Загрузка...


ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Артист Малого театра
(Николай Афанасьев)

В 1977 году во время летних гастролей Малого театра, я оказалась в Киеве, поскольку моя одиннадцатилетняя дочка уже пятый год продолжала участвовать в спектакле «Пучина» А.Н. Островского. Прогуливаясь вместе с ней и помрежем Малого театра, одним из моих авторов на радио Таней Лобовой по берегу Днепра, мы встретили Николая Леонидовича Афанасьева, который в одиночестве совершал здесь променад. На сцене я видела его тогда только в одном спектакле - «Стакан воды» Э. Скриба, где он играл Болингброка, но незадолго до этой встречи на телевизионных экранах прошел многосерийный фильм «Хождение по мукам» с его участием - он снимался в роли отца сестер Даши и Кати. Смотрела я и другие его фильмы: «На подмостках сцены», «Крепостная актриса», «Белинский», где у него были интересные роли. И мне, конечно, было любопытно поговорить с ним.

Но его мысли были заняты совершенно другим, так как это был, надо сказать, не лучший период его жизни. Нагрянувший на него развод с актрисой этого же театра Лилией Юдиной, с которой он прожил больше двадцати лет, естественно не мог не сказаться на нем. В артистических уборных то и дело слышались разговоры о них. Все это Николай Леонидович очень тяжело переживал.

После нашей совместной прогулки в Киеве, я с ним больше не виделась. И вдруг каким-то неожиданным образом наше с ним знакомство продолжилось благодаря дому Феона, когда самого Алексея Алексеевича уже не было в живых. Неслучайно говорят, что мир тесен.

И вот 1 ноября этого же года, в день рождения Алексея Алексеевича Валентина Павловна Феона собирала его друзей. Я была тоже приглашена. Когда я вошла в гостиную, то увидела и Николая Леонидовича, которого вовсе не ожидала здесь встретить. Как выяснилось, он был в приятельских отношениях с Алексеем Алексеевичем, не раз они участвовали в одних сборных концертах, которые тогда устраивались довольно часто.

После этой встречи я стала иногда приглашать Николая Леонидовича на радио прочитать какой-то художественный текст. Помню, как замечательно прочел он для программы «После полуночи» тургеневское стихотворение в прозе «Как хороши, как свежи были розы», а в другой раз - юмористический рассказ О.Генри «Роман биржевого маклера» в передаче «Добрый вечер», - так разнообразно было его дарование.

Первой большой совместной работой с ним стал музыкальный радиоспектакль «Человек из Ламанчи». Нужно было только играть сцены, а музыкальные номера шли в исполнении американских певцов, как это было и в подобных предыдущих работах. Я предложила Анатолию Давыдовичу Липовецкому, который должен был делать этот спектакль, взять на роль Дон Кихота Афанасьева. Мне казалось, что его актерское нутро очень отвечает этому образу. Согласившись, Липовецкий в ответ пригласил на роль Альдонсы Юдину.

Ситуация была явно неоднозначной. Еще не затихли в театральном мире разговоры об их разводе и новом замужестве Лилии Витальевны. Да и отношения между ними, как я поняла, были довольно напряженными, а тут общая работа - на сцене в это время они почти не встречались. И, тем не менее, будучи артистами высокого класса, они увлеченно начали репетировать, а потом записывать спектакль. И в работе были друг к другу очень внимательны. Может быть, именно после этой записи их отношения стали намного лучше. Я знаю, что Лиля всегда старалась помогать ему, навещала его в больнице, куда он периодически попадал, да и он не оставлял ее без заботы, когда ее второй брак распался. Но больше они никогда не соединили свои жизни.

С Николаем Леонидовичем мы стали близкими друзьями, несмотря на большую разницу в возрасте. Сколько интересного рассказывал он мне о своих занятиях со Станиславским в Оперно-драматической студии (он ведь был среди последних его учеников), о семье Собиновых, с которой был связан какое-то время, когда был женат на дочери Леонида Витальевича и Нины Ивановны Собиновых - Светлане.

Он делился со мной всеми своими радостями и бедами. В Малом театре, которому он отдал более сорока лет, у него было не все благополучно. Он не играл многое из того, что мог бы сыграть, и, видя причину этого в старых счетах с ним художественного руководителя театра М.И. Царева, он как будто смирился со своей участью играть небольшие роли и эпизоды в таких спектаклях, как «Перед заходом солнца», «Сирано де Бержерак», «Мамуре». К тому же мешало здоровье. А ведь было время, когда он был одним из любимых актеров завсегдатаев Малого театра, играя Карандышева в «Бесприданнице» Островского, Хлестакова в «Ревизоре» Гоголя или Петра в «Мещанах» Горького. Единственная серьезная роль, которую он еще продолжал играть, была роль в горьковских «Дачниках» в постановке Бориса Бабочкина. Но и ее он играл в очередь.

Теперь, когда он получал новую работу, даже, если она была на двух страницах, он всегда азартно брался за дело. И стремился сделать его «на пять с плюсом», как он сам говорил. Однажды он пригласил меня на спектакль (инсценировка по повести И.С.Тургенева «Яков Пасынков»), поставленный в качестве эксперимента артистом Эдуардом Марцевичем. Спектакль показывался в театре в маленьком зале, носящем имя Островского. У Афанасьева там была небольшая роль доктора, в общем, эпизод, но он придумал такую интересную деталь - осматривая пациента, прописывая ему лекарства, одновременно он пытался отогнать воображаемую муху, которая садится ему то на нос, то на лоб. Это была совершенно законченная концертная сцена. Жаль, что спектакль так и не увидел свет большой рампы - худсовет театра во главе с Царевым счел режиссерский почерк Марцевича непригодным для Малого театра.

Через какое-то время, когда главным режиссером театра был назначен Владимир Андреев, Николай Леонидович получил роль Вениамина Владимировича Скворцова, отца молодой балерины в его спектакле «Игра» по Ю.Бондареву. В своей единственной сцене с главным героем, (его играл Юрий Соломин), к которому он приезжает, чтобы обвинить его в гибели своей дочери Ирины, а уходит от него с ощущением и своей вины в случившемся, он сумел создать очень интересный характер. А как скрупулезно он работал над ролью митрополита Всея Руси Дионисия, когда его вводили в спектакль «Царь Федор Иоанович»! Как важно было для него не нарушить ни одну мизансцену постановщика этого спектакля Бориса Равенских! Сколько раз, даже при мне, он разговаривал на эту тему по телефону с Галиной Александровной Кирюшиной, хранительницей этого спектакля ее покойного мужа и игравшей тогда царицу Ирину.

А наша с ним работа на радио продолжалась. Его лирическое дарование особенно раскрылось в композиции, которую мы сделали по прозе М. Пришвина и стихам русских поэтов - «И с каждой осенью я расцветаю вновь». Эта пушкинская строка из его стихотворения «В деревне», фрагмент которого он читал в финале передачи, и читал его как никто другой. И его голос плавно переходил в мелодию рахманиновских «Весенних вод».

Однажды на вечере бывших студийцев студии К.С. Станиславского я услышала, как он легко и изящно читает поэму Пушкина «Граф Нулин». Видимо, еще с тех времен эта вещь была в его репертуаре. И, конечно, я не удержалась, чтобы не записать его чтение на пленку, включив потом отрывок в одну из передач.

Но Николай Леонидович не ограничивал себя только классикой. Вообще он живо интересовался всем: и кино, и современной техникой (тогда только стали появляться в домах видеомагнитофоны), и новыми веяниями в искусстве, и даже эстрадой. Например, ему нравилась ранняя Пугачева. И я специально для него, когда уже работала в отделе эстрады, придумала музыкально-поэтическую композицию, в которой соединила песни Аллы Пугачевой со стихами Андрея Дементьева. С каким удовольствием он читал его стихи!

Несколько лет подряд мы с ним вели программу «После полуночи» на материале оперетты, и можно было подумать, что он всю жизнь занимался опереттой, так он чувствовал этот жанр, так он вел диалог, что нельзя было сказать, что он читает заготовленный для него текст.

Десять лет продолжалось наше общение и в жизни, и в работе. И мне кажется, что именно на радио он восполнил то, чего не доиграл на сцене, чего ему не додали в театре.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх