КОРСУНЬСКИЕ КНИГИ


«Отьчьские книги преложи».

Житие Мефодия


Создатель славянской азбуки - Кирилл, задолго до того как им была создана эта азбука, находясь проездом в Крыму, в Корсуни (Херсонесе), видел у одного русского Евангелие и Псалтырь, написанные русскими письменами: «обрете же ту Евангелие и Псалтырь русьскими письмены писано, и чловека обретъ глаголюша тою беседою» и беседова с ним и силу речи приимъ, своей беседе прикладаа различна писмеиа, гласная и согласная, и к богу молитву творя, въскоре начать чести и сказати, и мнози ся ему дивляху…», - сказано в «Паннонском житии» (Кирилла).

Указанное место «Жития» у многих исследователей вызывало сомнения. Одни считали непонятным, зачем могло понадобиться восточным славянам переводить в дохристианское время христианские богослужебные книги; другие считали это место «Жития» позднейшей вставкой. Однако известно, что в середине IX века среди восточных славян уже было много христиан. Так, патриарх Фотий в своем послании в 867 году пишет о крещении в начале 60-х годе» многих «россов», в том числе целой княжеской дружины; по словам Фотия, на Русь был даже послан из Византии епископ. Аналогичные свидетельства, относящиеся к 40-м годам IX века, встречаются и у арабского писателя Ибн Хордадбега; согласно Ибн Хардадбегу, русские купцы в Багдаде, которые «относятся к племени славян», «выдают себя за христиан и, как таковые, платят поголовную подать». Предположение же о позднейшей вставке опровергается, во-первых, достоверностью всех сведений, сообщаемых «Житием» Кирилла, а во-вторых, тем, что рассказ о славянских книгах, найденных им в Корсуни, встречается во всех 23 списках этого «Жития», причем не только в русских, но и в южнославянских. И потом «Паннонское житие» Кирилла было составлено в конце IX века в Моравий или Панноиии одним из учеников Кирилла и Мефодия, т.е. болгарином иди моравом по происхождению. И в этом случае совершенно непонятно, зачем могло понадобиться болгарину или мораву делать «вставку», согласно которой восточнославянская письменность признавалась таким образом древнее болгарской и моравской. В пользу более позднего (X век) происхождения этого места «Жития», казалось бы, свидетельствует наличие в нем «грамматических терминов»:

«письмена», «гласные», «согласные» и другие. Однако ученый филолог Кирилл, несомненно, был знаком с трудами греческих грамматиков и термины эти вполне могли быть созданы еще в школе Кирилла.

Многими учеными высказывались также предположения, будто «русскими письменами» названы в «Житии» не русские буквы, а скандинавские руны, занесенные к восточным славянам варягами племени «Русь», или готские («прушские», «фрушские») или самаритянские или даже сирийсие («сурьские») письмена.

Предположения эти столь же малоправдоподобны как и разобранные выше. Во-первых, ни в одном из дошедших до нас 23 списков «Жития» слова «прушские» и «фрушские» или «сурьские» письмена не встречаются, а всюду указывается, что книги, найденные Кириллом, были написаны «русьскими» (в двух списках - рушкими) письменами. Во-вторых, в «Житии» Кирилла проводится точный перечень языков, которыми он владел; варяжского, готского и сирийского языков в этом перечне нет. Следовательно, если бы книги, найденные Кириллом в Херсонссе, были написаны по-варяжски, по-готски или по-сирийски, Кирилл не смог бы быстро научиться читать и понимать их, а об этом прямо говорится в «Житии»; в особенности трудно было бы Кириллу освоить сирийское письмо, графически очень сложное из-за его декоративности. В-третьих, в «Житии» сказано, что Кирилл научился читать и понимать найденные им книги, «к своей беседе (т.е. к своей

болгарско-македонской речи) прикладывая различные письмена, гласные и согласные». А такое обучение было возможно лишь в случае близости языка книг, найденных Кириллом, к языку самого Кирилла. Против готской гипотезы свидетельствует также то, что .составителю «Жития» было знакомо имя готов. В XVI главе «Жития» готы названы именно этим именем, а не каким-либо иным, близким к «русам».

Особенно невероятной представляется сирийская гипотеза. Во-первых, в отличие от славян и готов Сирия накопилась далеко от Корсуни и вряд ли имела с ней тесные торговые, а тем более культурные связи. Во-вторых, Сирия еще в VII веке была завоевана арабами. А арабы, вместе с мусульманской религией, силой навязывали завоеванным народам арабское письмо.' Поэтому к середине IX века различные разновидности си-рийско-христиансхого письма могли сохраниться в Сирии лишь в немногих тайных христианских общинах. Следовательно, появление в середине IX века в Корсуни сирийско-христианских книг надо считать почти невероятным. Наконец, в-третьих, Кирилл должен был бы заинтересоваться книгами на славянском языке; но Евангелие и Псалтырь на сирийском языке вряд ли смогли вызвать у Кирилла столь большой интерес, что он стал бы заниматься их изучением, да еще в момент, когда он был поглощен подготовкой к предстоящим спорам о вере с хазарами. А если бы Кирилл даже и заинтересовался сирийско-христианскими книгами, то он, несомненно, обратил бы внимание на явно «еретический» характер сирийских христианских учений (несторианство, манихейство, якобинство и др.). Ведь всю первую половину своей жизни Кирилл провел в спорах о вере с иконоборцами, магометанами и евреями.

Корсуньские книги до нас не дошли, но факт их существования в прошлом бесспорен. Спорить мы можем лишь о том, каким письмом они были исполнены - слоговым типа «черт и резов» или каким-то иным, возникшим на основе последнего.

И еще одна «книга», шумные споры вокруг которой не утихают и по сей день.







 
Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх