ЛЕГЕНДА О ГИНЕЯХ

Летом и осенью 1789 года во Франции как среди роялистов, так и в широких кругах буржуазии были широко распространены слухи о том, что Англия тратит крупные суммы денег на разжигание «беспорядков». Из переписки французского министра иностранных дел Монморена с французским послом в Лондоне Лялюзерной явствует, что, хотя оба дипломата признавали отсутствие доказательств английского участия в подстрекательстве к «анархии», оно казалось им более чем вероятным. Обоим сановникам, видимо, не приходила в голову мысль о том, насколько не подходил британский посол лорд Дорсет к роли вдохновителя революций («адских козней», по выражению Лялюзерны). Монморен рекомендовал Лялюзерне следить за подозрительными лицами в Лондоне, особенно за Дантоном и его секретарем Паре. (Это письмо Монморена широко использовал знаменитый историк А. Матьез, считавший, что Дантон был подкуплен британской разведкой.)

Почти через два года, 24-го и 27 апреля 1791 г., французское министерство направило Лялюзерне два письма, в которых перечислялись действия английской агентуры во Франции. Посол на этот раз был более осторожен, подчеркивая в своем ответе, что, хотя английское правительство, по его убеждению, использует все доступные ему средства, чтобы поддерживать внутренние беспорядки во Франции, оно вряд ли открыто оказывает помощь недовольным. Посол далее подверг анализу присланную ему информацию. Во-первых, писал он, сведения о том, что известный английский разведчик времен войны против колонистов Пол Уэнтворт действовал на юге Франции, неверны. Лялюзерна считал, что Уэнтворт находится в Голландии, так как если бы он действительно проник во Францию, то, конечно, не остался бы без дела. Дипломат, вероятно, был прав — нет сведений, что Уэнтворт в 1791 году был во Франции. Во-вторых, подвергались сомнению утверждения, что английские заводчики посылают во Францию ружья, пушки и порох, — посол не смог обнаружить никаких доказательств этих поставок. Аналогично обстояло дело и с другой подобной информацией. Представитель Версальского двора добавлял, что ему уже передал такие же сведения некий Браун-Дигнем: возможно, он не сообщал эти сведения в Париж. Браун-Дигнем ранее служил шпионом в Голландии и был рассчитан своими нанимателями.

После смерти Лялюзерны временным поверенным в делах Франции в Лондоне стал известный французский дипломат и разведчик Франсуа Бартелеми (впоследствии член правительства Директории, крупный сановник в эпоху Первой империи и Реставрации). В депешах, посылавшихся в Париж, а потом в своих известных мемуарах Бартелеми обвинял британский кабинет в «вероломнейшем макиавеллизме», в стремлении любой ценой не допустить восстановления «порядка» во Франции. С другой стороны, Камилл Демулен в разгар французской революции утверждал, что Уильям Питт играет в ней такую же роль, какую кардинал Ришелье (добавим, конечно, по распространенной легенде, а не в действительности. — Е. Ч.) — в революции английской. Кроме того, Питт якобы решил взять реванш за помощь, оказанную французами колонистам в Северной Америке. Демулен добавлял: «Наша революция в 1789 году была делом, устроенным британским правительством и частью меньшинства дворянства». Если так мог писать один из активных участников революции, что же говорить о роялистах, которые по свежим следам и много позднее твердили, что Питт вызвал финансовый кризис во Франции в 1788 году, добился созыва Генеральных штатов, организовывал все революционные выступления, не жалея миллионов.

Однако, прежде чем продолжить рассказ о небезынтересных превращениях, которые претерпела эта легенда, отметим, что британский (притом весьма консервативный) историк А. Коббен опубликовал в «Английском историческом обозрении» результаты своего изучения архивных материалов о деятельности разведки Питта во Франции с 1784-го по 1792 год (т. е. до вступления Англии в войну).

Надо ли говорить, что британский кабинет с самого начала решительно отрицал какое-либо участие в начавшихся во Франции событиях. Герцог Дорсет уже 29 июля 1789 года, то есть через две недели после взятия Бастилии, опровергал утверждения об этом. Конечно, подобные заявления стоят мало, но они приобретают полную правдоподобность в устах такой великосветской никчемности, как Дорсет, к слову, в это время больше всего думавшего о собственной безопасности в революционном Париже.

Дорсет для доказательства, что Англия не имеет ничего общего с начавшимися волнениями и отнюдь не пытается использовать их и что она не мобилизовала свой флот, напомнил Монморену их разговор в начале июня 1789 года. Дорсет тогда сообщил министру о существовании заговора с целью захвата Бреста. Судя по всему, еще в конце мая 1789 года к Дорсету обратился какой-то аббат, но посол не пожелал его выслушать и даже узнать его фамилию и адрес. Аббат тем не менее пришел во второй раз и на этот раз был принят. Узнав о предложениях аббата, министр иностранных дел Кармартен заподозрил провокацию. Он предписал Дорсету поставить в известность французское правительство, но при этом сослаться лишь на слухи, циркулирующие в Лондоне, с тем чтобы не поставить под угрозу лиц, которые обращаются в британское посольство. В результате, однако, Монморен вообще не поверил Дорсету и счел его сообщение не заслуживающим внимания. С другой стороны, участники этого туманного «брестского заговора» сочли себя преданными английским правительством. Других доказательств английского подстрекательства (кроме ничем не подтвержденных слухов и их столь же голословных опровержений) не имеется вовсе.

Для установления истины полезно выяснить, каковы были затраты на английскую секретную службу министерств иностранных дел, внутренних дел и адмиралтейства. Если исключить расходы на точно известные цели (например, на миссию Гарриса), остаются весьма скромные суммы, никак не свидетельствующие об активности, выходящей за рамки рутинного шпионажа во французских гаванях. В инструкциях Дорсету, когда его посылали в 1784 году в Париж, рекомендовалось приложить крайние усилия, чтобы выяснить намерения Франции в Вест-Индии и условия договоров, которые Версальский двор предполагал заключить с другими европейскими странами. Британское посольство использовало для этой цели всего нескольких, и притом не очень ловких, агентов. Одним из них был некий Сен-Марк, обещавший в 1785 году доставлять копии всех депеш, направлявшихся французским правительством в Индию, и сведения о числе и расположении судов в гавани Рошфор. Через несколько месяцев секретарь посольства Хейлс стал жаловаться на скудость информации, получаемой от Сен-Марка, и предложил рассчитать его. Осенью 1787 года английским шпионом был некий артиллерийский капитан де ля Фонд, знакомый с военным и морским министрами. Он представил сведения о дислокации войск в районе Атлантического побережья и Ла-Манша и другие сведения, за которые ему было выплачено 6 тыс. ливров. Были и другие шпионы. В марте 1785 года Дорсет заплатил 200 фунтов стерлингов за сведения о Тулоне и надеялся за меньшую сумму получить такие же сведения о Бресте, но агент попросту сбежал. В это время английское правительство очень интересовал ход строительства военного порта Шербур. Преемник Дорсета лорд Роберт Фитцджеральд сообщил в апреле 1790 года, что лучше будет воздержаться от затрат на получение информации, которая вряд ли при тогдашнем положении дел во Франции может иметь большое значение для английского правительства. Лорд Гауэр, сменивший Фитцджеральда, кажется, вполне разделял это мнение.

В соседней Бельгии (австрийских Нидерландах) послом был лорд Торрингтон — полнейшее ничтожество, пользовавшийся услугами некоего Ллойда, которого из Лондона еще в 1785 году приказали рассчитать за ненадобностью. В 1791 году и в последующие годы Ллойд присылал отдельные письма Питту из Франции, но так и не был снова принят на службу.

В июле 1789 году Торрингтон покинул Брюссель, а находившийся там с 1789-го по 1792 год полковник Гардинер занимался сбором информации о самой Бельгии. В его бумагах не сохранилось никаких сведений о Франции. Вообще Брюссель стал важным источником сведений о французских делах только после отзыва в августе 1792 года английского посла из Парижа. Донесения британских дипломатов из других, соседних с Францией стран свидетельствуют о скромных тратах на секретную службу.

Британское адмиралтейство посылало с разведывательными целями офицеров в различные французские гавани. Расходы оплачивало министерство внутренних дел. Наиболее активным из таких офицеров был Ричард Окс, занимавшийся шпионажем еще в годы войны против американских колонистов. В 1787 году он сообщил из Брюсселя о французских кораблях, отправлявшихся в Индию. В 1790 году Окс был в Париже, добывая информацию о франко-испанских отношениях. (В это время возникли споры между Лондоном и Мадридом, и поэтому было важно знать, считает ли себя Франция связанной союзным договором с Испанией.) Другим разведчиком был генерал-майор Дэлримпл, сообщавший в 1787—1788 годах сведения о состоянии французского флота и воинских частях, которые предполагалось послать в Индию.

К числу разведчиков относился Филипп д'Овернь родом с острова Джерси. Он начал карьеру в качестве протеже адмирала Гоу. В 1779 году корабль «Аретуза», где д'Овернь служил первым помощником капитана, потерпел крушение, и он очутился во французском плену. Министр морского флота де Сартен обратил внимание герцога Булонского на то, что военнопленный носит ту же родовую фамилию д'Овернь, что и сам герцог, а единственный наследник этого знатнейшего вельможи не имел шансов прожить долго. С ним должен был прекратиться герцогский род. Вернувшись в Англию после обмена пленными, д'Овернь продолжал морскую службу. В 1784 году в Лондон приехал герцог Булонский. Он пригласил, капитана д'Оверня во Францию и вскоре усыновил его. Тогда же, в 1784 году, д'Овернь объехал районы, прилегающие к Ла-Маншу; командуя в 1787—1788 годах фрегатом «Нарцисс», д'Овернь разведывал Французское побережье между Сен-Мало и Гавром, работы в Шербуре и составлял отчеты для адмирала Гоу. В 1792 году д'Овернь посетил французские порты. Помимо выяснения состояния военного флота, он занимался насаждением там британской агентуры.

В предреволюционные и первые революционные годы еще несколько офицеров — капитан Дюмареск, капитан Фил-липе, капитан Генри Уорр, лейтенант Монк и др. — посылали в Лондон разведывательные донесения о французском флоте и военных портах. Целый ряд военных кораблей занимался наблюдением за французскими гаванями. Министерство внутренних дел финансировало и действия противников французского господства на Корсике.

Упорно повторявшиеся слухи о связях с Лондоном орлеанской партии, то есть сторонников герцога Орлеанского, не имели никакого основания, даже по мнению Лялюзерны. На начальных стадиях революции в ней действительно принимало участие небольшое число английских подданных. Это были, как правило, английские и ирландские демократы, участники революционнной войны в Америке. Об их жизни и деятельности известно немного. Ясно только, что они не имели никаких связей с британской секретной службой.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх