Компьютерная опека

Эссе написано в сентябре 1997 г.


1

Прежде чем перейти к теме данного эссе, скажу, оглядываясь назад, что мне неоднократно, в том числе и в произведениях science fiction, удавалось предвидеть будущие изобретения и открытия, их возможное влияние на земную цивилизацию. И хотя это мне удавалось, но на примере «этикосферы» покажу, как, будучи правым, я ошибался и потому был похож на стрелка, попадающего в цель, но не слишком метко — не в десятку, а в девятку или близко к тому. Подчеркиваю, что разукрашенные моими рассуждениями и представленные сюжетными схемами фантасмагории и не должны были быть беллетризированными проповедями. Это значит, что я вовсе не старался нарисовать какое-нибудь «настоящее будущее», а, как покажу ниже, лишь пытался представить, что еще может предпринять цивилизация, достигающая высшей степени развития, дабы не погибнуть или не уничтожить себя. То, что я сумел придумать, было результатом поиска каких-либо техноподобных решений, причем для меня очень важно видеть их осуществимость, даже если они похожи скорее на волшебное преодоление угрожающих обществу опасностей — и не вымышленных, а надвигающихся либо уже отчасти присутствующих, таких, например, как гроза, которой нельзя противостоять традиционными методами, как не может полиция вместе с армией остановить извержение вулкана или землетрясение. Как известно, некоторая часть великих глобальных угроз спровоцирована технологической деятельностью цивилизации, например в результате химических реакций повышается температура окружающей среды, что вызывает таяние ледников и небезопасное перемещение огромных масс атмосферы. Известно также, что существуют планы противодействия вредным технологиям — сберегающие технологии, но так как стоимость вторых должна заставить раскошелиться владельцев первых, то стремления к такой спасительной стабилизации не наблюдается. Я не думал о том, что великие цели должны потянуть за собой огромные расходы, скорее ошибочно пренебрегал конечной связью инновационных инвестиций с инвестициями капиталов, поскольку предполагал, что человечество не будет безразличным к результатам действий, угрожающих самому его существованию. Ведь никто, с аппетитом поглощая печеную утку с яблоками, не глотает при этом вилку или нож. Поэтому я полагал, что то же самое происходит и с важнейшими земными ценностями. Однако когда поглощение утки опосредованно, но тесно связано с проглатыванием ножа соседом или, будем менее метафоричны, когда любви обжоры к болезненно ожиревшей гусиной печенке не мешает знание о мучениях гусей, дело неприятно осложняется: уже не действует принцип «не делай другому то, чего не желаешь себе». Но это неубедительно, поэтому хочу представить, как я придумал некий спасительный для общества технологический проект и как он начал исполняться в действительности. Я лишь добавлю, что китайцы, словно дети, запускавшие воздушных змеев, не имели и не обязаны были иметь представления о давлении воздуха, которое, в сущности, и делает возможным не только полет змеев, но и полет самолетов, перевозящих по несколько сот человек с континента на континент. Иногда практика, даже игровая, опережает теорию, а иной раз теория, как в случае с водородной бомбой, опережает практику. Но к делу.

2

В романе «Осмотр на месте», начатом в 1970 году и законченном и изданном в 1982 году, есть такие слова: «Любое общество, завладевающее силами Природы, подвержено бурным потрясениям. Желанное благосостояние влечет за собой нежелательные последствия. Новые технологии открывают перед насильниками новые возможности и перспективы. И начинает казаться, что чем больше власть над Природой, тем больше деморализация общества, и это правда — до определенной границы. Это вытекает из самой очередности открытий, то есть из того факта, что легче перенять от Природы ее разрушительную мощь, чем ее благосклонность. И как раз потенциал разрушения становится желанной целью. Такова новая историческая опасность…»

Вымышленные герои моей книги, энциане, посредством нанотехнологии приступили на своей планете к ОБЛАГОРАЖИВАНИЮ среды так, чтобы она стала для них абсолютно надежным опекуном. «У нас, — говорит ученый энцианин, — это прежде всего синтез новых твердых тел и новые методы контроля над ними… Таковы два столпа нашей цивилизации. Их симбиоз мы называем этикосферой». Речь идет о «молекулах добра, или шустрах», действующих таким образом, чтобы никто не мог сделать ближнему то, что тому неприятно: переехать на дороге, избить, а также убить себя самого, разбить свой экипаж о бетонный столб и т. д. Дальше он говорит: «Спасительным поворотом становится создание глобальной системы знаний, доступных без всяких ограничений — но уже не живым существам, ибо ни одно из них не справится с этой громадой». (Добавлю: это видение всеинформационного современного Интернета.) Но здесь снова слова из романа: «Любая из отдельно взятых пылинок, какими являются шустры, ничуть не универсальна, зато универсальны все они вместе взятые. И эта их универсальность (спасательная. — С. Лем) доступна каждому, если появится такая необходимость… Это ее могущество можно призвать на помощь в любую минуту, как джинна из сказки. Но никто не в состоянии сделать этого сам, непосредственно — такое (то есть помощь. — С. Лем) позволено только шустрам! Тем самым никто не может использовать этого невидимого колосса против кого бы то ни было…»

Шустры существуют в книге как продолжение непоколебимости законов природы. Согласно этим законам, нельзя взять энергию из ничего и нельзя превысить скорость света. «Этикосфера» же способствует тому, что нельзя никого мучить, убивать, лишать свободы, похищать против его воли, нельзя также причинять вред какому-либо обществу на планете, и даже стихийным силам шустры пытаются оказывать спасительное сопротивление, например наводнению… Роман насыщен попытками «перехитрить шустров»: чтобы можно было похищать, убивать и т. п. Но хватит об этом. Если кто-то хочет больше узнать о способах действия шустросферы, пусть (хоть и напрасно, потому что по-польски ее никто не переиздавал со времен страшной ПНР) поищет книгу в антикварных магазинах или заглянет в переводы, например немецкие или русские (их всегда можно приобрести за границей).

3

Никакой «этикосферы» при господстве Билла Гейтса и его империи (Microsoft), конечно, нет. Это сказки, пустая фантазия. Но ее зачатки можно обнаружить уже теперь. Первый полет над Ла-Маншем закончился приводнением, но через сто лет уже можно было одним махом облететь земной шар. Хотя и этикосфера таит в себе опасности, которые трудно предотвратить полностью; я дискутировал об этом с немецкими специалистами по информатике и психологами несколько десятков лет назад, перед введением в Польше военного положения, но у нас в стране никто не заикнулся о таких перспективах. Сейчас уже появляются (разумеется, опять-таки не у нас) первые ростки сберегающих технологий, кажущиеся предвестниками «этикосферы» и «шустринного облагораживания среды». В каком виде?

4

Например, в виде управляемых компьютерных систем, размещаемых на обочинах автострад, посылающих сигналы приближающимся автомобилям (для водителя они могут быть невидимы и неощутимы). Эти сигналы воспринимаются маленькими приемниками-компьютерами, установленными в каждом автомобиле, не позволяют ни одному транспортному средству, снабженному такими приборами (их наличие могло бы стать обязательным, как, скажем, наличие тормозной системы), превысить скорость, предусмотренную на этом участке дороги. Никакие гонки и обгоны не были бы возможны, а поскольку невидимый приказ повелевает двигаться, например, со скоростью пешехода, то автомобиль «послушается», хотя бы водитель даже съел руль, но спецтранспорт (полиция или скорая помощь) не должен иметь подобной системы. Уже существуют приборы, проверяющие, не пьян ли водитель, нет ли в крови алкоголя, но оснащение ими автомобилей не является обязательным для производителей. Уже изобретены датчики, следящие за тем, не засыпает ли водитель (например, контролируя опускание век), и этим контролем занимается миниатюрный бортовой компьютер, который направит автомобиль с засыпающим водителем на обочину и остановит. От противоугонных систем просто рябит в глазах, но и ворам, и экспертам известно, что для каждой есть свой способ взлома. В Саудовской Аравии (как я слышал) эти системы дополняются радикальным отрубанием руки ворам, что якобы помогает. Однако звуковой сигнал тревоги может дореветься до разрядки аккумулятора, автомобиль же можно за заднюю часть отбуксировать и при заблокированной коробке скоростей. Значит, когда пассивные способы охраны окажутся напрасными, на помощь должна прийти активная защита, отдельные примеры которой есть в моем «Осмотре на месте». Так, автомобиль может заполниться молочным непрозрачным дымом при попытке постороннего лица завести его. Уличный телефон-автомат может как следует дать в лоб тому, кто захочет его ограбить.

Впрочем, хватит примеров. Мы все же говорим не о «молекулах мордобития» или «мстителях», а о «шустрах», атомах этики. Подобные системы защиты начали сейчас двоиться, троиться и множиться далее с тех пор, как компьютерно-сетевая связь с банками, с брокерами, с кассами, с концернами и с холдингами поглотила миллиардные инвестиции, с тех пор, как оказалось, что один англосаксонский сопляк, перебрасывая миллионные денежные суммы с континента на континент, может организовать банкротство целого консорциума. Здесь бы уже понадобились программы, действующие согласно известному правилу Ленина, что хорошо доверять, но лучше проверять. Разумеется, software, используемое для контроля, тоже должно быть защищено, и здесь на нашем пути разочарований и удач, оказывается, что мы вступаем в regressus ad infinitum [Сползание к бесконечности (лат.)] все более совершенных систем контроля. Впрочем, в «Осмотре на месте» были показаны не только позитивные стороны «облагораживающей среду этикосферы». Она должна принести и серьезные негативные последствия. Если б не было бронированных касс, не стало бы и кассиров. Это поймет даже ребенок.

5

Во Львовской гимназии у меня был одноклассник, богатырь-толстяк, который охотно угощался нашими завтраками, съедая, что получше, например окорок или фрукты, поэтому я достал большое красное яблоко, взял отцовский шприц и через проколы, как только мог, вытянул из яблока сок и заменил его раствором кухонного мыла, а во время перерыва наблюдал, как этот одноклассник, весь в пене, полощет рот под водопроводным краном. Видимо, мысль об обеспечении безопасности пищи преследовала меня уже тогда, и здесь я вспоминаю об этом не только ради пустой забавы, поскольку наряду с похищениями, угрозами убийства похищаемых и прочих случаев шантажа, частыми стали, например в Германии, попытки вымогательства многомиллионных денежных сумм под угрозой отравления консервированного продовольствия в супермаркетах (майонезов, приправ, компотов и т. п.). Уже много лет используются миниатюрные приборчики, поднимающие тревогу, когда кто-либо пытается вынести из магазина самообслуживания одежду, скажем, носки, но и эти сигнализаторы трудно занести в «предшустринную» коллекцию. Также используются электронные браслеты, которые приговоренные к их ношению не могут снять, а на полицейском компьютере постоянно фиксируется местонахождение поднадзорных.

Человеческая техноэтическая изобретательность вынуждена бороться с человеческими же пороками, а потому одного-единственного совета здесь быть не может. Тем не менее уже можно заметить зачатки, едва заметные «рожки» мира, находящегося под охраной, надзором и опекой множества компьютеров. Пока мы не замахиваемся ни на компьютерократию, то есть на общественный строй под властью управляющей машины (machine a gouverner), каковую возможность вывел из кибернетики Винера (Wiener) французский доминиканец отец Дюбарле (Dubarle) в статье, опубликованной в «Le Monde» в 1948 году, ни на наномашины Дрекслера (Drexler), предназначенные для творения всюду добра. Однако подождем. Корпорация Intel уже производит образцы чипов в сто раз меньших, чем самые миниатюрные сегодня, с тысячекратным увеличением битового объема, при этом вычислительная производительность должна возрасти скачкообразно, а это сотворит из компьютера Deep Blue что-то вроде автомобиля Формулы 1 по сравнению с самокатом. Кроме того, Биллу Гейтсу угрожают консорциумы (целых три восстали против него), но суть вот в чем. Гейтс хотел, чтобы около 40% домов и фирм в США, оборудованных компьютерами, подключенными к Интернету через модемы, отказались от компьютеров. Компьютеры являются наиболее дорогой частью оборудования, необходимого для сетевого серфинга. Каждый имел бы у себя только клавиатуру и модем для доступа к сетевым компьютерам и операционным программам. Мысль такова: не каждому нужна собственная электростанция, потому что достаточно подключения к сети, несущей электроток. Но поскольку Краковская электростанция очень ненадежна, у меня в саду есть собственный электрогенератор, необходимый потому, что мой дом часто посещают для интервью зарубежные телевизионные группы.

Итак, Билл Гейтс хотел сделать использование Сети дешевле. Но его идее была противопоставлена идея, еще более дешевая в осуществлении. Согласно концепции Гейтса, остается нужным монитор, а противники-конкуренты сказали: необязательно. Более чем в 60% американских домов есть телевизоры, которые могут играть роль монитора, а вместо клавиатуры достаточно консоли с парой кнопочек: на экране телевизора будут высвечиваться адреса программ (банки, бюро путешествий и т. д.), а хозяин только укажет, к примеру при помощи недорогой мышки, что ему нужно. Может быть, понадобится лишь купить или взять напрокат модем… Разница в цене между тем и другим решением составляет добрых несколько сот долларов.

Впрочем, эти сражения на рынке электронных услуг оставляют меня равнодушным, но, во всяком случае, думаю, что зачатки этикосферы уже можно заметить.

Итог

Почему я смею считать управляемые извне ограничители скорости, либо «предотвращатели» проноса в самолеты оружия (металла) в аэропортах («ворота» на таможне), или «запрещатели» поездки пьяного водителя «предвестниками» «этикосферы»? Да потому, что повсеместно нас без нашего согласия начинают окружать устройства, ограничивающие личную свободу и при этом подменяющие индивидуальную ответственность за поступки. Мы постепенно попадаем под опеку компьютерных систем, которые мнимо увеличивают радиус действия свободы, а в сущности (будто бы для нашего благополучия) — ее ограничивают. О так называемом информационном потопе (information glut) нужно будет написать отдельно.


Врезка: Компьютерная тюрьма

…В книге «Осмотр на месте» два десятилетия назад я писал о пошаговом, достигаемом при помощи технических инноваций, обеспечении «разумности» среды обитания. При этом я пошел до конца, то есть постарался представить себе уровень цивилизации, развитой настолько, что она опекает живущих в ней людей идеально и безаварийно. Для этого я выдумал так называемые «шустры», которые предотвращают любые катастрофы, оздоравливают среду, исключают возможность актов агрессии одних людей против других. В упомянутой книге я выдумал вездесущие, активизирующиеся в случае необходимости предохраняющие средства, которые формируются из огромных микромолекулярных туч.

К счастью, еще не созданы электронные системы, развитые до такой степени…

В романе происходило противоборство между растущей агрессией людей в некоторых ситуациях (например, во время дальних полетов на аэропланах) и устройствами уничтожения агрессивности. Об этом сегодня уже говорят и даже внедряют в жизнь первые проекты инструментальных барьеров, целью которых является исключение опасного поведения на борту самолета…

Мы уже начинаем приближаться к видению такой цивилизации, которая как целостная среда становится умнее своих обитателей.

Разнообразная и многосторонняя молекулотронная опека (в романе я назвал ее «шустросферой») может оказаться назойливой до такой степени, что будет напоминать современную тюрьму, очень стерильную, но со строгим режимом.

Фрагмент статьи, опубликованной в еженедельнике «Przekroj», №08/01, название — переводчика.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх