2-3 орудия калибра 100-130 мм, зенитки калибра 37-45 мм, крупнокалиберные пулеметы), не зря эти шаланды неофициально называли «ладожскими линкорами». Канлодки «Лахта» и «Сестрорецк» тоже были грунтовозными шаландами, но еще дореволюционной постройки. Канлодка «Шексна» до марта 1940 года была финским ледоколом «Ааллакс». Сторожевой корабль «Конструктор» (бывший эсминец «Сибирский стрелок») сошел на воду еще в 1905 году. В 1925 году его разоружили, превратили в опытовое судно и передали в Остехбюро. 3 августа 1941 года он был вооружен (три 100-мм и две 45-мм пушки), после чего стал сторожевым кораблем. Среди крупных кораблей Ладожской флотилии лишь сторожевой корабль «Пурга» был современным боевым кораблем специальной постройки.

    В связи с тем, что финские войска прорвали фронт на участке северо-восточнее Ладожского озера, 19 июля флотилия получила приказ высадить десант на остров Лункулансари для создания угрозы флангу и тылу наступающего противника. В операции участвовали сторожевой корабль «Пурга», три канонерские лодки, два бронекатера, два катера МО и самолеты (5 МБР-2, 6 СБ и 6 И-15бис).

    На рассвете 24 июля корабли флотилии высадили десант (1-й батальон 4-й отдельной бригады морской пехоты) на остров Лункулансари. Десант встретил ожесточенное сопротивление противника, подтянувшего к полудню новые части с танками и броневиками. 25 июля в 11.35 возле острова Лункулансари бронекатер № 98 получил прямое попадание снаряда и затонул. Под натиском противника десанту пришлось отступить.

    Утром 26 июля 2-й батальон бригады морской пехоты высадился на близлежащем острове Мантсинсари. Однако из-за ошибок в организации, отсутствия взаимодействия с 23-й армией, на фланге которой высаживался десант, а также недостаточной подготовки батальонов к действиям на суше десант не решил поставленных задач. В ночь с 27 на 28 августа его эвакуировали с острова.

    В связи с тем, что 28 августа противник вышел на левый берег Невы в районе Ивановских порогов, операционную базу флотилии перенесли из Сортанлахти в Шлиссельбург.

    Для поддержки наших частей у Шлиссельбурга 31 августа в район Ивановских порогов был направлен отряд кораблей (канонерская лодка «Селемджа», бронекатера № 99 и 100). С 1 по 7 сентября они вели обстрел боевых порядков противника в районе Мга, Горы, Ивановское, Пухолово, Погорелушка, Сологубово.

    Отряд кораблей в составе канонерской лодки «Лахта», катера МО-205, бронекатеров № 99 и 100 под командованием капитан-лейтенанта Сиротинского, сформированный для оказания поддержки левому флангу 7-й армии, с 10 сентября по 19 октября вел огонь по району Кут-Лахта, Горки, Гумбарицы. 10 сентября 45-мм зенитки катера МО-205 сбили финский самолет-разведчик.

    Для поддержки правого фланга 23-й армии в районе Тозерово с 20 по 29 сентября на позиции находилась канонерская лодка «Вира». По заданию армейского командования она обстреливала дороги, вела артиллерийский огонь по минным точкам и батареям противника. 30 сентября ее сменила канлодка «Олекма», с которой в ночь на 2 октября высадилась в устье реки Тайпале в тыл противника разведывательная группа. До 5 октября «Олекма» оказывала огневую поддержку флангу армии.

    Для артиллерийской поддержки правого фланга 54-й армии был сформирован отряд кораблей (сторожевой корабль «Конструктор», канонерская лодка «Лахта», катер МО-205). С 20 по 24 октября этот отряд дважды выходил на огневые позиции и обстреливал командные пункты и позиции противника на южном побережье Ладожского озера в районе населенных пунктов Липки, Синявино, Шлиссельбург.

    8 сентября германские войска захватили Шлиссельбург[170] , и железнодорожная связь Ленинграда со страной окончательно прекратилась. Так началась знаменитая блокада Ленинграда.

    Говоря о блокаде, необходимо упомянуть ложь современных «демократических» средств массовой пропаганды. В книгах, статьях и телепередачах посвященных блокаде Ленинграда и гибели от голода сотен тысяч его жителей, постоянно упоминают германских фашистов и более никого. Позвольте, но кто и когда видел кольцо, состоящее из одной половинки? Такое кольцо и на пальце не удержать. Германские войска блокировали Ленинград с юга, финские – с севера. Кроме того, частичную блокаду Ленинграда со стороны Ладожского озера процентов на 90% осуществлял и-именно финны. Если бы осажденный Ленинград имел выход только на Ладожское озеро, но финны не блокировали бы судоходство по Сви-ри и Беломоро-Балтийскому каналу, не перерезали бы Мурманскую железную дорогу, то мы бы не знали термина «блокада Ленинграда».

    Так что, воздавая должное военным преступлениям вермахта, не надо валить на него чужие грехи. В смерти людей, похороненных на Пискаревском кладбище в Ленинграде, равно повинны Гитлер и Маннергейм, Германия и Финляндия[171] . «Ах», – вздыхают финские историки, – «Мы не такие, мы на рубль дороже, – финская артиллерия не стреляла по Ленинграду».

    Это так, но и тут не надо винить одних немцев. Большинство орудий большой и особой мощности, стрелявших по Ленинграду, были французского и чешского производства. Их снаряды, падавшие на город, сделали на заводах «Шкода» в Брно и Шнейдера в Крезо. Например, 520-мм французская гаубица стреляла по Ленинграду снарядами весом в 2 тонны каждый. Следовало бы сразу после снятия блокады установить трофейные орудия-монстры на Пискаревском кладбище и не забывать водить мимо них французских и чешских туристов...

    Устоит ли Ленинград, зависело теперь от Ладожской военной флотилии, которой подчинялись суда Северозападного речного пароходства. В сложившейся ситуации организация перевозок была весьма сложной: со станции Волховстрой вагоны подавались на пристань Гостинополье. Оттуда грузы по Волхову доставляли на речных баржах в Новую Ладогу, где перегружали на озерные баржи, следовавшие в Осиновец на западном берегу озера (расстояние 115 км). Здесь совершалась еще одна перевалка – из барж в вагоны для доставки в Ленинград. 12 сентября 1941 года в Осиновец прибыли две баржи, доставившие 800 тонн зерна. Это был первый рейс с грузами для осажденного города. В тот же день сторожевой корабль «Пурга» доставил в Осиновец 60 тонн боеприпасов.

    Перевозки по озеру проходили в неимоверно трудных условиях. Ладога, тихая и безобидная в ясную погоду, осенью становится неузнаваемой: ветры силой до 10 баллов (!) поднимают огромные волны, опасные даже судам озерного типа. Для перевозок по озеру в спешном порядке были собраны все суда, какие только можно было собрать, – 49 озерных и речных барж, в том числе более 20 таких, которые вследствие технических неисправностей и других причин раньше не использовались. Немало судов погибли от штормов и бомбежек. Например, ночью 17 сентября шторм выбросил на прибрежные камни пароход «Ульяновск», захлестнул волнами пароходы «Козельск», «Войма», «Мичурин» и другие суда с продовольствием для Ленинграда, потопил также баржу с эвакуированными из Ленинграда женщинами и детьми. Тральщик № 122, подобравший около 200 человек с потерпевших аварию в десятибалльный шторм судов, атаковали девять бомбардировщиков. В корабль попали две авиабомбы, но тральщик продолжал стрелять из единственного 45-мм орудия до тех пор, пока не затонул. 5 октября в ходе артиллерийской поддержки частей 23-й армии в районе Никулясы была повреждена авиабомбой канонерская лодка «Олекма». На следующий день она затонула. Поднять ее удалось лишь 6 июня 1944 года.

    15-23 сентября по решению командующего фронтом корабли флотилии эвакуировали войска с островов Коневец, Валаам, Баевых и Крестовых. Эвакуированные части передали в резерв фронта. В середине октября немцы, прорвав оборону на фронте 4-й армии, форсировали реку Волхов и начали продвигаться на север к Тихвину и Волхову, чтобы соединиться с финскими войсками и тем самым полностью блокировать Ленинград. В связи с этим командование Ленинградского фронта поставило перед Ладожской военной флотилией задачу использовать весь боевой и вспомогательный состав флотилии для переброски частей Красной Армии из Осиновца в Новую Ладогу.

    Вечером 24 октября началась посадка частей 191-й стрелковой дивизии на корабли. 25 октября из Осиновца вышел первый эшелон в составе канлодок «Бурея», «Нора» и транспорта «Совет». С 24 октября по 18 ноября корабли флотилии осуществили перевозку в полном составе 191-й стрелковой и 44-й горнострелковой дивизий и 6-й отдельной бригады морской пехоты (более 20 тысяч человек), а также 129 орудий, 974 лошадей и другого имущества. Операция проходила под воздействием авиации противника.

    Так, 4 ноября в базе Осиновец одиночный бомбардировщик «Блейнхейм» атаковал сторожевой корабль «Конструктор». Самолет сбросил две 250-кг бомбы, одна из которых попала в носовую часть корабля. Носовая часть была разрушена, и корабль затонул. Погибли около 200 человек, в том числе 32 члена экипажа. Остальные, согласно советским популярным изданиям, были женщины и дети из блокадного Ленинграда, но скорей всего это были солдаты, перебрасываемые в Новую Ладогу.

    В середине ноября 1941 года в связи с быстрым ледообразованием было принято решение о переходе кораблей на зимнюю стоянку в западной части побережья Ладожского озера между Морье и базой Осиновец. 17 ноября из Новой Ладоги вышел первый эшелон кораблей (сторожевой корабль «Пурга», канонерские лодки «Селемджа», «Бира», катера МО-216 и 175, бронекатера № 99 и 100 и другие), который прибыл в Морье 21 ноября. При этом 20 ноября были затерты льдами и затонули буксиры «Ижорец-9», «Ижорец-10» и «Ижорец-4», буксировавшие пароход «Козельск», сторожевые катера МО-175 и МО-216 (в декабре 1941 года катер МО-175 удалось поднять).

    Всего за осеннюю навигацию 4 941 года на восточный берег Ладожского озера были перевезены свыше 20 тысяч солдат и офицеров, а из Ленинграда эвакуированы более 33,5 тысяч человек[172] . На западный берег Ладожского озера было доставлено около 60 тысяч тонн различных грузов, в том числе около 4500 винтовок, 1000 пулеметов, около 10 тысяч снарядов, более 108 тысяч мин и другое вооружение.

    8 1942 году перевозки по Ладожскому озеру начались в середине мая. 28 мая база Ладожской флотилии подверглась массированной бомбардировке противника. В 10 часов утра канлодки «Вира», «Бурея», «Нора» и «Селемджа», стоявшие на рейде Кобоны, атаковали неприятельские бомбардировщики. У «Виры» была разрушена носовая часть вместе с ходовой рубкой, убиты 14, ранены 37 членов экипажа. От близких разрывов бомб «Нора» получила около 1700 пробоин в корпусе, был ранен 21 член экипажа. На следующий день «Виру» удалось увести на буксире.

    Этот и другие налеты обусловили меры по усилению ПВО портов Ладоги. К середине июня 1942 года их прикрывали 150 зенитных пушек калибра 76-85 мм, 40 – 37-мм автоматических установок и свыше 70 пулеметов, а также 25 звукометрических станций и 65 прожекторных станций. 123-й истребительный авиаполк 7-го истребительного авиакорпуса ПВО прикрывал склады и пристани на западном берегу озера. 3-й и 4-й гвардейские истребительные авиаполки ВВС Балтийского флота прикрывали суда и корабли на переходах, Ладожский канал от Леднева до Новой Ладоги, склады и пристани в районах Леднево, Кобона, Новая Ладога, Сясьстрой и Колчаново. Три истребительных авиаполка ВВС Ленинградского фронта прикрывали склады и станции Лаврове, Жихарево, Войбокало, Пупышево, Волховстрой и Гостинополье.

    9 апреля 1942 года ГКО обязал командующего Балтийским флотом вице-адмирала В.Ф. Трибуна обеспечить зенитными установками речные суда, предназначенные для перевозки грузов в навигацию 1942 года. Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов 11 апреля 1942 года выделил для этой цели 9 пушек калибра 45 мм и 109 пулеметов ДШК калибра 12,7 мм. Было предусмотрено вооружить 4 буксира и 51 баржу (40 новых и 11 отремонтированных) Северо-западного речного пароходства. На буксиры ставили по одной пушке и одному пулемету, на баржи – по два пулемета. Следует отметить, что пулеметы ДШК на тумбах легко переставляли за час-два с одного судна на другое, то есть приходило судно в порт и передавало свои пулеметы на уходящее судно.

    И немцы, и финны прекрасно понимали значение ладожских коммуникаций. Прекращение или хотя бы резкое уменьшение их объема грозило гибелью Ленинграду. 22 января 1942 года маршал Маннергейм подписал «Общую инструкцию для деятельности Ладожского отряда флота на время навигации 1942 г.», где говорилось: «Следует особенно обратить внимание на наступательные действия против коммуникаций противника, проходящих в южной части Ладожского озера».

    2 апреля 1942 года командир финской Ладожской береговой бригады полковник Ярвинен и начальник штаба подполковник Райнио направили начальнику генштаба «Разъяснения об обстоятельствах на Ладожском озере», где говорилось: «У Ладожской береговой бригады совершенно отсутствуют флот и авиасилы, необходимые для наступательной деятельности».

    Поэтому они считали, что «нападение в навигационный период морскими силами на неприятельский флот допустимо только в том случае, если на Ладожском озере будут получены подходящие для этой цели суда».

    Финское правительство срочно попросило помощи у немцев. В мае 1942 года немцы направили на Ладогу шесть катеров-тральщиков типа КМ (имели скорость 25-32 узла, были вооружены двумя зенитными автоматами, несли четыре глубинные бомбы или мины). Четыре итальянских торпедных катера типа MAS прибыли в Сортанлахту 22 июля 1942 года. Пароходом их доставили в Хельсинки, затем на буксире они прошли шхерами до Выборга, оттуда по Сайменскому каналу, и последний участок до Лахденпохья – по железной дороге. Эти катера имели водоизмещение 20 тонн, скорость хода 47 узлов, были вооружены одним 20-мм автоматом.

    Немцы направили на Ладогу и десантные суда понтонного типа. Такое судно представляло собой паром-катамаран, состоявший из двух стальных барж, соединенных деревянной платформой. Понтоны десантных барж монтировались из отдельных разборных секций, которые в разобранном виде было удобно перевозить как по железной дороге, так и автотранспортом. Сборка таких барж являлась довольно простым делом, не требовавшим специально оборудованных мастерских, она заключалась в основном в навинчивании гаек на болты, соединявшие отдельные части судна. Боевая рубка и отдельные части судна имели легкую броню толщиной 10 мм. Тяжелые десантные баржи были вооружены тремя 88-мм орудиями и двумя 20-мм автоматами. На легких десантных баржах стояли два 20-мм автомата и одна 37-мм пушка. Транспортные, санитарные и штабные десантные баржи вооружались одной 37-мм пушкой.

    К началу августа 1942 года объединенная финско-немецко-итальянская флотилия имела в своем составе одну канонерскую лодку, 21 десантную баржу (7 тяжелых, 6 легких, 8 специальных), 8 десантных катеров, 6 сторожевых катеров, 60 катеров связи, один финский и 4 итальянских торпедных катера. Главной их базой была Лахденпохья, пунктами базирования. – Кексгольм, Сортанлахти, Сортавала, Салми, Саунасари.

    Штаб Ладожской военной флотилии разработал план уничтожения неприятельских кораблей в гавани Саунасари. Удар должны были нанести канлодки «Селемджа», «Лахта», «Бурея», сторожевой корабль «Пурга», пять тральщиков, восемь катеров МО, два торпедных катера, 24 истребителя и 10 бомбардировщиков из состава 61-й и 8-й авиабригад ВВС Балтийского флота. Однако в бухте кораблей противника не оказалось. Обстреляв побережье (61 фугасных снарядов 100 мм и 35 снарядов 76 мм), отряд вернулся в базу. Действия нашей флотилии заставили противника оттянуть часть сил для обороны побережья ввиду возможности высадки десанта Ладожской флотилией.

    С 25 августа по 3 сентября канонерские лодки «Селемджа», «Лахта», «Бурея», «Нора» и сторожевой корабль «Пурга» поддерживали огнем наступление 128-й стрелковой дивизии (правый фланг 8-й армии). Всего было проведено 49 стрельб. В ответ 1 сентября в 10 часов 13 минут самолет противника сбросил бомбу у борта «Пурги». Корабль затонул. Подняли его лишь 30 сентября 1943 года. 9 октября в районе острова Коневец произошел бой сторожевых катеров МО-175 и 214 с немецкими десантными баржами. От прямого попадания снаряда МО-175 взорвался и затонул. МО-214, воспользовавшись большим преимуществом в скорости, ушел, не оказав помощи МО-175. В ночь на 13 октября бронекатера № 99 и № 100 под прикрытием катера МО-214 обстреляли причалы в бухте Саунаниеми, выпустив 37 снарядов. Но судов противника там не оказалось.

    Германо-финское командование решило захватить остров Сухо, расположенный на юге Ладожского озера. Операция получила кодовое название «Бразиль». Остров Сухо был искусственным, его возвели в начале XVTII века, чтобы установить там маяк. Размеры острова всего 90 на 60 метров. Однако он имел важное стратегическое значение, так как находился на пути движения советских катеров (в 37 км к северу от Новой Ладоги), контролировал значительный район южной части Ладожского озера, прикрывал подходы к Волховской губе. В сентябре 1942 года на острове была установлена советская батарея (три 100-мм пушки Б-24). Гарнизон острова насчитывал 90 человек.

    Для захвата острова были выделены 16 барж (семь тяжелых десантных, четыре легких, три транспортных, одна штабная и одна санитарная) и семь десантных катеров – всего 23 судна. Они имели 21 пушку калибра 88 мм, 9 пушек калибра 37 мм, 135 автоматов калибра 20 мм. Обеспечивать действия судов и десанта должны были около 15 самолетов, немецкие, итальянские и финские катера. Вражеской флотилии удалось скрытно подойти к Сухо. 22 октября около 7 часов утра сигнальщики с Сухо обнаружили вражеские корабли. Почти одновременно немцы открыли огонь из 88-мм пушек и вывели из строя радиостанцию острова, лишив его гарнизон связи с командованием.

    В это время восточнее и южнее острова находились в дозоре катер МО-171 (две 45-мм пушки) и тральщик ТЩ-100 (бывший финский пароход «Аунус» (две 45-мм пушки). Дозорные суда сообщили по радио командованию о нападении противника и открыли огонь. В 8.08 противник высадил на остров десант численностью до 100 человек. На самом острове завязался бой. Однако гарнизон Сухо при поддержке авиации заставил противника к 9.20 покинуть остров.

    На помощь острову вышли корабли Ладожской военной флотилии. В 9.30 в бой вступили сторожевые катера МО-201, 205 и 206, высланные из Новой Ладоги. Около 11 часов по противнику открыл огонь отряд кораблей из Морье (бронекатер № 100, катера МО-198 и МО-214). Через некоторое время подошедшие из Морье канонерские лодки «Вира» и «Селемджа» вступили в бой и повредили десантную баржу и десантный катер. Около 16 часов, получив повреждения, «Вира» и «Селемджа» прекратили преследование противника.

    22 октября в бою за остров Сухо советская авиация произвела свыше 200 самолетовылетов. В итоге были уничтожены или захвачены 16 десантных судов противника. Сбиты 12 вражеских самолетов. Наши потери составили 6 самолетов. В корабельном составе потерь не было. Одна из германских десантных барж типа «Зибель» была отремонтирована и под названием ДБ-51 зачислена в состав Ладожской военной флотилии.

    В конце навигации 1942 года экипажи итальянских катеров отбыли в солнечную Италию, а свои катера передали финнам.

    7 ноября на Ладоге появился первый лед. С 25 ноября перевозку грузов в Ленинград стали производить только канонерские лодки. Канонерки ухитрялись пробиваться сквозь льды до 8 января 1943 года. Всего за навигацию 1942 года по Ладожскому озеру в обоих направлениях было перевезено 1099,5 тысяч тонн различных грузов и свыше 85 тысяч человек.

    К началу навигации 1943 года на Ладогу прибыли бронекатера №№ 322, 323, 324 и 325 проекта 1125, а также тральщики № 38 и № 46. 13 апреля 1943 года поднятый и отремонтированный сторожевой корабль «Конструктор» был переклассифицирован в канонерскую лодку и включен в состав Ладожской военной флотилии. Зато канонерскую лодку «Шексна» перечислили в транспорт. А в июне 1943 года флотилии передали малые подводные лодки серии VI-бис М-77 и М-79 (водоизмещение 150 тонн). Обе лодки перевезли по железной дороге из Ленинграда в бухту Гольсмана, где и спустили на воду.

    Навигация 1943 года открылась 29 марта, когда транспорты «Шексна» и «Чапаев» пробились сквозь льды из бухты Морье в порт Кобона. С 24 по 28 июля суда Ладожской флотилии перебросили с восточного берега озера на западный 86-ю стрелковую дивизию и 73-ю отдельную морскую стрелковую бригаду. Всего перевезено 7477 человек, 49 автомашин, 12 автоцистерн, 85 орудий, 18 минометов, 309 повозок, 577 лошадей, другая техника и снаряжение.

    С 5 по 8 августа свой первый боевой поход на Ладожском озере совершила подводная лодка М-77. 8 сентября канонерские лодки «Нора» и «Селемджа» обстреляли финские позиции к юго-востоку от Терентиниеми. За 52 минуты они выпустили восемьдесят 130-мм фугасных снарядов. Финны даже не успели открыть ответный огонь. В течение всей навигации 1943 года корабли противника не пытались атаковать наши суда. В связи с пассивностью финнов сторожевые катера МО-171, 208, 209, 214, 261, 262 и 20 самоходных тендеров были отправлены с Ладоги по железной дороге на Черноморский флот.

    18 ноября 1943 года в район, примыкающий к устью реки Тулокса и Видлице, вышла подводная лодка М-79. На следующие сутки с М-79 высадилась на берег у Видлицы разведгруппа. Подводная лодка в течение трех суток ожидала разведчиков, но они не вернулись. 24 ноября лодка возвратилась в Новую Ладогу. 26 ноября М-79 снова вышла в район Видлица – устье реки Тулокса на поиск разведгруппы, высаженной 19 ноября. Не обнаружив разведчиков, она 1 декабря возвратилась в базу. Это был последний поход подлодок в 1943 году. 24, 25, 29 и 30 ноября на поиск разведчиков выходила канлодка «Конструктор», но тоже безрезультатно.

    Навигация на Ладожском озере закончилась 4 декабря 1943 года. Последний переход совершил транспорт «Шексна». За навигацию, которая продолжалась 247 дней, через Ладожское озеро были перевезены 162067 человек (в том числе для пополнения частей армии и флота 45579 человек), 182655 тонн различных грузов, а также 712,5 тысяч кубометров дров и древесины. Потери Ладожской флотилии в 1943 году были крайне незначительными: транспорты «Стензо» и «Вилсанди», 20-30 барж и несколько катеров.

    В кампанию 1944 года финская флотилия на Ладоге активность не проявляла. Ее суда не появлялись южнее параллели острова Валаам. После прорыва финской обороны на правом берегу реки Свирь было решено высадить с судов Ладожской флотилии десант на побережье между устьем реки Тулокса и озером Линдоя. С этой целью была выделена 70-я отдельная морская стрелковая бригада (3661 человек) подполковника А.В. Блака. В операции должны были участвовать почти все наличные силы флотилии. Их разделили на четыре отряда: а) отряд артиллерийской поддержки десанта (5 канлодок, 2 торпедных катера, 2 сторожевых катера МО); б) отряд охранения (6 сторожевых катеров МО, 2 бронекатера, 1 десантное судно); в) отряд транспортов (4 транспорта, 2 тральщика, 2 шхуны); г) отряд высадочных средств (12 сторожевых катеров КМ, 7 сторожевых катеров ЗИС, 12 тендеров, 9 мотоботов). Для прикрытия десанта на переходе и поддержке его при высадке были выделены 243 самолета 7-й воздушной армии и авиации Балтийского флота.

    В целях достижения скрытности при подготовке операции корабли и транспортные средства были рассредоточены и замаскированы по реке Волхову и приладожским каналам. 22 июня 1944 г. в 15.25 корабли и суда, сосредоточенные в Новой Ладоге, снялись с якоря и направились к месту высадки. В 5 часов утра 23 июня четыре канонерские лодки с дистанции 50-60 кабельтовых (9,3– 11,1 км) открыли огонь по берегу. За 15 минут до высадки два полка бомбардировщиков и один полк штурмовиков нанесли бомбово-штурмовой удар по противодесантной обороне противника. В 5.47 после того как наши самолеты отбомбились и улетели, в районе высадки появились 17 бомбардировщиков противника. Корабли временно прекратили стрельбу по берегу, чтобы всей силой своего огня отразить воздушную атаку противника. Бомбы противника повредили одну десантную баржу, при этом один бомбардировщик удалось сбить.

    В 5 часов 55 минут к берегу стали подходить катера и тендеры с первым броском десанта. Бронекатера и «морские охотники» подошли к берегу на дистанцию 5– 10 кабельтовых (0,9-1,8 км) и открыли огонь прямой наводкой по огневым точкам финнов.

    Всего в первый день операции высадились 3159 человек. В первой половине дня 23 июня десантники перерезали железную и шоссейную дороги, идущие вдоль побережья. Но во второй половине дня финны подтянули резервы с севера и части, отступавшие с юга, и стали теснить десант. За сутки морские пехотинцы при поддержке кораблей и авиации отразили 16 атак финнов. Создалась угроза уничтожения 70-й бригады. Поэтому советское командование приняло решение о дополнительной высадке 30-й отдельной бригады морской пехоты и некоторых артиллерийских частей.

    24 июня около 14 часов к району высадки подошли транспорты с первым эшелоном 3-й бригады. Чтобы выиграть время, корабли приблизились к берегу на расстояние 2-3 кабельтовых. К17 часам высадка первого эшелона закончилась. Высадка остальных эшелонов из-за шторма растянулась до 26 июня. Всего высадились 4907 человек с 59 орудиями, 46 минометами и другой техникой.

    Ухудшившаяся с утра 24 июня погода затрудняла действия авиации. Противник вновь перешел в решительную контратаку. Однако десантники, поддержанные огнем кораблей флотилии, стойко сопротивлялись. Вечером 25 июня в связи с приближением войск 7-й армии финны начали планомерный отход. Причем финские части, находившиеся южнее плацдарма, шли в обход его по проселочным дорогам. 27 июня в 0 часов 30 минут десантные войска соединились в районе Рабалы с наступавшими войсками 7-й армии и совместно с ними продолжали наступление в направлении на Усть-Видлицу, которая была занята в тот же день. В течение трехдневных боев-корабли флотилии израсходовали 3738 снарядов, авиация совершила 850 самолетовылетов.

    После занятия города Видлица войска 4-го стрелкового корпуса продолжали развивать наступление на Сортавалу. Их приозерный фланг по-прежнему поддерживали канонерские лодки и бронекатера Ладожской флотилии. Когда советские войска подошли к Питкяранте, флотилия высадила несколько небольших Десантов на острова, расположенные в этом районе, и заняла их. На этом боевая деятельность Ладожской военной флотилии закончилась.

    Глава 9. Боевые действия на Онежском озере

    В соответствии с решением главнокомандующего Северо-Западным направлением маршала К.Е. Ворошилова, по приказу заместителя Наркома ВМФ адмирала И.С. Исакова на основе Онежской военно-морской базы Ладожской военной флотилии была сформирована Онежская военная флотилия. Ее командующим стал бывший командир Онежской военно-морской базы капитан 2 ранга А.П. Дьяконов.

    В августе-сентябре 1941 года в судоремонтной мастерской в поселке Вознесенье переоборудовали в канонерские лодки буксирные пароходы Беломорско-Онежского пароходства «Огюст Бланки» (КЛ-11), «Каляев» (КЛ-12), «Ижорец № 18» (КЛ-13), «Мартиец-89» (КЛ-14) и «Мартиец-60» (КЛ-15). В октябре были получены для них минометы.

    Канонерки были поначалу вооружены двумя старыми 75-мм пушками, 1 зениткой 45 мм, одним 82-мм минометом. В 1943 году их перевооружили на 2 пушки калибра 85 мм и 3 спаренные установки пулеметов «Кольт» 12,7 мм. Кроме того, у них остались минометы.

    18 сентября 1941 года финны перерезали реку Свирь в районе Остречины и заняли Гакручей. Для поддержки сухопутных частей в этот район из Вознесенья послали КЛ-12. 19 сентября в 7.30, подойдя к селу Остречины на дистанцию 1,5-2 км, канлодка обстреляла его. Был освобожден из плена строительный батальон (100 человек) с техникой. Спустя несколько часов канлодка вновь обстреляла село и заставила отступить группу финнов. Эта операция стала боевым крещением флотилии.

    В тот же день КЛ-12 поднялась вверх по Свири к селу Вязостров, где прикрывала эвакуацию населения, препятствуя переправе противника на левый берег. КЛ-12 и КЛ-14 успешно вели огонь по врагу в районе деревни Гакручей. Деревню заняли советские бойцы, высадившиеся с буксира «Лосось».

    21 сентября КЛ-13 обстреляла окраину деревни Гакручей. Прямым попаданием был уничтожен склад боеприпасов и снаряжения. Противник отступил. 22-24 сентября КЛ-13, КЛ-14 и буксир «Лосось», на котором находились 72 бойца отдельного дорожно-строительного батальона и 27 бойцов народного ополчения, вышли на боевую позицию в районе Вязостров и Гакручей. Они получили приказ занять деревню и не допустить переправы противника на левый берег Свири. Но атака советских войск была отбита.

    С 26 по 28 сентября канлодка КЛ-13 обстреливала деревню Прошино, выпустив более 180 снарядов. Со 2 по 5 октября дивизион канлодок, заняв позиции в Свирской губе, в течение четырех дней обстреливал скопление живой силы противника, израсходовав 511 снарядов.

    7 октября финны заняли Вознесенье и были остановлены южнее города в районе реки Ошты. 8 октября командир 272-й стрелковой дивизии генерал-майор М.С. Князев, возглавивший сухопутную оборону по реке Оште, поставил перед Онежской флотилией задачу огнем корабельной артиллерии воспрепятствовать продвижению противника на участке Вознесенье – Ошта. Канлодки КЛ-11 и КЛ-13 нанесли удар по огневым точкам противника на мысе Куликов и Каменной гряде. 10 октября, при поддержке огня канлодок советские войска отбили атаки финнов.

    С 11 по 24 октября канлодки КЛ-11, КЛ-13 и КЛ-15, находясь в Онежском обводном канале и у южного берега озера, обстреливали огневые точки противника, поддерживая атаки сухопутных частей. Они также препятствовали переправе противника через Свирь, продвижению подкреплений, подвозу боеприпасов и снабжения. Было израсходовано 1375 снарядов. Советские войска удержали оштинский рубеж.

    8 ходе отступления советских войск на Свири, в Петрозаводске и Повенце были брошены свыше 20 исправных пароходов и буксиров. В начале октября 1941 года финны начали переоборудовать их в канонерские лодки и сторожевые корабли. Главной базой финской флотилии стал Петрозаводск.

    В середине октября в Вытегру прибыл отряд бронекатеров в составе БКА-35, БКА-63, БКА-64 и БКА-65, перечисленных из состава Ладожской военной флотилии.

    Но вскоре бронекатера по Вытегре и Мариинской системе отправились на зимовку в Молотов (Пермь). Канлодки тоже должны были идти в Молотов, но ледостав задержал их в городе Горьком. 28 ноября 1941 года приказом наркома ВМФ Онежская флотилия была расформирована, а ее корабли переданы Волжской военной флотилии. 30 апреля 1942 года по приказу наркома ВМФ из состава Волжской военной флотилии был сформирован Онежский отряд кораблей. Он состоял из штабного корабля «Московский комсомолец» (бывший сетевой заградитель «Исеть»), 6 канонерских лодок (КЛ-11, 13, 14, 15, 40,41), 8 бронекатеров (БКА-11,12, 31, 32, 35, 63,64, 65), 7 сторожевых катеров и катеров тральщиков, 4 глиссеров, сил охраны водного района, 31-го отдельного батальона морской пехоты, службы наблюдения и связи, отдела тыла, складов и производственных предприятий. Онежский отряд кораблей непосредственно подчинялся наркому ВМФ, а оперативно – командующему 7-й Отдельной армией. Местами базирования для его судов стали река Вытегра, Обводной канал, реки Андома и Водла.

    7 июня все суда, кроме бронекатеров, прибыли в город Вытегра, и отряд приступил к выполнению боевых задач. Дивизион бронекатеров, состоявший из двух отрядов по четыре катера, прибыл на Вытегру 16 июня и 21 июня начал боевую деятельность.

    На Онежском озерном театре к этому времени сложилась следующая оперативная обстайовка. В руках противника находился западный берег озера от Вознесенье до Повенеца с бухтами и пристанями, удобными для стоянки кораблей. Северная и южная части этого берега были укреплены системой береговой обороны, состоявшей из отдельных гарнизонов и батарей. В северной части озера на полуострове Заонежье и некоторых островах финны установили дальнобойные батареи и держали под огнем весь берег от мыса Оров-Наволок до Оров-Губы.

    Восточный берег озера охраняли части 7-й Отдельной и 32-й армий (разграничительная линия по реке Водла). На севере от реки Водла до губы Черной занимал оборону 80-й стрелковый полк войск НКВД, входивший в состав 32-й армии. Южнее реки Водла до реки Вытегра стоял 185-й отдельный стрелковый батальон войск НКВД.

    Побережье от реки Вытегра до устья реки Ошта занимали части 369-й стрелковой дивизии. В деревне Девятина базировалась 1-й гвардейская эскадрилья бомбардировщиков Пе-2.

    В соответствии с задачами, поставленными командованием 7-й Отдельной и 32-й армий, выявились два самостоятельных направления боевой деятельности отряда: южное и северное. В дальнейшем отряд кораблей обеспечивал оборону города Вытегра и конвоирование судов на участках Вытегра – Шала; Вытегра – Андома.

    Северная (шальская) группа кораблей в составе трех бронекатеров, двух канлодок и сторожевого катера обеспечивала левый фланг 32-й армии (80-й стрелковый полк), охраняя восточное побережье Повенецкого и Заонежского заливов. В задачи группы входили разведка, дозор, охрана коммуникаций, высадка разведгрупп. В ходе боевой деятельности наибольшее значение приобрела высадка разведгрупп. Для этой цели использовались катера КМ и бронекатера. За два месяца в тыл противника были высажены 126 человек. Одновременно снимались с берега ранее высаженные группы. С июня по октябрь северная группа совершила более 70 боевых выходов, в том числе 27 в дозор, провела 5 артиллерийских обстрелов, высадила 15 разведгрупп.

    Южная группа кораблей поддерживала фланг 368-й стрелковой дивизии совместно с 31-м отдельным батальоном морской пехоты, оборонявшим побережье от мыса Черные Пески до устья реки Вытегра (затем до Тудозера), вела разведывательные, поисковые и артиллерийские набеговые действия, несла дозорную службу. Важное значение приобрели набеговые действия, в которых участвовали канлодки и бронекатера самостоятельно и во взаимодействии с авиацией. Корабли и катера 30 раз вели огонь по береговым объектам противника. На южном направлении с июня по октябрь было совершено 160 боевых выходов, в том числе 30 – для артиллерийских обстрелов, 3 – для поиска, 107 – в дозор.

    31 июля 1942 года канлодка КЛ-13 (бывший буксир «Ижорец-18») произвела высадку разВедгруппы в районе острова Василисин, а затем пропала без вести. По данным популярной советской литературы она погибла в шторм, по закрытым данным причина гибели неизвестна. В середине ноября 1942 года Онежский отряд кораблей по Мариинской системе отправился зимовать в город Рыбинск. 31-й отдельный батальон морской пехоты был оставлен оборонять юго-восточное побережье Онежского озера.

    К началу 1943 года оборона побережья Онежского озера, занятого финнами, состояла из отдельных гарнизонов, узлов сопротивления, имевших в своем составе подвижные и стационарные батареи, а также двух укрепленных районов. В первый укрепрайон входил участок от города Петрозаводск до поселка Вознесенье (обороняла 1-я онежская бригада береговой обороны), во второй – полуостров Заонежье и остров Большой Климецкий (обороняла 2-я онежская бригада береговой обороны). Финская артиллерия располагалась побатарейно или поорудийно.

    Финская озерная флотилия имела в своем составе четыре канонерские лодки (общее вооружение – три 102-мм и пять 76-мм пушек), три бронекатера (три 76-мм или 45-мм пушки), три быстроходные баржи и несколько катеров, две смешанные эскадрильи (Ju-88, He-111, Ме-109, «Кэртис»), базировавшиеся на аэродромы и площадки в районе Петрозаводска.

    Приказом Наркома ВМФ от 31 декабря 1942 года Онежский отряд кораблей был переименован в Онежскую в военную флотилию. Корабли и суда флотилии тремя эшелонами с 14 мая по 14 июня прибыли в Вытегру. К началу кампании 1943 года из Волжской флотилии была возвращена канонерская лодка КЛ-13, а штабной корабль «Московский комсомолец» отремонтирован, перевооружен и переклассифицирован в канонерскую лодку. Кроме того, в состав флотилии были введены 8 сторожевых катеров (№ 3, 4, 5 , 6, 47, 49, 104, 111), 7 торпедных катеров типа Г-5 (№ 81, 82, 83, 84, 91, 92, 93), 3 катера-тральщика (РТЩ-130, 131 и 132),2 сторожевых корабля (СКР-14 и 5).

    С 16 мая корабли флотилии начали конвоирование транспортов и буксиров с баржами, доставлявших грузы частям Красной Армии. Основными маршрутами были озерная коммуникация (Вытегра – река Андома – губа Шала) и коммуникация по Онежскому обводному каналу (Вытегра – поселок Кедра).

    В ночь на 31 мая канонерские лодки КЛ-11 и КЛ-41, бронекатера № 12, 22, 41 и 42[173] обстреляли поселки Подщелье и Ропручей. В результате обстрела установить расположение неприятельских огневых точек не удалось, так как противник ответного огня не открывал. 1 июня канонерские лодки КЛ-11, КЛ-12 и КЛ-41 произвели поиск на коммуникациях финнов в Петрозаводском заливе, но были обнаружены финскими самолетами. В результате суда противника укрылись в бухте, и поиск не дал результатов. В 13.45 у острова Василисин канлодки внезапно атаковали зашедшие со стороны солнца три финских самолета. КЛ-12 получила попадание двух 100-кг бомб в корму и затонула. Канлодки КЛ-11 и КЛ-41 повреждений не получили.

    Далее без комментариев цитирую архивный документ: «После гибели КЛ-12 командир дивизиона капитан 2 ранга Г.И. Гинзбург, опасаясь повторной атаки, решил корабли рассредоточить. Он приказал командиру КЛ-41 спасать личный состав погибшей КЛ-12, а сам вместе с капитаном 2 ранга Г.С. Гапковским на КЛ-11 пошел в базу. КЛ-41 направилась к месту гибели КЛ-12 для спасения личного состава, но вражеский самолет вторично атаковал канлодку. Корабль начал маневрировать и отстреливаться. Отогнанный артиллерийским огнем от канлодки, неприятельский самолет с бреющего полета обстрелял из пулемета плавающий личный состав КЛ-12. Было убито 8 человек. Только в 14 ч 36 мин КЛ-41 подошла к месту гибели КЛ-12 и спасла 22 человека (погибло 27 человек), в том числе и командир корабля».

    В тот же день в районе устья Вытегры три финских самолета повредили катер-тральщик РТЩ-130. А в ночь на 9 июня у мыса Муромский был атакован конвой, шедший из Озерного устья в Шалу. Повреждена баржа с мукой. Несколько налетов финской авиации на советские суда произошли и в последующие дни. Всего в июне 1943 года финские самолеты 30 раз атаковали советские суда.

    В ночь на 3 июля канлодка КЛ-40, бронекатера № 22 и № 41 обстреливали поселок Ропручей. «Противник ответного огня не открывал, поэтому выяснить расположение его огневых точек и системы береговой обороны не удалось».

    Вполне вероятно, что кроме местных жителей больше там никого не было.

    8 июля для поиска судов противника в район бухты Гиморецкая направились бронекатера № 12 и № 21. Для их поддержки в Онежском устье находились КЛ-40 и три торпедных катера. В 16.20 бронекатера обнаружили буксир с баржой и мотобот противника, шедшие от мыса Чей-Наволок в Гиморецкую бухту. Сблизившись с судами, в 16.45 бронекатера открыли огонь из двух 76-мм пушек. Финские суда, увеличив ход, повернули к берегу под прикрытие своих береговых батарей. В 16.15 с мыса Чей-Наволок и из района села Каскиручей был открыт огонь по кораблям из 100-мм орудий. Финны не имели эффективных приборов управления стрельбой даже на балтийских 305-мм и 254-мм береговых батареях, а в Карелии и подавно, поэтому вероятность попадания в маленький катер являлась ничтожно малой. А от осколков и шрапнели катера защищала броня. Но командиры катеров попросту струсили и легли на обратный курс. Так позорно закончилось первое соприкосновение с финскими судами на Онежском озере.

    23 июля в состав Онежской флотилии вошел принятый от промышленности большой охотник проекта 122 «Марсовой».

    19-22 августа отряд кораблей Онежской флотилии совместно с 1228-м стрелковым полком 368-й стрелковой дивизии 7-й армии провел операцию по уничтожению опорного пункта противника, прилегающего к фронту в устье реки Ошта. В этом районе противник имел трехорудий-ную 120-мм батарею (мыс Куликов), 10 батарей орудий калибра 76-152 мм, батарею ПВО на мысе Коровенец, и минометно-пулеметные точки. На флотилию возлагалась задача артиллерийской поддержки наступления 368-й стрелковой дивизии в районе Вожероксы.

    Корабли были сведены в две группы. Первая группа включала канлодки КЛ-11 и КЛ-41, бронекатера № 21 и № 42, сторожевые катера № 41 и № 42 с реактивными установками М-13-М (16 – 132-мм снарядов) и должна была действовать с закрытых позиций в Онежском обводном канале. Вторая группа кораблей в составе торпедных катеров №№ 81, 82, 83, 91, 92 и 93 с реактивными установками М-8-М (24 – 82-мм снарядами) должна была стрелять с озера.

    В 4.01 торпедные катера, находясь в движении, дали залп. Задача была успешно выполнена. Одновременно был дан залп «PC» по опорному пункту противника с двух сторожевых катеров, стоявших в канале. Затем последовал второй залп. После этого неприятельский огонь значительно ослаб. После окончания артподготовки части 368-й стрелковой дивизии перешли в наступление. Поддерживая наступающую пехоту, бронекатера № 21 и № 42 прямой наводкой подавляли огневые точки и уничтожали живую силу противника. Канонерские лодки вели огонь с закрытых позиций. От огня противника три бронекатера получили значительные повреждения. Погибли командир бронекатера № 21 лейтенант И.И. Чеботарев и старшина-комендор, были ранены два матроса.

    В результате совместных действий противник был выбит с занимаемых позиций, части 7-й отдельной армии продвинулись вперед и захватили участок южного побережья Онежского озера.

    13 сентября в 1.05 ночи бронекатера № 21 и № 42 под командованием командира дивизиона канлодок капитана 3 ранга И.П. Никулина высадили группу разведчиков на мыс Чей-Наволок. На обратном пути в 3.05 с головного катера заметили силуэты трех кораблей. Не ответив на опознавательный сигнал бронекатеров, эти корабли открыли артиллерийский огонь. И опять командиры бронекатеров не пожелали вступить в бой. Поставив дымовую завесу, они повернули назад.

    В 7 часов утра 14 сентября отряд в составе бронекатера № 12, торпедных катеров № 83 и № 93 у острова Лесной обнаружили стоявший у берега финский буксирный пароход. В 7.26 с расстояния 4,4 км катера обстреляли буксир из реактивных установок. Снаряды легли в расположении цели. В то же время финская береговая батарея открыла огонь по катерам с мыса Рид-Наволок. За ней открыла огонь вторая батарея противника. Перезарядив установки, катера в 8.08 дали второй залп – по батареям противника. Согласно донесению командира отряда, из шести стрелявших орудий пять были выведены из строя, а на пароходе возник пожар. Однако попадание реактивными снарядами в пароход на такой дистанции маловероятно, а о том, как командир мог узнать, что именно пять орудий выведены из строя, остается только гадать. А вот почему бронекатер № 12 не стрелял из своих двух 76-мм пушек – не ясно. Он в самом деле мог потопить пароход.

    В ночь на 24 сентября бронекатера №№ 21, 22 и 41, а также катер-тральщик РТЩ-31 высадили десант разведчиков в составе 50 человек на остров Иванцов. При высадке на остров, из-за неумелого обращения с фугасами на одной из шлюпок произошел взрыв. При этом погибли 7 человек. Разведчики были обнаружены противником, который открыл огонь. Десант пришлось снова брать на борт. Бронекатера выпустили по финнам 26 снарядов и пошли обратно.

    В ночь на 27 сентября сторожевые катера №№ 41, 42, 43 и 44 выпустили (в два залпа) 128 реактивных 132-мм снарядов М-13 по четырехорудийной 122-мм батарее у поселка Жабинец. В ночь на 5 октября те же катера по той же батарее выпустили 176 снарядов, но в батарею так и не попали.

    10 октября торпедные катера №№ 81, 83 и 93 дали два залпа 82-мм снарядами М-8 по пристани у села Щелейки, а большой охотник «Марсовой» вел огонь из 76-мм орудия с предельной дистанции. Батареи финнов с мысов Самбо, Часовня и из селений Подщелье и Щелейки открыли ответный огонь. Снаряды ложились вблизи катеров. Катер № 83 получил повреждения, но остался на плаву.

    В ночь на 26 октября «Марсовой» и КЛ-41 высадили группу разведчиков на мыс Брусничный. На этом боевые операции Онежской военной флотилии в 1943 году закончились. Следует отметить, что, несмотря на большое превосходство в силах, командование Онежской флотилии держалось пассивно. За всю кампанию корабли флотилии не потопили ни одного финского судна. Непонятно, почему флотилия не ставили мины на коммуникациях противника, в частности, в районе Петрозаводска? В последних числах октября 1943 года корабли флотилии ушли на зимовку в Череповец и Рыбинск.

    Первый эшелон флотилии вернулся в Вытегру 8 мая 1944 года. С 23 июня 1944 года корабли флотилии поддерживали артиллерийским огнем наступление 368-й стрелковой дивизии в районе поселка Вознесенье. В ходе наступления войск 7-й армии корабли Онежской флотилии осуществили успешную высадку тактических десантов: 23 июня – на остров Большой Климецкий, 26 июня – у Шелтозера.

    Утром 28 июня корабли флотилии вошли в Уйскую губу в 20 км юго-восточнее Петрозаводска. "Около 7 часов утра наша авиация отбомбила и обстреляла прибрежную полосу губы Уйской, а канонерские лодки, минные катера и бронекатера открыли по берегу шквальный огонь, подавляя противодесантную оборону врага. Вслед за этим началась высадка десанта морской пехоты, сначала со .... сторожевых и бронекатеров, а затем с остальных кораблей. Канонерская лодка «Московский комсомолец», которой осадка не позволяла подойти вплотную к берегу, перегружала десант на катера. К 8 часам 40 минутам высадка десанта была в основном закончена.

    Преодолевая сопротивление противника, советские десантники освободили село Деревянное и железнодорожную станцию; затем часть их направилась по дороге к Петрозаводску"[174] .

    Все бы хорошо, вот только ни на побережье Уйской губы, ни в селе Деревянном, ни в самом Петрозаводске противника уже не было[175] . Во избежание ненужных потерь финское командование заблаговременно отвело свои войска. Узнав об этом, командующей Онежской флотилией капитан 1 ранга Антонов приказал высадить десант в петрозаводском порту. 28 июня во второй половине дня корабли флотилии вошли в Петрозаводск и высадили там подразделения 368-й стрелковой дивизии. На этом боевые действия на Онежском озере окончательно завершились.

    Глава 10. Выборгская операция

    Для проведения Выборгской операции Военный совет Ленинградского фронта выделил две армии: 21-ю (командующий – генерал-лейтенанта Д.Н. Гусев) и 23-ю (командующий – генерал-лейтенант А.И. Черепанов).

    В состав 21-й армии входили 30-й гвардейский, 97-й и 109-й стрелковые корпуса, а также 22-й укрепрайон. В составе 23-й армии были 98-й и 115-й стрелковые корпуса и 17-й укрепрайон. С воздуха наступление войск должна была прикрывать 13-я воздушная армия. Всего в этих трех армиях насчитывалось около 260 тысяч человек, 5,5 тысяч орудий и минометов, 881 пусковая реактивная установки, 628 танков и САУ, свыше 700 самолетов. Приморские фланги обеспечивали: со стороны Финского залива – Балтийский флот, со стороны Ладожского озера – Ладожская военная флотилия.

    Советским войскам на Карельском перешейке противостояли 3-й и 4-й финские армейские корпуса, объединенные 15 июня 1944 года в оперативную группу «Карельский перешеек». В группу входили 2-я, 3-я, 10-я, 15-я и 18-я пехотные дивизии, единственная финская бронетанковая дивизия, одна пехотная и одна кавалерийская бригады, а также много отдельных частей. Всего у финнов было 100 тысяч человек, 960 орудий и минометов, 110 танков и свыше 200 самолетов.

    Так как труднопроходимая лесисто-болотистая местность на Карельском перешейке затрудняла широкое применение тяжелой боевой техники, командующий фронтом генерал армии Л.А. Говоров решил нанести главный удар силами 21-й армии на приморском направлении – вдоль северо-восточного побережья Финского залива. Это позволяло широко использовать морскую артиллерию для прорыва обороны противника и высаживать десанты с моря в помощь войскам, наступавшим на Выборг. 23-я армия в первые дни наступления должна была оборонять занимаемый рубеж от Ладожского озера до Охты, а с выходом соединений 21-й армии к реке Сестре перейти в наступление.

    Три армии Ленинградского фронта, сосредоточенные на Нарвском участке фронта, получили приказ активизировать свои действия и не допустить переброски немецко-фашистских войск из Прибалтики на Карельский перешеек. За несколько дней до наступления советское командование распространило дезинформацию о крупном наступлении в районе Нарвы. Были созданы ложные радиосети и проведен ряд иных мероприятий.

    9 июня 1944 года в 8.30 утра артиллерия Ленинградского фронта совместно с береговой и корабельной артиллерией приступила к разрушению оборонительных сооружений противника на Карельском перешейке. На 20-километровом участке фронта перед позициями 21-й армии плотность огня сухопутной артиллерии достигала 200-220 орудий и минометов (в среднем 120 орудий без противотанковых пушек). От артиллерии флота огонь вели шесть батарей Кронштадта, шесть батарей железнодорожной артиллерии, два орудия (406-мм и 356-мм) НИМАПа, орудия линейного корабля и двух крейсеров. Огонь на разрушение длился 12 часов 55 минут (до 21 часа). При этом артиллерия флота израсходовала 2176 снарядов.

    В первый день операции разрушались долговременные оборонительные сооружения финнов на всю глубину их первой полосы обороны. Одновременно со стрельбой на разрушение береговая артиллерия (6 стационарных батарей Кронштадта и 13 батарей железнодорожной артиллерии) вела огонь на подавление активно действующих неприятельских батарей. Позже Маннергейм написал в своих мемуарах, что гром советских тяжелых орудий был слышен в Хельсинки на расстоянии 220-270 км.

    С начала операции в ней участвовали 158 истребителей, 298 штурмовиков, 265 бомбардировщиков и 20 разведчиков 13-й воздушной армии и авиации Балтийского флота. 9 июня было произведено свыше 1100 самолетовылетов.

    10. июня в 6 часов утра артиллерия и авиация Ленинградского фронта и Балтийского флота приступили к артиллерийской и авиационной подготовке наступления сухопутных войск. В ней участвовали 3 эсминца, 4 канонерские лодки, 21 артиллерийская батарея Кронштадского района и батареи Ижорского сектора береговой обороны, 15 артиллерийских батарей 1-й гвардейской морской железнодорожной артиллерийской бригады. Морская артиллерия вела огонь по укреплениям финнов в районе Белоострова и его командным и наблюдательным пунктам.

    За 3 часа 15 минут было проведено шесть огневых налетов по главной полосе обороны противника с чередованием методического огня. После окончания артиллерийской подготовки артиллерия осуществляла поддержку наступавших войск. Быстрое продвижение советских войск чрезвычайно усложнило ведение артогня, так как приходилось непрерывно уточнять положение своих войск перед стрельбой и во время ее.

    О силе артиллерийского огня и бомбовых ударов авиации 9-10 июня говорят следующие данные. Только на небольшом участке в районе Белоострова были уничтожены 130 дотов, дзотов, бронированных колпаков и других оборонительных сооружений. Почти все проволочные заграждения были снесены, противотанковые препятствия разрушены, минные поля уничтожены, траншеи вспаханы, причинен большой урон в живой силе. Как показали пленные, финны потеряли в этот день около 70% личного состава частей, занявших траншеи после нашей артподготовки. Следуя за огневым валом, советские бойцы успешно форсировали реку Сестра, прорвали первую полосу обороны финнов и начали продвижение по Выборгскому шоссе.

    Батареи железнодорожной артиллерии неоднократно сменяли огневые позиции для более эффективного воздействия по отступающим войскам противника. Продвижение железнодорожной артиллерии обеспечивала восстановительная железнодорожная бригада. Она быстро исправляла повреждения железнодорожного полотна и сооружений и разминировала дорогу. Советские части продвигались настолько быстро, что железнодорожные батареи в первые два дня боевых действий несколько отставали. К 23 часам 13 июня железнодорожный путь был восстановлен до станции Райвола, а в 4 часа утра 14 июня железнодорожные батареи начали продвижение на Териоки. К этому времени советские войска вышли ко второй линии обороны противника.

    Несмотря на шквал артиллерийского огня дальнобойных батарей, мощные доты-миллионеры приходилось уничтожать теми же способами, что и в 1940 году. Например, капитан И.И. Ведмеденко приказал установить две 203-мм гаубицы Б-4 на дистанции 800 метров от дота-миллионера и уничтожил его 96-ю (!) прямыми попаданиями бетонобойных снарядов.

    11 июня в наступление включилась и 23-я армия, которая наступала силами 98-го стрелкового корпуса. В 15 часов 11 июня в состав 23-й армии был передан правофланговый 97-й корпус 21-й армии (взамен 21-я армия получила 108-й стрелковый корпус из резерва Ленинградского фронта). К исходу дня 11 июня 97-й и 98-й стрелковые корпуса 23-й армии вели бои на рубеже Терлолово – Хирели. 21-я армия силами 30-го гвардейского корпуса овладела Хирели, Матилла и вела бой за Икола. 109-й корпус занял Келломени, Райволу и Териоки.

    10-11 июня была разгромлена 10-я финская пехотная дивизия. Ее остатки отступили на линию Ваммелсуу – Тайпале, а затем были отведены в тыл для пополнения и переформирования. 10 июня Маннергейм приказал срочно перебросить на Карельский перешеек 4-ю пехотную дивизию и 3-ю пехотную бригаду из восточной Карелии. 12 июня он отправил на Карельский перешеек 17-ю дивизию и 20-ю бригаду.

    На рассвете 14 июня, после мощной артиллерийской подготовки (в полосе наступления 23-й армии – 55 минут, 21-й армии – 90 минут) советские войска начали штурм второй линии обороны противника. Их атаки на побережье Финского залива были отбиты, но у деревни Куутерселькя наши войска прорвали фронт. Ночью финны ввели в прорыв свою единственную танковую дивизию под командованием генерал-майора Лагуса. Но к утру 15 июня дивизия Лагуеа была разбита и отступила на 5 км к северу.

    15 июня финны оказали упорное сопротивление советским войскам в районе города Мятсякюля, где они опирались на развитую систему инженерных сооружений, включавших бронеколпаки, доты и дзоты. Армейское командование вызвало огонь семи батарей Кронштадта и девяти батарей железнодорожной артиллерии (2 – 356-мм, 4 – 254-мм, 8 – 180-мм, 24 – 152-мм и 10 -130-мм орудий). С 5.44 до 20.56 в течение 15 июня береговые батареи провели 74 стрельбы, израсходовав 1326 снарядов. Вечером войска 21-й армии, используя успех артиллерии, штурмом овладели городом Мятсякюля.

    16 июня Маннергейм отдал приказ финским войскам отойти и занять оборону на линии Выборг – Купарсаари – Тайпале. Первый фланг IV армейского корпуса в этот день был отброшен к водному рубежу Финский залив – озеро Куолемаярви – озеро Каукярви – озеро Пэркярви, где 4-я дивизия генерал-майора Аути, прибывшая из Восточной Карелии, удерживала советские войска на направлении главной железной дороги в ожидании того, как сложится обстановка на направлении Кивеннапа. Там, в 25 км к югу, на линии Ваммелсуу – Тайпале сражалась 3-я дивизия генерал-майора Паяри. Ей угрожала опасность окружения. 17 июня 3-ю дивизию отвели на правый фланг, тем самым опасная ситуация была ликвидирована. Спустя три дня финский IV армейский корпус занял оборону на линии Выборг – Купарсаари – Тайпале в полосе Выборг – Вуокса. Третий армейский корпус после сдерживающих боев занял позиции на водном рубеже Вуокса – Суванто – Тайпале, где он оборонял предмостное укрепление возле Вуосильми.

    К 20 июня в полосе Выборг – Вуокса шириной примерно 40 км оборону держали три финские дивизии и две бригады, а вдвое большую полосу Вуокса – Суванто – Тайпале обороняли две финские дивизии и одна бригада. Все эти войска, за исключением переброшенной из Восточной Карелии 20-й бригады, которой поручили оборону Выборга, уже принимали участие в боях на Карельском перешейке. Резервы – бронетанковая дивизия, а также отведенная для пополнения 10-я дивизия – находились западнее Выборга, куда, как полагали финны, будет нанесен главный удар наступающими советскими войсками. Дополнительные войска усиления из Восточной Карелии Маннергейм ожидал с нетерпением. 17-я дивизия уже была в пути, 11-я и 6-я в этот момент грузились в вагоны для переброски на 400 км.

    18-19 июня с аэродромов Эстонии в Финляндию перелетели 20 пикирующих бомбардировщиков Ju-87 и 10 истребителей FV-190. 19 июня финское правительство обратилось к Гитлеру с просьбой срочно направить в Финляндию шесть германских дивизий и авиацию. Немцы морем переправили финнам 122-ю пехотную дивизию и 303-ю бригаду штурмовых орудий, которые были двинуты на Карельский перешеек. Кроме того, в Финляндию прибыл 200-й германский полк, состоявший из эстонских добровольцев. Больше немцы дать не могли, им самим приходилось несладко под Нарвой, как впрочем и на других фронтах.

    На рассвете 19 июня 180-мм железнодорожные батареи № 18 и № 19 открыли огонь по городу и железнодорожной станции Выборг. А на следующий день войска 21-й армии прорвали третью линию обороны противника и овладели Выборгом. Однако продвинуться севернее города советские войска не смогли из-за упорного сопротивления 10-й и 17-й финских пехотных дивизий, а также подошедших германских частей. 24 июня на фронте появилась 11-я финская дивизия, на следующий день – 6-я.

    23-я армия форсировала реку Вуокса и захватила плацдарм на ее северном берегу, но продвинуться дальше не сумела.

    Несколько частей 59-й армии, переброшенные на Карельский перешеек из района Чудского озера, совместно с кораблями Балтийского флота овладели пятнадцатью островами Выборгского залива. Острова эти были невелики по размерам, но сильно укреплены. Так, на захваченных 24 июня островах Биоркэ и Торсари находились 8 береговых орудий калибра 254 и 152 мм (бывшие русские, захваченные в 1918 году), а также 37 пушек калибра от 45 до 88 мм.

    Стремясь помешать десантам, финны сосредоточили в Выборгском заливе значительную часть своего флота. Однако противостоять советским кораблям они не смогли. 23 финских катера и малых корабля были потоплены в конце июня – начале июля 1944 года. Особенно эффективно действовали советские морские бронекатера проекта 161 (их также называли шхерными мониторами).

    В ходей десантной операции имел место довольно забавный эпизод. Советская разведка доложила командованию, что финны направили в Выборгский залив свой единственный действительно сильный корабль, броненосец «Вяйнамуйнен». Это было вполне логично. «Вяйнамуйнен» мог сыграть существенную роль в боях как за острова, так и на всем Карельском перешейке. Но увы, финны буквально тряслись над этим кораблем и тщательно прятали его. С конца 1941 года в боевых действиях он не участвовал.

    Советская же разведка приняла за «Вяйнамуйнен» германский крейсер ПВО «Ниобе», стоявший в порту Котка. Этот крейсер водоизмещением около 4000 тонн был спущен на воду еще в 1900 году в Голландии и носил название «Гельдерланд». В июне 1940 года немцы захватили крейсер и перевооружили, установив 8 зенитных пушек. Однако по своим параметрам (94 х 14,8 метов) «Ниобе» вполне мог сойти за «Вяйнемуйнен».

    Уничтожение «Вяйнемуйнена» было одной из важнейших задач Балтийского флота. 12 июля состоялся первый массированный налет на «Ниобе». На крейсер сбросили 70 бомб, но ни одна из них не попала. Потом 4 дня не было летной погоды. Тем временем «Ниобе» сменил свое место в порту, но это его не спасло. 16 июля состоялся новый налет, в котором приняли участие 142 самолета. Пикирующие бомбардировщики сбросили на «Ниобе» более 60 фугасных бомб весом от 100 до 250 кг, а самолеты А-20ДО (топмачтовики) с высоты 30 метров сбросили шесть 1000-кг бомб. Корабль взорвался и затонул.

    Потери самолетов советские источники скрывают, немцы же утверждают, что за два налета они сбили около сотни самолетов. Видимо, это преувеличение, но в любом случае отвлекать такие силы авиации на то, чтобы потопить железную баржу с 8-ю зенитками было очень глупо. Любопытно, что в одной книге, изданной в 1946 году, я сам видел картинку, изображавшую как советские самолеты топят «Вяйнемуйнен». Корабль накренился, рушится характерная для этого корабля мачта и т.п. Интересно, когда же наше командование узнало, что вместо «Вяйнемуйнена» был потоплен «Ниобе»?

    Глава 11. Форсирование Свири

    12 июля командование Ленинградского фронта отдало приказ 21-й и 23-й армиям перейти к обороне. На этом, собственно, и закончились активные боевые действия на Карельском перешейке. По мнению автора, советские войска еще не исчерпали возможности для дальнейшего наступления, и переход к обороне был вызван не военными, а политическими соображениями.

    По приказу Маннергейма финские войска еще в декабре 1941 года приступили к строительству глубоко эшелонированной системы укреплений на перешейке между Ладожским и Онежским озерами. Строительство непрерывно продолжалось до лета 1944 года. Первая оборонительная полоса финнов располагалась непосредственно по северному берегу Свири. Она состояла из двух-трех линий траншей, обшитых жердями. Траншеи прикрывали проволочные заграждения в несколько рядов. Во многих местах у берега реки были затоплены специальные рогатки, опутанные колючей проволокой. Участки, наиболее удобные для высадки десанта, финны буквально напичкали минами.

    Вторая полоса обороны проходила по линии Обжа – Мегрега – Мегрозеро. Она состояла из нескольких опорных пунктов, расположенных на путях движения войск. Мощный узел обороны находился в районе Мегрозеро, один фланг которого упирался в лес, где не было дорог. Движение войск и техники здесь исключалось. Другой фланг прикрывало болото. Перед передним краем располагались противотанковые препятствия, минные поля, гранитные надолбы. Пулеметные точки находились на возвышенностях. Для укрытия солдат и офицеров от артиллерийского огня и бомбардировок с воздуха были построены железобетонные убежища, обеспеченные электроэнергией, телефоном, водой и отоплением.

    Еще более мощный узел обороны находился в районе Сумбатуксы. Здесь, кроме дзотов, было много железобетонных долговременных огневых точек. На каждый километр фронта приходилось пять таких ДОТов. В глубине обороны, на берегах рек Тулокса и Видлица у Питкяранты и у станции Лоймола тоже были подготовлены очень мощные позиции.

    На участке от Подпорожья до Ладожского озера финны построили разветвленную сеть шоссейных и лежневых дорог. Нормально работала железнодорожная линия Медвежьегорск – Петрозаводск – Свирьстрой. В хорошем состоянии находилось шоссе Лодейное Поле – Олонец – Видлица. К апрелю 1944 года укрепления на перешейке занимала финская группировка «Олонец», в составе VI-го армейского корпуса и Ладожской бригады береговой обороны.

    С начала 1944 года финнам на Свири противостояла 7-я армия под командованием генерал-лейтенанта А.Й. Крутикова. В нее входили шесть дивизий (21-я, 67-я 114-я, 272-я, 314-я и 368-я), три бригады морской пехоты (3-я, 69-я и 70-я) и два укрепленных района (150-й и 169-й). В июне 1944 года Ставка перебросила сюда 37-й гвардейский, 99-й и 94-й стрелковые корпуса, 7-ю артиллерийскую дивизию прорыва, две танковые бригады, три отдельных танковых полка и три тяжелых самоходно-артиллерийских полка, отдельную роту бронемашин, гвардейскую бригаду реактивных минометов («катюш»), две инженерно-саперные бригады, два отдельных понтонно-мостовых батальона и 40-ю зенитно-артиллерийскую дивизию. Из резервов Карельского фронта с кандалакшского направления на Свирь был направлен 127-й легкий стрелковый корпус.

    Для обеспечения наступательной операции с воздуха выделялось 588 самолетов 7-й воздушной армии. Кроме того, во, время форсирования Свири 13-я воздушная армия Ленинградского фронта должна была произвести два вылета по 75 бомбардировщиков в каждом. В районе Новой Ладоги сосредоточилась Ладожская военная флотилия, на Онежском озере и реке Вытегре, – Онежская военная флотилия. Им предстояло поддерживать артиллерийским огнем наступающие войска с флангов.

    Первоначально наступление на Свири намечалось на 25 июня, но Ставка внезапно перенесла этот срок на 20 июня.

    Одной из важнейших предпосылок успеха Свирско-Петрозаводской операции являлось разрушение плотины ГЭС «Свирь-3». Выполнение этой задачи было возложено на авиацию Балтийского флота и преследовало две цели: во-первых, уменьшить уровень воды на реке Свирь выше места плотины и тем самым облегчить 368-й стрелковой дивизии форсирование реки, во-вторых, снять угрозу затопления местности врагом в нижнем течении.

    Для разрушения плотины были привлечены 55 бомбардировщиков. Их экипажи прошли подготовку на специально оборудованном полигоне, после чего самолеты скрытно сосредоточились в районе Новой Ладоги. Планировалось накануне наступления под прикрытием истребителей нанести внезапный удар по плотине с применением крупнокалиберных бомб и мин. 20 июня в 10.05 группа бомбардировщиков нанесла первый удар по плотине. Затем последовала серия новых ударов. Вместе с 250-, 500– и 1000-кг бомбами сбрасывались и морские мины. Всего авиация флота совершила 123 самолето-вылета, израсходовав 64 крупнокалиберные бомбы и 11 мин. Плотина была разрушена. Водяной вал буквально смыл финские укрепления, расположенные у самого берега ниже плотины.

    Ровно в 8 часов утра 21 июня был произведен залп гвардейских минометов. В 8.05 над финскими позициями появились несколько сот бомбардировщиков и штурмовиков. Бомбардировка длилась 30 минут. В 8.30 открыли огонь 1595 орудий и минометов калибра 76 мм и выше. В районе прорыва средняя плотность составила 133 ствола на километр фронта. Артиллерийская подготовка длилась три с половиной часа. За это время было израсходовано 1200 вагонов снарядов и мин.

    В 11 часов от левого берега Свири отчалили сотни лодок и плотов, на которых плотно сидели красноармейцы. Немедленно открыли огонь все уцелевшие огневые точки финнов. Плоты и лодки оказались в кольце всплесков от пуль и снарядов. Однако убитых и раненых было совсем немного, поскольку на плотах и лодках сидели... чучела, а передвигали их в воде небольшое число добровольцев. Ложная переправа помогла выявить огневые точки финнов.

    В 11 часов 47 минут 360 бомбардировщиков и штурмовиков 7-й и 13-й воздушных армий нанесли повторный удар по неподавленным финским укреплениям. Затем 15-минутный огневой налет произвела артиллерия. И только около 12 часов дня началось форсирование Свири. Первыми начали переправу бойцы 98-й и 99-й стрелковых дивизий, а также 272-й и 114-й стрелковых дивизий.

    По всей реке на протяжении 25 километров появились плоты, лодки, плавающие автомашины и танки. Финны вели беспорядочный ружейно-пулеметный огонь. Несколько выстрелов сделали две-три минометные батареи. Основные же силы финнов поспешно отходили на второй рубеж обороны. К 16 часам 21 июня наши войска овладели на правом берегу Свири плацдармом глубиной до 2,5-3 км.

    22 июня со стороны Ладожского озера в Свирь вошли речные пароходы «Титан», «Хасан», «Весьегорск», «Шиман» и «Горловка» с баржами. Они прошли под огнем противника сквозь минные заграждения вверх по реке к месту прорыва и на следующий день приступили к переброске на правый берег реки войск и техники. В 16 часов в районе Канома начал функционировать большой паром из двух барж, буксируемых пароходом. За первый же рейс он перевез 15 танков Т-34 и 14 самоходок Су-152.

    22 июня войска 7-й армии продолжали наступление. 368-я дивизия, отбросив противника с плацдарма, который он занимал по южному берегу, форсировала Свирь в районе Вознесенья. Дивизию поддерживала огнем Онежская флотилия. 99-й корпус овладел районным центром Подпорожье и тоже переправился через реку.

    А к концу дня Свирь была форсирована на всем ее протяжении от Онежского до Ладожского озера.

    Стремясь сохранить свои силы, финны начали поспешно отводить 8-ю и 5-ю дивизии и 15-ю бригаду на вторую, главную линию обороны Мегрега – Сумбатукса и Сармяги – Обжа, а 7-ю дивизию – на Петрозаводск. Отход прикрывали сильные арьергарды. Отступая, финны взрывали мосты, устраивали завалы, минировали дороги.

    С утра 23 июня 4-й и 37-й корпуса вели упорные бои в полосе предполья второй линии обороны противника в районе Сумбатукса – Мегрега – Сармяги – Обжа. 99-й корпус после переправы через Свирь в районе Подпорожья не встретил организованного сопротивления финнов. Походными колоннами войска двинулись по лесной дороге к Коткозеру и вышли там на шоссе Петрозаводск – Олонец.

    Утром 23 июня Ладожская флотилия высадила десант в междуречье Тулоксы и Видлицы в тылу финской обороны для содействия войскам, наступавшим с фронта. При поддержке кораблей и флотской авиации десантники должны были перерезать железную и шоссейную дороги, идущие от Олонца на Питкяранту. Высадка прошла успешно.

    Финны срочно направили к месту высадки советского десанта части 15-й пехотной бригады и отдельный егерский батальон. Сильными контратаками финны попытались загнать десант в озеро, но им это не удалось. На следующий день здесь высадилась еще и 3-я бригада морской пехоты. Ладожская флотилия поддерживала десантников огнем своей артиллерии. Все атаки финнов были отбиты.

    Высадка крупного десанта в тылу финских войск и обход их главной полосы обороны войсками 99-го корпуса создали реальную угрозу окружения 5-й и 8-й финских пехотных дивизий. Поэтому командование противника было вынуждено в ночь на 24 июня отвести свои части на западный берег Видлицы. Преследуя отходящих финнов, части 37-го гвардейского корпуса 25 июня заняли Олонец. На следующий день они вошли в Нурмолицы, 28 и 29 июня вели бои с частями 8-й пехотной дивизии финнов в районе Торосозеро, а 30 июня вышли к реке Видлйце между Ивасельгой и Большими Горами.

    99-й корпус к 30 июня вел бой в районе Ведлозера. 4-й корпус 25 июня занял сильные узлы сопротивления Сармяги и Обжа и быстро продвигался по берегу Ладожского озера. 26 июня 272-я дивизия вышла к реке Тулокса, а на следующий день соединилась с десантниками, удерживавшими плацдарм между Тулоксой и Видлицей. Части 15-й бригады и 5-й дивизии финнов были отброшены за Видлицу и заняли оборону на ее западном берегу. За успешное форсирование реки Свирь многие воины 272-й дивизии были награждены орденами и медалями, одиннадцать человек получили звание Героя Советского Союза.

    В резерве фронта находились 127-й легкий и 94-й стрелковый корпуса, которые в боях за Свирь участия не принимали. Подсчитав, что для разгрома финских войск вполне достаточно тех сил, которые 21 июня форсировали Свирь, Ставка вывела 94-й корпус из состава Карельского фронта и перебросила его на другой фронт.

    С выходом войск 7-й армии на реку Вйдлица 30 июня закончился первый этап наступления на свирско-олонецком направлении. На правом фланге армии советские войска после форсирования Свири преследовали отступающих финнов в направлении от Вознесенья на Шелтозеро и Петрозаводск. Там наступали 368-я дивизия, 69-я стрелковая бригада и части 150-го укрепленного района.

    Глава 12. Освобождение Петрозаводска

    К лету 1944 года финны занимали оборону от Повенца до деревни Великая Губа. На их правом фланге она проходила по южному склону Беломорско-Балтийского канала. Здесь у финнов стояли 1-я и 6-я пехотные дивизии и 21-я пехотная бригада. Как и на Свири, финны создали здесь несколько линий обороны, построили мощные узлы сопротивления на переднем крае, а в глубине, у поселка Пиндуши, у Медвежьегорска, Чебино и Кумсы, – вторую линию обороны. Здесь было много дзотов, дотов с бронированными колпаками, несколько линии траншеи и заграждений из колючий проволоки, минные поля, лесные завалы и гранитные надолбы на танкоопасных направлениях.

    Финнам противостояла 32-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ф.Д. Гореленко. Входившие в ее состав 289-я, 313-я и 176-я дивизии находились на медвежьегорско-масельском направлении, а 27-я дивизия с мая 1944 года имела самостоятельное направление Ругозеро – Реболы. Против нее оборонялась 14-я финская дивизия. Если на участке 7-й армии к моменту наступления советские войска имели четырехкратное превосходство в численности и более чем шестикратное в артиллерии, то на участке 32-й армии силы были почти равны. Правда, 32-я армия имела танковый полк, чего не было у финнов.

    Утром 20 июня 1944 года, то есть на сутки раньше, чем на Свири, части 32-й армии начали активные боевые действия. Гореленко приказал провести разведку боем на участке 313-й и 289-й дивизий, и в результате стало известно, что финские части перегруппировываются и готовятся к отходу. Войска получили приказ преследовать противника по всему фронту. В ночь с 20 на 21 июня передовые части 313-й дивизии форсировали Беломорско-Балтийский канал и внезапным ударом выбили противника с первой линии обороны. Затем через канал переправились основные силы дивизии.

    21 июня советские войска освободили Повенец и подошли к Медвежьегорску. В этот же день 176-я и 289-я дивизии после короткой артподготовки вклинились в оборону противника и с боями к вечеру 21 июня вышли к озеру Вожема и станции Малыга в 14 км южнее станции Ма-сельской. Бой за Медвежьегорск шел почти сутки. Утром 23 июня сюда с севера продвинулась 289-я дивизия. Совместным ударом с востока и севера город был взят.

    Отступая, финны как обычно взрывали мосты и шоссейные дороги, минировали не только шоссе, но и лесные тропы. За первые 5 дней боев войскам 32-й армии пришлось восстанавливать 153 км дорог, построить 26 мостов и обезвредить более 7 тысяч мин.

    После взятия Медвежьегорска 1068-й и 1072-й полки 313-й дивизии начали преследование противника в направлении на Юстозеро – Койкоры – Спасская Губа и дальше на Хаутовара и Антила к Суоярви. Затем части 313-й дивизии должны были выйти на государственную границу. 1070-й полк преследовал финнов от Медвежьегорска через Кяппеселыу – Уницу – Оижму до Кондопо-ги. Предполагалось, что очистив железную и шоссейную дороги на участке Медвежьегорск – Кондопога (100 км), полк повернет на Спасскую Губу, где и соединится с другими частями своей дивизии.

    176-я и 289-я дивизии продвигались в направлении Кумса 2-я – Поросозеро – Луисваара – Куолисма. Это направление изобилует болотами и мелкими озерами, хороших дорог там не было. Финны умело использовали особенности местности, быстро строили укрепления, особенно в узких межозерных дефиле. Чтобы обойти их, требовалось преодолеть десятки километров по густому лесу, на что уходило много времени. Поэтому дивизия двигалась медленнее, чем было запланировано.

    28-29 июня правофланговые соединения 7-й армии и наступавшие с севера вдоль Онежского озера части 32-й армии, вошли в Петрозаводск, оставленный финнами без боя.

    2 июля 37-й гвардейский корпус возобновил наступление на реке Видлица. Через два дня советские ударные подразделения подошли к довольно широкой реке Тулемайоки. Здесь только через трое суток, преодолев сопротивление финнов, 37-му корпусу удалось форсировать Тулемайоки и продвинуться еще на 15-20 км по направлению к Суистамо – Янисярви. Дальше сопротивление финнов все возрастало. На участке Кителя – Леметти советские войска 11 июля были вынуждены остановиться и перейти к обороне.

    Вдоль побережья Ладожского озера наступал 4-й стрелковый корпус, 3-го июля он также подошел к реке Тулемайоки, но форсировать ее не смог. Удалось только захватить поселок и крупную железнодорожную станцию Самли, имевшую большое значение для обороны всего этого района. Чтобы ускорить здесь продвижение, командующий 7-й армией 6 июля ввел в бой 127-й легкий стрелковый корпус на стыке между 4-м и 37-м корпусами. Ему была придана 7-я танковая бригада. Перед корпусом стояла задача разгромить противника западнее поселка Уома и вместе с 4-м корпусом уничтожить финские войска в районе Пит-кяранты. 10 июля город Питкяранта был взят. Но дальнейшее наступление приостановилось – прорвать узел обороны в районе Кителя пока не удавалось.

    К этому времени линия фронта установилась на рубеже Питкяранта – Лоймола, то есть на том самом рубеже, где закончилась Зимняя война. Финны восстановили и усилили здесь старые оборонительные сооружения, использовав особенности рельефа местности. 4 августа 7-я армия получила приказ на рубеже Питкяранта – Лоймола перейти к обороне. Так как для обороны не требовалось столько войск, Ставка забрала у Карельского фронта 37-й гвардейский корпус, 7-ю артиллерийскую дивизию, 29-ю танковую бригаду, бригаду гвардейских минометов и 13-ю саперную бригаду и перебросила их на другие фронты.

    На правом фланге Карельского фронта в конце июля – первых числах августа 32-я армия продолжала преследовать отступающих финнов в направлении Поросозеро – Луисваара – Иломантси. Там успешно продвигались 176-я и 289-я дивизии. 368-я дивизия, переданная после взятия Петрозаводска из 7-й армии в 32-ю, вместе с 313-й дивизией наступала на Суоярви и Корписельку. 25 июля 289-я стрелковая дивизия перешла государственную границу, углубившись на территорию Финляндии на 10-12 км в направлении Викиниеми.

    Финское командование, получив от разведки сведения об уходе 37-го гвардейского корпуса и частей усиления, перебросило в район Викиниеми – Иломантси большие резервы. Уже 31 июля финские войска предприняли контрудар. Фланги выдвинувшихся далеко вперед советских дивизий оказались обнаженными. Численный состав их за полтора месяца беспрерывных боев значительно сократился. Поэтому 10 августа войскам 32-й армии было приказано отойти на более выгодные позиции на государственную границу и перейти к обороне.

    На этом боевые действия в Карелии закончились.

    Глава 13. ВВС Финляндии в «продолжительной» войне

    Истребители

    После окончания Зимней войны финское командование решило пополнить парк «фоккеров» и заказало заводу в Тампере 50 машин. Так как двигатели «Меркури», применявшиеся на D.XXI, были нужны строившимся на том же заводе «Бленхеймам», для истребителей решили использовать американские Пратт-Уиттни R-1535 «Твин Уосп Джаниэр». Правда, они были тяжелее «Меркуриев» и имели заметно меньшую мощность, зато их было много. Вся серия была построена к июню 1943 года.

    На 25 июня 1941 года ВВС Финляндии имели около 70 истребителей «Фоккер» D.XXI обеих модификаций (М – с двигателем «Меркури» и PW – с мотором Пратт-Уиттни). Они входили в состав авиагрупп (эскадрилий) LLv-12, LLv-30, LLv-32, а также учебных частей. LLv-24 вскоре после окончания Зимней войны перевооружилась на «брюстеры».

    D.XXI "M" открыли счет финской авиации и в новой войне, сбив 25 июня 1941 года два бомбардировщика ДБ-3. Это были машины LLv-32. В августе эта группа отдала свои «фоккеры» LLv-14, перевооружившись на Кертисс Н-75. В ходе начавшихся боев D.XXI применялись на всех участках фронта: в Карелии, на Карельском перешейке, над Финским заливом и Ханко.

    Кроме того, из состава LLv-ЗО были в середине сентября выделены несколько машин для формирования группы LLv-Ю. Это подразделение, имевшее по три разведчика «Райпон» и Фоккер C-VE, воевало в Карелии до конца ноября 1941 года, сбив 5 самолетов и потеряв 3 своих. Над Ханко действовали D.XXI авиагруппы LLv-ЗО. Они вели борьбу с советской авиацией и морскими целями. Как вспоминают советские участники обороны полуострова, в воздушных боях финнам здесь сбить ничего не удалось, а потеряли они 12 «фоккеров».

    К началу 1942 года в строю находилось 53 самолета D.XXI. Они входили в состав групп LLv-12, LLv-14 и LLv-ЗО. Надо отметить, что часть «фоккеров» была переоборудована в фоторазведчики. Самолеты LLv-12 действовали над Ладожским озером, в основном против объектов «Дороги жизни». LLv-14 воевала в Карелии и потеряла несколько истребителей. Так, 10 марта 1942 года не вернулись два D.XXI, сбитые «харрикейнами» 152-го истребительного авиаполка.

    К 1 января 1943 года у финнов осталось 40 машин D.XXI, еще через год – 35. В 1944 году завод в Тампере выпустил несколько D.XXI, оснащенных двигателями «Пегасус» мощностью 920 л.с. Но к началу 1944 года уже стало ясно, что в качестве истребителя D.XXI себя изжил, так как во всем уступал новым советским истребителям. Поэтому все «фоккеры» перевели в LLv-12 и LLv-14, где они совершали только разведывательные полеты. К концу 1944 года в строю осталось всего 36 «фоккеров» D.XXI.

    Истребители «Гладиатор» финны использовали в основном как разведчики.

    Как уже говорилось выше, в декабре 1939 года Франция передала финнам 30 истребителей «Моран» M.S.-406CL. В 1941-1942 годах немцы поставили Финляндии еще 43 трофейных «морана» (MS-4Q6CL и MS-410). «Mopaны» состояли на вооружении LLv-28 и LLv-14. Группа LLv-28 сражалась в 1941 году в Южной Карелии, а затем была отправлена на север Карелии, где участвовала в блокаде Кировской железной дороги. По финским источникам в 1941-1944 годах «мораны» одержали 121 воздушную победу в воздушных боях.

    На «моранах» стояли моторы Испано-Сюиза 12Y31 (860 л.с.). С конца 1942 года «мораны» начали переделывать под трофейный советский мотор М-105П. Первый полет модернизированного «морана» состоялся 4 февраля 1943 года. Максимальная скорость у земли поднялась с 377 км/час до 435 км/час. Раньше на высоте 5480 м истребитель достигал скорости 449 км/час, а с новым мотором – 525 км/час на высоте 4000 м. Крейсерская скорость возросла с 300 до 410 км/час, скороподъемность с 18 до 25 м/с.

    Однако только два самолета типа «Мерке Моран» («Моран-призрак») были сданы ВВС до заключения перемирия 4 сентября 1944 года. При этом один из них 30 июля 1944 года был сбит в воздушном бою. Но к 21 сентября 1945 года все уцелевшие «мораны» (41 машина) были оснащены моторами М-105П.

    В 1939 году Финляндия закупила в США 44 палубных истребителя Брюстер F2A, более известных под английским названием «Буффало». У финнов они назывались В-239. Они имели двигатели R-1820-G5 мощностью 950 л.с. Финны установили на самолетах крыльевые 12,7-мм пулеметы с боекомплектом 800 выстрелов на ствол. Сборку доставленных из США В-239 производила шведская фирма «СЛАБ» на заводе в Толльхеттене. К моменту окончания Зимней войны в строй вступили шесть В-239, но они не успели принять участие в боях.

    Истребителями В-239 была вооружена LLv-24. К 25 июня 1941 года в строю было 44 машины. В марте 1944 года В-239 были переведены в LLv-26. Финским летчикам «Буффало» понравился. Финская фирма «Валмет» попыталась наладить производство В-239 с деревянными крыльями и трофейными советскими двигателями М-63. Самолет получил название «Хуму» и был выпущен в одном экземпляре.

    С марта по май 1944 года была сформирована 34-я авиагруппа (LLv-34) («Мерсу Лаивуе») в 3-м авиаполку (LeR-З). В ней было 28 истребителей Me-109G-2. Первая партия Me-109G-2 в составе 15 штук поступила в LLv-34 в апреле 1944 года. А 15 оставшихся в строю Me-109G-2 были переданы в LLv-24, где они заменили истребители В-239. Позже поступило еще несколько истребителей Ме-109 типа G-6, G-6/R6, а также разведчиков Me-109G-8 и Me-109G-14. Всего финны получили от Германии 132 истребителя Me-109G всех модификаций. Из них к моменту заключения перемирия с СССР финны потеряли 22 машины Me-109G. Оставшиеся Me-109G использовались в финских ВВС до 1954 года.

    Пять истребителей И-15бис, захваченные в Зимнюю войну, финны использовал для обучения летчиков и буксировки мишеней. За время Зимней войны финские войска захватили пять И-153, а летом-осенью 1941 года – еще три. 18 ноября 1942 года одиннадцать трофейных И-153 финны приобрели у Германии. Эти самолеты перегоняли в Финляндию из Вены финские летчики в конце 1942 года. Из-за аварий три истребителя прилетели только в 1943 году, в том числе последний 20 сентября 1943 года. Один из купленных И-153 разбился на территории Германии. И-153 финны сначала обозначали VH, а с 4 июня 1942 года-IT.

    31 мая 1941 года была сформирована специальная морская эскадрилья LLv-6, в задачу которой входила разведка над морем, поиск подводных лодок и ПВО Финского залива. Основу эскадрильи составили советские самолеты типов СБ и И-153. На 21 июня 1941 года эскадрилья базировалась в Турку, имея три СБ и пять И-153. Восемь финских И-153 пережили войну и были законсервированы 22 февраля 1945 года.

    В финских ВВС в «продолжительную» войну использовался лишь один истребитель И-16, захваченный на острове Гогланд 28 марта 1942 года.

    Три истребителя ЛаГГ-3 летали в LLv-32 с марта 1943 года вместе с истребителем Кэтрис Хон на олонецком направлении. Один из ЛаГГов был потерян из-за отказа двигателя.

    Как уже говорилось, англичане в ходе Зимней войны поставили Финляндии 11 истребителей «Харрикейн».

    Последний полет «харрикейнов» состоялся в июле 1943 года, после чего две машины были законсервированы. В 1942-1943 годах в Карелии были захвачены пять совершивших вынужденную посадку советских «харрикейнов» (модификации IIA и ПВ). Из них в боевой состав Финляндии был введен только один. Он эксплуатировался до 31 мая 1944 года.

    Единственный Кертис Р-40М «Киттихаук» достался финнам, когда младший лейтенант В.А. Ревин из 191-го истребительного авиаполка (275-я истребительная авиадивизия, 13-я воздушная армия) заблудился на перелете из Смольной в Касимово в ненастную погоду. Он сел по финскую сторону фронта на лед озера Валкярви (Белоостров). Р-40М состоял в 32-й эскадрильи и использовался в учебных целях.

    Бомбардировщики и морские самолеты

    После окончания Зимней войны финны сумели восстановить большинство поврежденных «Бленхеймов», используя комплекты запасных частей фирмы «Бристоль». Только две машины из числа поврежденных оказались непригодны для ремонта. Еще шесть были потеряны в катастрофах и авариях с апреля 1940 года по июль 1941 года. Для пополнения эскадрилий в 1941 году первую партию бомбардировщиков сумел выпустить завод в Тампере.

    К моменту нападения на СССР в боевом составе LeR-4 имелось 20 «Бленхеймов» и четыре трофейных ДБ-3. К 21 сентября 1941 года 4-й авиаполк потерял 11 «Бленхеймов», из которых семь сбили истребители, три было уничтожено 10 августа на авиабазе Миккели и один сбила зенитная артиллерия Балтийского флота.

    Интересный бой произошел 27 сентября, когда шесть «Бленхеймов» после бомбежки Петрозаводска возвращались на базу. На подлете к своему аэродрому финны заметили ДБ-3, который с трудом шел на одном моторе к линии фронта на высоте около 500 метров. От его левого двигателя тянулся неширокий шлейф дыма. Поврежденный бомбардировщик показался финским экипажам, что называется, лакомым кусочком и, заложив пологую спираль, тройка «Бленхеймов», словно на параде, пристроилась ему в хвост. Но попытка добить противника дорого обошлась финнам. В ходе первой же атаки был сбит один «Бленхейм». При втором заходе второй «Бленхейм» получил повреждение и ушел на базу. Третий же «Бленхейм» слишком близко подошел к ДБ-3. В результате столкновения погибли оба бомбардировщика.

    Всего за 1941 года финны потеряли 16 «Бленхеймов». Эти потери компенсировали «Бленхеймы», выпускавшиеся на заводе в Тампере и несколько трофейных английских «Бленхеймов», переданные немцами.

    22 мая 1942 года финская разведка засекла на Ладоге крупный конвой, следовавший в сопровождении боевых катеров и истребителей. Для удара по нему вылетели 24 самолета 42-й, 44-й и 48-й эскадрилий под прикрытием восьми Ме-109. Финны и немцы подошли к конвою в тот момент, когда на смену шестерке «Томагавков» прилетели столько же «яков». В жестоком бою с советскими истребителями «Мессершмитты», оказавшиеся в меньшинстве, не сумели прикрыть своих подопечных. Последствия для финнов оказались плачевными: они не досчитались шести «Бленхеймов» (по три машины из состава 42-й и 44-й эскадрилий) и четырех трофейных ДБ-3 из 48-й эскадрильи. Немцы потеряли два Me-109F, наши – два Р-40 и два «Яка». После этого боя финские бомбардировщики стали летать в основном по ночам.

    Осенью 1942 года «Бленхеймы» перенацелились на бомбардировку советских аэродромов. Так, над авиабазой Сегеша финские экипажи появлялись трижды: 31 августа, 29 сентября и 24 ноября. По два налета было произведено на аэродромы Паша и Оятти. Первый бомбили 17 сентября и 4 октября, а второй – 14 октября и 6 ноября. В этих рейдах финны не понесли потерь, но и успех был довольно скромным. ВВС Красной Армии на этом участке фронта на своих аэродромах в течение осени 1942 года потеряли не более 20 самолетов, что практически не сказалось на численности советской авиационной группировки в Карелии.

    В начале весны 1944 года 44-я эскадрилья сдала уцелевшие «Бленхеймы» в 42-ю эскадрилью, а взамен получила 16 немецких бомбардировщиков Ju-88 A-4. К этому времени в четырех эскадрильях находились на вооружении 21 ДБ-3, l6 Ju-88,11 «Бленхеймов», три СБ и два Пе-2. Основным видом их боевой деятельности в это время была разведка, которую вели наиболее опытные экипажи.

    Всего в 1943 году в ходе боевых действий были потеряны семь «Бленхеймов». Эти утраты с лихвой восполнили поставки завода в Тампере. К концу года все трофейные бомбардировщики ДБ-3 и СБ, находившиеся на вооружении 48-й эскадрильи, были списаны на запчасти, так как летный состав подразделений получил 11 новых «Бленхеймов» Mk4.

    К весне 1944 года 4-й авиаполк насчитывал 72 самолета: 38 – «Бленхеймов», 13 – Ju-88A-4, 9 – Do-l7Z, 8 -ДБ-З/Ил-4 и 4 – Пе-2. С установлением хорошей погоды командование поставило задачу – упреждающим ударом ослабить, насколько возможно, советскую авиационную группировку в Карелии. 2 и 9 марта экипажи 42-й эскадрильи атаковали аэродромы Истмус, Горская, Касимово и Левашове, где на двух последних, по данным фотоконтроля, уничтожили 18 самолетов. Чтобы избежать встреч с советскими истребителями, эти рейды производились либо ранним утром, либо на закате.

    30 марта группа из 30 бомбардировщиков накрыла советскую авиабазу в районе Мергино: на стоянках удалось сжечь свыше 20 машин и около 10 повредить. В этот раз потерь избежать не удалось – взлетевшая четверка «Яков» сбила два «Бленхейма» из состава 42-й эскадрильи и два истребителя сопровождения. Наиболее результативный удар 34 бомбардировщика нанесли по авиабазе в Кахе. Здесь финнам удалось уничтожить около 70 советских самолетов.

    Всего в ходе войны «Бленхеймы» выполнили свыше 4500 боевых вылетов. В ходе воздушных боев они сбили 8 советских истребителей. Безвозвратные потери составили 58 бомбардировщиков. За годы войны завод в Тампере выпустил 45 «Бленхеймов» Mk1 и Mk4. К концу войны в боеспособном состоянии находились 30 «Бленхеймов».

    В ходе «продолжительной» войны Финляндия получила из Германии 24 бомбардировщика Ju-88A-4 и несколько бомбардировщиков Do-l7Z.

    Восемь бомбардировщиков СБ были захвачены в Зимнюю войну. Летом 1941 года еще 16 трофейных самолетов СБ финны купили в Германии и доставили в Финляндию между 5 сентября 1941 года и 27 августа 1942 года. СБ состояли в морской 6-й эскадрилье.

    27 марта 1942 года четыре СБ с охранением из финских И-153 той же эскадрильи бомбили Гогланд. На следующий день остров захватили финские войска. 28 мая 1942 года лейтенант Палосуо на СБ потопил глубинными бомбами советскую подводную лодку М-95 (по советским данным М-95 погибла на мине 15 июня 1942 года). 14 июля 1942 года лейтенант Терлс на СБ совместно с минным заградителем «Руотаинсальми» потопил советскую подводную лодку Щ-317 в районе острова Родшер. 14 октября 1942 года лейтенант Палосуо на СБ потопил подводную лодку Щ-302 к северо-западу от острова Суур-Пактри (по советским данным эта лодка погибла на мине).

    В марте 1943 года 6-я эскадрилья участвовала в налетах на советские аэродромы к северу от Ленинграда силами до четырех СБ. 18 марта финны бомбили Касимово и Левашове, а три дня спустя – Левашове, Касимов, Шувало-во и Капитолово. 22 марта они атаковали Левашове, Горскую, Углово, а 25 марта – Углово и Левашове. 17 сентября 1943 года пять СБ участвовали в налете на Лавенсаари. 21 октября морская 6-я эскадрилья отметила 1000-й вылет СБ.

    Так как самолеты СБ к 1944 году уже устарели, 6-я эскадрилья не участвовала в боях на Карельском перешейке в июне, а продолжала патрулирование над морем. Звено СБ из 6-й эскадрильи совершило свой последний вылет 8 августа 1944 года. Ни один СБ не был потерян из-за действий противника, но семь СБ погибли в авариях.

    Пять ДБ-3 были захвачены в Зимнюю войну, шесть куплены в Германии в 1941 году. Летом 1941 года четыре исправных ДБ-3 были включены в состав 46-й эскадрильи. 2 октября 1942 года Финляндия купила еще четыре бомбардировщика ДБ-ЗФ (Ил-4) в Германии. Во время перелета один разбился, а три прибыли в Финляндию 21 октября 1942 года. Их первоначально передали в 48-ю эскадрилью, 15 ноября 1943 года – в 46-ю эскадрилью.

    19 февраля 1943 года все бомбардировщики 4-го авиаполка бомбили советский аэродром в Секехе (Сегежа). Из-за плохой погоды результаты налета невозможно было установить. На обратном пути все четыре ДБ-3 заблудились и совершили вынужденные посадки в разных местах. Один ДБ-3 разбился, его экипаж погиб. Три других самолета получили легкие повреждения. 20 августа 1943 года 4-й авиаполк бомбил базу советских партизан в Лехто. Участвовал 31 самолет, включая три ДБ-3 и один ДБ-ЗФ. Их сопровождали десять истребителей «Моран» из 14-й эскадрильи. 17 сентября 1943 года два ДБ-3 участвовали в налете на Лавенсаари. Всего 48-я эскадрилья совершила 27 вылетов на ДБ-3. Ни один ДБ-3 не был сбит в бою, но три машины погибли в авариях. При этом погибли семь членов экипажей.

    К концу 1943 года ДБ-3 и ДБ-ЗФ перевели в 46-ю эскадрилью (оснащенную в основном немецкими Do-17), располагавшуюся в Менсуваара. Весной 1944 года бывшие советские бомбардировщики участвовали в ряде ударов по советским аэродромам. 30 марта 1944 года Мергино (к югу от Свири) атаковали 33 самолета, в том числе один ДБ-3 и один ДБ-ЗФ. 3 апреля 1944 года финны бомбили Кяху, а 18 мая – опять Мергино.

    В июне 1944 года 46-я эскадрилья успешно действовала на Карельском перешейке. Последний вылет состоялся 9 августа 1944 года, когда четыре бомбардировщика (два Do-17, два ДБ-3 и один ДБ-ЗФ) атаковали железнодорожную станцию Суоярви. В составе 46-й эскадрильи ДБ-3 совершили 44 вылета, ДБ-ЗФ – 28. Ни один самолет не был сбит в бою. Один ДБ-3 списали после аварии, его экипаж погиб.

    В 1941 году Финляндия приобрела у Германии шесть Пе-2.10 января 1942 года они прибыли на переоборудование на завод Валмет. Затем их передали в 48-ю эскадрилью. 11 сентября 1942 года в Северной Финляндии совершил вынужденную посадку дальний истребитель Пе-3. После ремонта его 19 августа тоже передали в 48-ю эскадрилью. Один Пе-2 прибыл 29 января 1944 года из Германии. Пе-2 использовались в основном как фоторазведчики. В летние сезоны 1942, 1943 и 1944 годов действовало отдельное разведывательное звено 48-й эскадрильи, оснащенное специально отобранными «Бленхеймами», Do-17, ДБ-3 и Пе-2. Пе-2 совершили в общей сложности 125 вылетов. Три Пе-2 были уничтожены противником, один пропал без вести, два разбились в авариях. Погибли восемь членов экипажей.

    С 24 июня 1941 года по 16 февраля 1942 года финны захватили пять летающих лодок МБР-2. Эти самолеты использовались в 15-й и 6-й эскадрильях для разведки в Ботническом и Финском заливах, сброса листовок в районе Ленинграда и других задач до 7 октября 1942 года, когда состоялся последний полет финского МБР-2.

    В августе 1942 года финская разведка провела успешную радиоигру. От карельских партизан была послана радиограмма с просьбой послать самолет для эвакуации «захваченных в плен финских офицеров». 28 августа две летающие лодки Ш-2 сели в Сапсаярви, где их захватили финны. Четыре члена экипажей погибли в перестрелке. Обе лодки отдали финской разведке. Одна Ш-2 разбилась 3 октября 1942 года при неудачной посадке. Вторая летала до 13 сентября 1944 года.

    Глава 14. Бронетанковая техника Финляндии в «продолжительной» войне

    К 1941 году большая часть финских танков была сведена в отдельный танковый батальон. С начала войны танковый батальон прошел с боями по маршруту Тулокса – Олонец – Лодейное Поле – Михайловское – Важины – Токари; Ивенка – Ладва – Педасельга – Деревянное. Конечной целью наступления был Петрозаводск, куда батальон прибыл 1 октября 1941 года. В начале декабря началось второе наступление, в ходе которого были взяты населенные пункты Медвежьегорск и Повенец. По окончании этого наступления ситуация на фронте стабилизировалась. Лишь в марте 1942 года в районе Шеменичи – Пертоозеро состоялось крупное сражение, в котором участвовал один взвод из состава финского танкового батальона.

    Еще в начале первого наступления было захвачено некоторое количество танков БТ-5 и БТ-7, которые вошли в боевой состав финских танковых войск к началу 1942 года. Количество захваченной бронетехники было столь велико, что батальон 10 февраля 1942 года переформировали в бригаду, состоявшую из двух бронебатальонов. Основным танком в бригаде оставался Т-26 различных модификаций. Первые танки Т-34 (финское название «Сотка») и несколько Т-28 финны захватили осенью 1941 года. Они свели их во взвод тяжелых танков 2-го бронебатальона. В 1942 году в состав взвода были введены два трофейных советских танка КВ-1, отремонтированные после успешной эвакуации из-под Свири и Соломенного.

    25 апреля 1941 года в Швеции были заказаны шесть самоходных зенитных установок «Ландверк Анти II». 40-мм автоматы Бофорс для них изготовили финские заводы VTT в Городе Ювяскиля. Испытания первой установки начались 10 марта 1942 года. Все шесть установок были готовы к 14 мая 1942 года.

    Трофейные танки Т-26 были различных модификаций, в том числе огнеметные варианты ОТ-26, ОТ-130 и ОТ-133. Эти танки, а также двухбашенные пулеметные Т-26 образца 1931 г. использовались исключительно как учебные для подготовки механиков-водителей. В 1942– 1943 гг. они были перевооружены советскими 45-мм пушками. В результате этой модернизации появились так называемые «гибридные» танки, характерные только для Финляндии. Огнеметные танки ОТ-26 и тягачи Т-26Т не модернизировались.

    Модернизация двухбашенных танков Т-26 заключалась в демонтаже бронелиста над боевым отделением и установке вместо него соответствующей детали, снятой с подбитых Т-26 образца 1933 года вместе с башней. Шесть танков были модернизированы до соответствия стандарту образца 1933 года, и два танка – до стандарта Т-26 образца 1937 года.

    Модернизация огнеметных танков ОТ-130 и ОТ-133 заключалась в демонтаже баков и трубопроводов огнемета с последующей установкой в башне 45-мм пушки, причем на ОТ-133 убирали еще и задний башенный пулемет. Также в танках монтировались мелкие детали – сиденья, крепления для боеприпасов и т.д. Один ОТ-133 переделали так, что у него башня оказалась смещенной к левому борту.

    Большинство танков получили по дополнительному пулемету в передней части боевого отделения. Экипаж увеличился до четырех человек. Пулемет финны устанавливали в «яблоке», смонтированном в бронированном спонсоне лобовой бронеплиты слева.

    Среди захваченных осенью 1941 года советских танков Т-28 было несколько Т-28Э с экранированной броней. Один из них был позже введен в строй, а бронирование всех захваченных Т-28 усилено по образцу Т-28Э силами ремонтных баз.

    Весной 1942 года на заводе VTT начались работы по переделке танков БТ-7 обр. 1937 г. в штурмовые орудия для батальона Штурмовых орудий, который планировалось создать при бронедивизии. Новая машина получила название БТ-42. Стандартная башня БТ-7 подверглась серьезной переделке. В башне устанавливалась английская 4,5-дюймовая (114-мм) гаубица QF.Mk.II (финское обозначение 114 Р 18). 24 гаубицы были получены из Англии, а остальные куплены в Испании во время Зимней войны. Гаубицы снабжались дульным тормозом оригинальной финской разработки. Первый БТ-42 был передан бронебригаде в начале сентября 1942 года для испытаний и возвращен заводу уже в конце сентября для устранения выявленных недостатков.

    Трофейные БТ-7 в хорошем техническом состоянии перед модернизацией проходили ремонт и профилактику в Бронецентре и на фирме Локомо лтд. Серийное производство модернизированных башен и монтаж орудий производил завод VTT в Ювяскиля. Первая штурмовая гаубица была поставлена в войска 26 февраля 1943 года. Всего модернизировали 18 машин. Последняя была выпущена осенью 1943 года. Несмотря на то, что первоначальный график подразумевал начало выпуска еще в сентябре 1942 года, а окончание серийного производства через год, проект затянулся, отвлекая на себя заводские мощности.

    Штурмовое орудие оказалось не очень удачным. Основной причиной этого было раздельно-гильзовое заряжание гаубицы, снижавшее темп стрельбы. Бронебойный снаряд имел малую бронепробиваемость. Внутри машины было тесно, работать экипажу в таких условиях было неудобно. Кроме того, использовались механизмы разворота башни и вертикальной наводки от танка БТ, имевшие недостаточную мощность для тяжелой гаубицы. После того, как в сентябре 1943 года батальон штурмовых орудий стал получать немецкие машины StuG40, все БТ-42 свели в сформированный 7 декабря 1943 года Отдельный броневзвод.

    В марте 1943 года командование бронедивизии предложило генеральному штабу переделать 20 танков БТ в бронетранспортеры (БТР). Вначале эту идею отвергли, но впоследствии от командования дивизии поступило еще одно, более продуманное предложение о переделке в БТР четырнадцати танков. 18 мая 1943 года был дан заказ на эту работу. Бронецентр приступил к изготовлению опытного образца для испытаний, при этом верхняя часть корпуса БТ-7 зашивалась деревянными щитами. Боевое отделение танка использовалось в качестве десантного отделения и имело люки. Образец был готов к концу октября 1943 года. 14 ноября его включили в состав батальона штурмовых орудий для фронтовых испытаний, продолжавшихся в течение декабря. В серию машина так и не поступила. Опытный образец передали в Отдельный броневзвод, а 22 мая 1945 года он пошел на переплавку.

    С 6 июля по 3 сентября 1943 года морским путем из Германии были доставлены 30 немецких 75-мм самоходных установок StuG40. Первые машины из этой партии поступили на вооружение батальона штурмовых орудий 2 сентября 1943 года. К июню 1944 года силами батальона самоходные орудия были модернизированы: удалены листы бортового дополнительного бронирования; немецкие 7,92-мм пулеметы MG-34 заменили на советские 7,62-мм ДТ; запасные катки навесили на борта в районе боевого отделения; над двигателем разместили деревянный короб для запчастей и инструментов.

    В финской армии состояли на вооружении 24 трофейных бронеавтомобиля БА-10, оснащенные 45-мм пушкой 20К. Автомобили БА-10 были трехосными, но мощность их двигателей составляла всего 50 л.с., что было явно мало. В остальном машины этого типа финны оценивали достаточно хорошо. Начиная с осени 1943 года двигатели БА-10 стали заменять двигателями Форд V-8 мощностью 95 л. с. Были модернизированы все имеющиеся машины.

    Старая бронетехника (например, танки Виккерс, ОТ-26, тягачи Т-26Т, плавающие танки Т-37) постепенно передавались в учебные части. Уцелевшие три танка «Рено» и трофейные советские бронеавтомобили Д-8 были списаны в июне 1943 года. Однако плавающие танки Т-38 оставались в строю до конца войны.

    В декабре 1941 года Финляндия передала Швеции три танка: Т-37РТ (радиофицированный танк), Т-26 обр. 1931 г. и БТ-5. Плавающий танк Т-37РТ был захвачен 18 декабря 1939 года в бою на Салльском фронте под Пелкосенниеми. Его передали в знак уважения к шведским волонтерам, сражавшимся на заключительном этапе Зимней войны на севере Финляндии. В настоящее время этот танк находится в танковом музее Аксвалл в Швеции. Танки Т-26 и БТ-5 не подлежали восстановлению. 26 октября 1942 года финны продали шведам за 15 тысяч шведских крон корпуса трех бронеавтомобилей БА-10. Шведы восстановили эти машины и дали им название «pansarbil m/31F». Их использовали в армейской пехотной школе в городе Розенберг под Стокгольмом до начала 50-х годов.

    В связи с началом тайных переговоров Финляндии с СССР, 16 апреля 1944 года Гитлер приказал приостановить все поставки бронетехники в Финляндию. В этот момент в Данциге грузились на корабли семь штурмовых орудий StuG40 и девять трофейных танков Т-34.

    К 9 июня 1944 года единственная финская бронетанковая дивизия была дислоцирована в районе Выборг – Пальцево – Лаппеенранта. Дивизия (основной состав – танки Т-26, Т-28, Т-34 и КВ-1), а также отдельный броне-взовд (БТ-42), бронебатарея ПВО («Ландсверк Анти» II) и батальон штурмовых орудий (StuG-40) приняли бой на Карельском перешейке, где понесли большие потери в технике. Например из имевшихся 87 танков Т-26 было потеряно 25 машин. Отдельный броневзвод использовал свои БТ-42 в районе Выборга (особенно в бою за сам город) вплоть до его сдачи. С 17 по 21 июня 1944 года были потеряны 8 штурмовых орудий БТ-42.

    Только советские танки Т-34 и немецкие САУ StuG40 были по-настоящему эффективным оружием. Пять САУ были потеряны 14-15 июня 1944 года в бою под Лебяжьей, две – 27-28 июня под Нюрмилампи и одна – 11 июня 1944 года под Вуосалми. Всего боевые потери составили 27% наличного парка финских StuG-40.

    Из артиллерийских тягачей «Комсомолец» были потеряны 62 машины, что составило треть от наличного парка.

    После начала наступления советской армии на Карельском перешейке финны обратились к Германии с просьбой возобновить военные поставки. В июне-августе 1944 года немцы поставили Финляндии 15 средних танков T-4J и 19 самоходных установок StuGIIIG, а также не менее трех танков Т-34. В июне-июле 1944 года финны захватили два танка Т-34 с 76-мм пушкой и девять танков Т-34 с 85-мм пушкой, из них 7 танков финнам удалось отремонтировать и ввести в строй.

    Финнам удалось захватить также несколько легких танков Т-60 и Т-70. В районе Петровки 25 июня 1944 года финны захватили две САУ ИСУ-152. Одна из них после ремонта перебитой гусеницы была немедленно введена в строй, но через четыре дня ее подбили в районе Кольхи, и она снова перешла к советским войскам. Вторая САУ (советский бортовой номер 1212) была эвакуирована с поля боя и по железной дороге через Лаппеенранту доставлена в Бронецентр в город Варкаус. По просьбе представителей бронебригады ее решили модифицировать в эвакуационную машину путем демонтажа вооружения и установки буксировочного оборудования. К концу ноября эта работа была выполнена.

    К концу 1944 года в строю у финнов имелось всего 398 танков[176] .

    Глава 15. Выход Финляндии из войны

    В начале января 1942 года посол СССР в Швеции Александра Михайловна Коллонтай (1872-1952) через шведского министра иностранных дел Гюнтера попыталась установить контакты с финским правительством. В конце января президент Рюти и маршал Маннергейм обсудили возможность проведения предварительных переговоров и пришли к заключению, что любые контакты с русскими недопустимы.

    20 марта 1943 года правительство США обратилось к финскому правительству с предложением своего посредничества в переговорах о заключении мира (США не были в состоянии войны с Финляндией). Правительство Финляндии, посовещавшись с немцами, ответило отказом.

    Однако настроение у правительства Финляндии стало портиться по мере неудач германских войск на восточном фронте. Летом 1943 года представители Финляндии начали переговоры с американцами в Лиссабоне. Финский министр иностранных дел Рамзай направил в госдепартамент США письмо с заверением, что финская армия не станет воевать с американцами в том случае, если они после высадки в Северной Норвегии вступят на территорию Финляндии.

    Это предложение, как и последующие перлы финских правителей в 1943-1944 годах, поражает своей наивностью. В самом деле, почему бы США не угробить несколько десятков тысяч своих солдат в Северной Норвегии, а заодно поссориться с Советским Союзом? В ходе поисков спасительной соломинки финские министры всерьез обсуждали с Маннергеймом возможность конфликта вермахта с национал-социалистической партией в Германии и прочие фантастические варианты[177] .

    Постепенно шовинистические настроения стали уступать место пораженческим настроениям. Так, в начале ноября 1943 года социал-демократическая партия выступила с заявлением, в котором не только подчеркивала право Финляндии по своему усмотрению выйти из войны, но и отмечала, что этот шаг следует предпринять без задержки. В середине ноября 1943 года секретарь шведского министерства иностранных дел Бухеман информировал посла Коллонтай, что, согласно полученным сведениям, Финляндия желает заключения мира. 20 ноября A.M. Коллонтай попросила Бухемана довести до сведения финского правительства, что оно может направить в Москву делегацию. Правительство приступило к изучению этого предложения, а шведы со своей стороны дали понять, что готовы оказать Финляндии помощь продуктами питания в том случае, если попытки установить контакты с целью заключения мира приведут к прекращению импорта из Германии. В ответе финского правительства на предложение русских отмечалось, что оно готово вести переговоры о мире, но не могут отдать города и иные жизненно важные для Финляндии территории.

    Таким образом, Маннергейм и Рюти были согласны вести переговоры, но в качестве победителей, и требовали возвращения Финляндии ее прежних территорий, находившихся в составе СССР на 22 июня 1941 года. В ответ Коллонтай заявила, что отправным пунктом для переговоров может быть только граница 1940 года. В конце января 1944 года финское правительство отправило государственного советника Паасикиви в Стокгольм для неофициальных переговоров с советским послом. Он вновь попытался вести речь о границах 1939 года. Аргументы Коллонтай успеха не имели. Более весомыми оказались аргументы советской авиации дальнего действия.

    В ночь с 6 на 7 февраля 1944 года 728 советских бомбардировщиков сбросили 910 тонн бомб на Хельсинки. Среди них были и экзотические гостинцы, как, например, четыре бомбы ФАБ-1000, шесть ФАБ-2000 и две ФАБ-5000[178] . В городе возникло свыше 30 крупных пожаров. Горели военные склады и казармы, электромеханический завод «Стрельберг», газохранилище и многое другое. Всего было разрушено или серьезно повреждено 434 здания. Финны успели оповестить население Хельсинки за 5 минут до начала налета, поэтому потери мирного населения были невелики: 83 убитых и 322 раненых. Потери среди военнослужащих не опубликованы до сих пор.

    17 февраля был совершен второй налет на Хельсинки. Он был не столь мощным. Всего на город сбросили 440 тонн бомб, из них 286 ФАБ-500 и 902 ФАБ-250. Впервые специально оборудованные бомбардировщики A-20G с высоты 500-600 метров пушечно-пулеметным огнем и реактивными снарядами подавляли средства ПВО. Более мощный налет на Хельсинки состоялся в ночь с 26 на 27 февраля 1944 года. Город бомбили 880 самолетов, которые сбросили 1067 тонн бомб, в том числе двадцать ФАБ-2000, три ФАБ-1000, 621 ФАБ-500.

    Система ПВО столицы Финляндии действовала малоэффективно. Не помогла и срочно переброшенная из Германии эскадрилья Me-109G, укомплектованная асами люфтваффе (Р. Левине, К. Дитче и другие). За три налета советская авиация потеряла 20 машин, включая эксплуатационные потери.

    23 февраля 1944 года Паасикиви вернулся из Стокгольма. Вечером 26 февраля Паасикиви и Рамзай должны были посетить Маннергейма и рассказать о переговорах в Стокгольме. Но доехать из-за бомбежки они не смогли, маршал в одиночестве слушал разрывы двухтонных ФАБов. Тем не менее, Маннергейм и другие руководители. Финляндии еще пытались спорить по территориальным вопросам (между собой, разумеется). Тогда вмешались шведы. Министр иностранных дел Гюнтер, премьер-министр Линкомиес, а затем и сам король обратились к финскому руководству с предупреждением, что требования СССР следует рассматривать как минимальные, и «правительство Финляндии обязано определить свое отношение к ним до 18 марта». Надо полагать, шведы пояснили финнам, что с ними случится в противном случае.

    17 марта 1944 года правительство Финляндии обратилось через Стокгольм к советскому правительству и запросило более детальные сведения о минимальных условиях. 20 марта Москва прислала соответствующее приглашение, и 25 марта государственный советник Паасикиви и министр иностранных дел Энкель на шведском самолете ДС-3 перелетели линию фронта на Карельском перешейке, где по обоюдной договоренности в течение двух часов действовало «окно», и прилетели в Москву. Примерно тогда же (21 марта) Маннергейм отдал приказ об эвакуации гражданского населения с Карельского перешейка и о вывозе различного имущества и оборудования из оккупированной Карелии.

    1 апреля в Хельсинки вернулись Паасикиви и Энкель. Они сообщили финскому руководству, что условием заключения мира является принятие в переговорах за основу границ Московского договора. Войска немцев, находящиеся в Финляндии, должны быть интернированы либо изгнаны из страны в течение уже начавшегося апреля – требование, которое было невыполнимо по техническим причинам. Но самым тяжелым для финнов в этот раз было требование советского правительства в счет репараций выплатить 600 млн. американских долларов, поставив на эту сумму товары в течение пяти лет.

    18 апреля финское правительство официально дало отрицательный ответ на советские условия мира. Вскоре после этого заместитель министра иностранных дел Вышинский по радио заявил, что Финляндия отвергла предложение советского правительства о заключении мира и что ответственность за последствия будет возложена на финское правительство.

    Между тем к концу апреля 1944 года положение финских войск на суше, на море и в воздухе стало безнадежным. За Выборгом у финнов не было серьезных укреплений. Все здоровые мужчины в возрасте до 45 лет включительно были уже призваны на военную службу.

    Финское руководство параллельно с переговорами с СССР молило о помощи Германию. 22 июня 1944 года в Хельсинки прибыл министр иностранных дел Германии Риббентроп. В ходе переговоров с ним президент Рюти дал письменное свидетельство, что финское правительство не подпишет такой мирный договор, который не одобрит Германия. Однако 1 августа президент Рюти ушел в отставку, и 4 августа президентом Финляндии стал Маннергейм.

    25 августа 1944 года правительство Финляндии через своего посланника в Стокгольме Г.А. Гриппенберга обратилось к советскому послу в Швеции A.M. Коллонтай с письмом, в котором просило передать правительству СССР просьбу Финляндии возобновить переговоры о заключении перемирия.

    29 августа посольство СССР в Швеции передало ответ Советского правительства на просьбу Финляндии: 1) Финляндия должна порвать отношения с Германией; 2) Вывести все германские войска из Финляндии к 15 сентября; 3) Отправить делегацию на переговоры в Москву.

    3 сентября премьер-министр Финляндии Антти Хакцелль выступил по радио с обращением к народу Финляндии, сообщив решение правительства начать переговоры о выходе Финляндии из войны. В ночь на 4 сентября 1944 года правительство Финляндии сделало заявление по радио, что принимает советские предварительные условия, разрывает отношения с Германией и соглашается на вывод немецких войск из Финляндии к 15 сентября. Одновременно Главное командование финской армии объявило, что прекращает военные действия по всему фронту с 8 часов утра 4 сентября 1944 года.

    8 сентября 1944 года в Москву прибыла финская делегация в составе премьер-министра Антти Хакцелля; министра обороны генерала армии Карла Вальдена; начальника генерального штаба генерал-лейтенанта Акселя Хейн-рикса и генерал-лейтенанта Оскара Энкеля.

    С советской стороны в переговорах участвовали: нарком иностранных дел В.М. Молотов; член ГКО маршал К.Е. Ворошилов; член Военного Совета Ленинградского фронта генерал-полковник А.А. Жданов; заместители наркома иностранных дел М.М. Литвинов и В.Г. Деканозов; начальник Оперативного управления генерального штаба генерал-полковник С.М. Штеменко, командир Ленинградской военно-морской базы контр-адмирал А.П. Александров.

    Со стороны союзников в переговорах участвовали представители Великобритании: посол в СССР Арчибальд Керр и советник британского посольства в СССР Джон Бальфур.

    Переговоры начались только 14 сентября, так как 9 сентября тяжело заболел А. Хакцелль. В дальнейшем председателем финской делегации на переговорах стал министр иностранных дел Карл Энкель. 19 сентября 1944 года в Москве было подписано «Соглашение о перемирии между СССР, Великобританией, с одной стороны, и Финляндией – с другой». Приведем наиболее важные условия этого соглашения:

    1) Финляндия обязалась разоружить все немецкие войска, оставшиеся в Финляндии после 15 сентября 1944 года, и передать их личный состав советскому командованию в качестве военнопленных;

    2) Финляндия обязалась интернировать всех немецких и венгерских граждан, находившихся на ее территории;

    3) Финляндия обязалась предоставить советскому командованию все свои аэродромы для базирования советской авиации, ведущей операции против немецких войск в Эстонии и на Балтике;

    4) Финляндия обязалась за два с половиной месяца перевести свою армию на мирное положение;

    5) Восстанавливалось действие положений мирного договора от 12 марта 1940 года;

    6) Финляндия обязалась вернуть СССР область Петсамо, ранее дважды (в 1920 и в 1940 годах) уступленную ей Советским Союзом;

    7) СССР вместо права на аренду полуострова Ханко получил право аренды полуострова Порккала-Удд для создания там военно-морской базы;

    8) Восстанавливался договор об Аландах 1940 года;

    9) Финляндия обязалась немедленно возвратить всех союзных военнопленных и других интернированных лиц. СССР возвращал всех финских военнопленных;

    10) Финляндия обязалась возместить убытки СССР в размере 300 млн. долларов с погашением их в течение 6 лет товарами;

    11) Финляндия обязалась восстановить все законные права, в том числе имущественные, для граждан и государств Объединенных Наций;

    12) Финляндия обязалась вернуть Советскому Союзу вывезенные с его территории все ценности и материалы, как частных лиц, так и государственных и иных учреждений (от оборудования фабрик до музейных ценностей);

    13) Финляндия обязалась передать как военные трофеи все военное имущество Германии и ее сателлитов, находящееся в Финляндии, в том числе военные и торговые суда;

    14) Над торговым флотом Финляндии устанавливался контроль советского командования для использования его в интересах союзников;

    15) Финляндия обязалась представить такие материалы и продукцию, которые потребуют Объединенные Нации для целей, связанных с войной;

    16) Финляндия обязалась распустить все фашистские, прогерманские военизированные и другие организации и общества.

    Контроль за выполнением условий перемирия вплоть до заключения мира должна была осуществлять специально создаваемая Союзная Контрольная Комиссия (СКК) под руководством советского Главного командования.

    В Приложении к соглашению указывалось следующее: 1) Все финские военные корабли, торговые суда и самолеты должны быть возвращены до конца войны на свои базы и не покидать их без разрешения советского командования; 2) Территория и акватория Порккала-Удд должны быть переданы советскому командованию в течение 10 дней со дня подписания соглашения в аренду сроком на 50 лет, с уплатой 5 млн. финских марок ежегодно; 3) Финское правительство обязывалось обеспечить все коммуникации между Порккала-Удд и СССР: транспорт и все виды связи.

    Выполнение Финляндией условий соглашения о перемирии привело к возникновению ряда конфликтов с немцами. Так, 15 сентября немцы потребовали сдачи финского гарнизона на острове Гогланд. Получив отказ, они попытались захватить остров. Гарнизон острова получил мощную поддержку советской авиации, которая потопила четыре самоходные десантные баржи, тральщик и четыре катера. 700 немцев, высадившихся на Гогланде, сдались финнам.

    На севере Финляндии немцы слишком медленно отводили свои войска в Норвегию, и финнам пришлось применить там силу. 30 сентября финская 3-я пехотная дивизия под командованием генерал-майора Паяри высадилась в порту Рёютя близ города Торнео. Одновременно шюцкоровцы и солдаты-отпускники напали на немцев в городе Торнео. После упорного боя немцы оставили город. 8 октября финны овладели городом Кеми. К этому времени в район Кеми прибыла 15-я пехотная дивизия, снятая с Карельского перешейка. 16 октября финны заняли поселок Рованиеми, а 30 октября – село Муонио.

    С 7 по 29 октября 1944 года войска Карельского фронта при содействии Северного флота провели Петсамо-Киркенесскую операцию. В результате этой операции советские войска продвинулись на 150 км на запад и овладели городом Киркинес. По советским данным, немцы в ходе операции потеряли около 30 тысяч человек убитыми и 125 самолетов.

    Любопытно, что немцы и после 29 октября продолжали отступать. Так, в ноябре они отошли на рубеж Порсангер-фьорда. В феврале 1945 года они оставили район Хоннингсвог, Гаммерфест (с аэродромом Банак), в феврале-марте – район Гаммерфест-Альта, а в мае эвакуировалась немецкая морская комендатура Тромсе.

    Но советские войска остановились как вкопанные ив Норвегию не пошли. Объяснений этому советская историография не дает. А стоило бы, хотя бы потому, что все боеспособные германские войска, ушедшие из Заполярья (в том числе 163-я и 169-я дивизии), немцы благополучно переправили через Южную Норвегию на Восточный фронт.

    Как бы там ни было, однако финским и советским войскам удалось вытолкнуть немцев из Заполярья.

    Глава 16. Мирный договор с Финляндией

    7 ноября 1944 года по инициативе социал-демократической партии ригсдаг избрал Паасикиви премьер-министром Финляндии. Фактически он возглавил страну, Маннергейму пришлось отойти на второй план. 3 ноября 1944 года старый маршал отплыл в Стокгольм, а оттуда отправился на лечение в Португалию, где его торжественно принял диктатор Антониу Салазар. Маннергейм вернулся в Финляндию только 3 января 1946 года.

    8 марта 1945 года в Финляндии состоялись парламентские выборы. Левая партия Демократический Союз народа Финляндии получила 25% всех голосов. 9 марта Паасикиви снова был избран президентом.

    10 февраля 1947 года в Париже произошло подписание мирного договора с Финляндией. Свои подписи, кроме представителя СССР, поставили представители Австралии, Белоруссии, Великобритании, Индии, Канады, Новой Зеландии, Украины, Чехословакии, Южно-Африканского Союза, то есть всех государств, формально находившихся в состоянии войны с Финляндией.

    Согласно этому договору:

    1. Восстанавливалось действие мирного Договора между СССР и Финляндией от 12 марта 1940 года, статьи 4, 5, 6 которого заменялись следующими постановлениями: а) Область Печенга возвращалась Финляндией Советскому Союзу; б) Аренда полуострова Ханко заменялась арендой территории базы Порккала-Удд сроком на 50 лет с арендной платой со стороны СССР 5 млн. финских марок ежегодно.

    2. Аландские острова оставались демилитаризованными в соответствии с Советско-Финляндским Соглашением 1940 года.

    3. Отдельно в договоре были выделены статьи, ограничивающие финские вооруженные силы. Финляндии разрешалось иметь сухопутную армию (включая погранвойска и части ПВО) численостью 34000 человек; ВМФ общим тоннажем 10 тысяч тонн и личным составом в 4500 человек; ВВС – 60 самолетов (включая небоевые и резервные), с личным составом в 3000 человек.

    Весь личный состав армии, ВМФ и ВВС, превышающий установленные договором нормы, распускался в течение шести месяцев.

    Финляндия не имела права производить, использовать и приобретать любые виды атомного, самодвижущегося и самовыбрасываемого (ракетного) оружия, в том числе мины, торпеды, подводные лодки, торпедные катера. Германская военная техника передавалась финнами союзникам. Излишки военной техники передавались или уничтожались в течение одного года.

    4) Финляндия должна была возместить СССР нанесенный ущерб репарациями в сумме 300 млн. долларов с погашением в течение 8 лет, начиная с 19 сентября 1944 года, товарами (стройматериалы, бумага, целлюлоза, речные и морские суда, машинное оборудование, молочные продукты).

    5) Финляндия обязалась вернуть СССР все вывезенные с его территории ценности, которые она еще не вернула с 1944 года.

    6 апреля 1948 года Финляндия заключила с СССР договор сроком на 10 лет о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи сторон. 19 сентября 1955 года договор был продлен до 1975 года. 6 февраля 1954 года Финляндия получила от СССР заем на 40 млн. рублей сроком на 10 лет.

    26 января 1956 года СССР в качестве жеста доброй воли вернул Финляндии военную базу Порккала-Удд. Это решение было связано в первую очередь с улучшением советско-финских отношений. Определенную роль сыграли и взгляды Н.С. Хрущева, который считал береговую артиллерию, минно-тральные силы и т.п. в качестве анахронизма.







     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх