ГЛАВА VII. 1643

Вступление Мазарини в Совет. — Благосклонность к Нуайе. — Бассомпьер выходит из Бастилии. — Бренные останки королевы-матери. — Болезнь короля. — Объявление регентства. — Крещение дофина. — Последние минуты Луи XIII. — Пророческий сон Луи XIII. — Кончина Луи XIII. — Суждение об этом государе.

После кончины кардинала, события столь приятного для короля, последний, желая в одно и то же время сдержать обещания, данные умирающему министру и самому себе, возвратил де Тревилю, Дезэссару, Ла Саллю и Тилльяде их дипломы капитанов гвардии и мушкетеров, сделал Мазарини членом Государственного совета и возымел такую доверенность к Нуайе, что когда ему говорили, будто в совете можно заниматься делами без этого министра, он отвечал:

— Нет, нет, подождем нашего старичка, без него мы ничего путного не сделаем.

Спустя несколько дней маршал Витри, граф Крамайль и маршал Бассомпьер вышли из Бастилии. Бассомпьер содержался в ней двенадцать лет и потому нет ничего удивительного в том, что он нашел во всем большие перемены как в моде, которой он был страстным поклонником, так и в облике Парижа, где имя его было так известно. Входя в Лувр, он сказал:

— Меня наиболее удивило такое множество карет на улицах, что я мог бы возвратиться из Бастилии во дворец по их крышам. Что же касается людей и лошадей, то я их совсем не узнал, потому что мужчины были без бороды, а лошади без хвоста.

Впрочем, Бассомпьер остался тем, кем был — прямодушным, умным и насмешливым. Но ум во Франции переменился вскоре, как переменились улицы и физиономии.

В это время случилось другое событие — перенесение бренных останков королевы Марин Медичи, этой несчастной жертвы ненависти Ришелье, который имел над Луи XIII такую власть, что не позволял сыну оказывать помощь своей матери. Она умерла в Кельне, в доме Рубенса, своего живописца, где жила с одной бедной компаньонкой, забытая всеми, и если у нее были деньги, то этим она была обязана сострадательности курфюрста. Она просила, чтобы после ее смерти ее тело перенесли в королевский склеп в Сен-Дени, но покуда Ришелье был жив, желание ее не было исполнено, и тело королевы оставляли гнить в той комнате, в которой она скончалась. Наконец, король вспомнил, что у него была мать и послал одного сановника перевезти ее бренные, заслуживающие уважения останки, и предать их земле в королевском склепе в Сен-Дени.

В Кельне отслужили панихиду, на которой присутствовало около четырех тысяч бедняков. По окончании богослужения обитые черным бархатом дроги тронулись по дороге во Францию, останавливаясь во всех городах, и местное духовенство совершало панихиды по высокой покойнице, без внесения, однако, гроба в церкви, поскольку в церемониале указывалось, что гроб может быть поставлен только в последнем жилище королей. Наконец, на двадцатый день траурная процессия прибыла в Сен-Дени.

В то время велись большие приготовления к новой кампании, но здоровье короля было так слабо, что никто не верил в войну. Казалось, умерший Ришелье, который господствовал над Луи XIII, зовет его за собой в могилу. Уже в конце февраля король опасно заболел воспалением желудка, от которого он стал было поправляться, и в первый день апреля встал с постели и провел весь день в рисовании карикатур, что стало в последнее время его любимейшим занятием. То же было и на второй день.

На третий король пожелал погулять в галерее. Сувре, первый камергер, и адъютант Шаро вели его под руки, между тем как дежурный камер-лакей Дюбуа нес стул, на который король через каждые десять шагов садился. Это было последней прогулкой Луи XIII, в последующие дни он только изредка вставал с постели, едва передвигаясь от слабости. Так продолжалось до 19 апреля.

На другой день, проведя дурно ночь, он сказал окружающим:

— Я плохо себя чувствую и вижу, что силы мои начинают уменьшаться. Ночью я просил Бога, чтобы он сократил время моей болезни. — Затем, обращаясь к Бувару, своему медику, которого мы уже видели у смертного одра кардинала, продолжил:

— Бувар, вы знаете, что я давно опасаюсь этой болезни, и я вас просил, даже принуждал сказать мне ваше мнение.

— Точно так, государь, — отвечал Бувар.

— А так как вы не захотели дать мне ответ, — продолжал король. — Я смог заключить, что болезнь моя неизлечима. Итак, я вижу, что мне надобно умереть, и сегодня утром я просил к себе епископа Меосского и моего духовника причастить меня, в чем они до сих пор отказывали.

В два часа пополудни король пожелал встать с постели, приказал посадить себя в большое глубокое кресло и отворить окно, чтобы, как он сказал, взглянуть на свое последнее пристанище, Сен-Дени, которое было хорошо видно из нового Сен-Жерменского замка, где находился король.

Каждый вечер королю читали Жития святых и какую-нибудь другую духовную книгу, что делали Лука, его секретарь или медик Шико. В этот вечер король попросил почитать размышления о смерти, содержащиеся в Новом Завете, и видя, что Лука не скоро находит соответствующее место, взял книгу сам, тотчас нашел искомую главу и чтение продолжалось до полуночи.

В понедельник 20 апреля Луи XIII в присутствии герцога Орлеанского, принца Конде и всех должностных объявил королеву регентшей. Королева стояла у кровати своего супруга и во все время его речи не переставала плакать.

Ночь 21 король провел еще хуже. Многие придворные приходили осведомиться о его здоровье, и когда Дюбуа открыл занавес постели, чтобы переменить белье, король взглянул на себя с ужасом и не мог удержаться:

— Господи, Боже мой! Как я похудел! — Потом, протянув руку к Понти, сказал:

— Посмотри, Понти, вот рука, державшая скипетр, рука короля Франции! Не правда ли, ее можно назвать рукой самой смерти?!

В этот же день совершено торжество крещения дофина, имевшего от роду четыре с половиной года. Король просил, чтобы ему дали имя Луи и назначил крестным отцом кардинала Мазарини, а крестной матерью — принцессу Шарлотту Маргариту Монморанси, мать великого Конде. Церемония проходила в часовне старого Сен-Жерменского замка в присутствии королевы, а юный принц имел на себе великолепную одежду, которую ему прислал в подарок папа Урбан. Когда после обряда крещения принесли маленького дофина к королю, тот, несмотря на свою слабость, взял его на руки, посадил на свою постель и как бы желая удостовериться, исполнено ли его желание, спросил малютку:

— Как зовут тебя, дитя мое?

— Луи XIV, — бойко отвечал дофин.

— Нет еще, мой сын, нет еще, — сказал Луи XIII, — но молись Богу, чтобы это скорее случилось.

На другой день королю сделалось еще хуже и врачи советовали ему причаститься. По желанию его величества известили королеву, чтобы она могла присутствовать на церемонии и привести детей, которых король пожелал благословить.

По окончании церемонии король спросил Бувара:

— Как вы думаете, Бувар, доживу ли я до сегодняшней ночи?

Бувар отвечал, что он вполне убежден в милости Божьей и его величество проживет гораздо более.

На следующий день король соборовался и так как после церемонии солнечные лучи вдруг показались из-за туч и ярко осветили комнату, то он взглянул на окно и видя, что Понти нечаянно встал перед окном, сказал ему:

— Эх. Понти, не отнимай у меня того, чего не в состоянии мне дать.

Понти не понял этой фразы, не понял, что хотел король сказать, и потому продолжал стоять на том же месте, пока де Тресм не дал понять, что король желает в последний раз видеть небесное светило.

На другой день Луи XIII было немного лучше, и он приказал Ниеру, своему первому гардеробмейстеру, принести лютню и аккомпанировать ему. Король запел с Сави, Мартеном, Камфором и Фордонаном арии, сочиненные им на переложенные Годо псалмы Давида. Королева, услышав пение, поспешила к королю и наравне с прочими обрадовалась, что королю стало легче.

В последующие дни королю было попеременно то лучше, то хуже. Наконец, 6 мая болезнь его величества снова усилилась, и на другой день он сделался столь безнадежен, что сказал Шико:

— Когда же я получу приятное известие, что мне надо к Всевышнему?

8 и 9 мая болезнь не ослабевала, а 9-го король так затих, что врачи стали шуметь в комнате, чтобы его разбудить, но старания их были безуспешными. Тогда они велели духовнику Дине разбудить короля. Отец Дине подошел к изголовью кровати и прокричал:

— Государь! Ваше величество! Слышите ли вы меня? Проснитесь, вы уже давно ничего не изволите кушать, все боятся, чтобы этот продолжительный сон слишком вас не ослабил!

Король проснулся и в совершенной памяти сказал:

— Я слышу вас, отец мой, и не осуждаю вас за то, что вы сделали, но те, кто заставил вас действовать таким образом, знают, что я не сплю но ночам. Теперь же, когда я несколько заснул, они будят меня! — Потом, обращаясь к лейб-медику, сказал:

— Неужели вы думаете, что я боюсь смерти? Не думайте этого, ибо, даже если мне суждено сейчас умереть, я готов. — Потом спросил духовника:

— Разве настал час моей смерти?.. В таком случае, исповедуйте меня и помолитесь Богу за мою душу.

На другой день король почувствовал себя хуже и когда, против его воли, потребовали, чтобы он покушал немного жидкого желе для поддержания сил, он запротестовал:

— Господа, дайте же мне спокойно умереть!

В тот же день около 4 часов утра дофин пришел навестить отца, но король спал. Занавес кровати был открыт и можно было увидеть, как лицо умирающего уже обезображено смертью. Камер-лакей Дюбуа подошел к маленькому принцу и сказал:

— Ваше высочество, поглядите хорошенько, как почивает король, чтобы когда вы вырастете, могли вспомнить о родителе.

Потом, когда дофин испуганными глазами посмотрел на отца, Дюбуа, державший дофина на руках, передал его г-же Лансак, гувернантке, которая хотела было унести его, как Дюбуа вдруг спросил у ребенка:

— Хорошо ли вы видели вашего папеньку, ваше высочество, и вспомните ли вы его?

— Да, — отвечал мальчик, — у него рот открыт и глаза закатились…

— Ваше высочество, желали ли бы вы быть королем? — спросил тогда камер-лакей.

— О, конечно, нет, — отвечал дофин.

— А если ваш папенька умрет?

— Если папенька умрет, то и я брошусь в могилу, — сказал дофин.

— Не говорите ему обо всем этом больше, — попросила г-жа Лансак, — он вот уже два раза говорит то же самое, и если случится ожидаемое нами несчастье, то надобно будет очень за ним смотреть и не отходить от него ни на шаг.

Около 6 часов вечера король проснулся.

— Ах, какой славный сон я видел! — воскликнул он, обращаясь к Анри Бурбону, стоявшему у его кровати.

— Какой же, государь? — спросил принц.

— Я видел во сне, будто ваш сын, герцог Энгиенский, вступил в сражение с неприятелем. Сражение было продолжительным и упорным, победа долго колебалась, после кровопролитной борьбы мы одержали верх и оставили за собой поле битвы.

Это был пророческий сон, так как несколько дней спустя герцог Энгиенский торжествовал при Рокруа.

В понедельник 11 мая король был в отчаянном положении, очень страдал и не мог ничего есть. Весь день прошел в его жалобах и в слезах присутствующих. 13 мая врачи, осмотрев больного и посчитав пульс, объявили, что его величество едва ли доживет до завтра.

— Благодарение Богу! — сказал тогда король. — Я думаю, что мне пора проститься с вами.

Он начал прощание с королевы, которую нежно обнял и с которой говорил довольно долго, но о чем, никто не слышал. Потом очередь дошла до дофина и герцога Орлеанского, которых он обнял несколько раз. После того епископы Меосский, Льежский, отцы Вантадур, Дине и Венсан стали в проходе за кроватью и уже не выходили оттуда. Спустя некоторое время король потребовал к себе Бувара:

— Прощупайте мой пульс и скажите ваше мнение.

— Государь, — отвечал Бувар, — мне кажется… Бог скоро освободит вас навсегда от ваших страданий.., ибо я не чувствую более биения пульса.

Король поднял глаза к небу и громко произнес:

— Боже великий! Прими меня в лоно твое! Потом, обращаясь к присутствующим, он сказал:

— Помолитесь Богу, господа. — Увидев стоящего перед ним епископа Меосского, король продолжил:

— Вы, конечно, знаете, когда нужно будет читать отходные молитвы. Я уже заранее отметил те страницы, на которых они находятся.

Через несколько минут король впал в предсмертное беспамятство, и епископ Меосский начал читать молитвы.

Король ничего более не говорил, ничего более не слышал, и все признаки жизни мало-помалу исчезали. Наконец, в 2 часа и три четверти пополудни Луи XIII испустил последний дух после почти 33 лет царствования.

О Луи XIII не было, как о кардинале Ришелье, двух мнений, и суд потомства не уничтожил суда его современников. Луи XIII, которого называли «Справедливым» не по причине его исключительного правосудия, а потому, как говорят одни, что он родился под знаком Весов, или, как говорят другие, что кардинал не хотел, чтобы его называли Луи «Косноязычным» — Луи XIII был, как это вы могли видеть, довольно жалким человеком и очень посредственным государем, хотя, как и все Бурбоны, он отличался минутной отвагой и остротой в ответах. Зато в нем в высшей степени был развит свойственный всем Бурбонам порок, который составляет королевскую добродетель — неблагодарность. Сверх того, Луи XIII был скуп, жесток и мелочен. Читатель помнит, как он отказался от посвящения ему «Полиевкта» потому только, что поскупился наградить Корнеля. После смерти Ришелье он прекратил выплату пенсий ученым, писателям и даже академикам, говоря: «Кардинала уже нет в живых, нам нет нужды более в этих людях, которые годны были только на то, чтобы петь ему хвалу!» Однажды, в Сен-Жермене, он хотел посмотреть штат своего дома и королевской рукой вычеркнул из списка молочный суп, который генеральше Коке подавали каждое утро. Потом, когда он увидел, что Ла Врильер, бывший, впрочем, в большой милости, велел подавать себе отдельно бисквиты, заметил ему при первой же встрече: «Ага, Врильер, вы, кажется, очень любите бисквиты!», вычеркнул из списка бисквиты так же, как вычеркнул молочный суп генеральши.

Правда, Луи XIII показывал замечательные примеры великодушия. Хоронили одного из лакеев, которого он очень любил, и по своему обыкновению Луи XIII сам пожелал посмотреть счет издержкам, употребленным на лечение лакея. Увидев, что в счете, между прочим, значится тарелка студня, он воскликнул: «Ах, я бы хотел, чтобы он съел шесть порций этого студня, лишь бы только остался жив!» Но довольно о скупости. Мы сказали также, что Луи XIII был жесток. Первым примером его жестокости было умерщвление маршала д'Анкра и казнь его жены Элеоноры Галигай. Впоследствии, при осаде Монтобана, находясь в замке, он хладнокровно смотрел на опасно раненых гугенотов, лежащих в сухом рву и с нетерпением ожидающих медицинской помощи, которую им позабыли прислать. Несчастные умирали от голода и открытые части их тел, покрытых ранами, были пожираемы мухами. Они корчились и кричали от невыносимой боли. Луи XIII не дал им никакой помощи и даже не позволил другим это сделать, напротив, он с удовольствием смотрел на их предсмертные мучения и, подозвав к себе графа Ла Рош-Гюйона, чтобы вместе наслаждаться зрелищем, сказал: «Граф, придите посмотреть, как кривляются и гримасничают эти храбрецы». Позднее, когда Ла Рош-Гюйон захворал и был уже при смерти, Луи XIII послал спросить о его здоровье. «Мне худо, — отвечал граф, — скажите королю, что если он желает позабавиться, то пусть поспешит, так как я уже начинаю гримасничать!»

Известно также, как сильно был привязан Луи XIII к Сен-Мару, однако он не только не пощадил его, но в день смерти, в тот самый час, когда должны были казнить его экс-любимца, король посмотрел на стенные часы и, сверяя их с карманными, сказал: «В тот час Ле Гран, вероятно, делает скверную гримасу». Вот и вся надгробная речь, которую заслужил несчастный молодой человек от короля, который так его любил и доказательства чего, как мы видели, доходили иногда до смешного.

Довольно о жестокости. Мы сказали также, что Луи XIII был мелочен. В самом деле, он знал только одно настоящее удовольствие, а именно, охоту, а так как он не мог быть ежедневно на охоте, то приходилось иногда делать и что-нибудь другое. При холодном, меланхолическом и скучном настроении духа нелегко было выбрать подходящий род развлечений, поэтому нельзя пересчитать все ремесла, которыми он постоянно занимался: он сучил нитки, отливал пушки, вытачивал луки, ковал пищали, чеканил монету и прочее. Герцог Ангулемский, внук Карла IX, занимавшийся вместе с Луи XIII этим последним «искусством», говорил ему: «Государь, нам бы следовало заключить между собой договор, чтобы я не дал вам случая разориться, показывая перед вашими глазами, как заменяют золото серебром, а вы бы воспрепятствовали мне быть повешенным!»

Кроме того, Луи XIII был хорошим садовником — умел ранее обыкновенного вырастить зеленый горошек, который посылал продавать на рынок. Один придворный по имени Монторон, не зная, что это горох короля, купил несколько фунтов, заплатив очень дорого, и принес в подарок Луи XIII, который был очень доволен, имея и горох и деньги за него.

Мало уметь вырастить горох, надобно было уметь и приготовить его, поэтому сделавшись садовником Луи XIII сделался также и поваром. В особенности, он имел некоторое время страсть к шпигованию и пользовался шпиговальными иглами, которые ему приносил конюх Жорж.

А однажды им овладела страсть к бритью. Он собрал всех своих офицеров и сбрил им бороды, оставив на подбородке только маленький клочок волос, который заслужил прозвище «королевского».

Последним его ремеслом было выделывание оконных рам. Вместе с Нуайе он по несколько часов в день проводил за этим занятием, между тем как все думали, будто король и министр работают для блага Франции!

Сверх того Луи XIII был довольно хорошим музыкантом. Когда кардинал умер, он попросил Мирона, своего казначея, сочинить по этому случаю стихи. Мирон принес ему следующее рондо:


Его уж больше нет, убрался кардинал!

Конечно, дом его в нем много потерял.

Но многие от всей души развеселились,

Что от него совсем освободились.

Всю жизнь свою родство обогащал,

Он хищность, брак, обман употреблял.

Но время то прошло: его уж больше нет.

Без страха сесть в тюрьму пусть всякий рассуждает -

В гробу свинцовом тот уж почивает.

Кто горестью других себя здесь утешал.

И бронзовый король, когда он проезжал

Чрез мост, как бы сказал, глядя на всех, в ответ:

«Я с вами радуюсь: его уж больше нет».


Король нашел рондо очень забавным и переложил его на музыку, показав себя как всегда и мелочным, и жестоким, и неблагодарным.

Одна из эпитафий Луи XIII заканчивается стихами:


В нем было много доблестей лакейских,

Но королевской — ни одной.






 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх