Загрузка...


Волхв Афанасий Черных

Чтобы раскопать основные детали этой истории, мне потребовалось прожить в Сольвычегодске в общей сложности пять месяцев.

Так много времени понадобилось потому, что из тамошних коренных жителей слова клещами приходится тащить.

Доходит до совсем уж несообразностей. Скажем, вы пришли в столовую — единственный там, кстати, «пункт общественного питания». Казалось бы, её работники заинтересованы в продажах. Однако ж, никакой рекламы ассортимента.

— Что у вас есть?

— А что вам надо?

— Клюква есть?

— Есть.

— Грибы есть?

— Есть.

— Солёные есть?

— Есть.

— А маринованные?

— Есть.

— Брусника есть?

— Есть.

— А что ещё у вас есть?

— А что вам надо?

А откуда мне, приезжему, знать, что у них там растёт?

Эта скрытность признак вовсе не идиотизма. Эта скрытность — следствие сотен лет на Руси инквизиции. В Европейской части России веру предков Север хранил дольше остальных территорий. Сюда от извращенцев в рясах бежали, естественно, из южных районов. Молчат и потомки бегунов — и о приготовленной на продажу клюкве с брусникой, и об удивительных деталях пребывания Сталина в Сольвычегодске — в особенности.

Итак, если коротко: Сталин во время пребывания в ссылке в Сольвычегодске не ленился ездить (или иногда ходить) 20 километров в деревню Пожарища. Деревня эта маленькая, десяток домов, но особенная. Женщины там успешно исцеляли девятой водой — и сейчас их потомки по женской линии успешно лечат тем же приёмом.

Жители Пожарищ знали тонкости древних русских праздников — в частности то, что в Ивана Купала надо «достать звезду с неба», хотя 6-е июля, разрекламированное цивилизаторами, как исконное, звёзд в этих местах не видно по причине белых ночей. Здесь вообще не помнят, чтобы 6-е июля отмечали с голым задом — как предписывают цивилизаторы. Удивительный ночной ритуал посадки репы есть, а голого зада нет.

В Пожарищах Сталин читал с Афанасием Черных какую-то резную дощечку — нечто от исконной русской веры. Полагаю, это, скорее всего, пророчества. Может, о Войне — ведь речь шла об уничтожении русских и попытке немых (не знающих священного русского языка и, соответственно, древнего ведения МН) захватить Лоно.

И новое имя Сталину в Пожарищах дали чудное — Рубка. По Гребню Девы оно означает «ученик» и, наоборот, «великий посвящённый». Если буквы переставить, получается «бирюк». То есть Афанасий ещё в 1909 году знал, что Сталин через несколько лет пройдёт в Курейке высшее посвящение волк.

Деталей много, разговор о них отдельный, но одну деталь не упомянуть не могу. Мне удалось выяснить, что все мужчины из Пожарищ стали речными капитанами. В окружающих многочисленных и многолюдных деревнях нет ни одного капитана, а в Пожарищах — все мужчины.

Тут-то и открылся для меня новый источник о Ворге. Этот источник — преобразующая сила некоторых профессий.

О Ворге нет никаких письменных источников — да и зачем они тому, кто знает слово и Гребень Девы? Тут цивилизаторам, чтобы сфальсифицировать на ноготь, приходится наизнанку выворачиваться. Но всё без толку.

Хороший источник — предки. Свои. Живущие в тебе и потому не обманывающие.

Не менее хороший источник и чужие предки (недалёкие).

В процессе выявления списка преобразующих профессий выяснилось, что отношение к Сталину — созерцательное или равнодушно-ненавистное — определяется вовсе не историей семьи, сидел кто или не сидел, а только тем, смерд человек или волхв. Все встреченные мной знающие слово (почти волхвы) и шаманы (естественно, настоящие), все как один перед Сталиным преклоняются.

Есть профессии хотя бы одной стороной соприкасающиеся с архетипом волхва.

Речные капитаны, где бы они ни были, — за Сталина все. И на Ольхоне, и на Северной Двине, и на Оби, и на Васюгане. В Новой Уде (река Ангара) речной капитан Орленко впёр почти на вершину священного Кит-Кая громадную мраморную глыбу — на то место, куда взбирался Сталин в 1903 году.

Полярники — тоже за Сталина.

Шаманы — тоже.

Кузнецы, дальнобойщики, астрономы, геологи — всё это люди преобразующих специальностей — отблеска первопрофессии древних жрецов.

Проще говоря, все эти частные проявления одного древнего архетипа: кузнеца. В чем заключалась работа кузнеца ещё полтысячи лет назад? Он не только трансформировал кусок раскалённого металла, но он этот металл ещё должен был добыть. Сам. В виде руды. То есть он ещё и геолог. И дальнобойщик. И речной капитан. Именно речной, а не морской — потому что в древности перевозить металл было проще именно по рекам. Река вообще принципиально иной объект, чем море. Пролагают по ней Путь, опираясь на интуицию — то есть, обращаясь к предкам.

Выявив преобразующее действие профессии речных капитанов, я долго полагал, что они от культа воды. Дескать, на воде, вот и набираются. Но те же рыбаки, которые всё делают то же самое, что и капитаны, к Сталину равнодушны. Потому что у них цель — добыча, а у капитанов — путь. Не стихия воды, а стихия Земли. То, что они, желая усовершенствоваться, перенапрягаются, скажем, в бурю и узнают слово — это одно. А путь, как частица планеты, частица целого — другое.

Даже само слово капитан (КП-ТН) — «тайна top-вершины», «тайна пика», указывает на высшее предназначение капитана — знание Пути.

Капитаны — это от культа Земли. Этим объясняется и то, почему капитаны речных паромов тоже в состоянии постичь Сталина. Хотя казалось бы, паром вообще не прокладывает путь. Но паром издревле — священное место. Это не из-за конструкции судна. Паром потому святое место, что устраивается на пересечении двух древних дорог—сухопутной, которая идёт, подлаживаясь, по меньшей мере, под рельеф, и реки — русло которой тоже предопределено свыше. Бросается в глаза, что на всех местах ссылок Сталина — паромы. На всю громадную Иркутскую область всего четыре парома, один — у Сталина.

Проще говоря, достаточно опрашивать людей об отношении их к Сталину и уточнить те профессии, которые составляют их жизненный опыт, — и можно выявить всю Воргу, все ступени посвящения.

С помощью опросов можно выяснить даже апостолов — священных животных.

Лабытнанги. Это на Оби, сразу за Полярным кругом. Уральский филиал Академии наук. Зелёная Гора. Меня туда пустили пожить в пустующий отсек. Бесплатно. Спасибо огромное директору-немцу (русскому), фамилию, увы, запамятовал. Сотрудников филиала демократы разогнали, но четверо всё-таки остались. Восьмиквартирник на территории филиала. Через деревянную стенку два кандидата наук — один преклоняется перед Сталиным, а другой — его ненавидит. У обоих дед с бабкой из репрессированных, потому и в Лабытнанги прижились. Всё у них одинаковое, даже должности — заместители директора. Оба — орнитологи. Но ненавидящий Сталина изучает мелких пичуг, а способный оценить Сталина — соколов.

Вот вам и явление на Ворге сокола.

Хотя я о соколе узнал совсем из другого источника. Их много этих источников. Начните разгонять тьму из «мёртвых пространств» — и увидите.

Это я так, к слову. Афанасий Черных был охотником, соколы тогда у Сольвычегодска были, мог наблюдать. А у лабытнангского «сокольника» фамилия — Пасхальный.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх