Кое-что о Рауле Валленберге

Рауль Валленберг, родился 4 августа 1912 года в богатой и влиятельной шведской семье банкиров. В 1944 году министр иностранных дел Швеции, Гюнтер, послал Валленберга а Будапешт как начинающего дипломата. Валленберг исчез после войны, и его дальнейшая судьба была предметом спекуляций в течение полувека.



С. Ваш человек Эйхман… он действительно был вашим человеком, не так ли?

М. Да, он работал на меня. В 1939 году я начал уставать от проблем иммиграции и в конце концов передал эти дела Эйхману. Во время войны он должен был находить сотрудников для проектов СС и также эвакуировать евреев с контролируемых нами территорий. Вы еще не нашли его, так ведь? Кто знает, может быть он уже умер?

С. Нет, я не думаю, что мы найдем его, да нас он « не интересует. Но я полагаю, что во время его пребывания в Венгрии в 1944 году он должен был пересекаться с Раулем Валленбергом из шведской дипломатической миссии. Вам что-нибудь известно об этом?

М. Очень крупное дело. Что вы хотите знать о нем?

С. Шведы наводили о Валленберге справки, и я думаю, вы можете знать что-то о нем. Ходят слухи, что Советы его держат где-то в заключении.

M. Нет, я уверен, что его у них нет, живого во всяком случае.

С. Вы думаете, они убили его?

М. Нет, я так не думаю. Валленберг был маленькой пешкой в очень большой игре.

С. «Был»?

М. Валленберг мертв, как и Борман.

С. Вы в этом уверенны?

М. Мне следует быть уверенным, таковы обстоятельства. Мне хотелось бы знать, почему вы интересуетесь столь незначительным персонажем, который исчез во время массового крушения всего общества. Я сказал, что он мертв, и этого еще никто не опроверг. Что вы слышали об этом человеке?

С. Советы утверждали, что его убили люди Салаши[70] за вмешательство в депортацию венгерских евреев.

М. Нет, венгры не имеют отношения к устранению Валленберга. Я знаю это абсолютно точно: дело в том, что я сам организовал расстрел Валленберга.

С. Боже мой, не говорите таких вещей. Будут большие неприятности…

М. Нет, если вы никому не скажете, их не будет.

С. Вы можете рассказать, что произошло?

М. Почему бы и нет? Мне это ничего не стоит, так как я уверен, что вы не собираетесь вставлять это в протокол; могу начать с небольшой предыстории, если хотите. Я не думаю, что вы беспокоитесь…

С. О Валленберге? Конечно, нет, но я забочусь о вас…

М. Как трогательно. Никогда бы не подумал…

С. Пожалуйста, не надо здесь демонстрировать вашу малоприятную манеру острить. Я имел в виду, что забочусь о вашей репутации.

М. Повторяю: очень трогательно с вашей стороны. Вы хотите историю или собираетесь подарить мне цветы?

С. Генерал…

М. Хорошо, цветы будут позже. Валленберг из семьи шведских банкиров. Он был также преданным коммунистом. Не перебивайте. Я сказал преданным коммунистом. Он познакомился с госпожой Коллонтай, советским послом в Швеции, женщиной в полном смысле этого слова. Интеллектуальной женщиной и очень сообразительной. Валленберг показался хорошей кандидатурой для осуществления их замыслов, и Коллонтай обратилась к Понтеру, шведскому министру иностранных дел, и уговорила его послать Валленберга в Будапешт помогать там венгерским евреям.

Но здесь был и другой повод, более важный, чем евреи в Будапеште. В 1943 году Сталин сделал нам через Коллонтай определенное предложение о мирном соглашении. Кстати, Гитлер полностью отказался от этого, в отличие от Гиммлера… Тот всегда старался заглянуть в будущее и не упускать связей, представляющих ценность лично для него. Например, всеми силами укреплял связи со Швецией…

В то время как Эйхман вывозил евреев из Венгрии по настоянию их правительства, этот Валленберг учредил собственное частное паспортное бюро и продавал различные пропуски и удостоверения евреям и вообще всем, кто мог заплатить за них.

С. Я был убежден, что он раздавал их…

М. Да, за деньги. Эйхман обратился ко мне с вопросом, что делать с этим человеком, который становился помехой. Венгры также были возмущены им, так как его деятельность препятствовала изгнанию их евреев. Меня не беспокоило мнение венгров о ком бы то ни было, но здесь я оказался солидарен с ними, особенно когда узнал, что Валленберг одно время был в тесном контакте с Советами.

Дело становилось серьезным, и я пошел с этим к Гиммлеру, который, очевидно, не желал портить отношения со шведами и посоветовал мне быть осмотрительным к потребовать от Эйхмана, чтобы он оставил юного Валленберга в покое. К тому времени каждый из нас прекрасно понимал, что военные действия развиваются не в лучшую сторону и Гиммлер разыграл несколько партий здесь и там, пытаясь застраховать себя от неприятностей. Он сказал мне тогда; «Мюллер, мы должны позаботиться о будущем Германии и Новом Порядке. Мы так долго создавали все это, и если не будем осмотрительными, это все исчезнет в минуту. Нам нужно смотреть в будущее. Мир, даже заключенный в результате переговоров, не стоит презирать».

Это мне особенно запомнилось, и позднее я записал этот разговор.

Я попросил Эйхмана достать мне всю возможную информацию на Валленберга и послать с курьером, что он и сделал. У меня были некоторые связи в венгерской полиции, я использовал их тоже и, в конце концов, получил достаточно материала, чтобы определить характер Валленберга – интеллектуального молодого человека со склонностями радикального политика. Он оказался достаточно податливым материалом, из которого опытный «скульптор», подобный г-же Коллонтай, с удовольствием вылепил бы нужную фигуру. Нам больше ни к чему были советские агенты в Венгрии, особенно те, кто использовал дипломатическую неприкосновенность для продажи фальшивых документов бог знает кому. Я думал об этом несколько дней и решил, невзирая на рекомендации Гиммлера, позаботиться об этом деле самолично. Я связался с одним из самых моих надежных людей и велел ему тихо и незаметно изолировать Валленберга, всех, кто с ним связан, а также любые документы, которые могли быть найдены при них. Ключевым словом в этом распоряжении было «незаметно», и, поверьте мне, вое прошло хорошо и Валленберг был убит.[71]

С. Ваш источник был надежным?

М. Вы знаете о нем довольно много, – я уверен.

С. Кто?

М. Вы действительно хотите узнать, кто выстрелил ему в голову и зарыл его в навозной куче в пригороде Будапешта?

С. Я должен знать это. Я должен знать, с кем имею дело, в конце концов.

М. Наш общий друг, Вилли.

С. О боже, неужели, вы имеете в виду Крихбаума?

М. Поскольку Гелен и ваши люди ценят его, пусть так и остаются при своем мнении. Конечно, если его роль в устранении Валленберга когда-нибудь всплывет, будут неприятности.

С. Иногда я опасаюсь этих встреч с вами.

М. То вы говорите, что беспокоитесь о моей репутации, а то вдруг через минуту требуете развода. Какая непоследовательность. Если вы задаете вопросы, то получите исчерпывающие ответы, даже если они вас не порадуют…

С. Не в этом дело. Я надеюсь, вы больше не собираетесь создавать для нас проблемы.

М. Я не создаю для вас проблемы. Валленберг создавал проблемы для Германии, и я лично нейтрализовал его. Вам нравится это слово? «Уничтожил» звучит лучше? «Ликвидировал»?

С. Вы не зарывали тело бедного Валленберга в кучу навоза, не так ли?

М. Спросите об этом Вилли. Я опечалюсь, если узнаю, что он врал мне.

С. Мы просто не можем позволить этому просочиться сейчас!

М. Конечно. Вы останетесь на обед сегодня вечером? Или вам нездоровится?

С. Нет, только немного не по себе. Кто, кстати, были эти гангстеры, которые прошли через заднюю дверь, когда я подъехал?

М. Гангстеры? Я думал, что все гангстеры в Чикаго. О ком вы говорите?

С. Люди в темных пальто, с чем-то вроде оружия в футлярах. Вы не готовитесь к чему-то нехорошему? Ночь святого Варфоломея после ужина?

М. О, теперь я понимаю, о чем вы говорите. Вы видели музыкантов, они несли свои инструменты. Я думаю, небольшой вечер музыки был бы уместен после обеда. Вам нравится музыка, правда ведь?

С. Да, конечно. Они выглядели довольно зловеще.

М. Вы слишком давно в разведывательном управлении..

С. Какая программа?

М. Разве вы не привыкли к приятным сюрпризам во время наших обедов?

С. Не могу на это пожаловаться.

М. Быть может, вам понравится русская народная музыка? Африканские ритуальные танцы? Вероятно, что-то из Моцарта и Баха? Немного негритянского джаза? Будьте паинькой, дожидайтесь и смотрите. Итак, вы хотели спросить меня о некоторых действительно важных вещах? Или вы по-прежнему интересуетесь мертвыми интеллектуалами-коммунистами?

С. Да. Я имею в виду нет. Я не интересуюсь такими вещами. И, бога ради, когда люди адмирала[72] приедут на следующей неделе, не обсуждайте с ними подобных вещей. Мы понимаем ваш юмор, но они не поймут.

М. Как я разочарован! Кстати, на вас сегодня очень милый галстук. Где вы его взяли?

С. В Лондоне. Вы хотели бы такой? Я в свое время купил три.

М. Как вы внимательны, молодой человек. Я бы, пожалуй, не отказался от цветов, но приятный галстук тоже не помешает. Мы можем двигаться дальше?






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх